Нельзя навечно оставаться одиноким, ведь где-то рядом есть такой же человек.
23 февраля 2017 г., 16:02
— Доброе утро, Кэролайн. - Я открыл дверь в палату и осторожно вошёл внутрь. Она сидела в своей любимой позе, обнимая свои колени и прижимаясь спиной к стене.
— Как твоё самочувствие сегодня? - Я присел на краешек кровати. Она внимательно смотрела на меня, но молчала.
— Вижу, ты не очень разговорчивая сегодня. - Я улыбнулся, пытаясь вытянуть из неё хоть слово.
— У меня не много собеседников. - Едва слышно проговорила она, всё так же настороженно посматривая на меня. Уже лучше, хоть какой-то сдвиг.
— Так, может быть, я стану твоим собеседником? - Она посмотрела на меня ещё более настороженно, словно я сказал что-то немыслимое и невероятное. Хотя, скорее всего, так и было.
— Зачем вам это? Я всего лишь сумасшедшая. Зачем вам общаться со мной? Уверена у вас есть более достойные кандидаты.
— Почему ты так думаешь?
— Разве нет? Тем более, Кэтрин часто заходит сюда и любит говорить о том, какой вы красивый, и то как она непременно очарует вас.
— Она всё это рассказывает тебе?
— Вы удивлены, что она такое рассказывает пациентке психушки? - На лице Кэролайн промелькнуло подобие улыбки. Грустной улыбки.
— Она ненавидит меня и любит рассказывать мне о том, чего у меня никогда не будет.
— За что она тебя ненавидит?
— О, это очень длинная история, доктор Майклсон. Длинная и скучная. Вам будет не интересно.
— Расскажи мне, Кэролайн, а там я сам решу, будет мне интересно или нет. - Я ещё в первый день обратил внимание на то, что у Кэтрин какое-то неадекватное отношение к Кэролайн. И я должен был знать почему.
— Мы жили по соседству, когда мне было четыре, а ей шесть лет. Наши родители были друзьями. И до того… до того, как я свихнулась окончательно, Кэтрин попадала под категорию моей подруги. Насколько вообще это возможно, учитывая, что я жила затворницей. Вернее, я считала её своей подругой. Но на самом деле таких друзей, как она, и врагу не пожелаешь.
— Почему? Что она сделала?
— Она завидовала. Можно считать, что это тоже болезнь. Ведь её зависть была страшной и разрушительной.
— Чему она завидовала?
— Всему. Её родители не были богатыми, они были с достатком ниже среднего, а вот мои родители, хоть и не были богачами, но всё же были более обеспеченные. Я была маленькой и не понимала этого, но она люто ненавидела меня. Она портила мои вещи, воровала игрушки. Она была злобным ребёнком, и, став старше, не изменилась. Однажды она уговорила меня подстричься под мальчика, сказала, что это будет красиво. Но на самом деле она просто завидовала моим волосам, длинным и густым. Не знаю, зачем ей всё это было нужно, ведь её волосы тоже очень красивые. Наверное она так самоутверждалась, унижая меня. А однажды она даже пыталась меня убить.
— Что? Убить? Как? - Я был в шоке.
— Она подсыпала мне в еду орехи, хотя знала, что у меня на них аллергия. Моё горло вспухло, и я едва не умерла от удушья. Позже, когда меня уже выписали из больницы, я нашла остатки этих орехов в её сумке и всё рассказала родителям.
— И что они сделали?
— Ничего. Они мне просто не поверили. Ведь они считали меня ненормальной уже тогда, а Кэтрин для них была воплощением идеальной дочери. Я никогда не дотягивала до этого уровня. Они продолжали приглашать её в наш дом, а я, едва увидев её, впадала в истерику и пряталась в своей комнате. Этим я ещё больше закрепила за собой репутацию сумасшедшей.
— Сложное у тебя было детство.
— Мне было неполных пять лет.
— Удивительно, что ты помнишь события из своей жизни в таком раннем возрасте. Да ещё в таких деталях. Единственное, что я помню о себе пятилетнем — это то, как я однажды запихнул детальку от лего себе в нос. Пришлось оперировать чтобы её достать. На этот раз Кэролайн улыбнулась по-настоящему, и это была удивительно красивая улыбка. Самая красивая из всех, что я видел прежде.
