Дороже денег

      У двери Леви простоял по меньшей мере вечность и наверное уже бы начал колотить в нее с ноги, если бы его внимание не привлекла Петра, появившаяся в конце коридора, с подносом, и идущая на него. Заметив парня у двери кабинета, она нахмурилась и, брезгливо поморщившись, вздёрнула нос, не смотря на омегу более.       Аккерман же мысленно торопил Смита открыть ему дверь и быстрее убраться с дороги Рал, иначе прольётся кровь и чай, на подносе горничной.       Они уже почти поравнялись, когда дверь наконец-то открылась и Эрвин пропустил Петру в кабинет.        — Леви, почему ты тут стоишь? — альфа посмотрел на него, как на восьмое чудо света.        — Жду когда ты закончишь со своими «грядками» и впустишь меня.        — Да, прости… Проходи, выпьем чаю. — альфа пропустил его в помещение и, придерживая за плечи, отодвинул, вставшую столбом на пороге, Петру — Петра, ты всегда знаешь, что мне нужно. — мужчина кивнул на две чашки на подносе — Налей Леви чая. — на его губах мелькнула тень улыбки, но парень не нашёл ее ласковой или даже натянутой, а Эрвин уже вышел из кабинета.       Петра посмотрела на поднос, бросила преисполненный ненавистью взгляд на парня и подошла к столу. Начала прибираться на нём, открыла окно, с любовью стряхнула с весящего на спинке кресла пиджака невидимые пылинки, стала разливать чай по чашкам.       Леви искоса наблюдал за ней, пока сам рассматривал витиеватый узор на так бесящей его вазе.       Девушка подошла к нему и подала чашку без блюдца, держа её за ручку. Омега не нашёл лучшего решения, чем взять чашку за ободок, но Петра качнула ее и кипяток попал на его пальцы, Леви зашипел и отдернул руку, а девушка все продолжала смотреть на него выжидающим взглядом. Преодолев паузу она, сквозь стиснутые зубы, спросила:        — Знаешь, почему я всегда подаю мистеру Смиту две чашки? Уже на протяжении трёх лет, подаю… — омега не хотел царапаться с девушкой, но похоже этот чай скоро окажется на его голове, судя по тону Рал — Банально, хочу женского счастья, романтики, чтобы меня пригласили на чашечку чая, чтобы заметили… А тут появляется какая-то блядь и замечают её… — кипяток плескался в опасной близости от живота омеги, Леви снова схватился за чашку, смотря на девушку, слушая ее свистящий шепот — Не крутись у меня под ногами, ты просто вещь и тобой пользуются по назначению. Если будешь и дальше тут шастать, то я найду способ, избавиться от тебя! — чашку с силой впихнули в его руки, тонкий фарфор обжег ладони и Леви выронил его, отшатнулся от взрыва из осколков и кипятка, что-то уперлось в его спину, но поддалось.       Треклятая ваза качнулась на накрененной колонне, завалилась в сторону журнального столика и разметалась по нему и полу пестрыми осколками.       Наверное, Леви прогневил «бога ваз» своими громкими идеями, раз все так обернулось. Как-то в болтовне Нанабы он выделил, то что Эрвин держит дорогие ему вещи поближе к себе, наверное это была его любимая ваза и эту догадку подтверждала бледная, как мел, Петра, постаревшая в этот момент лет на десять, она испуганно прижала руки к груди, ахнула и повинуясь инстинкту самосохранения выскочила из кабинета, прихватив поднос.       Омега покрутил головой, сердце готово было остановиться от страха. Доигрались… Он, как ребёнок разбивший мамину вазу, начинает собирать из осколков на полу объемную мозаику, успеть бы до прихода, не то дадут ремня.       Вот уже что-то собирается, но открывается дверь, омега дёргается и всё со звоном рассыпается. Леви начинает собирать заново, он не поднимает взгляд, ему известно кто над ним нависает.       Альфа выглядит угрожающе, крылья его носа раздуваются, вниз опущены только глаза, он сжимает и разжимает кулаки. Делает выбор, кто важнее наследник или фамильная ваза.       Глубокий выдох, Эрвин потирает переносицу:        — Пусти козла в огород… — он с тяжелым вздохом опускается на корточки и вытряхивает из руки парня осколки — Не трогай, ещё порежешься, кто знает какая на них дрянь водится. — Леви поднимают за локоть и сажают на диван.       Аккерман молчит и не поднимает взгляд, теребит полы своей рубашки и поджимает губы, ему не уютно. Эрвин садится по другую сторону дивана, присутствуя явно не здесь.        — Она, наверное, была тебе дорога… — тихо произносит омега.        — Да нет, это просто единственный экземпляр, сделанный под заказ моим далёким предком, можно и новую сделать, это не так уж и дорого. — на какой-то своей волне вещал мужчина — А можно и просто склеить. Я уже ее никому дарить не буду.        — А зачем ее дарить? — поинтересовался парень.        — У моей семьи есть традиция на свадьбу, мать жениха дарит эту вазу невестке, как символ… — альфа прервался и ушел в себя, смотря на свои сложенные в замок руки, но тут же встрепенулся и посмотрел на омегу — Не суть. Ты хотел о чём-то поговорить?        — Нет. То есть да, но не совсем… — Леви и вправду хотел что-то спросить, но все путалось и он выдал самый абсурдный вопрос — Есть тот, кто тебе нравится?       Лицо Смита вытянулось, но явно не от удивления, а от возможного ответа на этот вопрос в его голове. Он откинулся на спинку дивана:        — Если ты о своей кандидатуре, то нет, тем более сейчас. — мужчина кивнул на осколки, переводя всё в своеобразную шутку.        — Что? Да ну, тебя! Из-за какого-то куска глины!        — Фарфора.        — Насрать! Я этот пылесборник терпеть не собираюсь, все это пойдет в мусорку! — парень подскочил собираясь на разборки с вазами, но вдруг передумал и решил до разбираться с мужчиной — А ты мне так и не ответил! Так кто?        — Растения. — на отьебись выдал альфа — Они молчат и не убегают.        — А из людей? — не унимался Леви — Что для тебя вообще любовь?        — Сказка для бедных. — усмехнулся Смит.        — То есть? — не понял парень.        — У меня есть деньги. Мне не надо не перед кем извиваться, это делают за меня. Это удобно. — спокойно пояснил тот, откидываясь на спинку дивана.        — А чувства?..        — И чувства тоже можно купить. За пару лишних бумажек тебе любой скажет какой ты прекрасный человек. — говоря всё это, Эрвин смотрел в медленно расширяющиеся глаза омеги, он и вправду верил в свои слова.        — Но это же не искренне… — выдавил опешивший парень — В это нельзя верить… Так неправильно! Что это, блядь, за жизнь то такая, ценят не тебя, а твои деньги… А чувства неподкупны… Даже у родителей… Чувства родителей неподкупны! — слова никак не вязались в предложения, но то что связалось было прервано тихим смешком:        — Сказал тот, кто продал своего ребёнка. Леви, чтобы упрекать, надо соответствовать своим словам. Ты не лучше меня. Все покупается и все продается, включая тебя и твою любовь. — жестоко подытожил альфа, подпирая голову и с интересом смотря на реакцию парня.       У омеги перехватило дыхание.       Да, он и вправду не заметил, что натворил — «…в своем глазу бревно не заметил…» — горько усмехнулся он про себя. Это было так эгоистично с его стороны, считать себя добродетелью, способной пытаться изменить чужое мировоззрение.        — Это тоже не правильно, но… — он посмотрел на свои руки, сжимающие край рубашки.       Нет, он не имеет права оправдываться, слова здесь больше не уместны. Если он хочет что-то доказать, то делать это придётся только поступками…       Руки парня сами собой залезли под рубашку и коснулись живота. Леви чувствовал себя предателем, он подписал те бумаги совершенно не задумываясь над их содержанием. Ведь Он от Эрвина, а если альфа ему так дорог, то и Он тоже. Но, пока омега ещё не чувствовал этой любви.       Леви выскочил из кабинета Смита так и не продолжив разговор, его мысли имели непонятное развитие, какие-то неважные моменты быта, чьи-то разговоры, сны и оборванные фразы из книг, только одно маячило на периферии, ему нужна была бумага и ручка.       Из-за угла появился тот самый блондин, который опрокинул поднос с посудой, Леви вцепился в его плечи и встряхнул:        — Где бумага?! — глаза омеги блестели как у последнего психа, Армин икнул от испуга и все с тем же заиканием спросил:        — Ка-акая бу-умага?        — Деревянная! У тебя она есть?! — омега затряс парня.        — Нету! Она в кабинетах есть…       Мирно сидящий в своём кабинете на диванчике Эрвин потягивал чаёк и разглядывал осколки на полу, как вдруг дверь его кабинета открыли с ноги и к его рабочему столу протопал Леви. Омега выломал у принтера поддон для бумаг и, прихватив его любимую ручку, покинул помещение.       Смит молча проследил его действия, он знал, что у беременных иногда рвет башню, Нанаба была наглядным подтверждением этого, но чтоб так скоро и чтоб поддон для бумаг…       Леви тем временем летел в свою комнату. Только закрыв дверь он сел за рабочий стол. Бросил на столешницу бумагу и кончик ручки замер в миллиметре от белоснежных листов.       Любовь…       Нет, не так! Проявления любви…       Вот так уже лучше! А как она проявляется-то?       Леви откинулся на кресле и прикусил ручку, постучал ногой по ящикам стола и закрутился на кресле. Любовь-любовь, везде любовь! А что это такое, Леви ответить не мог.       Сказки, прочитанные им, представляли ее как готовность идти на жертвы, идти на подвиги, но не бежать же ему сейчас в ближайшую пещеру и вязать бантики из шей Змея-Горыныча… И, нет! Он не принцесса в беде, жрать всякую дрянь и колоть себе пальцы он не намерен!       А вот!        — «Любящие друг друга люди создают семью, а семья это люди заботящиеся друг о друге… Замкнутый круг, а виной всему забота и любовь… Стоп! Это семья, а мне нужна любовь… Любовь в семье это когда…» — Леви развернул кресло к столу и застучал зубами о ручку — «Люди терпят друг друга на протяжении всей жизни… Но все равно заботятся друг о друге, вот между ними и есть любовь! А семья самый наглядный пример!»       Леви подорвался и коснулся ручкой листа бумаги, вырисовывая на ней две амёбные фигуры, к одной он старательно пририсовал сиськи и торчащие во все стороны волосы на голове.       Он решил взять за основу пару людей, они живут в месте и их забота проявляется в…       Муж зарабатывает деньги и… Пока все. Эрвин, же уверен в том, что счастье в деньгах, вот пусть и зарабатывает.       Леви пририсовал фигуре что-то в роде здания и пачки денег.       Жена готовит, стирает, гладит, убирает, не грузит мужа… Омега пририсовал и приписал все это.       Так, Леви умеет готовить только омлет, бутерброды и чай, значит Эрвин подавится обедая только ими остаток своей жизни, так что пока Леви будет готовить только завтраки и доёбывать кухарку, чтобы та научила его готовить.       Стирку ему никто не доверит, да и стирать на весь дом… Он же не енот-полоскун! Глажка тоже отменяется, пусть этим Петра занимается.       А вот на счет уборки, тут Леви отберёт у нее хлеб! Кабинет Эрвина будет драить только он!       Остался последний пункт. Леви посмотрел по сторонам и жирным слоем закрасил его.       С чувством выполненного долга он посмотрел на свой шедевр. План сомнительный и не идеальный, да и омега не знает всех тонкостей, но чашку чая-то он сможет подать с любовью. Если все это не за долбает его в первый же месяц, если останется не поддельное удовольствие от подобной работы, то где-то здесь поселится любовь. Тогда это станет доказательством и для Эрвина, и для него.       Омега аккуратно сложил листик, он еще продолжит дорисовывать на нем свои «планы».       Взяв новый лист он стал писать список необходимых ему вещей и задач…