Шепот сквозь тьму...

Тони как-то даже не удивляется, когда видит Клинта с остекленевшим ледяным взглядом и столик с инструментами. Легкая усмешка лишь едва касается губ, как гений тут же получает удар кулаком в челюсть. Помнится, после его первой попытки поцеловать упрямого стрелка случилось то же самое. Только обстановка тогда была более располагающей для милой и приятной беседы. - Рассказывай. Голос чужой. НЕ Бартона. Словно звучит совершенно из иного мира. Да и говорит явно кто-то другой. Локи. Поганый мерзавец, отобравший у Старка, закоренелого холостяка, циника и эгоиста, то единственное, за что он был готов бороться, не считая себя самого. - Я хочу рассказать тебе сказку, - начинает Старк, но его тут же прерывает еще один удар. В солнечное сплетение. Воздух с тихим шипением выходит из легких сквозь стиснутые зубы. – Плохой мальчик… Прежняя язвительность деваться никуда не собиралась – это плюс. Клинт не перестанет его мучить – это минус. Слишком глубоко успел пустить корни чертов рогоносец с замашками мага. Какая-то часть подсознания Тони готова была вопить, ибо Железный человек однажды без труда взломал базу данных ЩИТа, из чистого любопытства почитать личные дела агентов. Его тогда немного напугало то, что он узнал из досье Бартона. Как оказалось, лучник обладал такими специальными навыками допроса, что мурашки стайкой бегали по спине, испуганно прячась где-то на загривке. Только это был не его Клинт. Возможно, именно то, что в постели и дома стрелок вел себя совершенно иначе, и не дало Старку перепугаться до такой степени, чтобы разорвать отношения с Бартоном. Лучник методично перебирает пыточный инвентарь, периодически поднося что-то к глазам и осматривая. Такая «проверка» служит только для одной цели – напугать еще больше. Жертве дается возможность очень внимательно и в мельчайших деталях рассмотреть то, с помощью чего ей будут причинять боль. Старк не боится. Почему-то весь страх остался где-то за стеной, где вот-вот грозила начаться война за человечество. Тони все это волнует настолько мало, что он даже не задумывается о своей роли во всей этой заварушке. Ему не надо спасать Америку или кого-то еще постороннего и чуждого гению. Он хочет спасти одного нахального стрелка, который держит в руках скальпель и искоса поглядывает в его сторону, изучая реакцию. Бартон заходит за спину миллиардера и чуть наклоняется вперед. - Знаешь, Энтони, я ведь все помню, - шепчет лучник, обжигая ухо и шею своим теплым дыханием, делая акцент на его имени. В другой ситуации Старк непременно почувствовал бы дрожь от осознания того, что Клинт рядом, и возбуждение, которое било бы по нервным окончаниям, словно мощный электрический разряд. – Тебе ведь нравилось, когда я так делал… Да, Энтони? Да, Тони нравилось, когда Бартон произносит его полное имя именно так, стоя рядом и едва касаясь губами мочки. Ему одному гений мог позволить практически все. Но не сейчас… Привязанный к стулу Старк лишь нервно дергается от холодного чужого голоса, пробирающегося в самые потаенные уголки души, если, конечно, таковая у него имелась. - Слушай, Френсис, ты отстала от жизни, - усмехается Тони, чувствуя, как усилилась хватка пальцев, сжимающих его плечо. – У меня сменились вкусовые пристрастия. Старк точно знает, что лучника это разозлит. Первое время Клинт здорово бесился, когда слышал свое второе имя. Оно с детства казалось стрелку девчачьим, а Тони продолжал его доводить своими язвительными шутками, несмотря на то, что со временем они стали, более чем близки. Реакция околдованного Бартона пугает настолько, что Тони мечтает о том, чтобы его не зацепило, но понимает, что вся ярость будет направлена только на него в тот момент, когда Клинт дергает его за волосы, заставляя мужчину откинуть голову назад. В глазах стрелка плещется такая злость, что Старк ловит себя на мысли, что это проявление эмоций все же что-то. Хоть какой-то проблеск, а не ледяное безразличие. Однако все мысли моментально вылетают из головы, стоит Бартону быстро, едва уловимо махнуть в воздухе лезвием скальпеля. Поначалу Тони не понимает, не чувствует боли, которая, он уверен в этом, должна быть. Она появляется внезапно, словно прожигая насквозь правую щеку, по которой течет что-то горячее, заливаясь за шиворот. Тони не может ни посмотреть на рану, ни пощупать ее, но он знает, что это не просто царапина. Потому что нанес ее Бартон. Однако Железного человека греет мысль, что ему удалось пробиться сквозь магическую завесу абсолютного спокойствия лучника, навеянную Локи. Шанс есть… Клинт отбрасывает орудие пытки обратно на столик и поворачивается к Старку спиной. Его ладони сжаты в кулаки, на руках вздулись от напряжения вены. Тони и хотел бы отвести взгляд от этого зрелища, но не может. Он соскучился. Мужчина и сам не понял, когда успел так привыкнуть к неугомонному и своенравному лучнику, но знает, что без него жизнь вернется в ту же беспросветную попытку сделать хоть что-то для того, чтобы люди, наконец, поняли, что Тони Старк не такой, каким они его видят. Только Бартон знает, как тяжело ему засыпать по ночам, только его Клинт мог понять и просто лежать рядом, когда боль подступает острыми иглами к сердцу, вырываясь из-под контроля огромной дозы обезболивающих и реактора. - Что происходило после моего предательства? – интересуется Клинт, а Тони подмечает, как голос стрелка дрогнул на последнем слове. Бартон сам подсовывает ему козыри и не замечает этого. - Ты о том случае, когда ты бросил меня, сбежав к себе с Джеком, который мы собирались распить вдвоем? – Старк сознательно пытается вывести лучника из себя. Он надеется на всплеск эмоций. Пусть негативных и неприятных для самого гения, но лучше так, чем пустота в холодном взгляде. – Или про тот раз, когда я прождал тебя в спальне час, а ты снова смотался в свою квартиру? Клинт не реагирует, заново перебирая инвентарь, едва касаясь его кончиками пальцев. Он снова спокоен и подчиняется Локи с упорством, которому позавидовали бы многие верующие. Старк вдруг решает проверить одну из своих догадок. - Нет, ты, наверное, о том дне, когда явился к тебе принц асгардский немытый и очаровал тебя магией, потому что иначе ты бы на этого оленя не позарился. Я прав? – Тони выдавливает из себя нервный смешок, когда Бартон резко поворачивается к нему. Расчет оказался верен. Клинт не смог выдержать шуток, касающихся того, кто заменил ему весь этот гребаный суицидальный мир, который и Старк был бы рад послать к черту, да вот незадача – его лучник всегда рвался этот самый мир спасать. Удара по ребрам Тони почти не замечает, потому что внутренне он был к этому готов. Но это только первый удар… Когда следует уже третий, внутри что-то словно взрывается, обжигая грудную клетку. - Я не вернусь. Можешь попытаться, но из этого ничего не выйдет, понял? – яростное шипение Клинта приводит в чувство ровно настолько, чтобы понять, что тот стопроцентно уверен в своих словах. Старк лишь слабо качает головой. Тони никогда не был оптимистом. Рассчитывать на то, что жизнь не пнет тебя по самому чувствительному месту и никогда не закинет на край сумасшествия? Он слишком хорошо знал, что это сказка. Старк в жизни не сказал бы, что он является пессимистом. Жизнь он любил. А еще любил верить, хоть иногда, сидя в мастерской, что сможет изменить этот мир к лучшему. По крайней мере, он старался. Тони никогда не считал себя реалистом. В его жизни произошло столько странного, иррационального, не поддающегося никакой логике или подсчетам, что он бросил свои попытки оставаться нормальным. Мир безумен. Старк тоже станет безумцем.. Когда-то Энтони Эдвард Старк называл себя футуристом. Однако в ситуации с Бартоном он просчитался по всем фронтам. Клинт настолько не вписывался в его жизнь, что в какой-то момент Тони стало казаться, что все происходящее между ними – сон, не более. Только каждое утро он просыпался от осторожного поцелуя в плечо, будто Клинт тоже все еще не верит. В случае с лучником вся его гениальность полетела к чертям, а размышлять о возможных вероятностях будущего не хотелось. Ни к чему. - Бартон, я думал, что ты умнее, - вздыхает Старк, понимая, что, уж если стрелок умудрился не сломать ему пару ребер, то от трещины его никто в такой ситуации не застрахует. – Оказалось, божок окончательно превратил тебя в куклу. Ты дышать-то можешь сам? Без разрешения, подписанного и заверенного высшим руководством? Клинт снова бьет по лицу. В этот раз его кулак проходится вскользь по порезу, отчего Тони судорожно выдыхает, потому что последовавшая за этим боль оповестила гения о том, что шрам выйдет приличный. Внутренний голос, похожий на Джарвиса, тактично намекает, что шрамы украшают мужчину, только вот Старку не становится легче. Нашел, чем утешить. Как можно портить такого плейбоя, как миллиардер Энтони Старк? Подсознание фыркает и мгновенно затыкается, потому что в следующую секунду Бартон ломает мужчине нос. - Твои шуточки не помогают ему, - лучник усмехается, оттирая кровь Тони с костяшек. – Он может только беспомощно вопить и биться внутри собственной черепушки, и все. От безразличного и ровного тона у Старка все холодеет в груди. Настолько это не похоже на Клинта, что гений начинает сомневаться в собственной разумности и пару раз моргает, сплевывая при этом кровь, заливающуюся в рот. Нет, это явно не шизофренический глюк. Перед ним стоит Бартон. Отличаются только глаза, в которых словно застряли сотни ледяных осколков, да голос. Причем именно холодная глубина пугает Тони не так сильно, как надломленный шепот. Он разительно не похож на тот хрипловатый баритон, который миллиардер привык слышать над ухом. В голове сначала что-то тихо щелкает, а потом взрывается, заставляя сердце испуганно сжиматься, а дыхание застревать в каком-то сантиметре от легких. И Старк понимает, что ему жизненно необходимо довести лучника до той точки кипения, за которой в живых, если уж рассматривать все вероятности, может остаться только один из них. Потому что только так можно заставить Клинта проявить эмоции, прорвать магическую завесу подчинения и отрешенности. Энтони Старк, вполне возможно, не переживет эту ночь… - В этом твоя вечная проблема, - хрипит Тони, облизывая вмиг пересыхающие губы, на которых он чувствует привкус собственной уже засохшей крови. – Ты не можешь расслабиться и позволить себе быть сверху. Неужели обязательно под кого-то гнуться? - Под тебя я не гнулся, - Бартон удивленно вскидывает брови, на миг выходя из треклятого магического ступора. Буквально на десятые доли секунды, а потом чуть ли не подлетает к столику с инструментами, сжимая в ладони металлический щуп. Спустя несколько мгновений, показавшихся миллиардеру вечностью или бесконечностью, выбирайте, кому, что по нраву, Старк слышит свист рассекаемого воздуха и чувствует удар по лопаткам. Лучник неистово хлещет его, а Тони фокусирует взгляд на раскачивающейся на потолке лампочке, стараясь не взвыть от боли и отчаяния. Он даже не понимает, что именно стало катализатором такой реакции. Лишь когда в подвале слышится едва различимое: - Хватит, - Старк осознает, что приказ Бартон получил от бога лжи. Причем это было наказание за попытку вырваться на свободу. Пытка для обоих. Клинт отходит к стене напротив и упирается в нее раскрытыми ладонями, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Щуп он выронил у ног гения, но тот даже не обращает на это внимания. Его затуманенный болью взгляд фокусируется на напряженной спине. Бартон буквально дышит яростью и еле сдерживаемым гневом. Вопрос в том, на кого направлена такая реакция лучника? Стрелок медленно опускается на корточки, чуть ли не царапая шершавый бетон. В сознании Тони что-то неуловимо меняется. Он вдруг четко видит перед глазами одну-единственную картинку. Их первое совместное утро. Тогда Старк в первый и последний раз в их уже общей жизни получил от Клинта, от своего лучника, хорошую дозу взбучки. Ни Бартон, ни Энтони не могли потом точно сказать, чем конкретно была вызвана такая злость, но гений хорошо запомнил, что потом Клинт вел себя точно так же, как и в этот момент в подвале. «Попытка спрятать в себе отчаяние и страх» - так говорил стрелок. - Клинт, ты же можешь, - бормочет Тони, не смея отвести взгляда, стараясь уловить тот самый момент, когда в холодном и бездушном орудии Локи можно будет разглядеть его Бартона. Того мужчину, который никогда не сдавался, который шел до конца, который не посмел бы причинить ему боль… В тишине подвала раздается пронзительный безумный хохот. Клинт медленно поворачивается к Старку, рот его растянут в подобии полуулыбки, а глаза прожигают насквозь ледяными иглами. Тони не нужна другая пытка. Видеть, что стало с его стрелком под воздействием заклятия – это самое страшное, что можно было придумать для миллиардера Энтони Старка, называвшего себя Железным человеком. Хотя, железной была только его броня, да и то, журналисты придумали ему это имя. Костюм-то из золото-титанового сплава. Тони усмехается, понимая, что размышления о броне сейчас совершенно не к месту, но ничего не может с собой поделать. - ОН не может ничего, Старк. Запомни это и будь послушным! – выкрикивает Клинт чужим, пробирающим до костей голосом, в котором явственно чувствуется угроза. В руках Бартона появляется нечто отдаленно напоминающее клеймо. Стрелок уходит в темноту подвального угла, и Старк видит, как там что-то вспыхивает, на мгновение ослепляя уставшие глаза. Когда Клинт возвращается, Тони рвано выдыхает остатки кислорода, чувствуя острую волну боли, прожигающую ребра, но это ничто по сравнению с ужасом, застывшем в его взгляде и взрывающем подсознание изнутри. Одной рукой Бартон взрезает горловину его футболки и дергает на себя, разрывая ткань с тихим треском, который кажется оглушительным в темном помещении с толстыми стенами. Лучник чуть поворачивает клеймо, а потом резко прислоняет его к животу Старка, чуть надавливая. Секундная вспышка боли, крик. Тони роняет голову, пытаясь сделать хоть крошечный вдох, но горло свело судорогой, а из груди вырываются лишь хрипы. Самое время сдаться, но ведь его не так просто сломать! Или же все настолько тривиально? Постоянная боль – и конец? Клинт чуть отходит назад, внимательно рассматривая ожог. Старку кажется, что здесь что-то не так, но он не успевает уцепиться за эту мысль, потому что не до конца остывшее клеймо прижимается к его плечу. На этот раз его мучитель не дожидается крика, потому что Тони до хруста сжимает челюсти. Его насквозь пронзает ощущение неправильности происходящего. Если богу нужна информация, вырванная у Железного человека руками его друга и любовника, тогда почему так мало вопросов? - Чертов садист! Что тебе надо от меня? – не выдерживая, кричит Старк, точно зная, что Локи наблюдает за ними глазами стрелка. Мало того, он руководит всеми действиями Клинта. Может быть, он даже специально… Нет… Об этом думать не хочется совершенно. Если все вспышки подсознания реального Бартона лишь игра изгнанного асгардского принца, то Энтони не хочет этого знать. Не сейчас, когда он готов поверить, что может спасти Клинта. - Твоя смерть, - шепчет Бартон, и Тони узнает те крадущиеся нотки, которые слышал на записи. Голос трикстера походил на шипение змеи. Он словно завораживал, заставляя жертву терять самообладание и становиться послушной. – Причем мучительная… Оставляющая следы… - Зачем тебе это, Белоснежка? – Старк кривовато усмехается, получая очередной, вполне ожидаемый удар по лицу. - Чтобы окончательно сломать волю не только Мстителей, но и населения вашей жалкой планеты, которое почему-то считает тебя, эгоиста и циника, героем! – выплевывает Локи-Бартон, склоняясь к самому лицу Тони. В голубых льдинках радужки словно переливаются Вселенные, но Старк не успевает на этом ни сосредоточиться, ни хоть как-то заострить свое внимание. Его лицо вздергивают за подбородок, и гений морщится от света лампы, больно бьющего по глазам. Бог удовлетворенно хмыкает, отталкивая от себя свою жертву. - И мне хочется оставить Бартона при себе. А он не такой послушный, когда знает, что ты еще пытаешься за него бороться... Есть! Тони цепляется за последнее предложение, как за спасательный круг. Он почти ни на что не надеется, но все же выдыхает, кидая приемному сыну Одина вызов: - Он никогда не будет твоим. Клинт все равно вырвется из-под твоего вездесущего контроля, олененок. И тогда ты получишь стрелу не только в глаз, но и в задницу. - Когда тебя не станет, - голос звучит где-то над ухом, и Старк не успевает понять, когда пропустил момент передвижений Бартона, - он подчинится сам. Потому что я смогу освободить его от боли… По реактору что-то чиркает, и Тони опускает взгляд, замечая тускло блеснувшее лезвие охотничьего ножа. Первый подарок. Этот садист знает, на что давить. Почувствовав первое прикосновение холодного металла к коже на груди, где-то в районе сердца, Старк буквально насильно погружает себя в воспоминания, чтобы отрешиться, попытаться отгородиться от того ужаса, что творится вне подсознания. Бартон не вернулся с задания. В ЩИТе ничего не знали ни о местоположении Хоукая, ни о том, где бы он мог спрятаться. Тони безвылазно сидел на базе, делая вид, что занят новыми разработками агентства, а сам все надеялся, что случится невероятное - в дверь лаборатории ввалится уставший и запыхавшийся Клинт. Однако чуда не происходит. По пути домой миллиардер зачем-то останавливается у магазина с инвентарем, предназначенным для охоты и рыбалки. Лучник как-то упоминал, что неплохо было смотаться ото всех и посидеть на берегу какого-нибудь горного озера с удочкой в руках. Вместо новейшего спиннинга Тони купил охотничий нож. А вернувшись домой обнаружил в своей ванной дрожащего от холодных струй душа Бартона, который сжимал в руках лук, словно он был последней его надеждой на спасение. - Ты мне нужен, Бартон, - произносит Тони, не осознавая, что вернулся в реальность. Старк не узнает свой голос, но отчетливо понимает, что свистящий шелест принадлежит ему. На один неосторожный, упущенный Локи миг в глазах Клинта что-то меняется. Этого хватает Старку для последнего, отчаянного рывка в подсознание лучника. - Вернись ко мне, Сокол... Когда стрелок замирает и роняет на пол нож, с тихим свистом выпуская воздух сквозь сжатые зубы, Старк понимает, что получилось. Ему уже не нужны доказательства. Он позволяет себе отключиться, падая в блаженную темноту, которая, словно ласковая мать дитя, принимает его в свои объятия. Тихий шепот Энтони взрывает тьму подсознания, в котором сотнями звезд и созвездий, названия которых Старк пытался вдолбить ему в голову с тех пор, как они впервые увиделись в Нью-Мехико, возникали воспоминания, спрятанные от него братом Тора. Дружеские посиделки в баре, перераставшие порой в беспорядочный, скомканный секс и утренний кофе... Долгие разговоры на крыше и пончики, которые Тони мог достать в любое время суток... Простуда Клинта после того злосчастного сидения под дождем с блочником наперевес и обеспокоенный взгляд карих глаз, направленный на подрагивающую руку, которая еще день назад уверенно держала в руке стрелу... И тогда он решается взглянуть на Старка. Напрямую. Безо льда, сковывавшего стрелка, будто клетка. Синяки и ссадины - это мелочи, которых Бартон старается даже не замечать. Взгляд его сначала упирается в глубокую рану, от подбородка до самого края нижнего века, на лице Тони, скользит ниже, к мерцающему реактору в груди. Сердце лучника на мгновение замирает, и он буквально падает на колени не в силах вынести то, что видит прямо перед собой ясным, не затуманенным заклятием Локи, взглядом. Раны на груди, будто нанесенные в попытке вырвать голубоватый кружок света. Клинт подползает к раненному гению и дрожащей рукой нащупывает слабый пульс, сжимая запястье Железного человека. Тяжело сглотнув, стрелок понимает, что в любую минуту в подвал могут вломиться подручные трикстера, поэтому он использует последний шанс, поворачивая рукоятку окровавленного подарка Тони. И где-то за сотни километров от них, на одном из экранов Хелликарьера, вспыхивает красная точка маячка. Старк лежит на чертовой койке уже неделю, но никто так и не объясняет ему, почему его навестили все, включая старикашку в синих трикошках и с вечной дружелюбной улыбкой, а Бартон так и не явился. Тони плевать хотел на заверения друзей в том, что с Клинтом все в порядке. Он хочет убедиться в этом лично, но врачи, с упорством каких-то маньяков-недоучек, не разрешают ему вставать, не взирая на то, что Джарвис и одна из медицинских лабораторий в башне справились бы с его лечением гораздо лучше и быстрее. Конечно, Энтони не дурак. Далеко не идиот. Он осознает, что Бартону просто страшно прийти к нему после того, что случилось, и посмотреть в глаза своей жертвы, вытащившей его из цепких лап мага. А ведь лучнику даже не пришлось бы просить прощения… Однако уговорить кого-то притащить стрелка в палату насильно он не может. Поэтому Энтони Эдвард Старк ждет, когда Бартон придет сам. Клинт не выдерживает на девятый день после их возвращения. Он осторожно приоткрывает дверь, ведущую в палату и останавливается возле нее, закусывая губу и глядя на мирно спящего Тони. Бартон уже поворачивается, чтобы уйти, когда слышит за спиной тихий вздох. Обернувшись, лучник с удивлением обнаруживает, что Старк уже сидит на своей койке, сложив руки на груди, и укоризненно качает головой, словно поймал его на чем-то непотребном. - Бартон! Ты чего там стоишь и мнешься, словно девственница перед выпускным? – усмехается Тони, заставляя Клинта покраснеть и подойти ближе. Долгих десять минут Старк изучает лицо своего лучника и хмурится. Под глазами у Клинта залегли темные круги, взгляд какой-то пустой и отрешенный, несколько новых морщинок… Гению сложно признаться вот так с ходу, что единственное, чему его сейчас безумно хочется, так это прижать стрелка к себе и никогда больше не отпускать. Ему даже себе сложно объяснить, почему его так тянет к этому чокнутому. Бартон устал. Прежде всего бесили косые взгляды, которые упирались ему в спину, стоило лучнику объявиться на базе, но это ерунда по сравнению с тем, как сам мужчина себя ненавидел. Психологам он сказал, что ничего не помнит. Только вот кошмары мучили каждую ночь. Сны, наполненные кровью и криками. Клинт старался спать поменьше, выпивая по пять чашек кофе за ночь. Только память отказалась так просто отключаться или блокироваться. - Бартон, убери этот траурный вид, мне его сполна хватило и от врачей, - вздыхает Тони, когда Клинт сглатывает, скользя взглядом по обнаженной груди гения, на которой остались шрамы. Его рук дело. Старк усмехается и натягивает на себя простынь, замечая, как лучник вздрагивает и подходит почти вплотную к постели, в нерешительности открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Стрелок морщит лоб, делает глубокий вдох и уже собирается что-то сказать, но гений не дает ему этого сделать одним взмахом руки. Бартон удивленно вскидывает брови, наконец, глядя Тони прямо в глаза. - И избавь меня от мук совести. Что-то я не припоминаю, чтобы ко мне приползали молить о прощении всемогущего Старка талибы, которым очень хотелось поиграть в моей песочнице, да еще и с моими игрушками. У Клинта вырывается нервный смешок, и он проводит дрожащей рукой по волосам, качая головой и пожимая плечами. В этом весь Тони. Он и во время пыток острил. Каким надо быть идиотом, чтобы вот так запросто принять его обратно? Бартон осторожно протягивает ладонь, размышляя над тем, а надо ли все это Старку, но гений лишь тянет его на себя, чуть ли не заваливая рядом, но Бартон успевает подставить руку. - Такое ощущение, что я на собственных похоронах. Знаешь, видеть себя лежащим в тесном деревянном ящике неуютно. Разве что кто-то рядом будет лежать... – прищурившись, шепчет Тони, приподнимаясь на локтях и сжимая в кулаке горловину футболки Клинта. Он обжигает ухо лучника горячим дыханием, отчего тот окончательно теряется и расслабляется. Способность Старка заставлять стрелка забываться всегда вводила Бартона в ступор, но сейчас он даже рад этому. - Ты не хочешь рядышком ко мне в гроб? Нет? Жаль... Лучник хмурится, пытаясь на вскидку определить, а не сошел ли Старк с ума. Все признаки-то на лицо. Хотя, считать Тони нормальным себе дороже. Он не вписывался в понятия о том, что положено тридцатипятилетнему мужчине его положения в обществе. Бартон лишь покачал головой, вспоминая, с какой мальчишеской радостью Старк встретил его после задания в Северной Африке. Он лишь тогда осознал, что значит для гения их связь. Да и для него тоже… - А просто сейчас рядом прилечь? – хрипло интересуется Тони, стягивая ткань еще сильнее. Клинт нагибается ниже. Теперь он отчетливо видит вкрапления зеленого, которые разбавляют радужку карих глаз Энтони. Облизнув враз пересохшие от волнения губы, Бартон еле заметно кивает на дверь, за которой, словно муравьи, копошатся многочисленные доктора и агенты. - Плевать на врачей, мне теперь все можно... – выдыхает Старк и отпускает Бартона, понимая, что битва с совестью лучника проиграна. Если Клинт не сможет сам простить себя, то тут уже ничего не поделаешь. Как бы Тони ни старался, лучник всегда будет помнить то, что случилось в том злополучном подвале. Но если так, то Бартон должен знать, что Старк не сдавался. Почему же он так просто отказывается от него сейчас? Клинт тяжело вздыхает, когда гений отворачивается, закусывая губу, и молча толкает мужчину в бок, заставляя подвинуться на узкой кровати. Не произнося ни слова, стрелок укладывается рядом с Тони, притягивая его к себе. Лучник судорожно сглатывает, когда чувствует, как Старк накрывает ладонью то место на его груди, где бьется сердце. - Когда ты лежишь рядом, мне куда легче. И кошмары не снятся... Не уходи никуда, ладно? – бормочет миллиардер, утыкаясь носом в шею своего стрелка. Ему впервые за эти дни, проведенные в осточертевшей комнате с тошнотворными стенами салатового цвета, уютно и спокойно. Тони поднимает голову для того, чтобы лишний раз взглянуть в глаза лучника, будто заново убеждаясь, что в них нет больше того ледяного спокойствия, навеянного Локи. Бартон приподнимается и глубоко вдыхает. Ему просто необходимо сказать то, что стоило бы произнести в тот самый день, когда Тони пришел в себя. Старк хмурится и собирается возразить, сказать, что слова излишни сейчас, но лучник осторожно прижимает пальцы к его губам и качает головой. - Можешь ничего не говорить, Тони, но я просто обязан высказать это вслух, - шепчет Клинт, заглядывая в глаза человеку, который спас его, несмотря на собственную боль. – Прости… Энтони только кивает, не в силах произнести ни звука. Такое на памяти Бартона впервые, но он плюет на это с высокой башни, обнимая гения и облегченно выдыхая. Лучник почти засыпает, когда слышит над ухом тихий голос: - И хватит смотреть на меня глазами побитой собаки! Не люблю животных. Легкая улыбка скользит по губам агента, и он проваливается в темноту объятий Морфея. В эту ночь он не видит снов. Только слышит шепот. Спасительный шепот сквозь тьму…