Знаменательное событие.
19 февраля 2017 г., 20:27
Каждый человек сам вершит свою судьбу. Человек сам себе хозяин, только он вправе жить так, как ему хочется. Я София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская, Екатерина Великая, Матушка всероссийская и просто малышка Фике, сама создала свою судьбу, не играя по правилам других. Меня окрестили пешкой, а я стала императрицей, меня хотели поставить на колени, но теперь это они стоят передо мной на коленях, целуют кринолин моего платья и молят о пощаде. Я сама сотворила свою историю, я сама смогла пройти этот путь от нищеты до несусветных богатств. Только какую цену я за это заплатила? Чья крови окрасили рубины на моей короне в багряный цвет?
Этот день я помню, как вчера. Меня нагнала Бабет, и, с полной яростью выплеснув агрессию, направила во дворец, где с воодушевлением стала отмывать моё перепачканное лицо. Дело в том, что, играя в догонялки, я поскользнулась и упала на землю лицом в грязь.
— Неряха! Безнадега! — возмущалась она с негодованием, на какое была способна. Обработав, мое лицо полотенцем, Бабет нарядила меня в суконное платье, поправила вьющиеся волосы и приказала спуститься в гостиную, где меня ждал гость. Я гадала: кто же это? Штеттин редко кто посещал, ведь это был маленький, провинциальный город, непримечательный ничем. Отворив дверь, я вошла в освещённую гостиную, где на пуфике восседала моя мать, Иоганна. Она была прекрасной: черты лица правильные, симметричные; ониксовые глаза горели живительным огнём, губы расплывались в жеманной улыбке. Елизавета была полная, но эта полнота была довольно привлекательной; на ней было платье из голубого атласа, обшитое золотистой каймой. Моя мама была воплощением величия, она была прекрасна, как принцесса в рассказах дядюшки Верона. Откуда такая дочь-уродина? Почему она такая горбатая и некрасивая? Я помню, как шкаф упал на мой позвоночник, вывихнув его. Я лежала без сознания три дня, а очнувшись, чуть ли не каждый раз желала себе смерти.
— Фике, выйди вперёд и поклонись,— я не совсем понимала, зачем это нужно делать. Я же принцесса! Почему я поклоняюсь, а не они? Но моя мама, если и не вычеркнула этот изъян из меня, то хотя бы приструнила, загнала за черту. Сделав сложный книксен, я охнула, завидев мужчину, стоявшего подле окна; он был безобразен: крючковатый нос, грубые и неприятные черты лица. Глаза косые, но проницательные. Можно было отдать ему должное: он стоял, как столб. Прямо, ни разу не согнувшись.
— Это король Фридрих, Фике. Наш благоговейный защитник и покровитель. А все остальные, в том числе и ты - его рабы.
— Я не собираюсь становиться рабыней, maman,— твёрдо заявила я, — Что за дикость?— я так была возмущена заявлением, что забыла, как дышать.
— А, что, конкретно тебе не нравится в перспективе крепостного насилия?— спросил Фридрих, скрестив руки на груди, и с полным интересом начал разглядывать мой профиль.
— Не нравится? Это против моральных устоев! Все люди равны перед богом, нет кого-то выше или ниже. Это глупо и несносно присваивать себе власть, ущемлять права других. Это низко и немыслимо заставлять их работать на свои животы, на своё благополучие. Это ужасно относиться к ним, как к скотам. Я считаю, что в каждой стране должен преобладать гуманизм, человеколюбие, — я остановилась; сердце бешено билось, грозясь переломать все ребра. Я была напугана и возбуждена одновременно.
Фридрих смотрел на меня с каким-то странным отблеском отчуждения. Он не пропускал не один мой жест, что смущало и приводило в ужас.
— Какое умное и одаренное дитя, какая полнота жизни, целомудрия и целеустремленности. Возьми, — он протянул мне золотую медаль с его высеченным портретом, где он смотрит гордо и величаво. Мама едва пискнула, а я с изумлением и трепетом поднесла медаль к губам, целуя изображения покровителя. Фридрих улыбнулся мне, и, махнув рукой, произнёс:
— Мадемуазель, не стоит провожать меня. До встречи, Фике,— я поразилась, как он узнал мое имя, и, приоткрыв рот, смерила его шокированным взглядом, теребя в руках маленький талисман.
Это был знаменательный день, Бог милосердия одарил меня высокой честью. Сейчас я любуюсь на эту монету и считаю ее бесполезным куском железа. Но каждый ребёнок должен что-то любить, вот и я любила эту монету с изображением пугающего и восхищающего меня человека. Человека, который открыл мне млечный путь в Московию, где я приобрела не только желаемое, но и выше этого....
