Earned It

Она смотрит на него своим самым ледяным взглядом, понимая, что не любит его. Его золотисто-карие глаза светятся болью и отчаянием, понимая, что она не его. И никогда не была его. Он в последней надежде протягивает руку к щеке Нуры, но девушка отшатывается от неё, как от самого сильного удара. - А знаешь что? – усмехается он, облизывая губы. - Мне надоело. Надоело играть с тобой в любовь. Ты не нужна мне. Делает несколько шагов назад. В области сердца разворачивается пожар. Ледяная маска плавится с её лица. Горячие дорожки расплавленного серебра застывают на её щеках. Они стали чужими друг другу. А может и никогда не были близкими? От этой мысли она хочет, чтобы её похоронили. Заживо. Нура просыпается от горячего поцелуя в висок. В салоне самолета свет горит уже не приглушенно. Раздаётся характерный звук, оповещая о том, что ремни можно отстегнуть. - Ты проспала весь полет, - умиленно говорит Магнуссон, смотря на растерянную девушку. Постепенно её глаза начинают светится счастьем. Это был сон. Всего лишь сон. - Господи, какая красота! - восхищается Нура, проходя в номер. - Признаться честно, сам удивлён, - пожимает плечами Магнуссон, снимая с Нуры чёрный плащ. Приятно мятные тона в сочетании с белым и небесно-голубым завораживают девушку. Взгляд приковывается к огромному стеклянному окну с балконом. Открывает дверцу и оказывается в другом мире. В волшебном мире. Огни Лондона сияют ещё приветливее, чем когда они сходили с самолета. Хотя откуда ей знать, когда пол дороги она проспала, а половину была в сонном состоянии. Этот город нравился ей. Вильям много рассказывал ей о нем. И Нуре не терпелось, чтобы поскорее взошло солнце. Нежный британский ветер трепал её волосы, забирался куда-то под кожу, заставляя играть в догонялки мурашки. Сердце забилось в миллиард раз учащеннее, когда Вильям обнял её. - Меня всегда привлекал этот город, - внезапно начал он. - Но я никогда не осознавал его красоты в полной мере. Я, честно говоря, вообще ничего не осознавал. А с твоим приходом в мою жизнь - все как будто подменили. Все обрело смысл. - Какое же ты клише, Вильгельм, - слышит он её тихий смех и понимает, что фатально потерян. - Просто хочу быть милым, - рассеяно улыбается он. - Для меня ты всегда милый, - разворачивается она к нему лицом. - А ты ведь тоже становишься клише рядом со мной, Нура, - звонко хохочет Магнуссон, получая лёгкий удар в плечо. - Может, опробуем новую постель? - губы растягиваются в похотливой улыбке. - Испортил такой момент! - Вас, дамочка, не поймёшь. То я клише, то все порчу, - закидывая Сатре на плечо и занося в номер, смеётся он. Он проводит пальчиком по её молочной спине, обрисовывая каждую родинку, каждую веснушку. Аккуратно заправляет прядь выбившихся волос цвета солнца в закат. Кристофер любуется ей, словно попал в картинную галерею. - Крис, - сонно протягивает Эва. - Мне щекотно. - Нет, - улыбается ей Кристофер. - Да, - пытаясь не засмеяться, проговаривает Эва. - Нет, - ещё шире улыбается Шистад. Он медленно докасается до её губ, чувствуя как весь мир вокруг них меркнет. - Крис, подожди. - Ну что? – недовольно спрашивает он. - Почему Нура с Вильямом так внезапно улетели в Лондон? - Ты же знаешь Магнуссона, он – сама неожиданность, - улыбается Кристофер и снова припадает к таким любимым губам. - Ну, Крис, - снова отодвигается она. – Ты что-то не договариваешь. - Да все у них хорошо, родная, - обескураживающе улыбнулся Кристофер. – Они сейчас либо мотаются по Лондону, либо не вылазиют из постели, - ведёт бровями Шистад, за что получает легкий подзатыльник. – У нас, кстати, тоже есть занятие по важнее, - Кристофер притягивает её к себе, и девушка теряет вкус ко всему в жизни, кроме как к Кристоферу Шистаду. - Ого! Боже мой, это же театр «Глобус»! – прыгала на месте Нура, буквально излучавшая счастье и радость. - Какой же ты ещё ребёнок, - смеётся Магнуссон и тянется за ней. Молодой человек сжимает её в своих медвежьих объятиях. Вокруг так много людей, они куда-то спешат. И в этой спешке они не замечают никого и ничего, кроме своих проблем. Маленькие человечки, задушенные проблемами, болью и равнодушием. Они продолжают жить среди вселенского шума. Жизнь течёт. Нура понимает, что её жизнь сейчас – это Вильям Магнуссон. Без него она станет никем, она затеряется в этой толпе среди маленьких человечков. Больше всего на свете она боится быть задушенной этим миром. Больше всего на свете он хочет не позволить ей этого. Его губы находят её. Несколько человек не останавливаясь кидают на них возмущённые, осуждающие, завистливые, умиленные взгляды. Он держит её лицо в своих ладонях. Несколько месяцев назад Вильям и не мог представить, что сейчас будет стоять в Лондоне с этой дерзкой девчонкой. Одна её рука обвивает его шею, а другая перебирает такие родные, пахнущие дождем и сигаретами, волосы. Несколько месяцев назад Нура была мертва. - Нура Амалие Сатре? – останавливает их незнакомый человек, когда они идут по площади. Сатре нервно сглатывает и непонятливо смотрит на расслабленного Магнуссона. - Да? – улыбается она незнакомцу, переходя на английский язык. - Вы невероятно прекрасны, - во все тридцать два зуба улыбается он и протягивает ей невероятных размеров букет белых лилий. Сделав учтивый поклон, этот человек идёт своей дорогой. Нура замирает. - Что это было? – в замешательстве хлопает она глазами. - Доказательство твоей внеземной красоты, Нура Амалие Сатре, - улыбается Вильям. - Вильям, не нужно было, – смущённо улыбается она, а на глазах проступают слезы. - Эй, ну чего ты? Я не люблю, когда ты расстроена, - он аккуратно ловит скатывающуюся слезинку. – Я люблю, когда ты улыбаешься, - шепчет он ей на ухо. - Почему именно белые лилии? – улыбается она. - Честно говоря, когда несколько месяцев назад я завалился пьяный в цветочный, меня чуть не выгнали за поведение, - рассмеялся Магнуссон. – Я бы мог сейчас наплести тебе что-нибудь про невинность и чистоту, но, на самом деле, я просто схватил самый большой букет. При этом, черт знает почему, обозвав его розами. И какого было моё удивление, когда на утро они оказались лилиями. Нура подхватила смех молодого человека. - А сейчас я понимаю, что это именно те цветы, которые достойны тебя, - прекращает смеяться он. Воздух мгновенно электризуется между этими двумя. Несколько минут и лифт несёт их на свой этаж. Вильям вжимает её в стену лифта, жадно целуя девушку в шею. Внезапно средство достижения нужного этажа останавливается не на нужном, и в него входят несколько мужчин и женщина. Вильям резко прекращает свои действия. Он смотрит в глаза Нуры, а его тело содрогается от беззвучного смеха, за что он получает лёгкий подзатыльник. - Облом, - одними губами говорит Нура, издеваясь над ним. Вильям медленно наклоняет голову на правый бок и хитро улыбается. Его взгляд постепенно раздевает девушку, он сексуально проводит языком по нижней губе. Двери лифта открываются. Не успевает девушка и ахнуть, как молодой человек с ловкостью выводит её из лифта и, закидывая на плечо, затаскивает в номер. - Вильям, букет, - хохочет Сатре. - Что букет? - не понимает её молодой человек. - Поставь меня, чтобы я поставила вазу в букет. - Объясняет девушка. - Вазу в букет? Ну можно, конечно, попробовать, - хохочет Вильям. - Магнуссон, если ты будешь так смеяться, то я упаду, - поддерживает его смех Нура. - Хорошо, - пожимает плечами он, бросая девушку на кровать и вынимая у неё из рук букет. - Я сам, - улыбается он, - поставлю вазу в букет, - и скрывается между дверьми. Как только он возвращается в комнату, то встречается лицом к лицу с подушкой. Ловко подобрав её, он кидает её обратно в Нуру, и пока та собирается с силами засветить, да посильнее в лицо Вильяму, тот уже валит девушку на кровать и садится сверху. - Тебе кто-нибудь говорил, что ты тяжелый? – хрипит девушка. - В первые слышу! Я пушинка, - гордо вскинув голову, говорит Вильям. - Ну да, пушинка, - кашляет девушка. – Слон ты, а не пушинка. - Ну, да, не спорю. Там у меня и правда слон, - опуская взгляд на ширинку, смеётся он. - Самомнение так и блещет, - хохочет девушка, но его губы накрывают её, не давая ей сказать что-нибудь ещё. Его рука потихоньку начинает расстегивать пуговки на рубашке. Не справляясь с ними, он попросту рвёт несчастную рубашку на теле девушки. - Вильям! - возмущённо протягивает она. - Купим новую, - неразборчиво шепчет он, затыкая девушку горячим поцелуем. Она тянется к краю его футболку. - Сегодня я сам, - хитро улыбается он и заводит её руки за голову. - Ты же знаешь, что я так не могу. - Знаю, - проводя языком от живота до подбородка девушки, шепчет он. С губ Нуры срывается стон, от которого он теряет голову. - Да, Крис, у нас всё хорошо, - выпуская струйку дыма, говорит Магнуссон, по привычке оборачиваясь через плечо и смотря на спящую девушку. - Приступы были? – взволнованно спрашивает Кристофер. - Нет. Видимых нет. Но иногда у неё взгляд такой отрешенный, что холод по спине бежит, - Вильям застегивает пиджак, и прикрывает балконную дверь, чтобы холод не проник к девушке. Облокачивается на перилла балкона и смотрит на проезжающие машины. Этот город никогда не спит. Как, наверное, и любой город. Даже ночью люди умудряются куда-то спешить. - Но в целом, хорошо? – надеется на положительный ответ. Вильям уже не ревнует Кристофера к Нуре. Хотя и знает про все их связи, про их отношения. Знает про них всё подноготную. Но он доверяет им. Доверяет Сатре. Магнуссон знает, что Шистад никогда не обидит её. Знает, что он для неё брат, который готов с легкостью подставить свою жизнь под удар, лишь бы её жизни ничего не угрожало. - Будет не правильно, если я отвечу: «Да». Нико ещё в Осло? - Да, - глухо говорит Шистад. – Видел его сегодня с Хансеном. Так и разбил бы это морды. - Без меня не бей. Я тоже хочу, - усмехается Магнуссон, пытаясь поднять настроение и себе и другу. - Замётано, - слабо смеётся Крис. Получилось. - Как Эва? – спрашивает Вильям. - О-ох, отлично, - мечтательно отвечает друг. – Кстати! У Исаака День Рождения как раз, когда вы прилетаете. - Да, Нура сегодня таскала меня по магазинам, разыскивая «нечто особенное для моего чудика», - спародировал её голос Вильям. - Короче, вечеринка будет у меня, - смеётся Кристофер. – И да, у тебя получается пародировать её, - ещё больше смеётся он. - Ладно, до встречи, псих. - Сам такой, - слышится веселое бурчание Кристофера, а затем прерывистые гудки. Вильям делает последнюю затяжку и затушивает сигарету. Медленно входит в комнату, снимая пиджак. Задергивает ночные шторы и смотрит на умиротворённое лицо спящей Нуры. - Я никогда не дам тебя в обиду, Нура Амалие Сатре, - шепчет он ей в ухо, обнимая девушку. Слегка касается губами её макушки и вдыхая такой родной запах, закрывает глаза.