О леди Монтилье

Жозефина осторожно шагнула вперёд и тут же присела, руками ища опору. Цветная черепица ощутимо шаталась под ногами, да и пышные юбки делу не помогали. Жозефина сжала губы, мысленно сетуя на собственную недальновидность. Надо было не пожалеть времени и переодеться во что-нибудь более... приличествующее случаю. Всё-таки она уже не девочка-бард, способная бегать по крышам хоть в бальном наряде. А эти крыши! Почему, почему у хозяйственных построек при Великом Соборе они такие же покатые, как у самого Собора? Зачем было крыть черепицей свечной сарай?! И почему Сэра?.. — Соберись. — Медленно, один за другим она сняла туфли. Короткие шёлковые чулки последовали за ними. — Я на это не подписывалась, — прошептала Жозефина, провожая взглядом прекрасные туфельки, подарок Лелианы, скользящие к самому краю крыши под весом золочёных пряжек. Усилием воли разогнув наконец подрагивающие колени и подобрав юбки, она перебралась на узкий конёк и вновь двинулась вперёд — уговаривать Верховную Жрицу Галатею II спуститься с проклятого сарая для соборных свечей и начать работать.

* * *

Полгода назад… Случилось чудо. Божественный знак, знамение — ясное, как день, чего обычно не скажешь о воле высших сил. Как если бы Создатель во плоти простёр свой перст и указал на женщину, которая должна стать новой Верховной Жрицей. Этой женщиной оказалась Сэра, эльфийка Сэра. И никто, включая её саму, не посмел возразить, и андрастианская церковь преклонила колени, и Избранная Сэра приняла Солнечный Трон… Избранности, однако, не достаточно, если бюрократическая махина не признаёт её легитимность. Чтобы укрепить своё положение, пока Тедас не опомнился, небывалая Верховная назвала Правой Рукой Жозефину Монтилье. Наладить отношения между еретической Инквизицией и миром было тяжело; убедить мир, что Верховная Жрица бросается пирогами по велению Создателя, и остаться в здравом уме не представлялось возможным. Дипломатическая рутина для Жозефины, мягко говоря, играла новыми красками, пока Сэра оставалась Сэрой.

* * *

Её Святейшество сидела, прислонившись к печной трубе, и ела грецкие орехи, насыпанные в красно-белый клобук, словно в бумажный конус. — Падай! — Сэра похлопала ладонью рядом с собой. — При всём уважении, Ваше Святейшество, я пытаюсь не упасть, — заметила Жозефина, но всё же опустилась на колени, держась за трубу одной рукой. — Святейшество-пердейшество… — С характерным звуком Сэра выплюнула кусок скорлупы. — Чего надо? …в смысле, зачем ты меня искала? — Прежде всего, чем вы колете орехи? — Щипцами. — Могу я их увидеть? Ваше Святейшество?.. Ответа не последовало. — Сэра, отдай печать. Фыркнув, Сэра достала из складок жреческого одеяния массивную печать с изображением андрастианского солнца. — Ею удобно. — Ею утверждают самые важные документы в Тедасе. Хорошо, что это вулканическое золото, — вздохнула Жозефина, критически осматривая царапины на поблёскивающей поверхности. — Ладно… День Лета всего через две недели. Ты прочла черновик наставительной проповеди? Весь Вал Руайо соберётся, нужно… — Знаю, знаю! — вдруг воскликнула Сэра. — Нужно подготовиться, и я всё прочла, но ни за что не запомню двадцать страниц ханжеской хренотени! Ты шутишь, а? Скажи, что шутишь… — Она вытерла покрасневший нос широким рукавом. — Сказал бы кто мне, что всё это — затянувшая шутка. Они посидели молча. Откуда-то пахло свежим хлебом и летом. — Я сокращу проповедь и начерчу тебе схему для запоминания. — А я точно помяну вместо песен Андрасте её сиськи или типа того. Перед толпищей! — Сэра невесело гоготнула. Жозефина открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь ободряющее, но слова не шли. Ещё как помянет. — Что ж, я подумаю, как нам… сгладить впечатление от персей, ягодиц и невыразимого. — Эт бельишко Андрасте, что ли, невыразимое? — Сэра гоготнула веселей. Жозефина устало улыбнулась. — Да, Ваше Святейшество.

* * *

Обратный путь дался куда легче. Возможно, причиной тому был неожиданно мирный разговор, или прогулка по крыше разбудила-таки бардовские навыки, но она почти пробежала по коньку. Никем не замеченная, спустилась во двор по шаткой лесенке, скрытой от глаз разросшимся плющом, и прошествовала к собору. Навстречу ей по открытой галерее спешила одна из сестёр церкви, заменивших Жозефине секретарей и посланников. Судя по выбившимся из-под клобука и прилипшим ко лбу волосам, сестра искала её довольно долго — и всё бегом. — Леди Монтилье! Вас… Ох… Вас ожидают дворяне, третьего дня побывавшие на аудиенции у Её Святейшества. На мгновение Жозефина задумалась: Сэра не давала аудиенций. Если только…

* * *

Дама-орлесианка и ферелденец с открытым благородным лицом. Пришли вдвоём, хотя явно не женаты. Большего от сестры добиться не удалось, но и этого было достаточно. Степенно, чтобы чуть-чуть не достающее до пола платье не выдало босых ног, Жозефина вошла в свой кабинет. Она не ошиблась: её ждали банн Освин из Ферелдена и леди Монбейар. В первый раз они посетили Великий Собор пару дней назад, надеясь встретиться с Верховной Жрицей. Из-под маски леди послышалось слово «остроухая» — и достигло острых ушей. Прежде чем Жозефина изловила Сэру, та успела загнать леди Монбейар в фонтан в церковном дворике, из пращи обстреливая её навозными жуками. — Чем могу быть полезна? — спросила Жозефина, садясь за стол и улыбаясь своей самой приятной светской улыбкой. — Объясните, что, ради Создателя, это было?! — Леди Монбейар, надо отдать ей должное, старалась держать себя в руках. Жозефина украдкой оглядела посетителей. Ответ она подготовила сразу после инцидента, но поверят ли они? В преобладании внешнего лоска над образованием у леди сомневаться не приходилось, но вот её спутник… — Её Святейшество Галатея верит, — заговорила Жозефина, тщательно подбирая слова, — что мудростью, дарованной Создателем, нужно делиться с миром способами, побуждающими к размышлениям. Для вас, миледи, она избрала метафору наяву. Как поётся в Песне, Создатель был моряком в дальнем плавании Андрасте. Её Святейшество лишь надеялась напомнить вам об этом, подстегнув веру живительной влагой. Леди Монбейар со свистом втянула воздух: — Маяком. Создатель был для Андрасте маяком. — Постой, дорогая, — подал голос банн Освин. — Леди Монтилье права. Я часто слышал эти стихи, когда жил в Денериме — их повторяли сёстры из старой церкви в торговом квартале. «И не будет Завеса страшна для неё, и не будет знать она страха смерти, ибо будет Создатель ей щитом и опорой, моряком в её дальнем плавании». Леди выдохнули — одна изумлённо, другая с облегчением, не веря своей удаче. Ещё с полчаса они вели приятную беседу и распрощались, весьма довольные друг другом. Проводив посетителей, Жозефина прислонилась спиной к двери и сползла на пол с нервным смехом. Про чуть изменённые денеримские стихи ей рассказала Сэра —кто мог подумать, что они окажутся полезны! Но что, если леди Монбейар решит прочесть тот отрывок в изданной Песни Света и не найдёт ни моряков, ни — Создатель! — навозников? — Сиськи Андрасте, — простонала Жозефина, пряча лицо в ладонях, и вдруг застыла. Изданная Песня, подправленные стихи… и сиськи.

* * *

Казалось, в День Лета в Великий Собор действительно набился весь Вал Руайо. Сэра следила за толпой из-за колонны, то и дело поправляя съезжающий на уши праздничный клобук. Среди прихожан сновали церковницы в нарядных алых одеждах и раздавали новенькие книги в таких же алых переплётах. Будут, значит, следить за проповедью по тексту Песни. Сэра верила в Создателя и любила Андрасте, но церковная хрень, в которую она угодила, была стократ хуже всего дерьма в её жизни вместе взятого. На негнущихся ногах она вышла к толпе и заговорила, не слыша слов за стуком собственного сердца. Но проповедь Сэра учила — слова лились, прихожане заглядывали в Песню Света… и кивали с важным видом. Когда служба закончилась и собор наконец опустел, Сэра, взмокшая и несчастная, подошла к Жозефине, деловито пересчитывающей сложенные стопками книги. — Что именно я говорила? — О, множество любопытных слов. К счастью, почти все любимые твои фразочки попали на бумагу. — На?.. — Сэра схватила книгу и пролистала стихи для Дня Лета. — Жозефина. Что ты сделала? И что нам теперь делать? — Прежде всего, запереть особое издание Песни Света до следующего праздника. Потом…