Реальность - иллюзия

Следующие полтора дня Эрен играет от случая к случаю — пять минут здесь, час там. Я не могу предугадать его действий и выйти из сэйва, поэтому веду себя смирно. Наблюдаю затуманенным взглядом, как остальные члены клана приходят и уходят. Геймеры играют в эту ужасную игру так, будто сами дерутся и борются за существование. Горе и смерть для них пустяк. А ведь в их собственном мире наверняка нет места подобной жестокости. Однажды я встречу какого-нибудь геймера лицом к лицу и спрошу: «Почему? Почему ты играешь в эту игру? Почему думаешь, будто смерть — забава? А главное, почему заставляешь других рисковать ради тебя жизнью? Разве ты не знаешь, что я тоже живой человек?» Хотелось бы верить, что не знает. Но вряд ли это правда. От подобных мыслей мне становится дурно. Эрена пока нет. Он оставил меня в кресле рядом с дверью — плечи ссутулены, руки висят по бокам. Поза настолько неудобная, что моя спина болит, а руки налиты свинцом. Тем не менее я слишком напуган, чтобы пошевелиться. После случая в гараже Эрен мог что-то заподозрить, поэтому надо быть осторожнее. Надо притвориться небрежно брошенной тряпичной куклой. Или, скорее, затасканной марионеткой в грязных лохмотьях. Но на одно-единственное мгновение марионетке все-таки удалось вырвать нити у кукловода. В памяти вспыхивает картинка — лицо людоеда за секунду до того, как Эрен заставил меня его заколоть. Ноздри у меня раздуваются. Если бы я был сильнее и мог не впускать Эрена к себе в сознание, Марко остался бы жив. Я слышу голоса за дверью и стираю с лица всяческое выражение, превращая его в равнодушную маску. В комнату входят Ханджи с Кристой. Руки первой и грудь второй перепачканы кровью — кажется, чужой. От обоих исходит запах мокрых, холодных монет, ржавого железа и гниения — запах смерти. Что такого ценного хотели заполучить их геймеры? Ради чего заставили Ханджи и Кристу убивать? — Она не возвращалась, — говорит Ханджи, принимаясь разбирать вещи. Краем глаза я вижу, как она снимает с плеч второй рюкзак — новый, огромный, со множеством отделений. Наверняка доверху набитый трофеями, добытыми после сегодняшней резни. — Может, за Эреном должны прийти модеры? Ты же видела, что произошло: он подвис. Будь это мой персонаж, я бы сразу отправила его в починку. «Я не твой, — хочется мне ответить. — Я принадлежу Эрену. Я — его живая, дышащая игрушка». Естественно, вслух я ничего не говорю, а продолжаю бессмысленно глядеть в пространство. Ханджи склоняется надо мной, зажав мои ноги между своими, и почти что садится мне на колени. Я прикусываю язык, чтобы не вскрикнуть. Это дается мне нелегко: Ханджи тяжелая, какой бы на вид не казалась. Я чувствую исходящий от нее запах пота и крови. Ее мокрая футболка задевает меня по лицу. «Пожалуйста, слезь с меня!» — А может, Эрен сам тормозил, — говорит Ханджи. — Он последнее время… немного нервный. «Да слезь же с меня!» Криста фыркает. Странно слышать, как девушка с совершенно безучастным лицом издает подобный звук. — Он твой друг, а не мой. Если я еще хоть раз услышу, как Эрен хвастает этой дурацкой новой версией… Я царапаю подушечки пальцев, пытаясь отвлечься и не думать ни о весе Ханджи, ни об исходящем от нее запахе. Руки у меня затекли, и я чувствую только слабое покалывание. — Брось, Криста, — Ханджи встает с моих колен и улыбается. Я еще сильнее впиваюсь зубами себе в язык. — С ним играть веселее. Веселее! — от этого слова к горлу подступает тошнота. — Хорошее веселье — особенно для меня! Ханджи отворачивается за миг до того, как у меня непроизвольно дергается глаз. Меня подмывает как следует встряхнуть эту девчонку и прокричать, что ее веселье — моя пытка. Но я только бесстрастно наблюдаю, как она подходит к кровати и ложится на бок. — Надеюсь, Эрен скоро вернется, — говорит она. — Он находит самые лучшие места для набегов. Все тело Ханджи застывает, включая вытянутые губы. Я перевожу взгляд на кровавое пятно у нее на футболке, чтобы не смотреть ей в лицо. Что-то острое впивается мне в руку, и я вздрагиваю от неожиданности. Криста стоит передо мной, склонившись, и заглядывает мне в лицо. Ее пальцы скрючены, словно когти. Она улыбается, как и Ханджи. Но если бы ее глаза могли выражать настоящие чувства, думаю, я бы не увидел в них ничего, кроме ненависти. — Если бы я могла убить тебя своими руками, Йегер… Эрен… я бы так и сделала. Я понимаю, что устами Кристы говорит другой человек, что слова эти обращены не ко мне, а к Эрену, но все же меня бросает в жар. Сначала на меня садятся, потом царапают и щиплют! Как бы я хотел поддаться раздражению и пустить в ход кулаки… Мои пальцы непроизвольно сжимаются. — Когда-нибудь я до тебя доберусь. Почему когда-нибудь? Что мешает ей разделаться со мной прямо сейчас? Если уж на то пошло, что мешает любому из членов клана меня убить? Криста ложится на расстеленный на полу мат и отворачивается к стене. Девушка, которую она оставляет позади, не знает ненависти. И не знает меня. * * * Свободы передвижения я лишен, поэтому коротаю время, то и дело наведываясь в голову к Эрену. Он в бешенстве. Потому что думает, будто в игре баг. Потому что над ним посмеялся геймер, играющий в «Иллюзию» всего пару месяцев. Эрен беспрестанно мучается вопросами об игре, которая, похоже, составляет смысл всей его жизни. У меня тоже есть свои вопросы. Как мне удалось выставить блок и не обращать внимания на его команды? И скоро ли он уйдет из игры и даст мне увидеться с Жаном? Теперь, когда Эрен что-то подозревает, в животе у меня постоянно нервная дрожь. И ощущение это не пройдет, пока я не окажусь далеко-далеко от «Иллюзии». Я в очередной раз проникаю к нему в сознание. — «Сила мысли» — пустая трата времени, — говорит Эрен. Мы находимся в темном зале. Все в нем настолько геометрически правильно, что меня мутит при одном взгляде на него, хотя смотрю я чужими глазами. Стены из тонированного стекла поднимаются к потолку не прямо, а под наклоном. Такое впечатление, что мы сидим внутри черного бриллианта. В каждом углу — металлическая колонна, к которой прикреплена прозрачная квадратная панель. Поверху зал опоясывает галерея, огороженная невысоким стеклянным барьером. На галерею ведут две широкие лестницы, расположенные прямо напротив друг друга. В центре стоит шестиугольный стол со стеклянной, безупречно-чистой столешницей. За этим-то столом и сидит Эрен. То и дело он опускает взгляд, и тогда я вижу в стекле его отражение. Щеки у него красные, под глазами — темные пятна. Волосы жирные, небрежно зачесанные назад. Выглядит он ужасно: словно несколько недель не спал, не ел и не мылся. Словно давно не обращает внимания на призывы аку-планшета позаботиться о своем здоровье. Положив руки на стол, он приподнимается со стула и гневно смотрит на двух людей напротив. Справа — мужчина в темном костюме. Шатен средних лет. У него тоненькие усики, под глазом — шрам в виде полумесяца. Руки скрещены на груди, губы плотно сжаты. Судя по тому, что у него подергивается глаз, он раздражен ничуть не меньше самого Эрена. Рядом с ним сидит женщина в белом халате, к карману которого приколот бейджик с надписью: «Лан корп». Она быстро тычет пальцем в голографическое меню аку-планшета, то и дело нервно поглядывая на Эрена. Я ее знаю. Это она приводила меня в порядок после удара по голове. Роуз. У Эрена встреча с врачом, который, возможно, как-то связан с неполадками в моем чипе. Неужели меня разоблачили? Знает ли Эрен, где я был несколько дней тому назад? Если бы я находился сейчас в собственном теле, мое сердце разорвалось бы от страха. Эрен ударяет кулаками по столу: — Вы что, не слышите? Новая версия не работает! Мужчина криво усмехается, медленно качая головой. Потом подается вперед и произносит сквозь сжатые зубы: — Не может быть. Платформа безупречна! — Безупречна? Ты сам-то ее тестировал? Или веришь на слово кучке идиотов? Эрен сгибает указательный палец и разглядывает его, склонив голову набок. — По-твоему, это безупречно? Палец моего персонажа застыл в таком положении прямо во время набега! — Возможно, Йегер неисправен. Он чуть не погиб. И не говори, что тебя не предупреждали. Эрен переплетает пальцы и подносит руки ко рту, точно в молитве. Я слышу, как его дыхание учащается, вижу в столешнице его раскрасневшееся лицо. Если бы под рукой у Эрена был нож, он бы швырнул им в сидящего напротив мужчину, как недавно в Марко. Наконец, он проводит пальцами по стеклянной перегородке, и над столом возникает виртуальное изображение моего мозга. Оно медленно вращается, чтобы все присутствующие могли как следует его рассмотреть. Мое внимание привлекает имплантат, которого я не заметил на проекции в прошлый раз — квадратик с закругленными углами в верхней части лба. — Видишь? Йегер исправен. Мы изучили его статистику за последние тридцать дней. Эрен указывает на стены, на которых мелькают кадры из игры: я освобождаю выживших, убиваю людоедов, выясняю отношения с Кристой. Вырезаны только те моменты, где Эрен нарушает правила и нарочно теряет очки. Если бы я мог, я бы задержал дыхание: мне страшно, что на темном стекле вот-вот появится изображение Жана, и моим выходкам придет конец. Какое-то время все молча смотрят, потом видео исчезает. — Версия 1.2.0 — вот в чем проблема. Деньги, выброшенные на ветер. Предлог навязать игрокам отвратительное, дорогостоящее обновление. Ты же за этим дал мне ее протестировать, верно? Чтобы я сказал, работает она или нет. Роуз поднимает руку, словно ученица на уроке. Эрен бросает на нее взгляд, и она съеживается так, что над столом остается видно только лицо. — Ну так вот: обновление — полная фигня. А Эрен Йегер… Эрен Йегер работает так же безупречно, как в самый первый день, когда нас подключили друг к другу. Верно, Роуз? Роуз смотрит на Эрена с видом затравленного кролика и послушно дергает головой вверх-вниз. Ее губы растягиваются в такой напряженной улыбке, что кажется, вот-вот брызнет кровь. Бедная женщина. Она боится Эрена не меньше всех остальных. Эрена, который выглядит так невинно, словно не способен раздавить ядовитого паука. Вряд ли я когда-нибудь пойму, откуда у него подобная власть над людьми. Откуда у него подобная власть надо мной. Эрен одержим «Иллюзией», и это меня пугает. Пока что он не догадывается о моих новых способностях. Но вдруг он копнет достаточно глубоко и обнаружит, что я разумен? Вдруг он выяснит, что никакого бага в игре нет — просто я выставил блок, который на время помешал ему играть? Я осторожно выхожу из его сознания и возвращаюсь в сэйв. Встреча в полном разгаре, а значит, у меня есть время навестить Жана. Все геймеры в офлайне, кроме Ханджи. Как раз ее я не боюсь. Даже если она меня застукает — ничего страшного. Стоит пригрозить, что я вышвырну ее из клана, и она выполнит любую мою просьбу. Начинает щипать в горле и в носу: одна мысль о том, что придется кем-то манипулировать, мне противна. На этот раз дверь сэйва не под напряжением. У меня было достаточно времени подумать, и я понял, почему в прошлый раз меня ударило током. Эрен изменил игровые настройки и пустил по двери электричество, чтобы никто из геймеров не мог играть в его отсутствие. И почему из тысяч игроков мне достался психопат с манией контроля?! Я спускаюсь в подвал. К двери не притрагиваюсь, чтобы не ударило током. Стуча в стену ногой, обутой в кроссовку с резиновой подошвой, я шепотом зову Жана по имени. Наконец раздается четыре гудка, и дверь со скрипом открывается. В проеме стоит Жан, голый по пояс. На лице улыбка. Спутанные волосы падают на глаза. — Отвратительно выглядишь, Йегер. Я протискиваюсь мимо Жана в крошечную коморку, не дав ему времени отступить. Как и в прошлый раз, мне чудится, будто стены смыкаются, будто в любую минуту на меня могут напасть. Хватаю ртом воздух, зажмуриваюсь, досчитываю до десяти и только потом оглядываюсь. В подвале царит беспорядок: по полу разбросаны обертки от ПДР вперемешку со сплющенными бутылками из-под воды. Я расчищаю ногой небольшой пятачок, сажусь спиной к стене и скрещиваю ноги в лодыжках. Приподняв бровь, смотрю на Жана — прямо в лицо, чтобы взгляд случайно не опустился ниже, на обнаженный торс. — Решил сменить интерьер? Жан подмигивает: — Обустраиваюсь на новом месте. Он выходит на середину комнаты, где валяются рассыпанные вещи, и начинает собирать в рюкзак еду и электронные устройства. — Что ты делаешь? — спрашиваю я. — Ты же не думаешь, будто мы оставим все это здесь и отправимся на поиски с пустыми руками? Кто бы сомневался, что Жан первым делом заговорит о своем задании. А ведь мы не виделись с того самого дня, как я привел его в бар. Мое отсутствие могло означать все что угодно: может, меня взяли в плен, ранили или убили. Я задумчиво грызу кончик ногтя. — Сегодня мы никуда не пойдем, — говорю я, наконец. Жан застывает на месте, держа в одной руке лямку рюкзака, в другой — монитор от двух устройств, которые он устанавливал по бокам от двери. Он перестает улыбаться и морщит нос. — Тогда зачем ты пришел? — Я пришел, чтобы… Поиски придется пока отложить: в последнее время мой геймер играет в «Иллюзию» чаще обычного. — Почему? Как ему ответить? Объяснить, что Эрен ведет себя непредсказуемо и входит в игру, когда попало? Или рассказать о том кратком миге, на который мне удалось выйти из повиновения и обрести самостоятельность? Я доверяю этому парню не больше, чем самому Эрену. С другой стороны, он хорошо разбирается в игре. «Иллюзия» — его профессия. Вряд ли на Жана можно положиться, но вдруг он поможет мне понять, что произошло на подземной стоянке? — Я неисправен, — говорю я наконец. Жан смотрит на меня, как на последнего идиота: — Ты функционируешь в отсутствие геймера — естественно, ты неисправен. Он произносит это таким тоном, будто я робот. Я кидаю в него оберткой от ПДР. Не долетев до цели, она медленно опускается на пол. Жан дует на нее, и обертка скользит в мою сторону. — Я о другом. Мне удалось ненадолго выйти из подчинения, пока он мной управлял. В тот день, когда мы вернулись. Он хотел, чтобы я застрелил людоеда, и… — Ты его заблокировал? Жан тут же забывает про раскиданные на полу вещи, подтаскивает ко мне рюкзак и садится на него верхом. Внутри все звенит и гремит. Надеюсь, он не сломал ничего такого, что может нам понадобиться. — Я просто… ну да, наверное, заблокировал. Жан медленно кивает, словно пытается переварить услышанное. Меня пронизывает ледяной страх, и я жалею, что рассказал ему. Какой же я идиот… — Ты — аномалия, Йегер, — говорит он и осторожно берет меня за руку. Я украдкой смотрю на Жана — на его сощуренные темные глаза, стиснутые челюсти, закушенную в раздражении верхнюю губу. И на обнаженную грудь. Ну что ему стоит надеть футболку… — Не понимаю, почему твой чип дал подобный сбой. Как ученые из «Лан корп» ничего не заметили? Как… Ученые… Одно это слово переворачивает весь мой мир с ног на голову. Мне хочется куда-нибудь спрятаться. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к двери, но Жан хватает меня за руку. — Эй, подожди! Я не имел в виду, что это плохо. Я… Он прижимает меня к стене и пристально смотрит в глаза: — Просто я никогда не встречал такого персонажа, как ты. Да и не только я. Сердце колотится так, словно кто-то бьет кулаком в дверь. Словно под ухом у меня палят из пистолета. Я представляю, как лежу, привязанная к столу, а ученые и врачи из «Лан корп» осматривают и ощупывают мою голову. Меня передергивает. Жан проводит пальцами по моим запястьям, покрытым мелкими шрамами — крошечными зарубцевавшимися ранками, которые начинают ныть в холодную погоду. Его ладони скользят вверх по моим рукам и ложатся мне на плечи. Он наклоняет голову, так что наши лица почти соприкасаются, а завиток его светлых волос щекочет мне лоб. Мое дыхание становится все медленнее, пока совсем не замирает. Сердце стучит так быстро, что готово разорваться. Наши тела соприкасаются, и я чувствую исходящий от его кожи запах, вызывающий в памяти стопки чистой одежды. Комната заваливается набок и начинает вращаться. — Пойми, нелегко переварить все это сразу, — говорит Жан. Он вообще понимает, каково мне сейчас? — Не подставь меня, — шепотом произношу я, как только удается перевести дыхание, а комната перестает описывать круги. — Пожалуйста. Подставит — даже не сомневаюсь. Надеюсь только, что произойдет это после того, как он выведет меня из «Иллюзии». Тогда, по крайней мере, я могу попытаться сбежать. — Я не собираюсь тебя сдавать, если ты об этом. — Тогда не упоминай больше о «Лан корп», ученых и всем прочем, чтобы я не думал, будто ты сдашь меня, как только мы пересечем границу. И убери руки. Уж слишком он голый. И стоит чересчур близко. Жан убирает руки, однако назад не отходит. — Я заинтригован. Йегер, твоя голова… Жан выдерживает паузу, будто раскачивает незаконченную фразу на веревочке — так высоко, что мне не достать. Я стискиваю зубы. Ждать, когда он заговорит, почти так же мучительно, как не иметь власти над собственными словами. Лицо Жана подергивается, и на нем появляется что-то вроде улыбки. — Не знаю, неисправность тому виной или нет, но ничего, похожего на твой мозг, я еще не встречал. Судя по всему, твой чип настроен на прием и передачу. Мне страшно хочется узнать, что происходит у тебя в голове. Я даже спать по ночам не могу. И все? В глубине души мне хочется, чтобы Жан сказал то же самое немного по-другому. Хочется, чтобы он не спал по ночам, думая обо мне, а не о моем мозге… Ерунда. Просто от голода и жажды у меня путаются мысли. Я несколько раз сглатываю, пытаясь избавиться от внезапной сухости во рту. — Что значит передача и прием? Жан хмурит брови, словно пытается что-то вспомнить. Я жду ответа и считаю удары собственного сердца. Когда дохожу до семьдесят девятого, Жан говорит: — Чипы есть и у персонажей, и у геймеров. Геймеры настроены на передачу, персонажи — на прием. Что же до твоего чипа… Похоже, он работает в обе стороны. Жан соединяет большой и указательный палец и дергает рукой вверх-вниз, изображая переключатель. — Геймер посылает тебе сигнал, а ты, судя по всему, можешь послать ему ответный. Это ненормально, Йегер. Такого «Лан корп» даже в страшном сне не приснится. Сообразительный, упорный, разумный персонаж. А теперь ты научился блокировать своего геймера! Посади тебя в игровую комнату, и ты сможешь им управлять! — Что ты имеешь в виду? Жан отступает назад. Я замечаю у него над пупком длинный, изогнутый дугой шрам. Мне приходится сжать пальцы в кулаки, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до этого узкого серпа. Да что со мной такое?! Его работа — обеспечить мое нормальное функционирование, а мне хочется к нему прикасаться? Я выпрямляю спину и упираюсь взглядом в пол — единственное место, куда можно смотреть без опаски. — Ну и? — спрашиваю я. — Ты что, не слушал? Твой чип настроен на передачу и прием, а значит, ничто не мешает тебе управлять собственным геймером. Если посадить тебя в игровую комнату, где ты будешь видеть окружающую его действительность, ты сможешь делать с ним то же, что он делает с тобой. Я как будто разучился дышать. Когда мне наконец удается глотнуть немного воздуха, невидимая сила бьет меня в живот, и у меня снова перехватывает дыхание. Наконец, я поднимаю глаза на Жана: он внимательно изучает мое лицо. — Все в порядке? Я с деланой небрежностью пожимаю плечами: — Да. Кажется, он не заметил, как дрожит у меня голос. Жан мерит шагами комнату и объясняет, что приходить сюда просто так — опасно. — Не блокируй его больше, — довольно резко произносит он. — Не поддавайся жажде мести, не лишай себя шанса выбраться из игры. Он бросает на меня молящий, отчаянный взгляд. — Засунь гордость куда подальше, Йегер. Позволь ему делать все, что заблагорассудится. Я машинально киваю, но мыслями возвращаюсь к тому, что он сказал раньше: «Если посадить тебя в игровую комнату, ты сможешь управлять им». Жан не знает, что особая комната мне не нужна — я и так наблюдаю за Эреном. В любую минуту я могу проскользнуть к нему в сознание и выяснить, спит он или бодрствует, злится или спокоен. — Выпусти меня, — прошу я. — Мне лучше вернуться, пока он не пришел. И пока не вернулся Ханджи: в голове такой хаос, что мне трудно даже разговаривать, не то что сочинить правдоподобную ложь. Жан отключает электричество и сует треугольный пульт в карман черных брюк. — Повторяю, будь осторожен. Ты слишком много для меня значишь. Не хочу, чтобы ты совершил какую-нибудь глупость и сорвал наш план. Он — первый человек, который беспокоится о моей безопасности, а не об исправности дорогостоящей игрушки. Я это ценю, хотя мотивы у него корыстные. — Постараюсь вести себя осторожно. Жан закрывает за мной дверь, и я поднимаюсь по лестнице, с трудом волоча ноги. Не хочу возвращаться в сэйв: это значит опять сидеть без дела и мучиться разъедающими душу вопросами, пока они не толкнут меня на какую-нибудь глупость. Например, проверить теорию Жана на собственном геймере. Я вхожу в бар и, приникнув лбом к двери в подвал, запираю ее на все замки. Я пытаюсь отогнать мысли о том, чтобы подчинить Эрена своей воле. Расстроенный и подавленный, я поворачиваюсь, чтобы подняться в сэйв, и тут наталкиваюсь на что-то большое и мягкое. Я сдерживаю готовый вырваться крик, подавляю желание отпрянуть. Спокойно отвожу волосы с лица и поднимаю голову: мои глаза встречаются с пустыми глазами Ривая. бечено