Рассказы

- Грегори, ты ничего не понимаешь. Она сюда не подходит, – Майкрофт вытаращил глаза, всем своим видом показывая, насколько его огорчает «невежество» Грега. – Она рушит всю гармонию! Грег закатил глаза и продолжил делать свое дело. - Майкрофт, ты зануда, – отбил Грег, бросая на него взгляд, полный смешинок. - Ну куда ты… - на лице его отразилось едва ли не отчаяние. – Это же символика британской монархии, нельзя рядом с ней вешать лишь бы что! - Лишь бы что – нельзя. А смешную игрушку в виде рыжего котенка со снегом на голове – можно. - Я правительство. И я все красиво сделал. Гармонично, изысканно. У меня был свой алгоритм, а ты… - Пришел, повесил котенка прямо посреди всей этой позолоты и хрусталя. - Да! - Сейчас еще и Санту с оленями и на санях налеплю. Майкрофт часто заморгал, явно пытаясь справиться с шоком. - Санта? - Ага. - Грегори, это больно! Убери руки от моей елки. - Подожди, сейчас все красиво будет, – Грег махнул на него рукой и подтащил лесенку, чтобы было удобней добраться до верха дерева. Майкрофт продолжал отказываться участвовать в этом безобразии и честно старался оставаться непреклонным. Но поделать с собой ничего не мог. То, с каким энтузиазмом Грегори вертелся вокруг елки, пытаясь придумать, как бы поудачней разместить то или другое украшение, просто умиляло. - Так и будешь стоять там статуей или может присоединишься? Елка у тебя огромная, её еще долго наряжать. - Я уже нарядил, – недовольно фыркнул он. Грегори закатил глаза, пряча улыбку за веткой елки. Майкрофт продолжал на него смотреть уже с некоторым интересом. Конечно, он делал безобразие. Как вообще можно вешать разномастные игрушки, предположительно, из Икеи, да еще и рядом с подарком премьер-министра. Двадцать елочных шаров с позолотой, презентованные им, смотрелись респектабельно, дополнялись хрустальными звездами, ненавязчивыми, полупрозрачными. Такую елку было не стыдно продемонстрировать даже королеве. Правда выглядела она как-то…пустовато. Ну а что творил сейчас Грег? Он приехал домой (в их дом), увидел елку, назвал её скучной. Уехал из дому, и вернулся через час. С двумя коробками игрушек. Там были образцы еще из его детства и новые, «смешные» экземпляры. И он начал это развешивать, господи, прости! Изысканностью, сдержанностью и минимализмом здесь уже и не пахло. Но… что-то в этом было. Что-то праздничное. Майкрофт сам немного испугался своего порыва, но осторожно, пока Грегори не видит, подошел к коробке. Вот этот вот серебристый шарик, с нарисованным на нем ангелочком, выглядел вполне неплохо. Да, наверное, его можно повесить. Вон там, сбоку. Майкрофт осторожно закрепил шарик на ветке и отошел, оценивая результат. Да, сносно. Он вернулся к коробке, рассматривая, что еще там есть. Майкрофту понравились раритетные шишки с искусственным мерцающим снегом. Он мог предположить, что они достались Грегори еще от матери, но удивительно хорошо сохранились. Важная для Грегори вещь… Майкрофт не мог повесить её где-нибудь внизу или вообще на обратной стороне елки. Он моргнул несколько раз, обдумывая, и понес две шишки к центру елки. Майкрофт не мог понять, что происходит с его мозгом, и опасался самого худшего – срехнулся, – но ему явно нравился результат. Это выглядело странно, хаотично. Но Майкрофт кажется понял, что Грегори имел в виду, называя его вариант елки неживым. Из-за обратной стороны дерева показался Грегори. И застал его над коробкой. Он даже замер, боясь спугнуть момент. Майкрофт Холмс стоял над коробкой с игрушками из его детства, и выглядел очень заинтересованным. Между тем он достал игрушку в форме зайца и, бросив на Грега взгляд, как будто ничего необычного не происходит, направился к елке. Грегори также невзначай присоединился к нему, цепляя на ветку еще одну, но не смог сдержать улыбки умиления. Они делали это вместе, наряжали елку снежным декабрьским вечером. Грегори рассказывал Майкрофту истории, связанные с той или другой игрушкой, и ловил его немного смущенную, теплую улыбку. Грегори любил, когда Майкрофт так улыбается. Без угрозы, без самодовольства. Наоборот, как-то немного неуверенно, как будто сам удивляется, что может так улыбаться. По-настоящему. Грег делал все медленно, прерываясь на разговоры, стараясь растянуть момент. Именно сейчас, в эту секунду, ему казалось, что все идеально. Грегори знал, что последние двадцать лет Майкрофт провел за скорлупой опасного и хладнокровного политика. Вряд ли у него было настоящее Рождество. У Грега его не было с детства. Чтобы тепло в доме и на душе, чтобы не нужно было спешить и не хотелось куда-то сбежать, чтобы ощущение чуда, которое вы делаете сами. Грегори казалось, что сам воздух немного искрится, впервые за долгое время он был рад Рождеству. И Грег точно знал, что дело в человеке, который сейчас с ювелирной точностью вешает на елку его старые игрушки. Грегори смотрел на это, и ему было хорошо. Майкрофт выпрямился, и перевел взгляд на Грегори. Он казался таким спокойным и расслабленным, что даже постоянная морщинка на лбу разгладилась. Грегу захотелось, чтобы у него под рукой оказался фотоаппарат. Уникальный момент ведь! Майкрофт сейчас выглядел таким теплым. Грег подошел к нему, медленно, не отводя взгляд, и осторожно обнял. Тело Майкрофта всегда казалось ему хрупким. Таким прекрасным и родным. Майкрофт ответил на его объятия, положил голову на плечо, и они простояли так некоторое время, прикрыв глаза. Это мгновение казалось абсолютно правильным. - Спасибо, – прошептал Майкрофт, и у Грега пошли мурашки по спине. Не нужно было переспрашивать, за что именно. Грег все и так понимал. Он только крепче обнял его, зарываясь носом куда-то в шею, и проговорил в ответ: - Спасибо. Возможно, в это Рождество они наконец получат то, что им обоим было необходимо.