Театр кривых зеркал

POV Кэролайн. Вы можете вспомнить, что вы делали, когда вам было пять лет? А три? Люди не в состоянии вспомнить себя в столь раннем возрасте. Память стирается, ведь иначе наша голова просто лопнула бы, если бы мы помнили все события из своей жизни. Но я не такая, как большинство. С раннего детства я отличалась феноменальной памятью. Более того, я даже могла вспомнить своё самое первое воспоминание в жизни. Это была огромная комната, наполненная светом и людьми в одинаковой одежде. Меня несли на руках, и вот перед глазами я увидела красивую женщину, она была уставшей, всё лицо было в поту, но она улыбалась. В тот момент я ещё не знала, что это моя мама, я вообще ничего не знала. И лишь спустя долгие годы я поняла, что могла вспомнить момент собственного рождения. Меня с двух лет водили по психологам, но те лишь разводили руками и говорили, что у девочки лишь хорошее воображение. Не знаю, почему моих родителей так это напрягало, подумаешь у дочери идеальная память. Что в этом такого? Но они отчаянно старались это исправить. Старались исправить меня. Ведь я отличалась от других детей, а для них это было неприемлемо. Поэтому они старательно отгораживали меня от внешнего мира, уверяя меня в том, что моё отличие от других — это плохо. Мне давали какие-то лекарства, но они разумеется не помогали. Меня убеждали, что это болезнь, и однажды это действительно стало так. Я была зажатой и закомплексованной. Я не умела общаться с другими, да мне и не позволяли. И на фоне этого у меня стало развиваться раздвоение личности. Уж не знаю как это вышло, но по крайней мере теперь я не была одинока. Люси, моё альтер эго, отличалась от меня, но когда она пропадала, я могла вспомнить всё, что она делала или говорила, словно это были мои воспоминания. Это словно смотреть фильм, где ты главный герой. И это стало моим развлечением. Эту свою, теперь уже настоящую, странность мне удавалось скрывать достаточно долго, около трёх лет. А потом опять началась череда больниц, врачей и лекарств. Официальный диагноз - раздвоение личности, мне поставили в девять лет, а через год к нему добавилась Агорафобия. Родителям пришлось переехать в Мистик-Фоллс, дабы никто из соседей или друзей случайно не узнал, что их единственная дочь психически не здорова. Ведь это был такой позор, и они не могли этого допустить. Я по-прежнему жила в изоляции, училась дома и ни с кем не общалась. А когда мне исполнилось пятнадцать, мои родители погибли в автокатастрофе, и я осталась одна. Органы опеки поместили меня в специальный интернат, но, когда мне исполнилось семнадцать лет, меня переместили в эту психиатрическую больницу, где мне придётся провести остаток своих дней.