я ищу тебя не здесь

      тэен смахивает с чонина шапку, ждет, пока она падает на снег под чужими ногами и довольный самим собой с громким "ха!" убегает куда-то вперед. чонин недовольно эту шапку поднимает и стремительно прибавляет шаг, чтобы догнать тэена. когда тэен пользуется нежеланием чонина бегать и попадает свежим снежком ему в плечо, чонин закатывает глаза и внезапно начинает бежать. тэен реагирует не сразу и смеется, ускоряясь и пытаясь не сломать новый снежок в своей руке, но ему мешает ударяющий по спине с каждым рывком рюкзак. в рюкзаке шелестят школьные учебники, стучат кисточки и гремят ключи с двумя пропусками: в школу и художественный колледж; тэен на бегу снимает его и, обернувшись, кидает в руки чонину. чонин от неожиданности и любви к тэеновым вещам конечно ведется и ловит, на пару всего секунд себя задерживая, но уже позволяя тэену увеличить дистанцию между ними и заняться тем самым снежком. пока тэен замахивается, чонин пытается предугадать, куда стоит нагнуться, чтобы тэен в него не попал, и громко смеется, когда тэен поскальзывается на чуть талом снеге и давит сугроб своим силуэтом, выкрикивая свое острое рваное "блять!". чонин сначала думает, что тэен сегодня слишком неуклюжий, и потом решает подойти и дать руку, а тэен все это время терпеливо ждет на мокром снегу, когда увидит перед собой чужую ладонь.       - господи, тэен, - чонин смеется дальше, заново листая в своей голове кадры с этого момента, и накрывая себя новой волной смеха. чонин успокаивается, когда тэен на него застенчиво рычит, - огрызается, но делает это не со зла, а от смущения - и дает подзатыльник, забирая свой рюкзак.       чонин улыбается и наконец вдыхает воздух полной грудью, устав уже смеяться, отбирает рюкзак у тэена в ответ и говорит, - сам понесу.       тэен идет впереди и не торопясь отряхивается. на улице темнота уже иногда начинает осложнять дорогу и парни обращаются к свету фонарей, чтобы увидеть дорогу под собственными ногами, или друг к другу, держась за руки и просто предупреждая "там скользко, будь осторожнее". они бы конечно могли не мучить себя и доехать, но чонин отогнал машину в гараж к другу, чтобы заменить тормозные колодки, масло и заодно провести диагностику всей машины вплоть до электроники, чему, на самом деле, один из них был даже слишком рад. поэтому тэен хотел закидать своего парня снежками, кинуть в сугроб, посадить в лужу, чтобы потом весь вечер греть его остывшие руки и целовать холодные щеки. тэен знал, что мама сегодня не придет и он сможет чувствовать себя абсолютно свободно до завтрашнего обеда, пока у мамы не закончится ее смена. тэен смело ведет чонина к себе домой, уже заранее зная, что будет готовить на ужин.       если честно, тэен готовит довольно плохо. настоящим мастером его можно назвать в сфере "сделай завтрак сам", когда на утро из остатков еды он потихоньку создает полноценные порции чаще всего вкусной еды, но готовить согласно рецептам он не умеет. он вообще может сделать что угодно, кроме приготовления пищи, - сжечь полотенце совсем случайно, например, или кинуть сырую картошку в салат. лучше всего тэен умеет готовить блины, жаренный картофель и пиццу, и именно последнее было запланировано у него на сегодня. дома у тэена, не считая его комнаты, обычно всегда чисто, но порог коридора стал безжалостно грязный от мокрого снега с подошвы ботинок почти сразу, как парни его переступили. а все потому, что чонин не позволил тэену раздеться и решил снять с него куртку самостоятельно, сопровождая свою "помощь" поцелуями по лицу и легкими укусами ушей, залезая потом пальцами под свитер и щекоча кожу на боках. а тэен вытягивался и обнимал руками чужую шею, целовал чонина куда-то в волосы и впускал в них свои ладони, звал чонина невероятно ласковыми словами и обещал очень вкусный ужин из двух частей, первая из которых предельна понятна, а вторая содержит в себе самого тэена и чонина более, чем устроит.       возня в коридоре длилась недолго и оборвалась с падением из рук чонина того самого рюкзака. тэен привычно поворчал на тему его канцелярских (слишком важных, чтобы падать) принадлежностей и свернул на кухню, не пытаясь даже переодеться, потому что слишком сильно хотелось приступить к переходной части между их ужинами. чониновские задания состояли из поисков того единственного фильма, который понадобится им этим вечером, загрузки сквозь все рекламы в интернете и нескончаемых вопросов к младшему, имеющих только одно единственное содержание:       - малыш. ты скоро?       чонин кричал это со второго этажа; на первом бесконечно долго юзал гремящие столовые приборы тэен, ходил по местами скрипящему полу и считал минуты до конца приготовления пиццы: нетрудной, с грибами и мясом.       чонин стал улыбаться вместе с приходом запаха, когда тэен поднимал пиццу на большой деревянной доске. тэен был настолько уверен, что его чонин рад такому ужину, что даже не посмотрел на его лицо, чтобы увериться в той красивой улыбке - он ее видит каждый раз, как глаза закрывает, в отражении своей собственной видит. тэену с каждым днем все больше начинает казаться, что, кажется, они становятся похожими. даже внешне, - мимикой и чертовой улыбкой. кажется, тэен неосознанно повторяет чониновскую улыбку даже сейчас.       а чонин уже был занят не менее теплой пиццей и тянулся пальцами к заключительной для возни кнопке - кнопке включения фильма, про который сразу все забудут, как только пицца будет съедена. который сразу станет неважен даже в плане громкости, потому что слух каждого будет настроен на волну чужих стонов и прекрасных нежных слов, может быть упоминаний о любви, а может быть уже в несчитанный раз повторных слов о необходимости подобных вечеров.