Неутолимый голод

      Макото медленно поднимался по лестнице школы, пропуская мимо себя учеников, идущих вниз, либо вверх. Они о чём-то переговаривались, потому что до него то и дело доносились обрывки фраз и короткие усмешки. Он поёжился, опустил голову, сцепив руки прямо перед собой. Поднявшись на нужный этаж, Макото задержался всего на пару секунд, чтобы привести свои чувства в порядок. Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и гордо поднял голову.       В нескольких метрах от лестницы, напротив кабинета с табличкой "2-А", стоял Кацуя в окружение трепещущих под его взглядом девушек. Они о чём-то щебетали, изредка смеялись. Улыбался и сам парень. Кацуя не замечал, как приближается юношу, хотя его передвижение нельзя назвать тихим. Макото споткнулся на ровном месте, поэтому чуть не налетел на высокого и широкоплечего старшеклассника. Криво улыбнувшись, он поднял руки, будто бы это смогло защитить его от грозного вида парня.       Старшеклассник начал засучивать рукава, медленно надвигаясь на на юношу, который пытался извиниться, сильно заикаясь при этом. Парень схватил его за грудки и бросил спиной на подоконник. Макото ударился спиной о край подоконника, глухо охнув и зажмурившись, и медленно опустился на пол, но для старшеклассника этого было мало, потому что в следующую минуту он вновь поднял его за грудки. Он с рыком бросил его, на сей раз выше.       Хруст стекла и воцарившаяся тишина смогли привлечь внимание Асано. На его лице царила улыбка, когда он посмотрел в сторону источника звука. Спешащие всего мгновение назад ученики замерли, начали приближаться к окну, которое находилось в нескольких метрах от парня. Перед тем окном стоял старшеклассник, тот самый, что избивал того паренька в очках, он, убрав руки в карманы, сплюнул и отошёл от окна. Все громко выдохнули и подскочили к окну, из которого торчали осколки стекла, окрашенный чем-то красным.       — Он цел? — спросил кто-то из толпы.       — Это же третий этаж!.. — выдохнул второй.       — Он двигается?.. — с сомнением спросил третий.       В груди Асано защемило. Сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Он медленно обернулся и посмотрел вниз. К горлу подкатил ком, поэтому он сглотнул, пытаясь избавиться от него, но не помогло. Кацуя сжал челюсти. Он раскрыл окно, собираясь броситься прямо вниз, но чья-то рука остановила его, сжав его плечо. Парень обернулся с намерением ударить того, кто остановил его. Накадзима. Он покачал головой, и Асано отступил. Он скинул с себя руки парня и, раздвигая локтями толпу, выбрался в конец коридора, к лестнице. Кацуя на ходу набрал номер скорой и начал быстро спускаться по лестнице.       Кацуя, не хотя, вернулся в класс после того, как его соседа по парте увезли в карете скорой помощи. Хоть и прозвенел звонок на первый урок, учителя всё ещё не было, поэтому в классе было немного шумно. Трое девушек, особо любопытных, приблизились к его столу. Они тяжело вздохнули, посмотрев на пустующую парту рядом с ним.       — Так жаль, что так всё сложилось.       — Бедняжка.       — Но он сам натолкнулся на того старшеклассника, — третья девушка помахала перед лицом ладонью. Она села на парту Макото, закинув ногу на ногу, и вздохнула. Поправив тёмные локоны, она посмотрела на Асано. — Но Асано-кун был так добр, когда бросился помогать этому никчёмному Судзуки. Говорят, что он переспал с Накадзима-семпаем, чтобы в совет попасть.       — Брось, она не из тех девушек, которая ляжет в постель с первым попавшимся. Тем более он не так красив.       — А я не о старшей сестре говорю, — девушка покачала головой. Двое её подружек застыли в недоумении, открыв рты и распахнув глаза. — Я о Хироми-семпае говорю.       Кацуя резко встал так, что стул с грохотом упал назад. Воцарилась идеальная тишина. Все переключили своё внимание на парня, который закипал от гнева. Он стиснул зубы, сжимая пальцами крышку стола. Он собирался было что-то сказать, когда в кабинет вошёл классный руководитель.       С ним былое двое. Одни и те же зелёные глаза, тонкий нос, вздёрнутый кверху, веснушки, усыпанные по скулам золотыми каплями, пухлые розовые губы и рыже, словно огонь, кудрявые волосы. Оба брата были в форме этой школы. Один из них был серьёзен, второй криво улыбался, осматривая всех в классе.       — К нам перевелись Акияма Тадао и Акияма Такао.       — Прошу, позаботьтесь о нас, — сказал самый серьёзный их близнецов.       Накадзима выходил из кабинета студенческого совета, когда на него налетел один из братьев-близнецов. Он пристально смотрел на него, затем отпрянул и улыбнулся. Юноша посмотрел на своего брата, ткнув в сторону Хироми пальцем. Его брат кивнул.       — Накадзима Хироми-кун? — спросил Тадао, приблизившись к своему брату. Накадзима свысока посмотрел на них, повёл голову в сторону и скрестил руки на груди. Он пригласил их внутрь комнаты, чтобы не привлекать внимания других учащихся. Близнецы вошли внутрь и, осмотрев комнату, устроились на кожаном диванчике. Парень проследовал за ними.       — Чем обязан такому визиту? — спросил он без особого интереса и сел напротив них.       — Ты понял, кто мы? — спросил Такао, и парень посмотрел на него.       — От вас несёт так же, как несёт от других чистокровных.       — От охотников смердит не меньше, — отозвался Тадао, привлекая внимание зам председателя на себя. Накадзима фыркнул, закинув ногу на ногу, и скрестил рук на груди. — Раз уж ты тут, то должен знать о появление сильных вампиров.       — Сильных? Есть кто-то сильнее чистокровных.       — Мы не шутить пришли.       — Мой брат хотел спросить о новеньком в наших рядах, — вмешался Такао, улыбнувшись. Он сел по-турецки и начал покачиваться, намеренно не продолжая. Разочарованный в том, что никто не просит продолжения, он выдохнул и продолжил сам. — Неделю назад кто-то из молодых вампиров совершил весьма мощное ментальное воздействие. Думаю, ты должен был услышать хоть что-то об этом от своих друзей.       — Даже если и слышал, то почему должен отвечать кровососам? — спросил Накадзима, изогнув бровь. Он вскинул подбородок, глядя на братьев свысока. — Если я помог бы вам, то это привело к весьма плачевным последствиям.       — О, так ты знаешь, для чего мы ищем его?       Мне ли не знать. Это курс для грудных детишек.       — Кто твой господин? — спросил Тадао, неотрывно глядя прямо в его глаза. Накадзима громко выдохнул, не ожидая такого вопроса. Он опустил взгляд на свои колени, задумавшись всего на минуту, закусил нижнюю губу. Глубоко вздохнув, парень посмотрел на них.       — Я слуга представителя одного из самых сильных чистокровных семей. Мой господин — это сын достопочтенного господина Асано. Младший из трёх сыновей — Асано Кацуя.       — Асано Кацуя? — спросил Тадао. Он вместе со своим братом близнецом дождались окончания последнего урока прежде, чем решились поговорить с ним. Они застали его у выхода из школы. Такао стал с правой стороны, внимательно рассматривая парня. Кацуя удивлённо изогнул бровь, затем сделал спокойное выражение лица и улыбнулся.       — Маленькие братья Акияма? — спросил Кацуя. — Чем могу быть полезен такой мелюзге, как вы? Впрочем, зачем мне вам вообще помогать вам, если вы всего лишь прихвостни всезнающего совета? Они ведь могут и сами всё разузнать, — парень пожал плечами и собирался продолжить путь, но цепкие руки Такао остановили его, потянув на юношу. — Я сломаю тебе руки, ничтожество, — распахнув чёрные глаза, он вырвал руку, после намеренно толкнул юношу плечом.       — Мы больше не мелюзга, — сквозь зубы процедил Такао, сжав руки в кулак. — А твои кровные узы не влияют на ход расследования. Если ты отказываешься, значит, ты просто слабак, прячущийся под юбкой своей матери.       — Что ты сказал? — парень схватил его за грудки, приподнимая на носочки, он заглянул в его зелёные глаза, горящие гневом. На лице Такао появилась кривая улыбка, которая разозлила парня ещё больше. — Ты, ублюдок...       — Асано Кацуя, если вы немедленно... — сказал Тадао, повиснув на руке парня. Но Кацуя, будучи вне себя от ярости, которая заставила его кровь бурлить в буквальном смысле этого слова, не заметил чего-то такого незначительного, вроде щуплого близнеца Акияма. Одним лёгким движением руки от стряхнул его с себя так, что близнец, охнув, приземлился на холодный тротуар, выронив свой рюкзак из рук.       Тадао попытался встать, но головокружение заставило его остаться на месте. Он схватился за голову. Лишь тогда, когда он смог преодолеть слабость в коленках, Тадао смог подняться с земли. Он отряхнул свою одежду и посмотрел на Асано, который не замечал его злобного взгляда.       Кацуя обменивался любезнейшими улыбками с Такао, который был рад такому великолепному шансу, данным свыше. Он улыбались друг другу, скрежетали зубами при этом настолько яростно и сильно, что казалось, что их зубы вот-вот вываляться, либо сотрутся под корень.       — Маменькин сыночек, можешь прямо сейчас побежать и поплакаться маменьке в юбку. Она сотрёт твои сопельки и накажет тех, кого не смогли одолеть нежные ручки любимого сыночка, — сказал Такао, пытаясь дотянуться пятками до земли. У парня нервно задёргалась бровь. Он сильнее сжал одежду юноши, приподнимая его над землёй.       — Верный пёс совета побежит жаловаться доброму дяденьке, который посадит сыночка за решётку. А потом будет кривляться, показывая рожицы, делая себя героем, потому что на другое не способен, — Кацуя смерил его взглядом.       — Это мы сейчас легко проверим, — сказал в ответ Такао.       — Такао, замолкни! — вновь попытался остановить их Тадао, но это было безрезультатно, потому что ни Кацуя, ни его брат не слушали слов Тадао. Они были увлечены друг другом, а их кулаки уже чесались от ожидания предстоящей драки.       — Мелочь пузатая мне вызов бросает? Не боишься, что придётся зубы от пола соскребать, а?       — Асано-сама, прекратите!       Но Кацуя, не слушая никого, не дожидаясь ответа от оппонента, нанёс удар по его веснушчатому лицу так, что юноша врезался в ограду. Парень налетел на него. Сев сверху, он притянул юношу за грудки, и вновь ударил так, что его голова буквально впечаталась в асфальт. Он наносил удар за ударом, а его оппонент не мог противостоять.       Макото медленно открыл глаза. Он попытался рассмотреть хоть что-нибудь через пелену, застилавшую его глаза. Он начал моргать, пытаясь вернуть зрение. Белой потолок и капающий звук. В нос ударил запах медицинских препаратов, и юноша поморщился. Над ним возникло обеспокоенное лицо председателя совета, поэтому Макото попытался приподняться. Он вскарабкался на подушку и осмотрелся. Он посмотрел на свои руки и вздрогнул: правая рука была загипсована. Поэтому он не мог шевелить ею.       Палата, чистая и светлая.       — Судзуки-кун, — позвала Като, и юноша посмотрел на неё. Девушка неуверенно улыбнулась. — Судзуки-кун, как ты? Ничего не болит? — Макото прислушался к своему телу. Боль постепенно огнём разлилась по его спине и правой щеке, по правой руке. Он попытался пошевелить ею, но не смог, так как что-то мешало ему это сделать. Натянув улыбку, он кивнул. Девушка отвернулась к тумбочке, что стояла у изголовья, и начала тараторить, изредка усмехаясь: — Все ребята из школы так перепугались. Они всей толпой завалились к тебе в палату, но их разогнали охранники. Они так расстроились, но в то же время слишком волновались за тебя, поэтому, как видишь, — она махнула рукой на тумбочку, — много чего принесли.       Макото только сейчас увидел, что на тумбочке стояла корзинка фруктов. Юноша улыбнулся.       — Ради меня?       — Конечно, — Като улыбнулась. — Приходил и Накадзима, но он быстро ушёл. Сказал, что у него какие-то там важные дела, — девушка закатила глаза и усмехнулась. — У него всегда найдётся отмазка, чтобы уйти, когда он должен присутствовать. Глупый младший брат, вечно приходится отдуваться за него.       — А... Кацуя приходил? — спросил Макото, посмотрев на девушку с надеждой. Та удивлённо посмотрела на него, вздохнув, она улыбнулась и покачала головой. Макото опустил голову. — Вот как...       — Сегодня пришли двое новеньких, — вздохнув, сказала девушка и посмотрела в окно, за котором уже давно стемнело. Като, встряхнув головой, посмотрела на юношу. — У них, кажется, ссора образовалась, и он ввязался в драку, поэтому его вызвали к директору. Послушай, — девушка придвинулась к нему, заглядывая в его глаза, — вы ведь сблизились? Может, — девушка начала выводить круги на белой простыни, глядя на свой длинный ноготок, — ты бы поговорил с ним?       — Мы не сблизились, — сказал Макото, и девушка вздрогнула.       — Неделю назад он спрашивал твой адрес, и я подумала, что вы стали хорошими друзьями. Ну, то есть хорошими знакомыми, раз он интересуется твоим адресом.       — Он... — юноша вспыхнул и добавил шёпотом: — Приходил.       — Знаешь, — Като встала, — уже поздно, поэтому я, пожалуй, пойду.       — Да, конечно, — с улыбкой ответил он. Макото попрощался с девушкой, и та исчезла за дверью, помахав рукой на прощание. Юноша хотел бы, чтобы она осталась ещё на некоторое время, но не смог её остановить в самый нужный момент.       Макото глубоко вздохнул, запрокинул голову назад. Распахнул глаза, когда его осенила идея. Он быстро наклонился к тумбочке и открыл её левой рукой, хоть это и было трудно. Макото увидел свой рюкзак, который он тут же вытянул и, удерживая равновесие, сел на место. Он выдохнул и, открыв рюкзак, придерживая его больной рукой, начал рыскать в нём, пока не извлёк из рюкзака чёрный плеер и чёрные наушник. Юноша просиял и поставил рюкзак на пол, рядом с кроватью. Он включил плеер, найдя нужную песню, сунул в уши наушники и нажал на плей.       Заиграли первые инструменты: бас-гитара и синтезатор. Их звучание было тихим и приятным, вызывали улыбку у слушателя и лёгкую приятную дрожь по телу. Постепенно включился и барабанщик, который задал ритм песне. Вклинилось тонкое звучание электрогитары, которое ознаменовало появления вокалиста.       Бархатный мужской голос, вызывающий трепет в груди юноши, перекрыл звучание инструментов. Вокалист начал петь медленно, мелодично, прекрасно:

Ангел плачет… Видно, потерялся. Не нашёл того, кого берёг. И того, к кому в ночи являлся, И кого он пристально стерёг...

      Макото с наслаждением улыбнулся, прикрыл глаза, откинувшись на подушку. Он сложил руки на бёдрах, осторожно положив левую руку поверх гипса, чуть сжал пальцы. Он вслушивался в любимый голос и сам, не замечая того, начал тихо-тихо подпевать, нашёптывая слова, выученные наизусть.

Ангел плачет, крыльями колышет. И лицо закрыл от всех руками. А прохожие не видят и не слышат - Заняты своими пустяками...

      Макото не замечал, что на пороге появился нежданный гость. Он был увлечён песней, которая даже после такого количества прослушивания не надоела ему. Наоборот, нравилась всё больше и больше. Макото влюблялся в неё, влюблялся в ритмы, влюблялся в чарующий голос вокалиста.

Ангел плачет горько и с надрывом, Где его заблудшая душа? В этом нашем мире суетливом, Где живут создания, греша?

      Парень прислонился к дверной коробке, скрестив руки на груди. Он смотрел на юношу, который, казалось, просто спит, лишь говорил что-то во сне. Кацуя, вздохнув, оттолкнулся, опустил руки. Он улыбнулся и медленно приблизился к больному. Тот, казалось, не замечал посетителя, продолжая нашёптывать строки любимой песни, изредка покачивая головой в такт. Он тихо, но быстро стучал пальцем по гипсу.       Кацуя хищно улыбнулся, прищурив глаза.       — Ты сам виноват в том, что я собираюсь сделать.       Кацуя, опустившись на одно колено, притянул юношу к себе, взяв его за лицо, и страстно впился в его губы. Макото вырвался из его объятий. Он презрительно сощурил глаза, вынимая наушники, и вытер рот рукавом больничной ночной рубашки, показывая тем самым отвращение.       — Какого ты делаешь? — спросил Макото, неотрывно глядя на парня. Тот улыбнулся, и юноша вспыхнул, опустил взгляд. — Ч-чего ты улыбаешься, словно стал самым счастливым человеком...       — Так и есть, — Кацуя прижался к юноше, глубоко вдохнул. — Ты целую неделю ко мне не приближался. Я думал, что умру, если не получу хотя бы поцелуя за то, что помог тебе, — парень отстранился и обеспокоенно заглянул в синие глаза. — Извини, что пришёл так поздно. Нужно было уладить некоторые проблемы.       — Ты говоришь о новеньких?       — И о них тоже. Что ты слушал? — спросил Кацуя, бросив любопытный взгляд прямо на плеер. Он быстро взял плеер и сунул один наушник в уху. Он включил трек, прислушиваясь к обрывкам песни. Его лицо переменилось, и парень выдернул наушник из уха, выключая плеер. Макото с содроганием смотрел на него, поэтому от вздрогнул, не ожидая подобной реакции. — Тебе нравится эта группа?       — Конечно же! Это ведь молодая группа RedRose. Хоть она малоизвестная, но она классная. До сих пор неизвестны настоящие имена всех участников, но известны псевдонимы: барабанщик — Аки, басист — Грей, гитарист — Хару и вокалист, — юноша вздохнул, положив руку на груди, — Мицуру. Я влюбился в его голос, в его песни, в его интонацию. Это просто... просто неподражаемо! Хотел бы я сходить на их концерт!       — Они не дают концертов, — выдохнул парень, отведя взгляд в сторону. — Потому что нет надобности в их творчестве. Как говорится, не подходят под стандарты ширпотреба.       — Что за вздор? — бросил юноша, метнув гневный взгляд в сторону Асано. Тот даже вздрогнул, удивлённо посмотрел на юношу, а затем, приложив ладонь ко рту, рассмеялся. Макото надулся, сдвинув брови к переносице.       — Извини, извини, — всё ещё улыбаясь, сказал Кацуя, подняв руки вверх. — Я не хотел задеть твои чувства.       — Ты не... — начал было Макото, но парень быстро приблизился к нему и, взяв его за подбородок двумя пальцам, заглянул в его глаза. Макото покраснел, и Кацуя улыбнулся. Он пристально осмотрел лицо юноши, заставляя его ощущать себя неловко в присутствии парня. Кацуя наклонился и коснулся губами его манящих малиновых губ. Поцелуй этот был коротким, потому что юноша оттолкнул его.              Кацуя смотрел на юношу с широко открытыми глазами, приоткрыв губы. Цокнув языком, он улыбнулся, бросил плеер на колени юноши. Он встал, отряхнул ворот своей рубашки и протянул руку.       — Мне нужна твоя помощь в кафе.       Макото не понимал, откуда у его одноклассника взялся ключ от кафе, в котором он работал. Он шёл за Асано, словно в первый раз на работу. Переступив порог, он ощутил то же волнение, что испытывал, когда приходил сюда, чтобы устроиться на работу. Как получил отказ, а потом, когда просился несколько дней подряд, всё же смог получить должность официанта.       Макото глубоко вздохнул, вдыхая в себя любимый аромат кофе и свежей выпечки, которым пропахло всё кафе. Юношу улыбнулся, оказавшись в любимой атмосфере. Он хотел было броситься плясать по залу, изредка снимая стулья со столов. Он даже был не против убраться здесь, принимать большое количество посетителей, которые уходили бы со счастливой улыбкой на лице.       Боль, пронзившая его плечо, вернула юношу с небес на землю.       Улыбка, возникшая на лице в моменты счастливых надежд, сползла с его лица. На её место пришло смущение и стыд: Кацуя, вошедший впереди него, удивлённо смотрел на него. Парень открыл было рот, но Макото взмахнул рукой, прикрыл часть лица здоровой рукой.       — Я не буду спрашивать, почему ты начал размахивать руками, но... — Кацуя отвернулся, сдерживая смех, прикрыв рот ладонью. Его плечи начали вздрагивать из-за смеха. Макото, опустив руку, приоткрыл рот от возмущения, он непонимающе смотрел на парня, сдвинув брови к переносице.       — Ты... — выдохнул он и, прихрамывая, направился к Асано. Парень, сдерживая улыбку, обернулся к нему. Юношу занёс руку для удара, но Асано перехватил её, прижал юношу за талию. Макото вспыхнул, оказавшись настолько близко к нему. — Т-ты... отпусти меня!..       — Ты слаб из-за плохого питания, поэтому твои раны ещё не зажили, — Кацуя провёл ладонью по пластырю, который был налеплен на щеку юноши. Он смотрел на лицо юноши, которое было покрыто мелкими царапины — последствия падения. — Почему я должен отказывать себе в удовольствии? Второго такого шанса не будет... — он хищно улыбнулся, наклонившись к юноше настолько близко, что почти касался его губ.       — Что за странное местечко? — спросил знакомый мужской голос. Послышался смех. Перед входом показалось двое рыжих близнецов, и Макото отстранился. Кацуя закатил глаза, выдохнув.       — Какого они припёрлись, когда Макото был не против? — прошептал он. Макото, прищурив глаза, прошёл мимо.       — Я никогда не дам согласие, — фыркнул юноша и поспешил удалиться в раздевалку. Макото, не включая света, приблизился к своему шкафчику, достал оттуда свой фартук и, завязывая его на ходу, вышел в зал. Он взял чистый алюминиевый поднос со стойки и, натянув улыбку, направился к столику, что стоял у самого выхода.       — Что будете заказывать? — спросил он, прижав к груди поднос. Юноша бегло осмотрел близнецов, не позволяя себе долго задерживать взгляд на них, хоть любопытство и распирало его. Ему были интересны новые вампиры, но в то же время он побаивался их, потому что, к своему горю, научился видеть сущность вампиров.       — Мороженое! — вскинув руки, сказал Такао и рассмеялся, начал раскачиваться на стульчике. Макото, прикрыв глаза, кивнул.       — Кофе, — сказал Тадао. Он одёрнул своего брата, бросив на него гневный взгляд. Он покачал головой, и Такао, надувшись, сел прямо, закинув щиколотку на колено другой ноги.       — Вечно ты так, Тадао, не даёшь развлекаться.       "На вид всего лишь ребёнок, а на деле... — Макото сглотнул, — На деле тигровый питон. Такой же устрашающий, представляющий опасность. Такой везде выживет, да только и змей едят".       — Сейчас не время и не место для того, чтобы утешать себя развлечениями, Такао, — ответил его брат, скрестив руки на груди. Он посмотрел на юношу, сверля его взглядом. Макото пошатнулся. Ему хотелось уйти, убежать, уползти от этого пристального взгляда, но он взял себя в руки и посмотрел на него. — Не забудь о двух ложках сахара и о сливках.       "Медведь. Хоть он и самый сильный, но не бессмертный. Его можно убить, если выждать момент", — юноша улыбнулся собственным мыслям, представляя, как будет сражаться, если того потребует случай.       — Обязательно, — кивнул Макото и перевёл взгляд на Асано. Он сглотнул прежде, чем спросить. — А вы?       "Всё его естество... Пропахло кровью. Так и тянет блевать каждый раз, когда нахожусь рядом с ним. В то же время до безумия страшно. Страшно от того, что он убьёт меня, если представится возможность, либо в том случае, когда я сделаю что-то не так..." — его пробрала дрожь.       — Кофе со льдом, — улыбнувшись Макото, ответил Кацуя, после поманил юношу к себе пальцем. Макото замер на мгновение, после, преодолев дрожь в коленках, наклонился вперёд. — И аппетитную попку официанта в постель, пожалуйста, — прошептал Кацуя, поглядывая на близнецов, которые ругались между собой. Макото, вспыхнув, выпрямился.       — Я... я... — пролепетал юноша, нервно сжимая поднос. Увидев улыбку парня, он бросился к барной стойке, к кофеварке, лишь бы не находиться рядом с Асано, который, как показалось юноше, вскоре перестанет стесняться окружающих людей. Это беспокоило его.       — Какой милый официант, — сказал Такао, с любопытством наблюдая за юношей, который, поставив поднос на стойку, начал готовить кофе. Он посмотрел на Асано, склонив голову набок. — Я могу съесть его?       — Лишь после меня, — парень положил подбородок на сложенные руки и лениво посмотрел на близнецов из-под полуопущенных ресниц. — Так... что вы хотели услышать от меня? Учтите, что у вас есть лишь одна попытка, чтобы заинтриговать меня, потому что, если я заскучаю, я убью вас обоих.       Тадао ощутил, как по его спине пробежались мурашки от столь ледяного тона в голосе парня, который сидел напротив них, пристально глядя прямо на него. Тадао, кашлянув, опустил голову, собираясь с мыслями. Вздохнув, он поднял на него взгляд.       — Мы не обязаны интриговать тебя, потому что ты и так ответишь, если тебе не нужны проблемы с советом.       — Это у совета появятся проблемы, если вы заставите меня скучать. К слову, у вас осталось всего три минуты. Потом я пойду в свою тёплую и мягкую постель, где меня будет ждать интереснейший человек школы. И если я не попаду к этому человеку — начинайте молиться, — прошептал он.       — Издревле сложилось так, что нашим родом, родом вампиров, правит его величество Лорд. Лорд — это самый сильный и рассудительный чистокровный вампир, которого мог выбрать лишь избранный — Просвещённый. Просвещённый, в свою очередь, был некогда избран самим Древним и теперь вынужден перевоплощаться, неся в себе воспоминания всех своих предшественников. Таким вампиром, если ты помнишь, мог стать лишь тот вампир, который способен видеть всю сущность кандидатов, отсеивать бесполезных и выбирать наилучшего представителя своего рода.       — Этой сказке более пяти сотен лет, — криво улыбнувшись, отмахнулся Кацуя.       — Ты тоже попал под влияние того воздействия. Не мог не попасть, потому что находишься в этом городе. Такое сильное воздействие характерно только для одного. И ты это прекрасно понимаешь, только почему-то выгораживаешь этого вампира. Я прав? Почему ты прячешь того, кто должен определить нового Лорда.       Грохот.       Все обернулись на громкий звук. Макото, ошарашенно глядя на ночных посетителей, выронил поднос со всем содержимым: две чашки кофе, ложки, сахарница и мороженое. Тёмная жидкость разлилась по белому полу, медленно приближаясь к занятому столику. Макото пошатнулся. Он улыбнулся, попросил извинения и, нагнувшись, первым делом начал собирать осколки.       Макото вернулся в свой дом, хотя уже не надеялся вернуться в него в столь скором времени. Он всё же сбежал с больницы, а значит, его должны были хватиться хотя бы спустя час после ухода. Но дом пустовал, а встревоженных друзей он не встречал на своём пути.       Макото снял обувь, оставив её около порога, скинул куртку, повесил её на гвоздик — временная вешалка. Он осмотрел стены своего временного жилища, в которое он переехал сюда всего два месяца назад, при поступлении. Даже не все коробки раскрыть успел: юноша был слишком занят учёбой и подработкой, что иногда не оставалось времени для того, чтобы раздеться перед сном. Юноша часто засыпал одетый в своей кровати, а с утра, забывая в утренней спешке, не застилал кровать.       "Видела бы это моя сестра", — корил он себя каждый раз, когда видел свою "берлогу", при этом он не пытался поменять. Всё потом, да потом. А когда потом, если жизнь проходить мимо из-за спешки?       Макото медленно и тихо продвигался по своей квартирке, пытаясь не зацепиться за какую-нибудь коробку, которая могла быть неразличима глазом в этой темноте. Он спокойно и без происшествий дошёл до своей комнаты, нащупал на стене выключатель и хотел включить свет, когда в дверь кто-то постучал.       Юноша был удивлён, потому что гостей он не ждал. Он сейчас вообще никого не хотел видеть прямо сейчас: день был слишком тяжёлым.       Вздохнув, он почесал затылок, прикрыв глаза. Юноша надеялся на то, что это ему только показалось, либо на то, что неожиданный гость уйдёт. Но этого не произошло, потому что в следующую минуту вновь раздался стук, на сей раз куда громче и, казалось, требовательнее. Макото, простонав, поплёлся к двери, немного прихрамывая при этом.       Макото повернул ключ в замочной скважине и, положив руку на ручку, открыл дверь.       На пороге стоял Кацуя.       Он тяжело дышал. Сунув руки в карманы своей ветровки, он осмотрелся, бросил короткий взгляд на лестничную площадку, убедился, что никого рядом нет. Он посмотрел на Макото и натянул короткую улыбку, которая исчезла без следа, когда парень заговорил.       — Макото...       — Уходи, — сказал Макото, собираясь закрыть дверь, но парень остановил закрывающуюся перед его носом дверь одной рукой. Силой он приоткрыл дверь и вошёл внутрь, плотно закрыл за собой дверь. Кацуя оглянулся на дверь, затем посмотрел на юношу.       Макото закатил глаза, поворачиваясь к нему спиной. Юноша собирался всё же дойти до своей комнаты, чтобы включить свет и начать делать уроки. Он всё же не хотел, чтобы все усилия, которые он вложил ради поступления в эту школу, пропали даром, поэтому собирался наверстать весь упущенный за день материал.       — Чего тебе нужно? Ты от кого-то убегаешь?       Кацуя развернул юношу к себе лицом, заглянул в его синие глаза, хоть сейчас и не мог рассмотреть цвет его глаз, его эмоций. Он наклонился к нему, обдавая кожу юноши дыханием.       — Я хочу научить тебя кое-чему, — прошептал он.       Кацуя, прижав к себе юношу за талию, бережно взял его за голову, зная, что он ударился ею при падении. Он коснулся его приоткрытых мягких губ своими, сливаясь с юношей в едином поцелуи. Макото пытается отстраниться, но парень прижимает его к себе ещё ближе. Кацуя углубляет поцелуй, делая его всё более страстным, интимным.       Он прижал юношу к стене. Его рука скользнула под футболку юноши, касаясь кончиками пальцев обнажённого юного тела. Макото отстраняется, но парень вновь целует его. Он проводит по столь желанным губам языком, кусает нижнюю губу, чуть потянув на себя, но отпускает её. Кацуя проникает языком в полость рта, проводит языком по его языку прежде, чем переплетать их.       Парень медленно стягивает с Макото его футболку и кидает её на пол. Он, отстранившись, любуется на тело с довольной ухмылкой на лице, затем, облизнув нижнюю губу, касается губами щеи юноши, медленно переходя на плечи, ключицы, оставляя после себя влажную дорожку от поцелуев. Он вновь возвращается к губам юноши, целуя его. Макото уже сам тянется за очередным поцелуем, с наслаждением прикрыв глаза.       Кацуя опускается по его телу к самому ремню. Он уже был готов расстегнуть его, когда юноша оттолкнул его. Парень удивлённо смотрит на него, затем вновь тянется к нему, но юноша отступает.       — Я не готов к подобному уроку.       — Почему нет?       — Это ведь... — начал было Макото, но затем добавил шёпотом: — Будет больно.