Lost

      Кухня Лаврова. Обстановка вполне привычная. Запах такой же, как и всегда: запах нового дома. Игорь не чувствует себя в своей тарелке, стены ему чужды. В них нет теплоты, они все белые, они дышат морозом. Они отдают цветом его глаз, но они давят. Душно от холода, тяжело дышать. Игорь достаёт из шкафа бутылку водки. Она морозит, как эти стены, и от неё отдает стереотипным клише о россиянах, постоянно хлещущих её за завтраком, обедом и ужином в перерыве между игрой на балалайке и ездой на медведях. А ещё Игорь вспоминает про шубы. Иностранцы думают, что мы всегда в них ходим. Игорь улыбается своим мыслям. Он ставит бутылку «Воздуха» на стол и идёт в небольшую комнату, заставленную вещами хозяйки. Он туда заходил всего два раза, просто из интереса. Она сказала, что как-нибудь их заберёт, но, судя по всему, этому произойти не суждено. Игорь роется в шкафу, это бесцеремонно, но никто всё равно не видит. В нём и вправду много шуб, по виду они все будто из собачьей шерсти, но он ищет только одну единственную, и находит. Он тянет огромную синюю пушистую, словно одеяло шубу из под кучи других. Она кажется ему забавной и кажется, что она его согреет. Лавров натягивает её на себя и направляется обратно на кухню. Берёт рюмку и садится за стол. Первая, вторая, третья, а вокруг всё равно холодно, стены белые и потолки белые, он их ненавидит.       – Что ты, блять, опять делаешь? – говорит Ян. Он стал ходить как-то беззвучно. Или так и раньше было? Лавров не придаёт этому значения.       – Греюсь, – спокойно говорит Игорь. Друг оглядывает его с взглядом, полным желания ударить, но он быстро сменяется обычным разочарованием и смирением.       – Грейся, мудак, – отвечает Ян, выдыхая. Он присаживается на стул напротив Игоря и увлекается тем же, что и хозяин квартиры: разглядыванием белоснежных стен и потолка. Игорь опрокидывает ещё одну рюмку, слегка морщась. – Чё на тебе за хуйня надета? – Игорь опять бормочет что-то про холод. Янису обидно. Он пытается уже несколько лет, он не знает, что ему делать, чтобы Лавров перестал пить по-любому хорошему и плохому поводу. Янис уже не борется, он попытался, не получилось. Это всё.       – Что случилось? – спрашивает Игорь, проводя пальцами по этикетке бутылки.       – Нужно забрать Стаса и ехать на студию, – говорит Ян, поднимаясь и шагая к дверному проёму. – Ты тоже там нужен.       Лавров молчит. Ему казалось, что он готов, ему казалось, что он знает, что делать, но он не знает. Ещё тяжелее от понимания того, что он сказал себе, что больше не будет. Он почувствовал себя достаточно смелым для того, чтобы позволить себе такою роскошь, как любить. Он смотрит на рюмку в своей руке и понимает, что он трус.       – Я буду ждать в машине, – Ян хочет добавить что-то про то, чтобы этот дурак хоть чем-то закусил, иначе Стас разобьется, и настроение работать у него пропадёт, как только он увидит Лаврова. Но Ян решает промолчать, потому что легче объяснить что-то Стасу, чем увидеть, как Игорь из-за его слов почувствует себя жалким. Янис почему-то не может больше говорить на эту тему, это тяжело. То, что Игорь пьёт - это, пиздец, как тяжело, абсолютно для всех, кто его окружает.

***

      Янис звонит в домофон, через пару гудков ему отвечает Стас.       – Заходи, дома никого нет, я ещё не успел собраться, – прежде чем Яни успевает уронить какую-то колкость, Стас отключается. Ян не оставляет Лаврова одного, он тянет его за собой, он уверен, что лучшего лечения для Игоря, чем созерцание Стаса нет. Когда он видит его, проводит время с ним, ему хорошо, ему не нужно ни грамма. Хотя Конченков и был причиной употребления этих граммов, Ян считал свою стратегию удачной: клин клином вышибают.       Янис проходит в квартиру и запускает за собой молчаливого Игоря, словно недовольного ребёнка. Бадуров разувается и слышит крик Стаса из ванной:       – Ян, пойди, возьми в моей комнате тетрадку с текстами!– говорит тот. Ян слегка улыбается. Стас довольно старомодный малолетка, он редко делает заметки в айфоне, в основном пишет от руки.       Ян проходит в комнату Стаса, в два шага минуя длинный коридор. Темные шторы в комнате закрыты, из-за этого совсем темно, один озорной луч выбился и лёг на компьютерный стол незваным гостем. Везде бардак, Ян был тут один раз, но было почище, видимо, Стас не ждал гостей. На столе были кисти, много кистей, зарисовки, мелкие листочки, карандаши, кучи карандашей разных размеров и цветов, две палитры (одна была просто огромной), а ещё баночки гуаши. Янис засмотрелся, захотелось всё потрогать и попробовать. Это странное чувство, у каждого человека оно бывает: например, когда кто-то выходит во двор с гитарой, и ты просишь её, чтоб побренчать. Да, ты не умеешь, но очень хочется попробовать, и с такими вещами так всегда. Ян как-то забывает, зачем он здесь. Он оглядывается по сторонам и подходит к мольберту. На нем много листов, Янис переворачивает один, другой, третий, внимательно рассматривая людей, нарисованных Стасом. Вообще, Ян не знал, что Стас рисует что-то кроме граффити, поэтому было вдвойне интересней. Янис перевернул ещё пару рисунков и улыбка, что расплывалась на его лице всё это время, куда-то улетучилась. Он долистал до изувеченного портера совсем знакомого ему человека. Игорь был там красивый, Янис бы даже не постеснялся так сказать, потому что линии, которыми было выведено угловатое лицо, оказались живыми, настоящими, словно пойманными одним кадром и перемещёнными на бумагу. Ян смотрит ещё пару секунд, возвращается к компьютерному столу, ища глазами нужную тетрадку, под одним из рисунков он её находит и, быстро схватив, шагает прочь из комнаты. Когда он выходит в коридор, Игорь стоит в той же позе, в которой и стоял, Стаса рядом нет. Бадуров подходит к Лаврову, и запах спирта ударяет ему по лицу. Кричать на Игоря он не собирается, не собирается его заставлять перестать. Но и его угрозы о том, что он уйдёт, если Лавров не перестанет пить, становятся пустыми. Он не исчезнет, он всегда будет рядом, Янису не за что держаться, и он держится за Игоря, который постепенно разрушается на его глазах. Это почти одно и тоже, что смотреть на видео, в котором сносят уже совсем старый покрытый нелатаемыми трещинными дом.       – Ты забрал?– выходя из-за угла, спрашивает Стас. Он не обращает внимания на Игоря. Он просто подходит к парням, начиная обуваться. Ян как всегда наблюдает и замечает, как Конченков слегка содрогается и принюхивается, оказавшись рядом с ними. Но тут же делает вид, что ничего не замечает. Янису как-то совестно. Парни выходят из квартиры в полном молчании, и в таком же молчании едут на студию.

***

      Игорь бродит в знакомом районе уже минут сорок как, точно. Он думает, переживает, грызёт ногти на длинных пальцах. Он готов развернуться и уйти. Размышления стаей огромной мошек вьются над его головой, они противные, они допускают для себя ужасные вещи. В них нет хорошего, Игорь запутан в сетях, которые сам и сплёл. В какой-то момент ему даже становиться смешно, потому что он вслух проговаривает то, что Человек-паук не может запутаться в собственной паутине, это тупо. Только вот смеётся он над этим чуть-чуть истерически, на мгновение становится проще, но мошки снова нападают на него со всех сторон, отбиваться от них не получается. На улице холодно, но Игорь не чувствует больше холода, он уверен, что его перерос. Пальцы на ногах окоченели. Кроссовки промокли, в лицо бьёт ветер, щёки покраснели. Он шагает туда-сюда по широкому бордюру, своими длинными ногами перебирая плитку. Он наизусть выучил узор, уверен, что сможет переложить также в своём дворе или у бабушки на даче. Он точно готов уже уйти, ещё пару минут, и всё. Он смотрит на часы, достаёт из кармана сигарету и обещает себе, что как только её скурит, бегом помчится на остановку дожидаться ближайшего автобуса домой. Из-за холода и нервов он почти не чувствует удовлетворения от табака. Курит он как можно медленнее, но всё-таки Winston заканчивается, и Игорь бросает бычок в сторону. «Ещё одну,» - думает он про себя и подкуривает вторую. Только эта тоже оказывается не вечной. Игорь как-то разочарованно смотрит на тлеющий бычок. Ему уже не хочется курить, но и уходить он не собирается. Бычок летит на клумбу, каких то цветов, вроде хризантемы, хотя, откуда Игорю знать.       – Лавров? – слегка удивлённым тоном спрашивает Конченков. Игорь оборачивается и улыбается очень глупо и неуместно.       – Да, я тот самый, хочешь дам автограф? – отшучивается Игорь, хотя внутри как-то сурово и всё ещё нервно. Ему кажется, что у него подёргивается глаз, но слава Богу, только кажется.       – Ясно, – коротко говорит Стас и проходит мимо него, к своему подъезду. Игорь слегка озадачен. Он подбегает к Стасу и оказывается впереди него. Конченков был спокойный, как доска. На нём капюшон натянут по самые глаза, и чёрный шарф замотан, так, что нос еле виднеется. Он приспускает его, чтобы разговаривать внятнее.       – Что опять-то не так?       – Ты пил.       – Нет! – Игорь очень удивлён реакции Стаса. – Ну, тогда, когда мы ездили на студию да… Ну, и вчера да, – он ожидает от Конченкова хоть полуулыбочки, но не тут то было. У Стаса взгляд спокойный, ну, уж слишком, Игорь не понимает, когда это научился так смотреть. – Сегодня, вообще, ни чуточки, клянусь, – Игорь чувствует себя снова каким-то русским клише. Муж, который оправдывается перед своей женой после посиделок с друзьями в бане. И это было бы смешно, как говорится, если бы не было так грустно.       Стас всё ещё смотрит, ничего не говорит. Игорь не сильно любит, когда Стас молчит. По крайней мере, сейчас ему это не нравится. Вообще, Лавров начинает колебаться, его пронзает молчание Стаса, так же сильно, как его тревожит голос парня. Только колебания прекращаются, когда Игорь понимает, что Стас укутан не в какой-то там, а именно в его шарф.       – Я не умею извиняться…       – Так что, и не начинай, – Стас язвит, а Игорю нравится.       – Мог бы и послушать, я речь подготовил, – обиженно откликается парень. Стас, наконец, хоть как-то реагирует, и Игорь видит на его губах улыбку.       Ветер гуляет по пустому двору, он завывает в переулках, как будто напоминая о том, что он есть. Уже темнеет, включаются тусклые фонари. Их жёлтый тёплый свет вкрадчиво упал на радужки глаз Стаса. Они блеснули загадочно и искренне, отражая скрытое за спокойствием переживание.       – Если это всё, что ты хотел сказать, то я пойду домой, – отводя взгляд, говорит Стас. – Я замёрз, – он ещё недолго молчит, рассматривая асфальт. На его позе лежит тревога, он хочет сбежать, уйти, спрятаться. Ветер проходится по его лицу и бежит дальше по улице, чтобы заглядывать в лица другим прохожим. Стас бегло смотрит на Игоря и делает небольшой шаг вперёд. Его останавливает рука Лаврова, и Стас мгновенно повинуется.       – Это не всё, – Игорь тоже смотрит на асфальт, позже обводя силуэт своих кроссовок взглядом, он снова смотрит Стасу в глаза. Сомнения уже здесь ни к чему не приведут. – Ты нужен мне.       Стас молчит и смотрит, и сейчас, в эту секунду, это как нельзя больше, отягощает, это совсем не так, как раньше и не так, как минуту назад, это резко и больно.       – Не молчи, пожалуйста, только не сейчас,– голос не умоляющий, скорее загнанный. А Стас всё равно молчит. Он думает, большая ладонь Игоря всё ещё лежит на его плече, Стас как под давлением, на километровой глубине, но он хочет утонуть. Точнее и сказать нельзя.       – Ты мне тоже, – фраза выходит глухой и простой. Но она сильная, сильная настолько, что Игорь слегка приоткрывает рот в удивлении. Он притягивает Конченкова к себе и обнимает, крепко-крепко, но так открыто. Сердце колотится, колотится, как бешеное, Лавров прикрывает глаза, когда чувствует, как Стас обвивает его спину тонкими руками. Игорю привычно рассматривать счастье в теории, как что-то абстрактное, а сейчас у него есть настоящий его пример. Пример, который дышит ему в плечо и аккуратно сжимает ткань куртки своими пальцами.       Игорю не хочется уходить. Ему не хочется заключительного кадра, он хочет, чтобы тот крутился вечно. Лавров с неохотой отстраняется от Стаса, тот немного удивлён и даже растерян, когда Игорь разрывает объятья.       – Тебе пора домой, – улыбается Игорь и почему-то сдерживается от того, чтобы провести по теперь ему принадлежащим скулам пальцами. Наверное, делать это только в мыслях стало привычкой. Замешательство на лице стоящего перед ним Стаса умиляет. Конченков поводит плечом, поправляя рюкзак на своей спине, и идёт к своему подъезду. Игорь присматривает за тем, как Стас открывает тяжелую железную дверь и с хорошей тоской улыбается, когда видит, что тот обернулся и слегка замешкал, заметив смотрящего за ним Игоря. Конченков скрывается в бетонной коробке многоэтажки.

***

      Янис встречает Стаса на пороге. Он слегка улыбается и жмёт ему руку, ничего не говорит, потому что занят разговором по мобильнику. Ян кивает в сторону балкона, мол пошли покурим. Стас отрицательно машет головой, потому что перед тем, как зайти он уже выкурил парочку. Ян пожимает плечами и продолжает увлечённо говорить по мобильнику, удаляясь из коридора. Стас проходит в зал, на диване сидит Игорь. Он смотрит какое-то шоу по ТНТ и иногда улыбается от шуток, идущих из уст артистов на экране. Он отвлекается и замечает Стаса, на его лице расползается улыбка. Стас буквально млеет от этого взгляда, и сам улыбается, только очень смущённо. Он как-то неловко подходит к дивану и садится рядом с Лавровым. Тот всё также улыбается, как Чеширский кот. Стас облокачивается на мягкую спинку и смотрит Игорю куда-то в ноги, он шепчет еле слышное: «Привет,» - и поправляет длинную серую толстовку. Игорь долго не ждёт, он притягивает его к себе, как будто так и нужно, и заключает в объятья, уткнувшись носом в сильно отросшие волосы. Стас пахнет умопомрачительно, чистотой своим домом, а ещё духами, только не мужскими, почему-то. Игорь спрашивает почему тот вдруг такой сладкий, Конченков краснеет и говорит, что мама давала понюхать свои новые духи и дурачась набрызгала его ими. Его мама вообще любит разнообразные парфюмы, и она очень хорошо в них разбирается, наверное, так же хорошо, как Стас в привкусах пива. Конченков начинает переживать, что сейчас зайдёт Янис, но Игорь по этому поводу, видимо, не сильно парится, и когда Стас пытается выбраться из его цепких рук, выходит скверно.       – Ты куда это собрался? – Ещё сильнее обхватывая парня длинными руками, говорит Игорь. Конченков немного раздражён из-за его беспечности.       – Сейчас Ян зайдёт и заставит нас отмывать диван от пидорства, – кряхтит Стас, всё ещё пытаясь вырваться.       – Ой, блять, забей, – кидает Лавров.       Стас наконец успокаивается и выдыхает Игорю в руку. Ему становиться жутко не по себе. Неужели всё так просто? Неужели Игорь и вправду сейчас рядом, так близко, как хотелось бы, и Стасу не нужно чувствовать себя жалким и подавленным, строить миллиард теорий, чтобы потом ещё больше преувеличивать пагубное положение и ещё больше страдать. Это странно. Приятно странно.       Игорь подозрительно молчит. Стас закидывает голову назад, чтобы встретиться взглядом с голубыми глазами. У Игоря такой тёплый взгляд, даже жарко становится. Как будто лето пришло не вовремя. Лавров слегка улыбается, рассматривая заинтересованное лицо Стаса.       – Что? – раздражённо спрашивает Конченков.       – Можно я тебя поцелую? – он ещё больше улыбается, а тон его звучит скорее утвердительно, чем с каким либо оттенком вопроса.       – Нет, – уверенно говорит Стас и натягивает капюшон по самые глаза, вдобавок пряча губы и нос под воротник толстовки.       – Идиот, – хмыкает Игорь и стягивает с парня капюшон. – Это был риторический вопрос.       Стас не может сдержать улыбки и поворачивается к Игорю, аккуратно берясь длинными пальцами за щетинистые щёки. Он неуверенно подаётся вперёд, еле ощутимо касаясь губ парня напротив, и чувствует как тот улыбается в поцелуе. Лавров забирает неуверенность, когда придвигает его ближе к себе и совсем немного углубляет поцелуй, и в этот момент Конченков чувствует, что ему также непривычно и странно.