Лето кошмаров

— ВРООО…….!!! — именно с этого началось новое утро в особняке Икэда. Оглушительный вопль, к которому не привыкли хозяева дома, нарушил мирный сон подростков. А вот юные мафиози, как говорится, «даже усом не повели». Все это казалось такой рутиной — крик Скуало, лепечущий что-то сладенькое Луссурия. Только Занзаса тут и не хватало для полного набора, чтобы босс Варии кинул в своего заместителя бокал от горячо любимого дорогого виски. А как же тогда верный боссу Леви-А-Тан? Мужчина непонятной национальности, который готов бегать за боссом, словно верный щенок, ну никак не был похож на преданного пай-мальчика. Скорее, тогда уж, на грозного головореза, который был готов убить и босса. Но, слава Ками, в Варии таких безбашенных еще не встречали. Да и, кажется, не долго бы они прожили. Ибо перечить Занзасу — равносильно тому, чтобы подойти и напрямую попросить его выстрелить в тебя пламенем ярости, которое было точной копией пламени Посмертной воли второго босса Вонголы. — ….ОООООЙ!!! — вот и окончание этой громкой тирады, в которой было высказано все недоумение обладателя столь громкого голоса. А все те слова, сказанные выше, — всего лишь мысли, одолевавшие голову юного босса Вонголы в десятом поколении. Тсунаеши сидел на кровати, потирая виски с обеих сторон. Он не переживал о случившемся вчера, но зато испытывал чувство дежавю. Опять будут бои, противники, приключения. Опять жизнь закружится вокруг него и его семьи. Опять кровь в их телах будет закипать от предвкушения скорой атаки, а мозг — без устали думать, какая же атака сразит противника. Радовался ли Савада этому? Безусловно. Теперь Тсунаеши был уверен, что он нужен людям. Он и его пламя посмертной воли атрибута Неба. — Савада, какого хрена на завтрак не подали мясо?! — ворвался в комнату взъерошенный Скуало. — - Эта девка подала к столу тосты с плавленным сыром и какую-то кашу, которой мы даже пленных не кормим! Сразу было видно, что мечник явно негодовал от такой простой жизни, ведь если вспомнить трапезу в особняке Варии, то там стол ломился от яств всех кухонь мира. И, как правило, было очень много мяса. Так много, будто повар убил целый зоопарк! — Скуало, прошу, не начинай разборки в этом доме. Мы — лишь гости. Надо радоваться и тому, что дают, — попытался утихомирить мужчину Савада, надевая белую рубашку. А затем парень будто вспомнил, что он в своеобразном отпуске, и решил остановить свой выбор на светло-серой футболке. — Не собираюсь я радоваться этим отбросам! — фыркнул Супербиа и покинул комнату. Куда он направился — осталось загадкой. Но на завтрак он так и не пришел. Кстати об утренней трапезе. «Эта девка» оказалась Сатоко, которая, в отличие от сестры, не заморачивалась, что же подать к столу, поэтому просто пожарила гренки, подала плавленый сыр и запарила на всех так называемую «кашку-минутку». Хоть выбор и не столь шикарен, главное — что в результате все равно вышло вкусно. Все было как всегда («как всегда» с момента приезда гостей) — сплошной дурдом из-за непонятных ссор на пустом месте между Рехеем и Гокудерой; летающей посуды в виде чашек и ложек, запущенных Гином и Дино друг в друга; споров на тему личных отношений внутри семьи Хаято и попыток убийства Луссурии за его домогательства к мужской части дома. А вот Азу и Такеши спустились ко всем более чем довольные. У обоих на лице красовалась улыбка «во все 32 зуба», щеки полыхали алым цветом, а глаза горели счастьем. *Прошлая ночь, комната Такеши и Азу* — Азуши, прости меня! — первое, что сказал Такеши, когда девушка закрыла дверь на ночь и погасила свет. Парень сидел на кровати, притягивая к себе любимую девушку за талию. Объятия были настолько крепкими, что становилось тяжело дышать. — Такеши, что ты такое говоришь? Тебе не за что просить прощение! Это все проклятье…. Я пала его жертвой в этом году. Теперь только вопрос времени, когда же я отправлюсь вслед за братьями и сестрами на тот свет, — тихо говорила девушка, будто само собой разумеющееся. — Нет! Я обещал тебе — никто не умрет этим летом! И ты поедешь со мной в Италию учиться! Будешь частью моей семьи, как мы и мечтали в детстве. Поэтому…. Азу, прошу, прости меня за сегодня. Что пришел так поздно, и что отпустил одну туда, — тихо молил Ямамото, будто одолевавшие его мысли приносили боль и страдания. — Хорошо, хорошо, Такеши. Я верю, я буду верить в твои слова, только не грусти! Я не могу видеть тебя в подобном состоянии. Где же тот Такеши, которого знаю я? — спросила Азу и наклонилась чуть вперед, чтобы поцеловать парня в губы. Но партнер в свою очередь был не готов к этому, и, не удержав равновесие, упал спиной на мягкую простыню, которой была застелена девичья постель. А так как все это время они не разрывали физический контакт, то и Азу полетела вслед за парнем, упав на его накачанную грудь, которая тяжело вздымалась, а сердцебиение было сбитым и быстрым, будто Такеши пробежал марафон. Через минуту лежания в тишине положение сменилось — теперь Такеши нависал сверху над девушкой, упираясь ладонями в кровать по обеим сторонам от девичьей головки. Его горячее сбивчивое дыхание обжигало лицо Азуши, а она, в свою очередь, смотрела на него, широко раскрыв глаза. — «Что ты сейчас предпримешь, мой Такеши?» — тихонько думала девушка, втайне надеясь, что сегодня между ними произойдет нечто большее, чем простые поцелуи. Она уже давно была готова к сближению, но вслух боялась признаться в этом. А руки парня уже блуждали под футболкой, поглаживая животик девушки, иногда легонько касаясь груди. Она же отвечала взаимностью, обнимая крепко за шею и перебирая копну темных волос, что явно доставляло парню удовольствие. — Азу, милая… Можно тебя спросить? — тихо начал Ямамото, покрывая губки, носик и щечки лежащей под ним девушки невесомыми поцелуями, словно она — прекрасная бабочка, чьи крылья рассыпаются от одного прикосновения к ним. Был получен положительный кивок. — Азу, ты бы хотела узнать, что такое единение тел и души? — Такеши, ты о… — не успела закончить девушка, как опять все сменилось — теперь она сидела на Ямамото, словно наездница, и смотрела в бездонные влюбленные глаза. — Я хочу узнать. Хочу чувствовать тебя. И быть только твоей. Но хочешь ли ты этого? — Очень… — тихий шепот, будто парень все еще чувствовал некую боль в груди. Будто он колебался в принятии окончательного решения. Затем Ямамото потянул на себя Азу, отчего та легла на него. Их губы сплелись в нежном поцелуе. Девичьи руки поглаживали лицо шею парня, а он — перебирал ее цветные волосы. Несмотря на многочисленные покраски, они были все такими же мягкими и шелковистыми. — Такеши, почему люди даже в темноте находят губы любимого человека? — разорвав поцелуй, тихо поинтересовалась Азуши. — Потому что это — любовь, милая, — тихо ответил ей мечник. На этом разговор закончился, слова более были не нужны. Только язык жестов, язык чувств, прикосновений. Все в этом мире ушло на второй план, все заботы отступили. Сейчас были важны лишь они — двое влюбленных, чьи тела сплетались воедино. Первым, что полетело на пол, была футболка Азу. Такеши не сдерживался более, он действовал решительно. Целовал и посасывал грудь девушки, заставляя ее громко стонать и не давая привыкнуть к новым ощущениям. Ведь иначе бы она попыталась отстраниться, прикрыться чем-нибудь и вообще спрятаться. — Нечестно, — прерывисто дыша, проговорила Икэда и попыталась точно так же избавить парня от деталей одежды. Но парень лежал снизу, так что давалось это тяжело. Природное упорство, что досталось девушке от матери, не позволило сдаться. И вот уже через пару секунд мужская футболка летит в темноту вслед за ее собственной. Прикосновение обнаженной девичьей груди к мужскому торсу — как разряд тока для обоих. Непривычные и новые прикосновения, новые эмоции. Всплеск эмоций — будто их любовь увеличилась в разы. А приятные ощущения внизу живота только добавляли остроты. Хотелось чего-то большего, какого-то эмоционального взрыва. Поэтому вслед за футболками в небытие полетели мужские шорты и женские бриджи. Их тела стали еще на один шаг ближе к воссоединению. Еще чуть-чуть — и оба испытают опьяняющее счастье. — Ты не передумала, любимая? — тихо спросил Такеши, чтобы быть уверенным, что он не насильно принуждает девушку к слиянию. — Нет, Такеши, я хочу почувствовать тебя! — вскрикнула Азу, так как в этот же момент хранитель кольца Дождя Вонголы вновь прикоснулся к ее груди, которая успела уже стать очень чувствительной. Из девичьей груди вырвался громкий стон, из-за чего Такеши пришлось прикрыть ее ротик рукой. А затем, когда удостоверился, что девушка не будет кричать так, что их могут услышать другие жители дома, избавил ее и себя от последней детали одежды — нижнего белья. Теперь их разгоряченные обнаженные тела могли чувствовать друг друга без какого бы то ни было препятствия. А напряжение внизу живота нарастало. Пути назад не было. Теперь их не останавливал ни их возраст, ни закон, ни то, что в соседней комнате готовятся ко сну другие люди. Запустив руку под подушку, парень вытащил оттуда запечатанный презерватив, а затем немного виновато улыбнулся Азуши, будто говоря, что уже давно желал ее и был готов. Ему нравилось это пьянящее чувство, когда она терлась о его член, но в то же время он не мог позволить войти в девушку без защиты. Он и так идет на риск, лишая девственности ее до совершеннолетия. А о детях не может идти и речь! Азу опять оказалась под парнем. Пока он распаковывал презерватив и надевал его, Такеши не забывал и про девушку. Дабы она не чувствовала дискомфорта, он целовал ее так страстно, что кружилась голова; гладил ее тело внизу, чтобы удостовериться, что она мокрая и не почувствует боли. — Это не страшно, Азу, верь мне, — прошептал Такеши, прежде чем сделать первый толчок. Девушка лишь шумно выдохнула и сильнее прижалась к парню. — Не страшно, — повторила за ним Азуши, давая понять, что она хочет его. В эту ночь они попробовали лишь две позы, но даже этого хватило, чтобы сделать двоих людей на этой земле в стократ счастливее, нежели час назад. После окончания пара шумно дышала, а тело девушки тряслось с непривычки. Слишком много удовольствия, слишком много некого напряжения. Но это не могло не радовать. Ведь они вместе, и теперь точно не потеряют некую невидимую связь сердец. — Спасибо тебе, Такеши, — тихо прошептала Азу, прижимаясь всем телом к любимому. Она действительно была счастлива и ни о чем не жалела. Ее тело одолевала слабость, а мозг хотел спать. Не смея противиться желаниям организма, она отправилась в царство Морфея, так и не услышав тихое: — Это тебе спасибо, Азу. *Настоящее время* — А я говорю, что не буду тренировать тебя, травоядное! — огрызнулся Хибари на просьбу Гина подтянуть его в бою на ближнем расстоянии. — Кея, не будь высокомерным! Хотя… ничего удивительного, мой ученик все такой же эгоист, как и в день нашей первой встречи, — лишь развел руками Дино. — А тебя не спрашивали, конь! — рыкнул Кея, стараясь показать все имеющееся хладнокровие. — А ну замолчали все! — крикнула Сатоко, которую уже раздражали эти абсолютно бессмысленные споры ни о чем. — «Мое кунг-фу круче твоего» и прочий детский лепет — избавьте меня от него! — У нее что, месячные что ли? — тихо наклонился к Азу Луссурия. — Нет, вроде уже были, — так же «серьезно» ответила девушка. Ей нравился этот добродушный геюшка. И как только он попал в мафию? — Луссурия, я поставила себе цель — я увижу твои глазки, которые ты так тщательно прячешь за очками! — Ох, деточка, тогда мне придется убить тебя! — в этот момент было непонятно, шутит Лусс или нет, отчего по телу пробежал холодок. Так и прошел завтрак. Дети дома Икэда были поглощены изучением гостей из мира мафии. А Сатоко к тому же ждала возвращения Скуало, несколько раз спрашивая, куда же он делся? Такой интерес худощавой девушки к длинноволосому раздражал Гокудеру, но перед другими он пытался скрыть это за раздражением любовью женского пола «лезть в дела мужские». Однако можно было обмануть всех, но не Гиперинтуицию Вонголы, что жила в Саваде. Он понимал, что его Правая рука был заинтересован в девушке, даже несмотря на их разницу в возрасте. Да и что значит возраст, если сердца хотят любить? Тем более, Сатоко была так зажата, что Гокудера казался в разы старше нее. После трапезы, когда уже были выпиты несколько чашек чая, а еда поглощена, все разбрелись кто куда — по делам личным. На кухне осталась лишь Сатоко, девушка ждала Скуало — вдруг он вернется. И тогда она покормит его мясом. Устроит пир только для него. Нет, это была не влюбленность. Это было уважение. Она видела в Супербиа человека, на которого нужно равняться, которым нужно гордиться, человека, достойного уважения. Его окутывала аура силы, знаний и стремления к своей цели. Сатоко хотела держаться за этого человека, хотела получить совет — что же ей делать с ее запутанной жизнью. Поэтому она ждала его… только ЕГО! Через время в коридоре послышались шаги. Быстрые, равномерные. Человек, что так чеканил шаг, был явно самоуверен и самовлюблен. Сердце девушки забилось скорее и было готово вот-вот вырваться из груди. Она ждала, что зайдет Он… А зашел всего лишь он… Цепной пес Десятого босса Вонголы — Гокудера Хаято. — Пфф, зачем ты пришел? — разочарованно спросила Сатоко. Она его не ждала и не хотела видеть. — Тебе какое дело, женщина? Или кого-то определенного ждала? — фыркнул Гокудера, подходя к холодильнику и доставая оттуда охлажденный сок. — Хоть бы бокал достал! А то пьешь из упаковки, будто варвар. — Опять она его бесит. Опять хочет довести. Сатоко, ну кто же тянет тебя за язык?! Гокудера как-то странно напрягся, затем развернулся к девушке и набросился на нее. — «Он ударит, точно ударит! И в этот раз никто не спасет!» — в страхе думала девушка. Но Хаято сделал это не для того, чтобы причинить боль раздражающей девчонке, а чтобы защитить ее. То напряжение, что он испытал, было лишь странным чувством опасности. Хранитель Урагана почувствовал присутствие чужого пламени Тумана. Пламени, что жаждало отмщения, убийства, крови. — «Это пламя присутствовало и вчера во всех трех происшествиях! Такое чувство, что его присутствие — закономерность», — размышлял Гокудера, отслеживая, что же предпримет этот таинственный обладатель пламени. Странный скрежет одной из навесных полок был толчком, чтобы понять, чего же хочет «призрак». Мафиози метнулся в сторону Сатоко, дабы ее голову не размозжило деревянной дощечкой, что оторвалась от общей конструкции кухонного гарнитура. И как раз вовремя — в момент, когда подростки полетели на пол, над ним пронеслась деревянная конструкция и, не найдя препятствия в виде первоначальной цели — головы Сатоко — врезалась в стену, чуть левее окна. Но на этом злоключения не закончились. Тут же забурлил термопот (служивший чайником) и, сам включившись, начал проливать горячую воду. Кипящая жидкость вначале разлилась по столешнице, а затем полилась горячим водопадом на пол, достигая ног парня и девушки. И откуда только в этом термопоте столько воды? Он же всего на 7 литров?! А вылилось уже, по меньшей мере, литров 10! Микроволновка начала греть пустоту внутри себя, искрясь и пуская микро молнии, создавая магнитное поле вокруг себя. Холодильник хлопал дверцей, роняя куриные яйца на пол. Они тут же разбивались, пачкая пол в вязкой жидкости. Хаято поставил на ноги Сатоко, закрывая хрупкую девушку собой. Он тут же призвал Ури, которая явно была недовольна вновь видеть горе-хозяина, а так же систему C.A.I. Это и вовремя, ведь пришлось отбиваться Пламенной стрелой от летевшей на них кофемолки, испускающей пламя Тумана. Ноги уже горели от кипящей воды, разлитой термопотом. Было обжигающе больно стоять и концентрироваться на атаках. — Гокудера, я могу чем-нибудь помочь? — робко спросила Сатоко, не выглядывая из-за спины парня. — Стой и не мешайся, женщина, если выглянешь — тебе не жить, — констатировал факт Хаято. — Мне только и надо, что найти и сбить источник пламени. Тогда мы будем в безопасности. — Может, позвать на помощь? — чуть не плакала Сатоко. Тяжело было представить, что эта вечно раздражающая девушка может быть такой беззащитной. — Я хоть и не Ямамото, но могу сказать, что мы отрезаны от внешнего мира из-за наложенных на эту комнату иллюзий. Нужно рассчитывать только на свои силы. — И парень повернулся к своей знакомой, из-за которой так трепетало его сердце. Впервые Гокудера улыбнулся ей теплой улыбкой и погладил по макушке. — Все будет хорошо, котеныш. — Котеныш?! — удивилась Сатоко. — Да, ибо ты слишком раздражающая, чтобы назвать тебя «котенком», — ухмыльнулся Хаято, не глядя отбивая ураганной стрелой очередную летевшую на них доску. Видимо, Ури приняла и на свой счет высказывание хозяина о «котятах и кошках», из-за чего и без того вечно недолюбливающая хозяина кошка всполошилась еще сильнее и набросилась на лицо хранителя Урагана, стараясь расцарапать каждый сантиметр его тела. Именно поэтому Гокудера не любил выпускать эту ненормальную из коробочки, но в то же время он понимал, что Ури — его союзник. И сейчас есть только они двое, бесполезная женщина и сгусток пламени тумана находятся в туманном куполе. И вот опять мимо пронеслись молнии, похожие на змей открытой пастью, испускаемые микроволновкой. Одна из этих «змей» задела щеку Хаято, отчего та начала неприятно саднить. Но нельзя было думать о боли. Ноги уже горели и распухали от времени, проведенного в горячей воде, уровень которой поднялся уже до щиколотки. Из морозильной камеры вылетел кусок замороженного мяса и попытался попасть по Ури, но кошка была намного проворнее, чем снаряд, запущенный по прямой траектории. Кухня уже более не напоминала место приготовления пищи. Это были руины, образованные из предметов мебели. Стол резко подлетел вверх, переместился со скоростью света в сторону подростков и метеором опустился вниз, стараясь прикрыть собой Гокудеру и Сатоко, но мафиози оказался смышленнее, а реакция лучше в стократ, чем у куска дерева. Так что он успел приобнять за талию Сатоко и перекатиться в другую часть комнаты. Из-за того, что он принял весь удар на себя, сейчас на спине парня красовался большой ожог, а стол более напоминал гору щепок, которые не упустили момента нацелиться на их лица — выколоть глаза этими мелкими кусочками брусьев было легче легкого. И опять им на выручку пришло пламя Урагана Вонголы, которое струилось из Пламенный Стрелы, испепеляя щепки в пыль. Открылись ящики со столовыми приборами — десятки ножей, вилок и ложек нацелились в сторону подростков. Они все блестели на солнце холодным стальным отливом. Можно было представить, что столовые приборы усмехаются над людьми, что своими невидимыми глазами выбирают место, куда вонзиться. — Сатоко, — позвал девушку Гокудера, — у страха глаза велики. Это всего лишь твоя кухня. И могу с уверенностью сказать, что когда пламя Тумана рассеется, то комната будет целой, не будет этой воды и разрушений. Просто представь, что ты — Облако, что не поддастся на угрозы Тумана. Ты не сломаешься под его напором. Ты — сильная. Я вижу это. Давай постараемся вместе и выберемся отсюда поскорее. Эти слова успокоили и воодушевили Сатоко, она перестала трястись и развернулась спиной к Гокудере. Теперь их спины соприкасались, давая своеобразную поддержку, опору, прикрытие. Теперь у них нет «слепых» зон. Миг, и все столовые приборы полетели на них, стараясь попасть в область жизненно важных органов. Но подростки были готовы к этому. Теперь готовы. Отбиваясь руками, ногами, подручными предметами, поддерживая друг друга, они создавали своеобразный танец, помогая уклоняться друг другу от атак, их тела сплелись воедино. Теперь Сатоко смело обнимала Гокудеру за шею, прижимаясь всем телом к парню, в то время как он поджигал предметы пламенем Урагана, а девушка ногами отбивала все те ножи, что летели в спину парню. Сейчас они были поистине красивы. Поистине близки. Без слов понимали, куда и кому лучше наклониться, уступить место другому. Сатоко оказалась великолепна в ближнем бою. Ее реакция удивляла мафиози, ее навыки заставляли восхищаться физической подготовкой этой хрупкой девушки. И вот опять Ураган и Облако взаимодействовали. Как тогда — как во время Битвы за кольца Вонголы, когда Хибари помог Гокудере заполучить кольцо Урагана. И есть только одно различие между тем временем и этим — в прошлый раз они взаимодействовали, так как тогда так надо было, а сейчас — потому что они так хотели. — Я вижу его! — крикнула Сатоко, имея в виду сгусток пламени Тумана. — Я атакую, а ты страхуй, — скомандовал Хаято. Они переглянулись и кивнули друг другу в знак согласия. Сгусток пламени, поняв, что его нашли, прикрылся за щитом разных предметов — от стены воды до дощечек, некогда бывших мебелью. Но это не помогло — Сатоко одним ударом ноги сделала брешь в щите, через которую к сгустку проникла стрела Урагана. Туман развеялся, исчезли и иллюзии. Как и говорил Гокудера — кухня была целая, будто все, что сейчас происходило — лишь галлюцинации детей. Хотя ведь именно так и было. Это лишь реальная иллюзия. И все их раны — реальные. Ожоги от кипятка, синяки от ударов тупых дощечек и колотые раны от ножей. — Мы выжили! — с искренней улыбкой на лице пролепетала Сатоко, чувствуя, что силы покидают ее. Эта улыбка стала для Хаято чем-то особенным, чем-то божественным. Ее улыбка — последнее, что он запомнил прежде, чем потерять сознание. — О БОЖЕ! ЧТО ТУТ ПРОИЗОШЛО? ГОКУДЕРЕ ПЛОХО! — визжала Киоко, так не вовремя зашедшая на кухню. Тут же на ее крик сбежались Тсуна и Бьянки, которые оказали первую помощь и перевязали хранителя Урагана Вонголы. Затем пострадавших перенесли в их комнаты и дали отдохнуть, при этом с каждым оставили «охрану» — с Гокудерой остался Савада, а с Сатоко — Дино. Они, в случае возвращения Тумана, должны были защитить своих друзей. *** Тем временем где-то*** Она лежала на полу в темноте, ее пробивал холод как изнутри, так и от холодных порывов ветра. Тело тряслось от изнеможения. Та атака пламенем Урагана задела ее за живое — в уже мертвое сердце. Она не умрет дважды, нет, но боль все-таки чувствует в этой человеческой оболочке. — Глупое людское тело, зачем тебе даровали боль? А ведь я почти убила Сатоко, а вместе с ней и этого надоедливого мафиози. Чего же вам не умирается? Даже нашли меня. Больше такой оплошности я не допущу! Ай! Последний возглас был криком несдержимой боли. Область сердца болела и саднила. Нескоро еще затянется этот уродливый шрам. — Ненавижу людей! Надо сказать Гину, пусть скорее избавится от них. ОТ НИХ ВСЕХ! Тогда я буду счастлива. А теперь — отдых….