Неутолимый голод

      Макото не торопился, когда собирался в школу. Он вообще не понимал причины, по которой он должен был идти туда, где его вырвет быстрее, чем при виде внутренностей.       Юноша абсолютно не хотел вставать, когда прозвенел его будильник: пугающий сон не отпускал его, хоть он и не помнил сна. Только алые глаза, а кругом лишь пустота — вот, что осталось в его памяти сразу, как только он проснулся. Сильно болела голова, его тошнило. Казалось, что его вырвет, если он встанет. Но, пересилив себя, Макото всё же встал, держась за живот. Он опустил ноги на холодный пол и осмотрел всё мутным взглядом. Перед глазами всё плыло, но юноша встал, держась за тумбочку, на которой, пока он поднимался, покачнулся ночник. Макото медленно ушёл в душ. Он надеялся, что прохладный душ хоть немного поможет ему, но стало только хуже: его пробил озноб. Гипс на руке мешал мыться, одеваться.       Макато долго смотрел на загипсованную руку, пошевелил пальцами. Боли не было, хотя было сложно шевелить рукой. Вздохнув, он взял пластиковый тазик красного цвета, что стоял у стены, и начал набирать тёплую воду. Юноша полез в шкафчик, достал оттуда ножницы. Он поднёс его к свету, глядя на металлический блеск с каким-то нездоровым интересом.       Макото, достав тазик из ванной, поставил его на кафельный пол, сел на колени рядом. Взяв ножницы, он положил их на колени. Юноша постепенно опустил гипс в тёплую воду и застыл в таком положение в течение нескольких минут. Он смотрел, как начинает разбухать гипс. Юноша извлёк руку из воды, пытаясь не накапать на шорты, но пару капель всё же упали, быстро растекаясь по ткани.       Макото взялся за ножницы и принялся разрезать размякший из-за воды гипс, который хорошо поддавался ловким рукам юноши. Он достаточно быстро разрезал гипс и, перекрестившись, быстро стянул его с руки, зажмурившись. Гипс снялся безболезненно, что удивило юношу. Он уставился на свою руку, пытаясь увидеть хоть какое-нибудь свидетельство того, что его рука была сломана, либо вывихнута. Рука была ровной и почти невредимой, не считая некоторых кровоподтёков, которые остались от гипса.       Макото выдохнул, припав спиной к двери, закрыл глаза. Он услышал, как что-то скрипнуло, и юноша выпрямился.       Юноша быстро встал. Он припал ухом к двери и услышал чьи-то лёгкие шаги. Юноша, положив руку на ручку двери, долго решался на то, чтобы открывать её и выходить из ванной комнаты. Закрыв глаза, он набрался смелости и приоткрыл двери.       — Макото-чан! — воскликнула девушка, и Макото, не удержав равновесие, упал прямо перед ней. Потирая ушибленный лоб, он встал, опираясь на левую руку. Он встал на колени, затем на ноги и поднял глаза на девушку.       Он скользнул по её дорогой чистой одежде, длинным ноготкам, выкрашенным в красный цвет, по большой чёрной сумке. Он увидел лицо, чем-то напоминающее его лицо: те же скулы, те же тонкие губы, на которых сейчас играла кривоватая улыбка, тот же тонкий нос, те же брови. Девушка смахнула с лица чёрные волосы.       — Мэзуми-чан! — воскликнул юноша бросился обнимать девушку, которая, улыбнувшись, приняла его в свои объятия. — Я так рад, что ты приехала... — Макото отстранился и посмотрел на неё. — Мэзуми-чан, мне нужна твоя помощь. Если нужно, то я готов заплатить.       Макото вошёл в класс прямо перед уроком, но это не спасло его от лишних вопросов со стороны одноклассников, особенно девушек, которые входил в фан-клуб Асано. Их лживые улыбки заставляли его напрягаться, нервничать. Он нервно смеялся, изредка потирая свой лоб. Он говорил, что всё в порядке, что ему уже почти не больно, и, кажется, они верили.       Кацуя своим появлением привлёк всё внимание девушек к себе. Отвернувшись, они влюблёнными глазами смотрели на Бога своего класса. Они перешёптывались, бросая взгляды на него, но парень игнорировал их.       Кацуя был безразличен к окружающим. Он опустил рюкзак на свой стол, отодвинул стул и сел на него, глядя прямо перед собой. Он, порывшись в рюкзаке, достал из него ручку и почти чистую тетрадь, лишь затем, вздохнув, перевёл чёрные глаза на соседнюю парту и замер. Ему показалось, что он перестал дышать на тот миг, пока он видел его. Кацуя и не надеялся, что сможет увидеть его так скоро, но вот он — перед ним!.       Кацуя улыбнулся, просияв.       Парень повернулся к Макото, повесив рюкзак на спинку стула. Юноша, закусив нижнюю губу, отвёл взгляд в сторону, молясь на то, чтобы учитель пришёл как можно быстрее. Но учитель не шёл, а Кацуя уже придвинулся к нему, поставив парту рядом.       — Ты вовремя: я забыл учебник, — сказал парень, пытаясь заглянуть в лицо соседа. Макото, бросив короткий взгляд, тут же отвёл его, покрывшись румянцем. — Макото?       Макото, вздрогнув, глубоко вздохнул, натянул улыбку и повернулся к соседу. Кацуя приблизился к нему, заглядывая прямо в его глаза. Он был встревожен, что отражалось в его глазах. Парень коснулся своим лбом его лба, от чего юноша покраснел ещё больше.       — Ты в порядке? — спросил Кацуя, и юноша кивнул. Парень отстранился и прошептал: — Ты голоден?       В класс вошёл учитель, и Макото не ответил на вопрос.       — Встать, — прозвучал звонкий голосок девушки, и все, кроме Асано, встали. — Поклон, — все поклонились. Макото уловил на себе обеспокоенный взгляд парня на себе. Он закрыл глаза, не желая видеть его лица: Макото, по неизвестной для него причине, краснел, словно окунулся в горячие источники. Он уже не слышал последней команды старосты класа, лишь видел, как все остальные садятся на своё место. Сел и юноша.       Кацуя вплотную приблизился к юноше. Он подпёр голову кулаком и с улыбкой на лице. Макото отвернулся, прикрыл лицо рукой, скрывая смущение. Юноша ощущал на себе пристальный взгляд чёрных глаз. От этого стало трудно дышать, а сердце начало колотиться, словно бешеное. К горлу подкатил комок, и он попытался его сглотнуть, но комок не пропал.       — Макото, — позвал Кацуя, и юноша кротко посмотрел на своего соседа, тут же пряча глаза, опуская их на парту. — Точно всё в порядке? Ты какой-то бледный... Как твоя рука?       — С ней... всё в порядке. Спасибо, что помог тогда.       — Помог? — Кацуя удивлённо изогнул бровь. Он посмотрел на учитель долгим взглядом, пытаясь вспомнить то, о чём говорил юноша, а затем вновь на юношу. Он встряхнул головой. — Я не понимаю, о чём ты?       — Като-сан сказала, что ты вызвал "скорую".       — А, — парень вскинул голову. Он кивнул, улыбнулся, а после наклонился к юноше, поманил его пальцем, чтобы тот пододвинулся ближе. Это стало настоящим подвигом для Макото: его сердцебиение увеличилось, а дышать стало практически невозможно. Он пытался унять дрожь в своём теле, усмирить сердце, которое никак не хотело замедляться, он попытался вздохнуть, но и здесь ничего не вышло: ему казалось, что кто-то перекрыл дыхание. Макото, преодолев оцепенение, всё же смог прислониться к соседу. Кацуя, бросив короткий взгляд на учителя, наклонился к его уху, прикрыв ладонь часть лица. — Хочу увидеть приватный танец в твоём исполнении. В качестве благодарности, конечно, — он улыбнулся, пожимая плечами, и отстранился.       Макото же вспыхнул алым пламенем. Он застыл на одном месте. Он медленно перерабатывал всю ту информацию, которую получил от Асано, лишь потом, спустя несколько секунд, до него дошло значение произнесённых слов. Макото, положив руки на парту, опустил голову на них, пытаясь хоть как-то спрятаться. Ему хотелось проволиться под землю, сгинуть на веки вечные, но, увы, юноша сидел в школе, на уроке истории, а значит, придётся смириться с тем, что рядом был тот самый человек, который вогнал его в краску не в первый раз за эти десять минут урока.       Макото поспешил выйти из класса, как только прозвенел звонок с урока, не горя желанием задерживаться хотя бы на секунду в обществе своего соседа. Он заметил, когда Кацуя, молча наблюдавший за ним весь урок, поднял на него взгляд, собрался что-то сказать. Юноша вылетел из класса быстрее, чем тот успел что-либо сказать. Он прислонился к стене, прикрыв глаза, опустил голову, глубоко вздохнул.       Макото не понимал, почему Асано ведёт себя так, словно пытается затащить в постель, пытается запудрить мозги, сделать своим возлюбленным. И самое страшное — это то, что юноше, как ему казалось, Асано хорошо справляется со своей миссией. Макото не понимал того, почему начал поддаваться на его обаяние, и это пугало юношу ещё больше.       Сейчас не время для того, чтобы выяснять отношения. Нужно учиться, потому что скоро будут экзамены. Он же не может опустить руки, когда смог поступить туда, куда многие не смогли.       — Судзуки-кун? — позвал девичий голос, и юноша посмотрел на обладателя голоса. Девушка удивлённо распахнула свои подкрашенные карие глаза. Она осмотрела его с ног до головы, после кивнула головой. — Я позову Ивата-куна. Встретимся на крыше.       — Стой, всё в порядке! — сказал Макото, протягивая руку к девушке, но та лишь отмахнулась и зашагал по коридору, удаляясь от него. — Мне не нужен курс психотерапии, — прошептал он, опускаю руку.       ...Макото стоял, прижатый к стене. Он косо поглядывал в сторону двери, но, когда ловил на себе пытливый взгляд девушки, глупо улыбался. Юноша обнял себя за плечи, с надеждой посмотрел на паренька в очках. На лице его друга появился новый пластырь, из-под которого виднелась царапина. Но даже друг был против его ухода: он покачал головой. Макото выдохнул.       — Что вы хотите услышать? — спросил он, отведя взгляд в сторону.       Двое смотрели на него с неподдельным интересом. Девушка скрестила руки, неотрывно глядя прямо в лицо Макото, чуть наклонившись вперёд, от чего юноша смутился. Он опустил голову, закусив нижнюю губу. Он открыл рот, чтобы сказат всё то, что накопилось за всё время, но плотно сжал губы, встряхнув головой. Юноша посмотрел на своего друга, но и во взгляде того парня не было и намёка на то, что он попытается убедить подругу в том, чтобы отстать от него. Макото выдохнул, сунул руки в карманы. Он вскинул подбородок, поднял голову, запрокидывая голову, чтобы увидеть своих друзей.       Солнечные лучи ударили прямо по синим глазам, поэтому Макото попытался хоть как-то отвести взгляд, чтобы солнце не так светило в глаза. Если уж говорить, то нужно видеть лицо собеседника, даже если рост не позволяет, а шея затекает. Макото набрался смелости, мысленно подобрал слова и чказал:       — Я... познакомился с одним человеком. Не больше месяца назад, но, кажется, мы стали неплохо общаться, — юноша улыбнулся, — мы сблизились, стали часто общаться. Этот человек помог мне, когда я нуждался в помощи, и, думаю, я должен был бы быть более благодарным к нему, чтобы не казаться неблагодарным в его глазах, но... я боюсь его. Боюсь, потому что не могу больше говорить с ним также, как это было раньше. Я... я не понимаю, почему мне стало так трудно находиться в его обществе. Почему мне стало, — он оттянул рубашку от горла, — так трудно дышать, когда он рядом. Почему моё сердце колотится так, словно вот-вот выпрыгнет из груди, ломая рёбра... — Макото сжал рубашку на груди и выдохнул, пытаясь привести в норму свои мысли, чувства и эмоции. Опустив руку, он посмотрел на друзей. — Может, у меня аллергия на него? Мне стоит обратиться к врачу? Надеюсь, что это лечится, иначе...       — Судзуки-кун! — прервала девушка, и Макото вздрогнул. Он исподлобья посмотрел на неё, сцепил руки перед собой. Девушка улыбнулась, она полезла в свой рюкзак и, порывшись там, достала журнал. Девушка, убрав улыбку, перелистала журнал и протянула его Макото. — Вот, держи.       — Араки-чан... — прошептал Макото, беря в руки жернал. Перед его глазами была манга. Девушка и парень в школьной форме о чём-то мило беседовали, пока девушка не прижала руки к груди, покраснев при этом. Макото оторвал взгляд от чёрно-белых картинок и посмотрел на одноклассницу. Араки довольно улыбнулась, скрестив руки на груди. Она кивнула. — Я... не понимаю, о чём ты хотела сказать, Араки-чан.       — Боги, — девушка, закатив глаза, забрала журнал и сунула его обратно в рюкзак, застегнув его. — Судзуки-кун, ты туп, как дубовая пробка. Ну что здесь не понятно? Ты в-л-ю-б-л-ё-н, — сказала она, подняв указательный палец вверх. Араки улыбнулась.       — Я не... — пролепетал Макото, от чего-то покраснев. Он покачал головой, сжав руки в кулаки, и прошептал: — Я не могу полюбить такого человека. Не могу, потому что он...       — Потому что он что? — спросила Араки, положив руку на талию.       — Кажется, я просто запутался в своих чувствах, — Макото вскинул подбородок. Он улыбнулся, потирая затылок. — Ребята, простите, что позвал вас сюда из-за какого-то пустяка.       — Твои чувства не пустяк для нас, — оборвал парень в очках. Макото, опустив руку, с удивлением посмотрел на него. Парень отвёл взгляд в сторону, нервно теребя край пиджака. — Ты всегда помогал нам. Теперь и мы хотим помочь тебе разобраться с твоими чувствами.       — Ивасаки-кун дело говорит, — ухмыльнувшись, девушка приобняла его за плечи, притягивая к себе, затем она посмотрела на Макото и подмигнула ему. — Мы хотим помочь тебе разобраться в своих чувствах к той девушке.       Макото оставил своих друзей с их силой. Он был настроен решительно на то, чтобы понять свои чувства по отношению к нему. Юноша хотел ещё раз проверить свои ощущения в присутствии Асано, поэтому хотел поговорить с ним о чём угодно. Хотя бы о погоде или о грядущих экзаменах. Он мог бы предложить свою помощб, ведь Кацуя отсутствовал несколько месяцев, значит, мог не знать некоторых деталей, которые, по словам учителей, могли бы быть на экзаменах.       Но в классе Асано не оказалось. Макото искал его на всём этаже, но так и не нашёл. Он побоялся зайти в туалет, опасаясь того, что его неправильно поймут, посмеются над ним, поэтому он вернулся в класс.       Кацуя, с того момента, как юноша вылетел из класса, украдкой искал его. Парень, откинув утренний пессимизм, смог вернуться в общество своих одноклассниц, купаясь в лучах их обожания. Он обнимал двух девушек за плечи, но при этом общался со всеми остальными, натянув на лицо счастливую улыбку. Кацуя хотел показать, что рад находиться среди них, что ему весело от их шуток, что всё вернулось на круги своя после недельного расставания.       Кацуя действительно был счастлив, но счастье это было вызвано не девушками, не тем, что они окружали его, не тем, что он мог общаться с ними. От части он и сам не понимал причины того, что ему было так хорошо, что хотелось бы улететь, порхать и порхать, не боясь разбиться. Ему становилось так тепло от одной мысли, что он вернётся в класс и вновь увидит его.       Стоп.       Кого его?       Кацуя отстранился. Он проигнорировал удивлённые взгляды девушек. Всё его внимание было приковано к двери, над которой висела знакомая табличка "2-А". Его сердце пропустило удар. Он сглотнул, вытер пот, выступивший испариной на лбу. Парень впервые хотел войти в класс ради встречи с одним человеком, в то же время он не мог преодолеть страх, который охватил его.       Кацуя боялся того, что Макото будет избегать его только из-за того, что парень пытался сделать. Он боялся потерять юношу, сам не понимая почему. Он ведь ничего не стоит. Всего лишь мимолётное увлечение.       Он так считал, но уже не мог верить самому себе.       — Извиняюсь, милые дамы, мне нужно вернуться в класс, — улыбнувшись, Кацуя в шутку поклонился, от чего девушки, смутившись, захихикали. Парень отвернулся — улыбка исчезла с его лица. Парень, сглотнув, открыл дверь и вошёл в класс. Его взгляд сразу нашёл Макото.       Юноша сидел, повернувшись лицом к окну. Он смотрел на то, как на деревьях появились первые листочки, на то, как перелетают с ветки на ветку птицы, напевая прекрасную песню, которая ознаменовала приход весны.       Кацуя расплылся в улыбке, наблюдая за тем, как со счастливым взглядом смотрел юноша за всеми прелестями весны. Он бесшумно приблизился к юноше, пытаясь не привлекать его внимание на себя. Наклонившись к самому его уху, Кацуя прошептал:       — Не хочешь пообедать со мной?       Макото подскочил, схватившись за сердце. Переведя дыхание, он обернулся и злобно посмотрел на парня. Кацуя улыбнулся, и юноша, смутившись, оттаял. Он отвёл взгляд в сторону, плотно сжал губы. Юноша поднял взгляд на него. Он хотел было отказаться, но вовремя вспомнил свою решимость, с которой он искал Асано. Кацуя собрался было ответить, но вдруг стало так трудно разомкнуть губы: они так потяжелели, будто стали бетонными. Его пробила дрожь, и юноша поёжился. Он зажал ладони между ног, когда Кацуя взял его за плечо, и юноша ответил:       — С чего вдруг ты предлагаешь мне пообедать? Разве ты не занят тем, что купаешься в лучах обожания наших одноклассниц? — Макото скрестил руки на груди, изогнув бровь. Его охватил гнев, заставлял вскипать кровь. Юноша не понимал, почему его злит нечто подобное, ведь ему должно быть безразлично то, с кем общается одноклассник.       Кацуя, ухмыльнувшись, наклонился к нему, обдавая горячим дыханием бледную и нежную кожу шеи юноши. От чего его кожа покрылась гусиной кожей, и юноша задрожал. Кацуя коснулся губами его шеи, и юноша вздрогнул, почти подскочил.       — Ты ведь не какая-то глупая девушка, которая бегает за первым симпатичным парнем, попавшимся им на глаза. Разве, — он отстранился, заглядывая в синие глаза юноши, — я не прав, Карамелька?       — Я... — выдохнул Макото. Он смущённо опустил взгляд на свои острые коленки и добавил шёпотом: — Я был бы не против пообедать с тобой, Асано-кун, — он с улыбкой посмотрел на парня. — Я надеюсь, что это будет время, не потраченное впустую.       — Поверь это будет твой лучший обеденный перерыв.       Прозвенел звонок, ознаменовавший начало урока. В класс хлынули ученики. Кацуя, по прежнему улыбаясь, отстранился, он выпрямился и повернулся к девушкам, которые в мгновение окружили его, чуть ли не наступая на сменную обувь Макото, который, понимаю, что будет бесполезно просить их отойти, если это, конечно, не попросит сам Кацуя. Но парню было наплевать, потому что он, забыв о существовании Макото, во всю общался с девушками, смеялся над их глупыми шутками, шутил сам, от чего девушки смущённо хихикали.       Макото посчитал, что парень, который только что, всего минуту назад, говоривший столь лестные слова в адрес юноши, позабыл о том, что говорил. Юноше стало так одиноко из-за этого. Он ощущал себя брошенным из-за того, что Кацуя больше не уделял ему внимания.       Но Кацуя не забыл.       Пусть он и общался с одноклассницами, но украдкой он смотрел на юношу. Он видел, что Макото, подаривший ему улыбку, поник. Он стал мрачным и неприметным. Внутри парня всё болезненно сжалось, но он не мог подойти к нему, не мог утешить, либо помочь.       Он хотел притянуть юношу к себе, поцеловать его и погладить по мягким светлым волосам.       "Стоп, — Кацуя встряхнул головой, опустив голову вниз всего на секунду. — Кацуя, ты спятил? Поцеловать? Правда? — Он вновь посмотрела на Макото, и внутри всё потеплело только от той мысли, что он сможет прикоснуться к юноше. Он не заметил, как улыбка расцвела на его лице. — Я обязан попробовать."       — Асано-кун, всё в порядке? — спросила девушка.       — Более чем, — ответил Кацуя, улыбнувшись ей. Он поднял руки. — Извините, прекрасные девы, но наступило время для учёбы, поэтому, боюсь, нам предстоит расстаться на некоторое время.       — Уже?       — Увы, но дело не терпит отсрочки.       Макото пришёл на несколько минут раньше, чем Кацуя, но даже за эти несколько минут он сумел напридумывать себе множество причин, по которым Кацуя опаздывал на целых семь минут, а ведь из класса они вышли вместе.       Но Кацуя появился, и все сомнения юноши улетучилось.       Его сердце затрепетало, а на лице появилась глупая улыбка. Он сцепил руки перед собой, опустив взгляд на свою обувь. Макото не знал, куда девать себя под пристальным взглядом этих чёрных глаз. Он впервые увидел, что улыбка парня настолько привлекательна, что Макото был готов умереть прямо сейчас, потому что был безумно счастлив увидеть её.       Кацуя поманил его за собой, и юноша, словно щенок, побежал за ним. Парень спустился вниз. Он привёл его в медпункт. Он остановился возле двери и обернулся к юноше.       — Там сейчас никого нет, поэтому можем скрыться на время там, — улыбнувшись, он достал ключ и, вставив его в замочную щель, открыл дверь, пропустил юношу вперёд. Макото ощутил запах лекарственных препаратов и почему-то сильный запах бинтов.       "Видимо, ими часто пользуются", — подумал он, проходя вглубь светлого помещения, осматриваясь. Как сказал Кацуя, в медпункте действительно никого не было. Макото, дойдя до стола медсестры, обернулся к парню, который в это время закрывал за собой дверь.       — Зачем мы пришли именно сюда? Тебе не нравится на крыше? — спросил Макото. Кацуя, повернувшись, улыбнулся.       — Здесь мы можем перекусить, Макото, — ответил он, расстегнув верхние пуговицы, обнажая шею и ключицы. Макото отшатнулся назад. Он с жадностью ощупывал каждый миллиметр обнажённой кожи парня. Он сглотнул, отвёл в сторону взгляд, стыдясь того, что он смотрел на обнажённые ключицы парня.       — Ч-что ты делаешь? — шёпотом спросил юноша. Он хотел сказать это громче, но во рту всё пересохло, стало трудно дышать.       — Что? — переспросил Кацуя, изогнув бровь. Кивнув, он улыбнулся и приблизился вплотную к юноше, прижал его к столу, заставляя его сесть на пустующий стол медсестры. Макото бросил короткий взгляд в сторону стола и схватил за край крышки, чтобы не упасть в случае непредвиденной ситуации. Он поднял взгляд на парня и замер: Кацуя, ухмыляясь, смотрел прямо на него. — Ты знал, что раны у вампира затягиваются достаточно быстро? Будь то мелкие раны, например, царапины, либо такие крупные, как переломы, либо глубокие и длинные порезы. На это всё нужно не больше одного дня. Только, — Кацуя наклонился к нему, заглядывая в синие глаза, — если вампир сыт... — Макото с распахнутыми глазами смотрел на шею. Громкий стук начал отдавать в уши. Он опустил глаза, лишь бы не видеть открытый участок тела, из которого он мог насытиться. Он хотел закрыть уши, лишь бы не слышать быстрое сердцебиение, но Кацуя перехватил его запястья, привлекая всё его внимание на себя.       — Х-хватит... — сказал Макото.       Кацуя улыбнулся. Он отодвинул рукав белой рубашки юноши так, чтобы оголить запястья и часть предплечья. Парень коснулся губами его кожи, и юноша замер: по всему его телу пробежался табун мурашек, щёки загорелись алым цветом, а сердцебиение участилось. Но на смену неизведанным чувствам пришёл голод. Юноша задрожал пытаясь сдержать себя.       — Макото, — прошептал Кацуя. Он потёрся щекой о его запястье, после отстранился и посмотрел на него с улыбкой на лице. — Я весь твой.       Макото потянулся к его шее. Приоткрыв ротик, он обнажил клыки и впился в его шею. Кацуя поморщился, но, преодолев неприятную боль, он притянул юношу к себе, обнимая за талию. Юноша впился в его плечи, чуть приподнявшись, чтобы было удобнее пить горячую и густую кровь.       Макото ощутил насколько была вкусна эта кровь. Насколько она была сытной, насколько быстро он смог насытиться сам, насколько много силы и мощи он придала ему. Кровь Накадзимы и близко не стояла здесь, потому что кровь Асано была до смерти вкусной.       Макото отстранился, прикрыл рот рукою. Он вытер губы, исподлобья глядя на парня. Тот улыбнулся.       — Почему? Твоя кровь так вкусна и... — он отвёл взгляд в сторону. — Ты такой же, как и я. Даже сильнее. Оотта-сенсей говорил, что такие, как ты, не любят новеньких...       — Нет, не любят, но, — Кацуя отпустил его, — ты интересен мне.       — Интересен... — словно эхо, повторил юноша, опустив голову.       — Тебя что-то беспокоит? Ты избегаешь меня в последнее время. Это ведь не только из-за того,что ты смог воспользоваться способностью. Так в чём проблема, Макото?       — Асано-кун? — сказал Макото и посмотрел на него. Столкнувшись с ним взглядом, юноша смущённо отвёл взгляд в сторону. — Тот... поцелуй... что был в моей квартире. Он... ведь ничего не значит?       — Хм, — Кацуя задумался на секунду. Улыбнувшись, он поднял лицо юноши, взяв его в ладони, и заглянул в его глаза. Он смотрел на него, не позволяя опускать взгляд, словно издеваясь над ним. — Это волнует тебя?       Кацуя аккуратно прижался губами к его алыми губам, на уголках которых остались капли крови. Парень прижал его к себе, а Макото, не отдавая себе контроль в своих действиях, обнял его за шею, сжимая растрёпанные волосы. Кацуя углубил поцелуй, медленно опуская юношу на стол. Он скользнул под рубашку, касаясь тела юноши. Макото выгнулся под ним, прерывая поцелуй. Он громко выдохнул. Кацуя же принялся целовать нежную кожу юноши, покусывая её и посасывая.       За дверью послышались девичьи голоса, но Асано это не остановило, поэтому его остановил Макото. Оттолкнув его, юноша сел, поправил рубашку, которую успел стянуть с его плеча парень.       — Это неправильно, — сказал Макото и слез со стола.       — Почему же это неправильно?       — Потому что... мы оба парни. А это неправильно.       — Это глупо. Судить только по полу.       — Пускай для тебя это глупо, но для меня это всё ещё важно, — Макото сжал рубашку на груди и, не имея возможности оставаться с парнем наедине, покинул медпункт, оставив его одного.       Кацуя выдохнул, сел на стол, который сохранил тепло юноши. Он закрыл глаза, улыбнулся, потому что смог удовлетворить свою потребность: он смог прикоснуться к столь желанным губам. А если смог прикоснуться к ним, то сможет...       Кацуя распахнул глаза.       На пороге показался Такао с улыбкой на лице. Он протягивал мобильный телефон, на который он не сразу обратил внимание. А зря. В следующую минуту парень выпрямился, распахнув глаза. Фыркнув, он расслабился, скрестил руки на груди и ухмыльнулся.       — И что с того? — спросил он, изогнув бровь. — Думаешь, что способен испугать меня какой-то фотографией? Брось. Это также бесполезно, как пытаться напугать кота сосиской. К тому же слишком плохое качество...       — Для твоих фанаток будет и этого достаточно, — улыбнувшись, сказал Такао. Он спрятал мобильный телефон в карман школьных брюк, затем посмотрел на парня. — Как думаешь, что они скажут?       — Это их не касается.       — Тогда, будь добр ответить, что будет с тем официантом? — спросил он, и Кацуя встрепенулся, распахнув глаза. — Они просто так его не оставят, даже если ты попросишь. Что же твои фанатки сделают?       — Ты... — выдохнул Кацуя. Его лицо исказила злобный оскал. — Не дай Бог ты хоть что-нибудь сделаешь ему, я убью и тебя, и твоего брата. Ты понимаешь меня?       — О, не стоит мне угрожать. Я всего лишь хотел предложить тебе обмен.       — Обмен?       — Информация в обмен на это фото. Твой ответ я хочу услышать максимум до завтрашнего дня, — он качнулся назад-вперёд, неотрывно глядя на парня. —Думаю, это как-то связано с этим официантом. А ты, Асано-кун, покрываешь его, по неизвестной мне причине. Будет даже интересно, что ты решишь.