Вскрывая карты

Где правда проступает сквозь туман, Там терпит поражение обман… Фирдоуси

Напряжение повисшее в комнате ощущалось в воздухе. Томас громко сглотнул и перевел взгляд на Гвидо. Тот тоже выглядел весьма растерянным и напуганным. Игра приобрела совершенно губительную форму. Деваться было некуда. Сейчас он ответит, из динамика польется голос Лучилы, и у них с Гвидо начнутся проблемы. — Отвечай! — Пилар с вызовом смотрела на мужа, тряся разрывающимся телефоном прямо перед его лицом. Черт бы побрал Мариссу с ее дурацкими играми. Эскурра выдохнул и дрожащей рукой взял телефон из рук жены. Была ни была. — Да? — секундная тишина и комнату наполнил нервный даже слегка истеричный…мужской голос. — Значит ужинаешь с друзьями, да? Так быстро вылечился, надо же! — допытывались на том конце провода. Сглотнув и прикрыв от облегчения глаза, Томас через секунду их распахнул и перевел взгляд на Гвидо. Догадка стукнула его по голове тупым предметом и глухо билась в висках. Взгляд друга был растерянным и напуганным, и это только утвердило домыслы Томаса. Позвонивший продолжал истерично кричать в трубку, нужно было срочно что-то делать. — Все, все нормально. Поговорим позже, — попытался он остановить абонента на другом конце. Но ничего не желая слышать, не известный Томасу мужчина продолжал вбивать гвозди в крышку их с Гвидо гроба. — Ничего не нормально! И не будет нормально, пока ты не определишься. Ты даже себе не можешь признаться кто тебе нравится больше мужчины или женщины! — прозвучали последние слова и телефон издал короткие прощальные гудки. В комнате повисла полная тишина. Куча домыслов, догадок невидимой стеной стала между лучшими друзьями. — Я не поняла… — дрожащий голос Пилар в давящей тишине показался криком, — Что он сказал? — Пилар, ты не так поняла. — Нет, Томас, что он сказал? — Ничего, ничего он не сказал. Это просто коллега гей который влюблен в меня. — Ты с ним спал? — Что? Пилар, у нас двое детей! Тебе ли не знать, что я предпочитаю женщин, — ситуация все больше напоминала театр абсурда. Более дурацкой ситуации, в которой ему доводилось бывать, Томас припомнить не мог, — Пилар, я тебя умоляю, это просто глупости. У всех есть коллеги геи, да? — аккуратно подбирая слова, Томас перевел взгляд на Гвидо, но тот почему-то не спешил подтверждать его слова. — Да! — нарочито громко выкрикнул Мануэль, — Конечно, да, — он даже попытался улыбнуться, но получилась какая-то истеричная усмешка. Немного расслабившись Пилар присела на свое место, отчаянно желая верить в слова мужа. Верить в слова Мануэля, верить во что угодно, только не в то что услышала с динамика проклятого телефона. Игра больше не выглядела такой забавной и невинной как вначале. И как в подтверждение ее мыслям, телефон Томаса снова противно пискнул. Боясь вообще брать его в руки, но и неистово желая получить опровержение всему происходящему Пилар первой потянулась за телефоном, но чуда не случилось. — «Я скучаю по твоим поцелуям» — чужими, не своими губами прочитала брюнетка с экрана телефона своего мужа. Перед глазами откуда-то взялась пелена, все стало размытым и нечетким. Но руку потянувшуюся к ней она не разглядеть не могла. — Нет! Не трогай меня, — голос срывался и звучал совсем не железным и холодным, как хотелось, а каким-то просящим. Желая убежать от неприятно окутывающей ее со всех сторон действительности Пилар сорвалась с места скрываясь в кухне. — Ты что? Ты… — Мануэль никак не мог подобрать слов, — И как давно? — Ману… — устало начал Эскурра. — Никакой я тебе не Ману! — кипятился мексиканец, — Почему ты нам не сказал? — Что? — Ману успокойся! — попыталась осадить его Марисса. — Нет, я не успокоюсь! Потому что я считал его своим другом! — Агирре начал нервно бегать по комнате, — Потому что если мой друг гей, я хочу это знать! Томас перевел взгляд на побледневшего Гвидо. Не зная что сделать и как защитить скорее Гвидо чем себя Томас закрыл лицо руками. — Скажи, ты злишься потому что я гей или потому что тебе не сказал? — наконец взглянул он на Мануэля. — Ой прошу тебя! Не надо строить из себя жертву!  — Ладно, ладно! — Томас медленно встал со стола, — Спасибо за ужин, — кивнул он Мари, — Сыт по горло. Пилар собирайся, поехали. Из кухни донесся нервный смешок и появилась сеньора Эскурра с бокалом в руках. — Никуда я с тобой не поеду. — Пилар, поговорим дома! — Дааа… — снова засмеялась Пилар, — разбудим детей, расскажем, что их папа педик! — Пилар… — Можно я скажу? — начал Гвидо, чувствуя свою вину в проблемах друга. — Нет! — решительно остановил его Томас, покачав головой для наглядности. — Да ты же не прикасаешься ко мне совсем. Я думала ты нашел себе шлюху, как Маркос…но это… Иди ты, Томас! — обогнув стол, Пилар выбежала на балкон. Мия бросилась за подругой, но застыла прерванная очередным звонком. От которого вздрогнул каждый находящийся в комнате. Агирре нервно уставился на экран своего телефона. — Может прекратим эту дурацкую игру? Хватит! Наигрались! — обводил он взглядом своих друзей, по крайней мере так они думали до сегодняшнего вечера. — Да нет, чего уж…ответь! — Томас тяжело взглянул на мексиканца. И тот с показательной решительностью нажал нужные кнопки на экране звонившего телефона. — Эй Агирре! Наконец-то, — донеслось из динамика, — Я звонил тебе тысячу раз и оставил полсотни сообщений. — Факу, прости, совсем не до тебя сейчас! — Ладно-ладно, я только хотел спросить как кольцо, подошло? — Да-да все, нормально, — быстро закивал Мануэль, как будто собеседник мог его увидеть. Мия машинально погладила украшение на своем пальце. — А сережки? Скажи еще, сережки понравились? — Мануэль судорожно сглотнул, а Мия нахмурилась, повернувшись к мужу. — Все, Факу, пока, — отключился Агирре. — Какие сережки? — непонимающе обратилась Мия к мужу. — Это я тебе купил, не успел подарить просто. — Но ведь я не люблю сережки, ты знаешь мой комплекс с ушами. — Да что ты, Мия, тебе понравится! — Ты врешь Мануэль, — все пристальнее вглядывалась Мия в его глаза, — Кому ты купил сережки? Сабрине? — Что? Мия! Какая к черту Сабрина? На столе снова зазвонил телефон привлекая к себе внимание всех присутствующих. — Это Малена. — Ответь ей! — сухо приказала блондинка. — Мия, ну ведь это с работы, заставят выйти завтра, ты же знаешь. — Ответь! — Агирре мялся и Мия не выдержав схватила трезвонящий телефон. — Мия! Отдай телефон, — явно нервничал Мануэль.  — Нет! Я хочу чтобы ты ответил, — блондинка пятилась от наступающего на нее мужа. — Отдай чертов телефон! — бывшая Коллучи обошла диван отгородившись ним как щитом и ответила на звонок. — Ману! Прости что звоню, но тут такое… — девушка на том конце была явно взволнована, сбивалась и возможно даже плакала. — Ману, любимый я сделала тест… — Мия закрыла глаза из-под которых тут же скатилась крупная слезинка, Агирре застыл, не зная что предпринять, — Я беременна Мануэль, ты слышишь меня? Что мне делать? — не сдерживаясь разрыдалась девушка в трубку. Не желая больше слушать это, Мия, сорвавшись, побежала в сторону ванной.  Грязной, она чувствовала себя полностью испачканной. В чей-то подлый обман, в лживые слова о любви, в ложные надежды. От запаха этой грязи, который она ощущала почти физически, затошнило и блондинка упала на колени перед унитазом. — Мия, — вслед за ней в незакрытую дверь скользнула Пилар. И закрыла ее перед носом Мануэля. Который продолжал стучать, сам не зная, что хочет сказать своей жене, да и как он мог себя оправдать? За спиной послышались решительные шаги и кто-то толкнул его в комнату справа от коридора. Марисса молча прожигала его глазами. Она могла ничего не говорить, он видел все, что она о нем думала, все эмоции были красноречиво написаны на красивом лице. Мари медленно потянулась руками вверх, Агирре отшатнулся, а она по очереди сняла серьги со своих ушей. Больно швырнув их Агирре в лицо, девушка молча развернулась и вышла. Было больно, было противно, было мерзко. Что? Что она хотела найти в нем? Чего ей не хватало? Слезы предательски собирались в уголках глаз. И не обратив внимания на оклик Пабло, рыжая прошмыгнула на кухню. Трясущиеся руки машинально начали мыть посуду. Вот бы так можно было отмыть и себя, свои чувства. Выстирать, выгладить и облачиться в совершенно новое, белоснежное и незапятнанное. — Что с тобой? — раздался за спиной до боли знакомый голос мужа. — Все нормально, — закусила губу до боли рыжая. Ты ни за что не узнаешь, ты не узнаешь. — Почему так Пилар? Почему? — Мия сидела прямо на полу ванной комнаты, отказываясь понимать что происходит. Кто все эти люди вокруг? Что за незнакомцы? И куда делись ее любимые друзья? — Я не знаю, правда не знаю, — покачала головой Эскурра. — Мы же только поженились, мы правда были счастливы…как так? В дверь снова кто-то постучал. — Это я, Пилар, открой, — раздался из-за двери голос Томаса, — Вот, — протянул он Пилар, приоткрывшей дверь ее телефон. — Томас это ничего не значит, — увидев оповещение, всполошилась брюнетка, — просто парень с фейсбука. — И он спрашивает надела ли ты трусы. — Томас, это просто глупости, — бежала Пилар за отдаляющимся мужем, — Я даже не знаю его, Томас. — Позвони ему! — резко затормозил Томас, заставив тем самым жену упереться в его спину. — Но мы никогда не созванивались. — А теперь позвони, узнаем как близко вы знакомы. — Я не могу, у него семья. — У тебя тоже семья, — четко выделил Томас последнее слово и сам нажал на вызов в телефоне жены. — Томас… — умоляюще смотрела на него Пилар, но Эскурра упрямо делал вид, что совершенно не замечает ничего вокруг. Гудки разрывали тишину гостиной, а Пилар молча глотала слезы. Вместе с удивленным «Привет» из трубки в комнату вбежала Марисса. — Пилар? Хорошо что ты позвонила. — Да, привет, — не глядя ни на кого отвечала Марисса. — У тебя красивый голос. — Спасибо. — Так неожиданно что ты позвонила… — Я подумала может мы встретимся? — Нет, Пилар, ты же сама не хотела… Или…если ты передумала то я… — Нет. Пока. — Мари выразительно уставилась на Томаса. — Значит вы не встречались! — хмыкнул тот обращаясь к Пилар, — А трусики? Трусики то ты надела? — он нервно бросился к жене, — Ну же покажи! Мы уже столько всего друг о друге выяснили что это ерунда! — Да? — ошарашенно смотрела на него Пилар, — Тогда может расскажем как я сбила человека? А ты взял вину на себя? А? Что не знали? — обратила она взгляд на молчащих друзей, — Это я была тогда за рулем, я выпила и убила человека, понимаете? А Томас благородно взял все на себя, а потом съедал меня чувством вины. Это все что осталось у нас — чувство вины. Лучше бы мы развелись, — бросила она Томасу отходя к двери, — Нужно уметь вовремя прощаться. — Я тоже хочу сказать, — поднялся со своего места Гвидо, когда за Пилар закрылась дверь, — Это я гей. Я педик, или как там вы это называете? — Ты…но почему ты… — Что? Не сказал? — тоже поднялся Томас, — Поэтому и не сказал, — он обвел руками всех присутствующих, — Я побыл педиком два часа и мне хватило. Я понимаю почему он не сказал. — Отчасти я хотел чтобы меня разоблачили. Это как в той истории с серийными убийцами… Я хотел чтобы вы узнали. Но сегодня… это вы себя разоблачили. Я пятнадцать лет с вами дружил и только сегодня увидел. Как в первый раз. — Зато теперь ты можешь познакомить нас с Лучо… — начал Пабло. — Нет! Я не буду вас с ним знакомить. Не потому, что боюсь ваших глупых насмешек. А потому что когда любишь человека то защищаешь его от всего. И от этого… — Гвидо неопределенно махнул рукой, — тоже. Где-то из недр квартиры снова раздался ненавистный звонок телефона. Вспомнив о Мии, все бросились к ванной. — Она заперлась, — испуганно оглядывалась Марисса на ребят, беспорядочно дергая за ручку. Дверь не желала сдаваться под натиском Пабло и Мануэля. Страх за Мию заставил вернуться и Гвидо. И лишь с его усилиями дверь наконец-то подалась и отворилась. Мия Агирре стояла перед зеркалом и красила губы ярко алой помадой, аккуратно выводя ровный контур. — Звонила твоя мать, — обернулась она к Мануэлю, — Я сказала, что ты станешь отцом, а она начала меня поздравлять, — Мия истерично засмеялась остановившись напротив мужа и протягивая ему телефон. Блондинка молча вышла из ванной комнаты и остановилась лишь напротив Лассена. Девушка медленно запечатлела на губах парня невинный поцелуй, оставляя алый след. — Правильно. Не знакомь их с Лучо, сохрани его для себя. Бросив обручальное кольцо на стол, девушка беззвучно закрыла за собой дверь. — Иди за ней, — Бустаманте хлопнул Агирре по плечу и тот неуверенно ступил к выходу. Марисса потерянно стояла посреди комнаты. Столько всего…думала ли она чем все обернется предлагая сыграть? Конечно думала. Только что теперь делать со всей этой правдой? Куда от нее теперь спрятаться? Как учиться жить в совсем другой реальности, которую они теперь получили? Единственное, что осталось неизменным, это ее супруг, который все так же стоит перед ней. Которого казалось совсем не затронула ни своя, ни чужая правда. Девушка на носочках подошла и прижалась к мужу со спины. Спряталась. Крепко прижалась к своей мужественной стене и наконец выдохнула. Квартира опустела. Игра закончилась. Игра в правду, в которой все оказались проигравшими. Ценность истины всегда преувеличивают, ее идеализируют и превозносят, также как безусловно очерняют ложь. Но реальная жизнь состоит в том, чтобы составить приемлемый микс из правды и лжи, который удовлетворит самого человека и не вызовет раздражения у окружающих. И тут главное — правильно выбрать приоритеты, определить, о чем можно говорить напрямую, а что стоит озвучить в подредактированной версии.