Рассказы

Лестрейд в своей жизни делал так уже дважды – назначал сроки. Отрезок времени, до окончания которого он будет жить, смотреть на мир так, как будто все хорошо, и стараться не поддаваться отчаянию. Дать жизни шанс измениться. До следующего лета, до окончания зимы, до конца года. И всегда оговаривал для самого себя, что если по истечению этого времени ничего не произойдет, то ты сможешь сдаться, Грегори Лестрейд, позволить всему окончательно закатиться в дебри, если хочешь. Первый раз – когда умерла его мать, а жизнь из полной семейной заботы и юношеской беззаботности превратилась во что-то похожее на безысходность с шатаниями в странных компаниях. Второй – когда его жена ушла от него, и в нем, почти на год, как будто что-то замерзло. Не из-за самого факта ухода, просто ее уход поднял последний занавес, и он, наконец, увидел, какая его жизнь бестолковая. Правильная, но не заполненная ничем, кроме иллюзии брака, да и та рассыпалась. Сдаваться ему еще не приходилось. В первый раз в его жизнь ворвался шанс служить в полиции, а вместе с ним и переезд от ожесточившегося отца, во второй раз – Майкрофт, с размаху вытряхнув из его головы все мысли о своей бессмысленности и ненужности. Когда Лестрейд рассказал ему это, тот удивился неожиданной способности Грега отбрасывать эмоциональную подоплеку и просто быть. Когда пришла его очередь назначать сроки, он уже восхищался выдержке Грега. Кому он назначал сроки? Вселенной, наверное. Он просил у нее и Грега чуда, чтобы завтра все опять стало хорошо. Он просил о чуде каждый вечер, когда ложился спать, а к концу дня думал, что не переживет следующего, но все равно справлялся. Продолжал отчаянно надеяться. Он так делал уже больше месяца. - Знаешь, министерство в последнее время накинуло на нас столько всего, что мне иногда кажется, пора ставить в холле кровати для сотрудников. – усмехнулся Майкрофт. – Сегодня на вечернем совещании злился, я уже час как должен был быть у тебя, а докладывающий полемику разводит. – он взял ладонь Грега в свои руки и, склонив голову, немного так посидел. Выдыхая этот день. Внезапно накатывает тоска, будто замораживает его. Он встряхивает головой и, выпрямив спину, продолжает свой рассказ. Обо всем на свете: новых законопроектах, полке с книгами в квартире Грега, которая опять рухнула «потому что нельзя впихнуть в нее больше, чем это возможно», но ничего, он починил, о Миссис Хадсон, которая предложила ему чаю и даже принесла его(!!), о противоречивых чувствах, которые это у него вызвало, о том, что в Лондоне так сухо стало, что он уже четыре дня зонт не раскрывал, что опять сорвался и съел три пончика с клубничной глазурью. Во время разговора умиротворённость не сходила с его лица, а его голос был теплым. Намного теплее, чем час назад на совещании, таким Грегори было бы приятно его слушать. Ответом ему служил неизменный писк приборов. Иногда ему казалось, что что-то в чертах Грега меняется, но только казалось. В такие минуты он проклинал психа, который во время задержания начал палить в него, едва не убив и вогнав в это состояние. В состояние «между», в кому. Майкрофт пытался представить, как Грегу сейчас там. Почему-то ему казалось, что темно, вот просто темно и тепло, как лечь на дно и укутаться в ил. И надеялся, что Грегу не страшно. Он старался, как можно чаще, проявлять свое присутствие рядом – держать за руку, гладить по щеке, говорить с ним, а когда был в других местах города, мысль о том, что Грег совсем один в своей палате, зудела у него в голове. Да и он сам здесь мог не чувствовать себя одиноко, ведь Грег все равно с ним, по-прежнему живой. Просто нужно еще немного подождать. Какой следующий срок? До утра? Медсестра ввозит для него койку, он уже около двух недель остается ночевать здесь, потому что дома слишком тихо. Майкрофт переодевается в принесенную с собой одежду и, свернувшись калачиком на кровати, берет руку Грегори в свою. Нежно гладит и шепчет: «Давай завтра? Пожалуйста». Так он и засыпает, с его рукой в своей. Майкрофт сидит на стуле рядом с кроватью Грегори и читает отчет о переговорах с одной из стран. Заходящее теплое солнце пробивается через жалюзи палаты, заставляя Майкрофта хмурить нос. Он переворачивает страницу. - Похоже, дорогой Грегори, они так просто, как я думал, не успокоятся. – вздыхает он, сводя брови. Майкрофт резко вскидывается. Что-то произошло. Приборы, как будто сходят с ума. Все начинает пищать, а датчики сердцебиения сбиваются. Майкрофт с обезумевшим взглядом сбрасывает с себя бумаги и жмет кнопку вызова врачей, кричит что-то медсестре. Он успевает только на секунду сжать руку Грегори и со страхом посмотреть на него, прежде чем начинается суматоха. Его оттесняют в дальний угол палаты, врачи крутятся вокруг Грега, обмениваются наполовину понятными для Майкрофта фразами, секунды длятся бесконечность, и никто ничего ему не говорит. Через некоторое время, они вроде бы немного успокаиваются, или Майкрофту просто кажется. К нему подходит один из докторов и как-то странно смотрит. - Что? – не выдерживает Майкрофт. Доктор улыбается. - По-видимому, все хорошо. Майкрофт едва сам замечает, как рвется к кровати, но его удерживают. - Через пару минут, пожалуйста. Дайте ему прийти в себя. - Прийти в себя? – у него перехватывает дыхание. - Да, он очнулся. Он оседает на пол, и впервые за много лет по его щекам текут слезы. Майкрофт на ватных ногах подходит к кровати и вздрагивает, когда видит такие живые, родные, любимые карие глаза. - Грегори… - наклоняется к нему. – Грегори.. – шепчет он. - Привет. – отвечает он севшим от долгого молчания голосом. На лице Грегори отражается столько эмоций, и они так схожи с его собственными, что замирает сердце. - Привет. – усмехается Майкрофт и не сдерживается, дрожащими пальцами проводит по его лицу, плечам, точно ощущая, что его Грегори с ним. Опять с ним, смотрит на него, говорит с ним, любит. Майкрофт укладывает голову у него на плече, всхлипывая. - Эй. – теплые слабые пальцы касаются его спины. – Я здесь. Я с тобой. Грег только сейчас замечает, что и у самого течет из глаз. - Я так тебя люблю… - Я знаю, я слышал. - Т-ты слышал? – Майкрофт поднимает голову, все еще оставаясь близко к Грегори. - Да, я все слышал. Ты так много со мной говорил. – Лестрейд хочет погладить его по щеке, но рука еще слишком слаба и замирает на полпути. Майкрофт помогает ему, целует ладонь и прижимает к своему лицу. – Я все слышал. Пытался тебе ответить, но у меня ничего не получалось. Я так хотел, чтобы ты перестал себя изводить. – его лицо темнеет, на лбу проступает складка. - Ничего, теперь все нормально. – он проводит пальцами по его губам. – теперь все будет хорошо. - Спасибо тебе. – шепчет Грег. - За что? - За то, что не оставлял меня в темноте.