Lost

      Запах краски заполнил собой уже всё пространство огромного помещения. Похоже, это был заброшенный спортзал. Повсюду валялся поломанный инвентарь, кучи каких-то тряпок, видимо, принадлежащих бездомным, которые здесь обитают, по углам были раскиданы половинки пластиковых бутылок, предназначение которых было очевидно. Из огромных разбитых окон дул лёгкий, но холодный ветер. Лунный свет валил прямо как солнечный днём, что было непривычно, так как в последнее время город частенько был затянут тучами. Среди всей этой тихой и умиротворённой картины выделялся силуэт худого парня, который сверлил взглядом стену. На старом бетоне резкими линиями вырисовывалось трудно разборчивое слово на английском. "Спокойствие"       Парень стянул перчатки, испачканные в краске, и, сунув их в карман, стал быстро дуть на руки, чтобы хоть немного согреть их. Горячее дыхание обжигало совсем окоченевшие пальцы, мороза не было, но было холодно всё равно. В голове парня мысли были так же холодны и спокойны. Граффити действительно его расслабляло, освобождало от всего. Конечно, в отличие от случаев, когда они всей бандой сбегали от ментов за раскраску какого-то очередного государственного здания. На губах парня играла небольшая улыбка, он с удовольствием обводил глазами своё новое произведение уличного искусства. Новый порыв ветра рухнул на него из разбитого окна, парень весь задрожал и, последний раз взглянув на граффити, стал судорожно собирать баллончики с краской.

***

      Стас рылся в карманах в поиске ключа, но его нигде не оказалось. Начав нервничать, он полез в рюкзак, баллончики с краской зазвенели, но в рюкзаке кроме них ничего не было. Ругнувшись, он позвонил в квартиру. Через какое-то время дверь открыла женщина, лет под сорок, но заметно следившая за собой.       — Стас, уже десять, почему так поздно? Завтра будний день. Ты сегодня ушёл, так и не заходя домой. И когда ты будешь учить уроки?       — Мама, мам… Мам, можно я сначала хотя бы пройду?       Женщина отступила, пропуская сына через порог, но как только захлопнулась дверь, снова обрушила на него гору вопросов и ругани. Стасу совсем не хотелось ссориться с мамой после получасовой тряски в автобусе.       — Ты был сегодня на дополнительных? — немного повысив голос, спросила мама Стаса.       — Да, — выдавил из себя Стас.       Он не собирался ей рассказывать, что в рот ебал эти занятия и спустил все деньги на краску.       Стас молча поплёлся на кухню, открыв холодильник, он схватил котлету, положил её на хлеб и сразу откусил кусок.       — Ну, что ты кусочничаешь!? Сядь и нормально поешь. Ты поэтому такой худой, потому что питаешься неправильно.       — Я стройный, а не худой, — обиженно кинул Стас.       Мама немного улыбнулась и присела за стол. Волосы её были растрёпаны, тушь немного размазалась, а круги под глазами были скрыты хорошим слоем тонального крема. Она была уставшей и немного сонной, но спать явно не собиралась, ей хотелось дождаться мужа с работы.       — Где твои ключи?       — Потерял.       — Стас!       — Я к себе.       Стас быстро улизнул из кухни и побежал в свою комнату. Он заперся на щеколду и, бросив портфель, улёгся на кровать. В голове не было ни одной мысли. Стас достал телефон и стал беспорядочно открывать разные приложения, но, спустя 3 минуты, он включил музыку и встал с кровати. Песня была по настроению, медленная, очень стильная, отличный бит дополнял голос солиста с автотюном.       Парень полез в шкафчик, начав выкладывать оттуда весь хлам; когда тот был пуст, Стас поддел ножом дно и вытащил его. Он сам сделал этот тайник, конечно, от полицейских псов не спасёт, зато мама точно не залезет. В тайном отделе шкафчика лежал пакетик с травой, табачная бумага, фольга, в общем, starter pack наркомана. Хотя сам парень не считал, что тот, кто «дует» - это наркоманы.       Стас быстро скрутил себе сочный блант, даже не добавляя табака, и открыл окно. Он еще раз кинул взгляд на дверь, убедившись в том, что она заперта, и взорвал. И ему больше ничего не нужно было.       Он подошёл к мольберту, стоявшему в углу комнаты. На нём был нарисована какая-то поверхность, явно с другой планеты, на странной формы земле сидел парень, повёрнутый спиной. Он смотрел на луну, которая будто выглядывала из-за горизонта. Картина была не в цвете, Стасу абсолютно не нравилось то, что он нарисовал, ему казалось, что чего-то не хватает. Он взял чёрный карандаш и стал подрисовывать детали, с косяка, который он держал в зубах, пепел сыпался прямо на пол. Он положил карандаш, отошёл от мольберта к окну и взглянул на рисунок издалека. Стас нахмурил брови и осознав то, что он сегодня истратил уже всё своё вдохновение, сделал последнюю затяжку и выкинул остаток в окно.       Его беспокойные мысли прервал телефонный звонок. Стас усмехнулся, уже чувствуя действие наркотика, и медленно поднёс мобильник к уху.       — Алло?       — Конченков! Какого хуя, блять!? Мы должны были встретиться, — заорал знакомый голос. Стас сразу узнал своего приятеля, именно приятеля.. потому что другом его было сложно назвать.       — Богомол, потухни, я сегодня был занят, я принесу тебе это дерьмо. И вообще, завали свое ебало, я даю тебе его бесплатно, и мне решать, когда ты его получишь и получишь ли вообще, — закончил Стас.       — Не горячись, братишка. Мне просто позарез нужно, — было слышно, как Богомол пытается натянуть улыбку. Стас ненавидел, когда с ним вот так разговаривают. Быть вежливым ради выгоды - это отвратительно.       — Тогда всё, давай, я немного занят, я позвоню.       — Хорошо, брат, только на этой неделе, окей?       — Да, да…       Стас выключил телефон, чтобы таких звонков больше не поступало, включил хорошую музыку, и просто пытался отдохнуть.

***

      Парень понятия не имел, почему он взял с собой эту девушку. Он с ней познакомился в школе. Особа была на год младше его, а в развитии, казалось, отставала на все десять лет. Она постоянно писала ему вконтакте и любила заводить разговоры на темы, от которых у парня вяли уши. Она нелепо бренчала своей бижутерией и постоянно носила яркую палёную обувь. Единственное, что наверно их связывало, был фен, который она где-то постоянно доставала. Конченков как-то не особо этим увлекался, но когда угощают — грех не взять. Порошок, скорее, по своему действию был похож на перетёртые аскорбинки, но в принципе, заходило на ура. Они делили по две дороги каждому, смачно занюхивали, а потом так же смачно трахались. А вот и вторая причина — она всегда давала. Стас как-то не зависел от секса, но опять же, когда предлагают, почему бы не взять? Тем более, она была далеко не уродиной. Парень очень часто удивлялся, и при этом не придавал никакого значения тому, что на него смотрят красивые девушки. Именно красивые. Сам Стас не считал себя особым красавчиком. Он был слишком худым, губы были слишком тонкими, глаза слишком большими, голос слишком низким - всё было слишком, но не туда, куда нужно.       Эта Алёна или Алина, плелась за ним, жалуясь то на холодную погоду, то на слишком долгую дорогу. Стас просто не обращал внимания. Она его утомила, он надеялся на то, что она не думает, что между ними есть какая-то связь. Да и что может быть у него с девушкой, которая постоянно говорит о своем таланте художницы, при этом, даже член на полях в тетрадке у неё получается коряво. Конченков словил себя на мысли, что не стоило её вести сюда, но было уже поздно. Это было не то, что личным, а просто не для всех. До него только сейчас дошло, что Алёна-Алина не тот человек, которому положено видеть его искусство первым. Но было бы глупо, если бы Стас сказал девушке, что он пошутил и пора уходить.       Они были уже на месте. Конченков бегло взглянул на свою спутницу и присел, выставляя руки. Его пальцы были переплетёнными в замок.       — Что?       — Я тебя подсажу, по-другому туда не добраться.       — Нужно лезть в окно? — она была очень не довольна. — Ты серьёзно?       — Да, — выдохнул Стас. Это его начинало раздражать, он медленно выпрямился и взглянул на недовольную мордашку напротив него. — Слушай, ты можешь сейчас пойти домой и автоматически пойти нахуй или перестать выёбываться, и мы спокойно проведём время.       Алёна-Алина была в самом ярчайшем недоумении. Заявление Конченкова ввело её в ступор. Сам же парень всей душой надеялся, что она выберет первый вариант: "Обидься и иди домой, обидься и иди домой" - мысленно повторял он. Девушка не оправдала ожидания Стаса. Самодовольно хмыкнув, и без какой-либо помощи, забралась через окно. Конченков тихо вздохнул и неохотно полез за ней.       Они прошли ещё немного по темному коридору и, свернув налево, увидели огромную дверь. Стас улыбнулся и толкнул её вперёд. Сильный скрип эхом ударился о бетонные стены зала. Хоть рядом и была эта неприятная стерва, парень улыбался и был в предвкушении. Он очень долго работал над этим граффити, и оно, грубо говоря, было ещё не готово.       — Ну, где то, что ты хотел мне показать? — В её голосе слышалась усталость и полное отсутствие интереса.       Стас пошёл вперёд, подходя ближе к огромным окнам. Девушка пошла за ним, он обернулся, и она развела руками, как бы говоря: «Ну, что же?». Конченков поднял взгляд, она обернулась, и глаза её непроизвольно расширились.       Перед взором ребят предстал невероятно большой рисунок с изображением ночного города, и прямо на нём, будто прозрачными буквами, было выведено «Спокойствие». Отсутствие маленьких деталей составляло впечатление, будто граффити размыто, краски были довольно тёмными, тем не менее, всё было как-то гармонично и со вкусом. Это было просто и красиво, как сам автор.       Стас быстро приближался к стене, он насупил брови и прищурил глаза, надеясь, что его просто подводит зрение. Но когда он в плотную приблизился к рисунку, он заметно напрягся и остолбенел. Его спутница даже решила, что тот на пару секунд перестал дышать.       — Какого, мать его, хуя… — он сказал это почти шёпотом, но эхо, всё равно легко отбиваясь от стен, побежало по длинным коридорам заброшенного здания.       — Что случилось? — Алёна или Алина тихо подошла к Стасу и посмотрела на граффити ближе. На нём красовались три огромные полоски, как она поняла, и ещё куча какого-то дерьма. Было похоже на огромную роспись. Девушка, конечно, была не из самых умных, но поняла, что так не было задумано.       — Кто мог это сделать?       — Понятия не имею, — ответил Стас, доставая телефон. Он быстро набрал номер, и на той линии так же быстро ответили. — Алло, Богомол? Ты?       — Да, он самый, что случилось? Готов встретиться?       — Да, погоди ты, это потом… Я сейчас отправлю тебе фото, а ты скажешь, кто мог это сделать, окей?       В трубке послышалось молчание.       — Блять, я надеюсь ничего криминального?       — Нет, нет… Но это важно, — голос Стаса был скорее растерянным, чем злым.       — Отправляй.       Конченков нажал «отбой», и быстро сделал фото росписи. Отправив фотографию Богомолу, Стас стал упорно пялиться в стену. Он довольно сильно разозлился, дыхание сбилось, глаза потемнели, пульс стал бить в уши. У него были явные проблемы с гневом, Стас всегда был молчаливым, тихим, только при своих он допускал от себя какие-то шутки, иногда мог творить сумасшедшую фигню, но при этом, в принципе, ни с кем сильно не сближался, поэтому никто и не мог его утихомирить в порывы злости. Не было человека, который понимал, что он чувствовал. Стас в таком человеке и не нуждался. Беспорядочные мысли настолько заполнили его разум, что он совсем забыл, что он не один.       – Стас, что ты так пялишься на эту чёртову стену!? – девушка была явно раздражена поведением своего «парня». Он продолжал молчать. – Меня это бесит! Это всего лишь долбанный рисунок!       – Иди нахуй, - Стас сказал это спокойным голосом. Ему было абсолютно плевать на эту шкуру, и на то, что она там она думает.       – Что ты сказал?       – Я говорю, пиздуй отсюда.       Девушка только было хотела возмутиться, но послышался телефонный звонок. Стас быстро поднял трубку. Алёна-Алина, не найдя слов, последовала совету Стаса и, громко цокнув языком, отправилась к выходу. Конченков даже не обернулся и, глубоко вздохнув, шепнул «Алло»       – Короче, чувак, хочу тебя обрадовать, они тронули не только тебя, но и всю нашу кру.       – Чего?       – Да, да, – Богомол говорил так, будто то, что приключилось с работой Стаса, было вполне ожидаемо.       – Кто «они»? – спокойно спросил Конченков. Его собеседник давно знал Конченкова и понимал, что такой тон говорит о взволнованном состоянии.       – Тихо-тихо, друг. Ты пострадал из-за того, что мы им отомстили за наше граффити на Полевой.       – Они и его трогали? Почему я об этом не знал?       – Да потому что твой стиль "раздавателя пиздюлей" знаем мы все. Никто из пацанов не хотел крупных разборок, но раз эти сволочи не успокаиваются, то почему бы и нет?       – Где? – Стас был, как всегда, немногословен в таких делах.       – Адрес скину смс-кой, встречаемся завтра, в шесть.

***

      Богомол довольно громко хрустел костяшками пальцев, нервно обводя глазами пустую стройку. Пустую, грубо говоря, от их противников. Вся их кру была в сборе. Стас пришел, чуть ли не самым первым и наконец, отдал обещанный пакет. Это было на пробу, одноразовая бесплатная акция. Но это дерьмо сейчас абсолютно не волновало Конченкова, у него чесались кулаки. Снаружи он был довольно спокойным, как и всегда, лишь карие глаза бегали из угла в угол, мгновенно улавливая на себе взгляд каждого из банды.       Стас любил драки. Это был адреналин, это было что-то такое, что заставляло выходить его за рамки зоны комфорта. Злость могла подавить абсолютно все его эмоции и ему это даже нравилось. Ещё один способ освобождения: нет эмоций – нет мыслей. Конченков даже не осознавал, как часто он пытается убежать от своих размышлений, это было проблемой, проблемой, которую он тоже отодвигал куда-то на задний план. Он не позволял себе такую роскошь, как думать. Он только действовал: рисовал, строчил текста, размахивал кулаками.       – Слышь, Слиппа, ты чё завис? – один из парней улыбнулся Стасу. Тот помотал головой. Парень продолжил слегка усмехаться и достал из кармана пачку сигарет, он протянул одну Стасу и подкурил. – Я слышал, они и твоё граффити изговняли?       Стас кивнул, делая хорошую затяжку.       – Ты же в курсе, что они не только тебя тронули? – Конченков помотал головой и поднял глаза, понимая, что сейчас парень расскажет подробности. – Помнишь ту ахуенную тему, которую мы замутили на Полевой? – Стас кивнул. – Так вот, кто-то из этих мудаков затоил* нас. Меня даже немного покосоёбило от таких заявлений. - Стас слегка усмехнулся. Это было оскорбительно, но не до такой степени, чтобы бить кому-то морды, следовательно, это ещё не всё. Парень продолжил. – Вся суть в том, что они говорят, что мы первые затоили* их, но это явно какой-то пиздёж: мы никого не трогали, пока не тронули нас. Правда, Богомол? – парень повернулся в сторону Богомола, тот неуверенно кивнул. Стас не придал этому особого значения. Его гораздо больше волновало, что всё это превращается в биф*.       Диалог внезапно прервался, как только из-за угла вышла целая куча здоровых парней. Стас, конечно, сразу просёк, что они просто казались здоровыми, потому что шли кучей и некоторые из них были достаточно высокого роста и крепкого телосложения. Но не настолько крепкого, что их можно было бы назвать бодибилдерами. Это скорее было похоже на что-то вроде «эффекта черлидерш».       Парни выглядели довольно однообразно. Все были одеты либо в черное, либо в белое. Казалось, будто они вот-вот поедут в клуб, будто они не ожидают серьёзных повреждений от Стаса и его приятелей. «А вот это уже бесит» – подумал Стас.       Тут началось самое выводящее из себя – разборки. Кто кого первый тронул, как, где и когда это случилось, какого хрена это случилось. Пока всё это происходило, Стас стоял где-то в стороне, облокотившись на бетонную стенку. Он просто ждал. В какой-то момент он упустил нить полилога, и неожиданно для себя заметил, что всё превратилось в лютый галдёж, атмосфера накалилась, в ход пошли вообще какие-то непонятные факты про каких-то тёлок и братанов. Стас абсолютно ничего не понимал.       Первый удар.       Стенка на стенку. Все сбиваются в единый огромный ком злости. Парень врывается в него неожиданно, ему прилетает по рёбрам, но в ответ летит удар острым локтем, пульс бешено бьётся, «прикид» позволяет отличать чужих от своих. Стас неразборчиво машет кулаками, пока не выталкивает одного из мудаков из кучи, костяшки в крови, но Конченков не останавливается, он хватает паренька за шкирку и бьёт с правой. По-моему, на пол упал зуб, Стас отвлёкся, и его толкнули обратно в гущу. Кто-то ударил по голове, в ушах зазвенело, но парень держится на ногах и снова неразборчиво бьёт по мордам. Кто-то падает на пол, на него наступают, и он начинает орать.       Стас оборачивается на крик, просто по инерции, но какая-то гнида ловит момент и бьёт ему со всей дури прямо по челюсти, парень теряет равновесие и падает. Всё слишком быстро, картинка перед глазами идёт кадрами. Вот один парень, появляется второй и третий. Удар в живот. По рёбрам. Спина. Больно, очень больно. Чувство пространства просто покидает его, ещё пару секунд и отключка.       – Вы чё, вообще долбоёбы?! – крик больно бьёт по ушам. Удары прекращаются. Такое ощущение, что всё вокруг вообще прекращается, но Стас не в силах открыть глаза и посмотреть, почему же все вдруг замолкли. – Отойдите от него, – этот же мужской бас.       Стас чувствует, как рядом с ним кто-то присел, он слышит знакомый голос.       – Слиппа, только не спи, – Стас пытается усмехнуться, но выходит криво и даже отвратительно. Его поднимают на ноги. Пока это происходит, его скручивает пополам. Он харкает кровью – бетонный кашель.       Конченков слышит слабый шёпот, всё того же голоса, он предпринимает невероятные усилия, чтобы приоткрыть глаза, но это очень больно.       – Сколько ему вообще лет? – единственное, что расслышал Конченков.       В глазах всё размыто, он еле различает Богомола, стоящего от него в нескольких метрах, он очень хорошо побит. Рядом стоит какой-то высокий парень, явно выше Стаса , а это значит, очень высокий. Он переводит свой взгляд на Конченкова, тот вздрагивает.       – Ты как? – он спросил это довольно спокойно, с небольшим переживанием в голосе. Голос у него интересный, лица Стас не видит, сейчас он ничего не может сказать, челюсть болит. Он даже не кивает, просто пялит ореховыми глазами на человека, который, по сути, его спас. Когда незнакомец видит взгляд парня, он улыбается, совсем чуть-чуть, уголком губ. А потом снова смотрит на Богомола и хмурит брови. – Я не хочу, чтобы происходило что-то подобное... Давайте просто забудем это дерьмо.       Все молчат. Тишина буквально похоронная, говорит этот длинный не громко, но слышал его слова каждый.       – Но, Игорь…– кто-то из его ребят пытается возразить. Но его глазами посылают нахуй.       – Нам не нужна такая херня, да и вам тоже, сейчас просто разойдёмся и забудем всё, – слишком твёрдо, слишком уверенно говорит Игорь.       Богомол коротко кивает и машет нашим в сторону выхода. Все довольно-таки быстро скрываются за воротами стройки, лишь Конченкова тащат еле-еле. Когда они проходят мимо Игоря, ему кажется, он смотрит на него, но он не уверен, ведь даже его лицо видится расплывчато.       Как только все оказываются за воротами, Стас забывает про всё на свете: и про драку, которая только что была, и про граффити, и про нерешённые проблемы в семье. Он просто хочет уснуть дома, в своей постели, и не просыпаться, пока не перестанет ныть от боли истасканное тело.