Неутолимый голод

      — Чёрт, — сквозь зубы произнёс юноша, открыв входную дверь с ноги. Та, ударившись о стену, распахнулась, тут же начиная закрываться. Он чуть не задел женщину, которая как раз поднималась в этот момент по лестнице. Женщина возмущённо посмотрела на юношу, смерив его недовольным взглядом тёмных глаз, от чего юноша смутился. С извинениями он поклонился.       — Будьте аккуратнее, молодой человек.       — Извините, буду внимательнее в следующий раз, — он глупо улыбнулся и поспешил оставить место преступления, не желая по большей части выслушивать речей случайной прохожей, которая неизвестно зачем пришла в этот момент в старшую школу. Юноша, громко ступая по выложенной камнем дорожке, вошёл через металлическую арку, почерневшую за время зимы, и оказался в пустом и тихом саду. Он окинул взглядом чёрные деревья, одиноко скрипящие от прохладного ветра, который пронизывал до самых костей. Юноша нахмурился, закусил губу, сунув озябшие руки в карманы куртки.       — Этот ублюдок, — перед глазами промелькнуло лицо парня — прямой тонкий нос, тонкие бледные губы, которые в воспоминаниях искривились в ухмылку, чёрные волосы, торчащие в разные стороны, и идеально ровные зубы, которые теперь будут сниться юноше в кошмарных снах, — он, поиздевавшись над бедным и беззащитном юношей, выставил его за дверь. Юноша начал ходить взад-вперёд по тропинке, глядя прямо себе под ноги. — Этот ублюдок даже хуже, чем заноза в заднице. Зубная боль, возникшая из-за большого количества сладкого, и разрастающегося всё больше и больше с каждым днём, не давая забыть о себе даже после ухода. Ар-р-р, богатый мальчишка, ты ничем не лучше меня. То, что ты вырос в окружении, которое подарило тебе хорошие манеры, не отменяет того, что у тебя ужасный и скверный характер. В нём ведь кроме красивой обёртки ничего нет! Даже… — он остановился, так как увидел на тропинке коричневые ботинки, которые носили учащиеся его школы этой зимой по правилам учреждения. Юноша, сглотнув, поднял взгляд на человека, появившегося у него на пути, и отступил: перед ним стоял тот самый ублюдок, которого он только что вспоминал.       — Даже? — изогнув бровь, переспросил он, ожидая продолжения. Но продолжения не было.       Юноша потупил голову, сжав руки в кулаки. Парень вздохнул, привлекая его внимания на себя. Юноша стыдливо поднял синие, словно ясное небо, глаза на него, тут же опуская их на свои ботинки, проклиная себя себя за неосмотрительность.       «Теперь придётся выслушивать его снова, — обречённо подумал он, вновь кусая свои губы.       — И это всё? Всё на что способен человек, кричащий о том, что способен на большее, если ему дадут шанс показать себя? У вас нет никакого уважения к старшим, Сузки-сан.       — Судзуки, — сквозь зубы поправил он, — Судзуки Макото.       — Не к чему мне запоминать имя никчёмного человека, вроде тебя. В тебе нет ничего запоминающегося…       — Будто бы у тебя слишком много хороших качеств, — прошептал он в ответ, вызывая улыбку на лице парня. — Только потому, что ты богаче, тебя взяли в совет. Пару хороших манер и фальшивая улыбка — и тебя взяли. Если ты считаешь, что теперь выше меня, то ты ошибаешься, потому что…       — Вы слишком самоуверенны, — парень, поправив иссиня-чёрный волосы, которые переливались под тусклыми лучами первого весеннего солнца, — именно поэтому вам отказали. Вы в чём-то прав, особенно в манерах, которых у вас нет от рождения. Не думали ли вы когда-нибудь попробовать подумать прежде, чем что-то сказать? Вдруг что-то более толковое вышло…       — Хватит меня тут учить. По горло сыт твоим мерзким характером, — юноша, смахнув светлые пряди со своего лица, прошёл мимо, нарочно зацепив его плечо. Парень, улыбнувшись, повернулся лицом, чтобы лицезреть удаляющуюся спину противника. Нет, даже не противника, а обычного человека, которого он с лёгкостью превзошёл.       За спиной темноволосого парня с прекрасными манерами, но ужасным характером, появилась высокая девушка. Хохотнув, она возникла прямо перед ним, сверкнув карими глазами, осмотрела его, заглянула прямо в глаза. Отступив на шаг, девушка отвела взгляд в сторону.       — Он милый, прямо как девушка. Парни из отдела бухгалтерии, да не только оттуда, были бы счастливы иметь с ним дело, хоть и на первый миг.       — Не позволю, чтобы какой-то бедняк состоял в совете, — сказал он, как отрезал, от чего девушка отшатнулась назад. — Мне пора идти, поэтому отойдите, Като-сан.       Девушка, окинув парня взглядом, вздохнула и отошла, подняв руки. Она улыбнулся, как только последний участник возникшей в этом тихом саду ссоре ушёл. Като, поправив густые волосы, принялась кому-то на удивление быстро набирать сообщение, отправила его с победоносным видом.       Кабинет. Посередине стол, на котором была огромная куча бумаг разного цвета. Перед столом парень, почти у двери, возле мягкого кожаного дивана, стояли парень и девушка, при чём юноша был ниже девушки на полголовы, что выглядело смешно. Оба улыбались, кроме первого. Он внушал неподдельный страх лишь одним взглядом голубых глаз. Вздохнув, он прикрыл глаза, плотно сжал губы, и сжал дрожащие руки, тем самым успокаивая себя.       — Это шутка?       Они смотрели друг на друга. Светловолосый — с гордо поднятой головой, а темноволосый — с презрением и отвращением. Фыркнув, последний отвёл взгляд, скрестив руки на груди.       — Понимаешь, — сцепив руки в замок, пролепетала Като, начиная играть с рыжим локоном, шаря по комнате карими глазами, опасаясь встречаться взглядом с обоими парнями. — Я подумала, что прекрасные физические способности и решимость Судзуки Макото, прекрасно подойдут к твоим манерам, твоему уму, твоей смекалке. А ещё он такой милый, — протянула девушка и потрепала Макото по голове. — Поэтому пригласила его в наши ряды в качестве твоего помощника и напарника.       — Като-сан, — прокашлявшись, сказал парень, сложив руки за спиной, — я был бы не против, если бы это был Ёида-сан или, в крайнем случае, Ямада-сан, который ничем не выделяется, кроме своих глупых шуток. Но не это — он с отвращением посмотрел на юношу, что стоял плечом к плечу с девушкой, — это я не намерен терпеть рядом с собой весь следующий год.       — Не будь таким злюкой, Накадзима-кун, — хохотнув, Като толкнула юношу в руки недовольного и убежала, глухо хлопнув дверью просторного кабинета.       Только вот Накадзима, будучи ещё больше разгневанным, оттолкнул парня от себя и, бросив на Макото, который, хоть и упал только что, уже молниеносно встал и отряхивал свою коричневые брюки. Подняв взгляд на своего напарника, Макото отшатнулся, потому что напарник, продемонстрировав всю прелесть и всё достоинство своего роста, навис над ним, улыбнулся, протягивая руку. Макото нервно хохотнул, выгибаясь назад, неуверенно протянул ладонь, которую с силой сжала ладонь Накадзимы, от чего юноша, ойкнув, попыталась вызволить свою руку, но было это также бесполезно, как пытаться отделить кирпич из середины стойкого здания.       — Я безумно рад, Сузки-сан, что вы присоединились ко мне. Надеюсь, что мы сработаемся и будем друг другу хорошими напарниками и друзьями.       — Судзуки…       — Да, Судзуки-сан, приношу свои извинения. Итак, — Накадзима отпустил руку, поворачиваясь лицом к столу, проследовал к нему и, кинув горящий гневом взгляд зелёных глаз на напарника, занял своё место, — приступим к работе, коей, как видите, — он махнул рукой на стол, — много, правда? Это всё ваше.       «Мерзкий и отвратительный мудак, — думает про себя Судзуки, выйдя из кабинета. — Сам, скорее всего, уже дома ванну принимает, — пошатнувшись, юноша прислонился к стене. В его глазах всё потемнело, накренилось, поплыло, будто всё окутало дымом, который до слёз резал глаза. Он потёр веки и левый бок, лишь только потом продолжил свой путь по тёмному коридору, в котором не было ни души. — Нужно… поесть…»       Это было последнее, о чём мог подумать этот хрупкий юноша, потому что в следующий момент, когда он хотел сделать ещё шаг, Макото без чувств упал на блестящий пол, который отражал безграничное ночное небо, усыпанное тусклыми звёздами.       Рядом с ним остановилась пара ботинок, их владелец, цокнув языком, наклонился к юноше.       — Как давно ты ел? — было первое, что услышал Макото, открыв глаза.       В комнате царил полумрак, за который Макото мог лишь поблагодарить от всей души. Этот безгранично высокий потолок белого цвета вызывал в парне головокружение, он ощущал сонливость, холодный пот, хотя не в его состоянии говорить об этом.       «Пережиток прошлой жизни?» — предположил он.       Он также ощущал голод.       Тупая и зудящая боль в левой части живота, которая пульсировала и огнём расплёскивалась по всему телу, до самых кончиков пальцев. Он хотел поднять руку, но так отяжелела, что юноша бросил эту затею. В эту же секунду он осознал, что нужно двигаться, чтобы найти себе что-нибудь поесть.       Макото сел.       Он взглядом шарил по комнате, которая пропахла прекрасным ароматом сладкой крови, и не находил источник.       — Эй, Сузки-сан, — Макото замер и медленно перевёл горящий взгляд на обладателя голоса.       — Накадзима… — выдохнул юноша, и глаза вновь приобрели синеву неба. Он отвёл взгляд в сторону, потому что стыдился показывать свою сущность такому человеку, как Накадзима.       — Макото, я не люблю повторять дважды, но, пока ситуация не вышла из-под контроля, будь добр ответить на вопрос: как давно ты пил свежую человеческую кровь?       — Не пил… — прошептал в ответ он, сжимая плед, под которым он оказался.       — Прошу прощения. Что значит не пил? Каждый вампир твоего уровня…       — Поэтому не пил! Я не как он, не как он… — Макото спрятал лицо в ладонях, пытаясь придти в себя. Он молчал, молчал и Накадзима.       Накадзима, вздохнув, встал со своего стула, отложив тонкую книжку на тумбочку, положив рядом с мобильным обложкой вверх, он окинул взглядом парня, которого он подобрал в школьном коридоре. Парень хотел что-то сказать, но плотно сжал губы и сел рядом с юношей.       — Макото, — Накадзима наклонился к нему, шёпотом позвав его. Юноша, вздрогнув, поднял на него синие глаза, которые тут же загорелись алым, словно свежая кровь, цветом, и Судзуки поспешно спрятал их, не желая видеть его, не желая показывать ему себя. Но было поздно, потому что Накадзима уже всё видел и всё понял.       Понял даже больше, чем мог предположить Макото.       — Выпей моей кро…       — Нет, — юноша, закрыв уши, покачал головой. — Я не стану таким же, как он.       — Ты умрёшь, — юноша вздрогнул и разрыдался. Накадзима, улыбнувшись, поднял его лицо за подбородок, обращая внимания на себя.       Макото, глубоко вдохнув в себя аромат парня, опустил лицо так, что большой палец, державший его, оказался между его дрожащих бледных губ. Сглотнув, он закрыл глаза. Приоткрыв рот, юноша обнажил свои клыки и аккуратно, трепетно, боясь навредить, прокусил тонкую кожу, начиная высасывать обжигающую его губы алую кровь. Юный вампир, словно страшась того, что отнимут и эти крохи, обеими ладошками взял протянутую руку помощи. Но крови было мало, было трудно утолить голод, поэтому Макото, бросив всякие попытки высосать кровь из пальца, с животным рыком впился зубами в шею парня. Теперь, удовлетворённый большим количеством столь желанной и вкусной крови, которая согревала его изнутри, Макото успокоился. Он наслаждался, и наслаждение это никто не прерывал.       То ли дело Накадзима. Пусть на его лице не отражалась боль, но она жгла его, пронизывала насквозь, словно пронзала копьём. Он, притянув к себе вампира, обнимая за плечи, позволил властвовать этому юнцу, пока тот не утолит свой голод хотя бы на малую долю.       «Если бы меня видел отец… — подумал Накадзима, поморщившись. — Какой позор!»       А Макото, опьянённый кровью, казалось, больше не замечал, что доставляет боль этому человеку, которого он совсем недавно ненавидел. Сладкая кровь, немного густая, но такая согревающая. Казалось, что вкуснее этого он не пробовал ничего, даже вкуснейшая еда, которую он когда-либо опробовал, не была столь вкусна и сытна.       «Кровь?» — подумал про себя юноша.       Макото отстранился. Он сел на колени, положив руки на бёдра, прикрыв рот рукой. Виновато опустил глаза. Он почувствовал, как трепетно забилось его сердце, как впервые, с момента обращения, кровь растеклась по его измученным венам.       — Прости… я… не хотел нанести вреда, — сказал Макото и услышал смешок, заставивший его вздрогнуть.       — Ты ведь ещё не насытился, — сказал Накадзима, протягивая к нему ладонь. Юноша непонимающе посмотрел на руку, а затем и на парня, который лишь кротко улыбнулся, словно подбадривая его.       — Я голоден, но… больше не возьму.       — Как знаешь, — Накадзима пожал плечами и, потягиваясь, встал, повёл плечами, разминая их. — Может быть, ты хочешь чаю?       Макото отказался.       — Ещё не привык к обычной пищи? — парень улыбнулся, приблизившись к столу на котором стояли две чашки, также чайник для заварки.       — Почему ты помогаешь мне? — спросил Макото, бросив на парня беглый взгляд. Воротник его рубашки был залит кровью. Внутри юноши всё сжалось, потому что вид алой крови вновь пробуждал в нём дикий голод.       — Ты против?       — Я ведь не понравился тебе, поэтому не понимаю причины твоих действий.       — Ясно, — сказал Накадзима и вернулся на свой стул, протянул чашку юноше. Макото аккуратно взял её обеими руками и поставил на колено. — Ты ещё новичок в этом мире, поэтому, думаю, будет интересно наблюдать за тобой. Вот, например, сколько вампиров в нашей школе? В районе? В городе?        — О чём… ты?       — О чём я? И правда, о чём я… — Накадзима махнул рукой у головы и зевнул. Он, облокотившись о тумбочку, лениво, в то же время внимательно посмотрел на юношу. — Четырнадцать вампиров, молодых и старых, среди учеников и среди учителей. Четырнадцать, включая тебя.       Макото распахнул глаза, опустив их, задрожал, хватаясь за голову. Он услышал стук и испугался ещё больше, пока не понял, что стучать его зубы.       — Как… ты узнал?       — Я ведь лучше тебя разбираюсь…       Макото, вскочив, схватил парня за грудки, потянув на себя. Он удивился тому, насколько возросла его сила, что он сумел приподнять его. Макото отпустил его.       — Хватит зазнаваться, — прошипел юноша. Вздохнув, он успокоился, успокоил свое сердце, которое колотилось, словно вот-вот готово было выпрыгнуть, дрожь в руках исчезла, сменившись редким покалыванием в кончиках пальцев, да и то пропало почти сразу. — Что ты от меня хочешь… за кровь?       Накадзима сделал глубокий глоток и, отстранив от губ чашку, блаженно улыбнулся: ему нравилось это чувство теплоты, которое мог подарить горячий напиток. Он посмотрел на тёмную жидкость, которая под светом тусклого ночника переливался красноватым оттенком. Парень отставил чашку.       — Денег у тебя нет…       — Я смогу заработать!       — Неужели? Даже если будет заоблачная цена?       — Я… я постараюсь…       Накадзима рассмеялся, от чего юный вампир, который всего пару минут назад был бледным, как поганка, покраснел до самых корней волос. Он опустил глаза, как только заметил на себе смеющийся взгляд изумрудных глаз.       — Хочу десять миллионов йен…       — Десять? — выдохнул юноша, распахнув глаза от удивления. Ему только мечтать приходилось о том, чтобы увидеть подобную сумму, но отдать…       «Ни работа, ни стипендия не поможет. Если воздержаться от покупок, что-нибудь продать, то… » — подумал Макото, и глупая улыбка распространилась на его лице.       — Я…       — Это за то, что я подобрал тебя, —продолжил Накадзима, зная, что получит положительный ответ, но абсолютно не желая его услышать.— За кровь, за болтовню, за мелкие детали… ммм… Около миллиарда…       — Т-ты шутить надо мной?! — Макото вновь попытался схватить его за грудки, на этот раз собираясь ударить, но Накодзима с лёгкостью перехватил руки юноши, толкнул его назад.       — Я не люблю шутить. Если не можешь, то так и скажи. Я могу предложить тебе кое-что другое.       — Другое? — переспросил юноша, вопросительно посмотрел на парня. Тот улыбнулся и, выдержав минутную паузу, ответил:       — Встречайся со мной.       В комнате повисла тишина. Если бы можно было открыть глаза ещё больше, то Макото это несомненно бы сделал. Его брови поползли наверх. Ему стало трудно дышать, словно кто-то сжал горло, перекрывая дыхание. Макото прокашлялся, чтобы избавиться от этого чувства.       — Прости, что?       — Я позволю тебе пить мою кровь столько, сколько этого потребует твой молодой и неопытный организм, взамен я прошу одного: встречайся со мной.       — Ты… ты гей? У тебя ведь столько девушек, которым ты нравишься, а ты по мальчикам, да? — Макото нервно рассмеялся, ткнув в него пальцем, но Накадзима не обратил на это внимания. Он облизнул тонкие губы, рассматривая острые ключицы, обтянутые тонкой розоватой кожей, юноши, которые были оголены из-за расстёгнутой рубашки. Макото, вспыхнув, поторопился натянуть рубашку на всё тело. — Из-извращенец!       — Так гей или извращенец? —Накадзима улыбнулся. Его начала забавлять эта ситуация.       — Извращённый гей, — сказал юноша, вскочив с кровати, на которой он зацепился за плед и чуть не упал на пол. Встав на ноги, он метнулся к двери, чтобы поскорее покинуть комнату этого типа, но замер, когда Накадзима заговорил. Голос его был тих, в то же время очень громок для ушей юноши. Он поморщился, качнул головой, чтобы избавиться от этого пронизывающего тело голоса, которым Накадзима окликнул его. Макото обернулся и столкнулся с его улыбкой, которая мигом опьянила его, завладела телом юноши.       — Должен сказать тебе две важные вещи перед твоим столь быстрым уходом. А, — он поднял вверх указательный палец, — уже три. Для начала, хоть в школе и есть подобные тебе, некоторые даже выше по силе и ловкости, но они отнюдь не будут рады новичку, который не соизволил даже поприветствовать их.       — Ты пытаешься запугать меня?       — Предупреждаю по доброте душевной, — Накадзима, поставив чашку на тумбу, встал, сделал шаг вперёд — юноша вжался в стену.       — Какие две другие вещи? — сглотнув, спросил Макото, неотрывно глядя на парня.       — Во-вторых, — Накадзима вплотную приблизился к юному вампиру, склонился к нему, — подумай над моим предложением. Основательно подумай, разложи всё по полочкам, взвесь все за и против.       — Я не буду встречаться с тобой, —юноша, фыркнув, поморщился, отвернулся. — Это мерзко.       — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. В-третьих, — Накадзима сжал плечи юноши, заглядывая в его глаза. — Это не столь важно, но знать, думаю, ты должен.       — Что именно? — юноша убрал руки со своих плеч, бросив недовольный взгляд на парня.       — Так сложилось, что мы, Макото, соседи.       Макото посмотрел в замочную щель и, убедившись, что на площадке никого не наблюдается, вышел из квартиры. Наклонившись к замку, чтобы легче и быстрее закрыть дверь, он не заметил тени, которая, скользнув по коридору из квартиры напротив, оказалась прямо позади него. Когда он обернулся, юноша, вскрикнув, вжался в дверь, поднял руки перед собой.       — Н-накадзима-семпай, — сказал тот, от чего-то покраснев, опустил взгляд. — Д-доброе утро.       Накадзима, прикрыв глаза, наклонился к юноше, глубоко вдохнул, вбирая аромат юного тела, и улыбнулся. Он провёл ладонью по плечам юноши, заглядывая в синие глаза.       — Утренний душ так бодрит перед школой. Но, прошу, пользуйся другим гелем. Твой слишком дешёвый для моего прекрасного возлюбленного.       — Мы не встречаемся, — сказал Макото, пройдя мимо парня.       — Это твой ответ? — Накадзима посмотрел на юношу и улыбнулся, потому что Судзуки, опустив плечи, остановился. — Тогда я жду всю сумму…       — Я… я дам ответ позже, — сказал Макото, сжимая руки в кулаки. Накадзима, не торопясь, приблизился к юноше и обнял его за плечи, прижимая к себе. Он наклонился к его покрасневшему уху и прошептал:       — Только ты и я. И никого рядом, — он потёрся щекой о шею юноши — Макото покрылась гусиной кожей, сам юноша вздрогнул, желая выскользнуть из объятий. — Поэтому я хочу услышать только положительный ответ, Судзуки-кохай.       Отстранившись, Накадзима бережно взял юношу, который сгорал от смущения и, возможно, стыда, за руку и потянул за собой, по лестнице, ведущую вниз. Судзуки, как только они оказались у выхода, одёрнул руку, спрятал её за спиной, а на вопросительный взгляд парня, лишь несмело и фальшиво улыбнулся.       «Он настолько хочет меня унизить, что готов к чему-то подобному? — Макото бросил на парня короткий взгляд, тут же опустил глаза на дорогу. — Он ведь делает это ради удовлетворения собственных потех. Или… — в его голове возникла сцена сексуального характера: Макото зарделся. — Н-не ради этого же?..»       «Он бросил меня, как только увидел первых школьников», — подумал про себя Судзуки, надув щёки. Он кусал зелёный карандаш, не слушая слов учителя японского языка. А ведь это его любимый предмет. Пожалуй, единственное, ради чего стоило появляться в школе даже после инцидента…       Инцидент, случайная жертва. Судзуки не мог забыть этого, как не мог бы забыть то, как нужно дышать. Он вновь слушал слова преподавателя, не упуская ни единого звука, ни единого изменения в хриплом и тихом голосе мужчины. Он ловил каждое изменения в выражении лица, уже достаточно постаревшего, но всё ещё привлекательного. Впитывал в себя весь материал, но… мысли о ночи, в которую всё изменилось, не отпускали его.       Тёмный переулок. Лезвие. Белые клыки.       Звонок вырвал юношу из пугающих воспоминаний. Попрощавшись с учителем, его одноклассники начали собирать свои вещи: это был последний урок. Тонкий пальчик постучал по плечу юноши, который, вновь задумавшись о своём, медленно собирал свои вещи. Судзуки, вздрогнув, обернулся.       — Судзуки-сан… — покраснев под взглядом синих глаз, сказала одноклассница, — в-вас зовёт Накадзима-семпай.       — Спасибо, Хоши-чан, — улыбнувшись, сказал в знак благодарности юноша. Он посмотрел через девушку, прямо на выход, ища взглядом знакомую фигуру, но нашёл лишь её тень. Собрав все вещи, Матоко выскользнул из класса, пропустив мимо ушей восторженный голосок девушки, которая делилась впечатлениями со своей подругой. Он осмотрелся.       — Макото, не меня ищешь? — Накадзима, отстранившись от стены, махнул рукой, улыбнулся. — Идём в комнату, я хочу поговорить с тобой наедине.       «Наедине страшно оставаться с тем, кто ещё вчера предлагал встречаться», — стиснув лямку сумки, подумал Макото, глядя на парня.       Хоть он и был против, но побежал за Накадзима, когда тот двинулся по коридору, заполненному учащимися. Макото, бросая взгляд на проходящих мимо учеников, сглотнул, посмотрел на парня, что уверенно шёл впереди.       — Макото, не отставай.       Остановившись, Накадзима взял юношу за локоть и потащил сквозь плотную группу людей. Он с облегчением выдохнул, когда они оказались в просторном кабинете. Парень, прикрыв глаза, слушал, как стихают смех и шаги молодых людей.       — Зачем ты… — начал было Судзуки, но парень, дёрнув за локоть, потащил его к дивану коричневого цвета. Накадзима швырнул юношу на диванчик, взявшись за спинку, поставил колено между ног юноши.       — Я ужасно хотел увидеть тебя, — Накадзима, улыбнувшись, навис над ним, заглядывая в синие глаза. Он провёл ладонью по щеке юноши, но тот отвернул своё покрасневшее лицо.       Никто прежде не был так близок к нему настолько, что он мог ощущать лёгкое дыхание, столь сладкое и приятное, что юноша мог себе позволить обмякнуть.       Макото попытался встать, но Накадзима толкнул его назад. Парень провёл кончиками пальцев по его ремню, скользнул под рубашку, погладив живот юноши. Макото ударил по его рукам, но парень был упёрт, потому что в следующий момент он поцеловал шею юноши.       Макото вскрикнул, попытался оттолкнуть парня, но, казалось, вчерашние силы покинули его, потому что на парня это никак не подействовало.       — Н-накадзима-семпай… Не надо… Я не хочу…       — Я хочу, — сказал он, и юноша замер.       Макото сжал рубашку семпая, прикрыв глаза, плотно сжал губы в ниточку. Он ощутил, как Накадзима укусил его за шею так, что юноша вскрикнул от резкой боли. Накадзима, улыбнувшись, провёл языком по покрасневшей и взбухшей от укуса коже. Облизнув губы, он прижал к себе юношу, сжал его плечи, начиная посасывать красноватую и нежную кожу шейки.       По телу Макото пробежалась дрожь, а это тянущее внизу чувство заставило его выгнуться, но даже тогда не оставило парня.       Накадзима, отстранившись, резко уложил его на спину, провёл по его бедру, сжал ягодицы. Макото громко выдохнул, не ожидая того, что его задница подвергнется подобному обращению. Ему было неприятно, но неприязнь эту заглушали нежные поцелуи, которыми одаривал его шею Накадзима.       — Накадзима-кун! — громкий девичий голосок кое-как смог защитить Макото от дальнейшего извращения со стороны семпая. Воспользовавшись минутной заминкой парня, юноша оттолкнул его и попытался встать.       — Сядь на место, — холодный голос Накадзимы пронзил юношу насквозь. Пошатываясь, он сел, опустив глаза на руки.       — Накадзима-кун, — сквозь зубы прошипела Като. Наклонившись к нему, девушка злобно сверкнула взглядом и потянула его за ухо прочь из кабинета, оставляя пострадавшего одного. — Какого, будь добр объяснить, чёрта ты устроил с участием новенького?! — скрестив руки на груди, она начала постукивать пальцем по руке, задёргался её левый глаз. — Если тебе так этого хочется, то для начала предложи ему встречаться, поухаживай, а не прямо с порога набрасывайся. И не забывая про контрацептивы. Уяснил?       — Что?       — Хватит слушать меня мимо ушей! — сказала девушка, дав ему подзатыльник. Опустив руки, Като глубоко вздохнула и, развернувшись на каблуках, пошла по коридору, что-то бубня под нос. Она обернулась, посреди коридора, но никого не было. Как никого не оказалось в комнате, когда Накадзаки оказался там.       Макото почти сразу услышал звонок в дверь, но не спешил идти открывать, так как предполагал, кто мог позвонить в дверь его маленькой квартиры спустя полчаса после того, как он сбежал из школы. Юноша надеялся переждать, но человек был слишком упёртым и терпеливым.       Макото осторожно прошёл через коробки, которые стояли повсюду. Он задержался у двери, положив руку на дверную ручку. Сглотнув, он медленно повернул ключ в замке и приоткрыл дверь. В проёме показался Накадзима, как и предполагал юноша.       Осмотрев прихожую, он остановил холодный взгляд на Макото. Юноша заметно занервничал. Закусив губу, он начал теребить край рубашки. Семпай, сняв куртку, прошёл внутрь, не дожидаясь приглашения. Юноша закрыл дверь и молча последовал за ним, тихо ступая по полу.       — Макото, — позвал Накадзима, сев на неубранную кровать. Осмотрев комнату с голыми стенами, он посмотрел на юношу, который переминался с ноги на ногу на пороге комнаты. Парень улыбнулся, протягивая руки к нему. — Подойди ко мне.       — Снова приставать начнёшь? — спросил Макото, поморщившись. Но парень отрицательно покачал головой. Он провёл рукой по воротнику рубашки, расстегнул несколько верхних пуговиц, расстегнул пуговицы на рукавах, закатывая их по локоть. — Ты... ты чего?       — Выполняю свою часть договора.       Макото встрепенулся, опустил взгляд в пол.       — Я не хочу.       — Как не хотел вчера? Брось, Макото, мы оба знаем, что ты голоден, поэтому хватит капризничать. Воспользуйся шансом, который я даю тебе, и питайся, — Накадзима посмотрел на юношу. Тот кивнул, приблизился к нему. Парень потянул его на себя, усаживая на колени.       Макото неуверенно потянулся к шее. Открыв ротик, он обнажил клыки, сжимая плечи семпая. Он обратил внимание на то, что следов укуса на его шее не было, но его осторожность была куда слабее, чем пульсирующая кровь, которая бежала по артериями парня, возбуждая в нём голод.       Макото аккуратно, ни как вчера, впился острыми клыками в шею парня, пробивая артерию. Кровь обжигает его губы, наполняет его рот, оставляя пламенный след после себя. Юноша вновь утонул в океане наслаждения, теряя контроль над реальностью.       "И как я могу предложить встречаться голодному вампиру, который ещё ничего не умеет? Позор на мои годы, позор, — подумал про себя Накадзима, закрыв глаза. — Хоть какая-то польза от этого", — он улыбнулся, сжимая ягодицы юноши.