Она. Меня. Бесит.

Автор главы: Арибет де Тильмаранд. POV Лайза.       22 ноября.       Наш с Лизандром день рождения. Нам исполнялось 16. Но праздничного настроения не было ни у одного из нас. По дороге в школу мы молчали, начисто игнорируя друг друга. Даже идущий рядом Лей молчал.       Каждый думал о своём.       Ныне утром, вспоминая события вчерашнего вечера, я поняла, что перегнула палку. С последними словами, я имею в виду. Мне не стоило так говорить. Всё-таки он мой брат-близнец. Но и заставить себя извиниться я не могла. Капелька злости во мне осталась. Всё-таки Лизандр не прислушался ко мне. Да ещё и напомнил о том, о чём вспоминать я совсем не хотела. Следовательно, и извиняться я не обязана. В какой-то мере виноват и он тоже!       Но, я понимала, что извиниться стоило. Виноваты оба. Весь вопрос в том, кто сделает первый шаг к примирению? И не будет ли слишком поздно, когда кто-то из нас всё же решиться на этот шаг? — Лиз-а-а-а-андр!       Я вздрогнула, как от удара током. А я-то думала, что мы хотя бы до школы дойдём нормально.       Нина выбежала из-за угла впереди нас и уже привычно набросилась на шею моему брату. Вид у неё был наисчастливейший. Однако в этот раз Лизандр не обнял её в ответ. А отстранил от себя за плечи. — Лизандр, ты чего? — счастье на лице Нины сменилось удивлением и непониманием. — Нам нужно серьёзно поговорить.       Мои брови взлетели вверх. Я переглянулась с Леем, который решительно ничего не понимал. Да ладно?! Он всё-таки поговорит с ней? Должно быть я поспешила, когда думала, что брат-близнец ко мне не прислушался.       Неизвестно, какие мысли пронеслись в голове у Нины и что она там себе успела нафантазировать, но лицо у неё снова стало счастливое-счастливое. — Да? Я готова! Я уже заранее согласна! — радостно выпалила Нина и снова полезла обниматься.       Но Лизандр её удержал. Его лицо оставалось серьёзным. — Не спеши, — серьёзно сказал Лиз, — Нина, нам стоит перестать общаться.       Кажется, эти слова дались ему с трудом. Я же поражённо застыла. Он всё-таки на это решился? А как же его: «Само пройдёт. Нужно лишь перетерпеть»? Неужели он действительно прислушался ко мне?... — Но... почему? — Нина непонимающе захлопала глазами. — Потому что это уже слишком, Нина. Твой фанатизм перешёл все границы.       «Фанатизм»? Я не ослышалась?! Он правда так сказал?! У меня не слуховые глюки случаем? — Но, я думала... — Нет, Нина. Ты нравишься мне, но не как девушка. Я ничего к тебе не испытываю, кроме жалости. И мы не будем встречаться. — Но... — Нина, нет! - брат неожиданно вспылил, - Я сказал нет! И точка!       Знаете, я правда была неправа. Я извинюсь перед Лизандром. Я должна.Но я не успела. И до сих пор корю себя за это.       Лицо Нины стало совсем несчастным. Её губы задрожали, а туманно-серые глаза наполнились слезами. В следующий миг Нина громко разрыдалась, развернулась и, прикрывая глаза руками, побежала прочь. — Нина, подожди!       Всё произошло слишком быстро. Ни я, ни Лей не успели среагировать.       Лизандр изменился в лице и кинулся за Ниной. Видимо, хотел извиниться за то, что так резко разозлился.       А потом раздался визг шин, громкий гудок и звук удара. И через минуту на дороге лежало окровавленное тело брата. Оказалось, что Нина выбежала на дорогу и, благополучно перебежав её, понеслась дальше. А вот Лизандру не повезло. Машина, ехавшая впереди не только сбила его, но и переехала его тело колёсами и на полном ходу понеслась дальше.       Я смогла сдвинуться с места только через минуту. — Вызови скорую! — крикнула я Лею, но он и без меня уже понял это.       Пока Лей вызывал скорую, я подбежала к телу брата и оттащила его с дороги на тротуар. Затем опустилась на землю и положила голову брата на свои колени. Дрожащими руками, я прижимала Лизандра к себе. — Лиз, Лиз, Лиз. Очнись, прошу тебя! — шептала я, не в состоянии понять даже того, жив ли брат-близнец вообще?       Я не знаю, сколько прошло времени. Пять минут. Десять. Или вообще целый час. Я потеряла счёт времени.       Когда приехала скорая, Лей взял меня за плечи и силой оттащил меня от Лизандра, позволяя врачам осмотреть его. Как ни странно, но осмотр врачей был недолгим. Буквально через пять минут его положили на носилки и с головой накрыли белой тканью. «Для чего это? Что они делают?! Зачем?!» — проносились у меня в голове панические мысли.       Затем кто-то из докторов подошёл к нам. Вид у него был печальный. Лучше бы он вообще не подходил.... — Машина переехала его колёсами. Кости раздроблены. Мне жаль. Ваш брат мёртв.       Меня как ушатом ледяной воды окатило. С минуту я не могла осознать смысл слов доктора...       Что случилось дальше, я не помню. Кажется, у меня началась истерика. Я кричала, рыдала, рвалась к Лизандру. Обвиняла врачей во лжи. Я не могла поверить в то, что это произошло. Я потеряла его. Я потеряла своего брата-близнеца...

***

      Похороны произошли через пару дней на кладбище, которое находилось на окраине города. У нас не хватило денег, чтобы перевезти тело Лизандра в деревню и похоронить его там. Даже на эти похороны у Лея и наших родителей ушли последние сбережения.       Родители... Они были разбиты. Я видела их печальные лица. И видела, как мама изо всех сил старается не плакать. Уверена, у неё начнется истерика, когда всё закончится и они уедут обратно в деревню.       Похороны закончились для меня слишком быстро. Я ничего вокруг не слышала. Я была, как будто в прострации. Я видела родителей. Видела Лея, прижимающего к себе Розалию, которая не могла сдержать слёз. Даже одноклассники пришли. Ирис и сейчас улыбалась, но улыбка эта была невесёлая...       После похорон, я не пошла с Леем провожать родителей до автобуса. Я не слушала слов, которые мне говорили. Я даже не стала долго задерживаться у могилы, на которой значилось:       «Лизандр Эйнсворт.       19**-20**       Любящий брат и сын»       Я боялась не сдержаться и снова расплакаться.       Вообще, узнав о смерти Лиза, родители хотели забрать нас из города обратно в деревню. И я их понимала. Вряд ли город теперь кажется им безопасным. Лею только чудом удалось отговорить их от этой идеи.       Дома была неожиданно пусто и тихо. В кресле, где обычно сидел Лизандр было пусто. Его, так и недочитанная книга, так и осталась лежать на столике, а рядом лежали мои наушники. Сейчас они были мне противны ибо напоминали о той ссоре...       Не знаю почему, но меня вдруг потянуло в комнату Лизандра.       «В бывшую комнату Лизандр» — мысленно поправила я себя.       Мои руки почему-то дрожали, когда я открывала дверь. Мне было страшно заходить туда. И я даже не могла объяснить этот свой страх.       Комната Лизандра ничем не отличалась от моей. Те же серые цвета. Та же кровать, только у окна. Шкаф у стены. Письменный стол в углу, но без компьютера.       Моё внимание привлек именно стол. На нём лежала потрёпанная книжка. Я взяла её в руки и перелистала.       Это оказался блокнот. Блокнот Лизандра, куда он записывал все свои мысли, чувства, переживания, строки песен и рисунки. Я всегда удивлялась этой его привычке — всё записывать. Мне казалось, это глупым и бессмысленным. Потому что он постоянно терял этот блокнот, если брал его с собой. А мы с Леем потом ходили и искали его повсюду! Как же это бесило тогда!       Сейчас я лишь грустно улыбнулась прошлым воспоминаниям. Кажется, блокнот был новым. Потому что он был пустым. Лишь на первой странице были строки какой-то песни. Мои губы сами собой задрожали, когда я прочла её:       На окраине города маленький причал       Там дева печально стояла       Ей легенду старинную ветер нашептал       Как вновь обрести, что пропало       Желание свое на листочке напиши       Всем сердцем его прочти       В стеклянный сосуд свою душу ты вложи       И в море на закате отпусти       Уплывай далеко, далеко за горизонт       Печали и скорби послание</i>       Может быть, когда Бог увидит его</i>       Дарует тебе покаяние</i>       В детстве ты охранял мое сердце от невзгод       Слепым потакая желаниям       Я причиной была твоих бедствий и забот       Тебе причиняя страданья       Сейчас же лишь море молчит и внемлет мне       Лаская холодный брег       Отныне тебя со мною рядом нет       Как с половиной сердца жить, ответь       Уплывай, моего раскаяния стих       Слезами написанный искренними       Среди многих грехов, самый страшный из них       Не смыть осознанием истины       Уплывай далеко, далеко за горизонт       Печали и скорби послание       Может быть, когда Бог увидит его       Дарует тебе покаяние       Уплывай, моего раскаяния стих       Слезами написанный искренними...       Если б родиться могли мы опять.. — Если б родиться могли мы опять... — машинально повторила я последние строчки.       Я не выдержала. Сдерживаемые в течении похорон слёзы сами брызнули из глаз, а из груди рвались несдержанные рыдания. Как будто кто-то внутри меня на что-то нажал и внутренний переключатель сместился со значка «Спокойствие» на «Истерика».       Это была песня. Последняя песня, которую написал Лиз. Песня-извинение. Он хотел попросить прощения после той ссоры. Скорее всего и песня была написана тогда же...       Я прижала блокнот к груди.       Теперь я точно знала, что с этой вещью я не расстанусь. Ни за что в жизни...