Меткий выстрел

Сегодня НамДжун встал пораньше, заварил крепкий, горький кофе, надел черную водолазку в тон рваных не по моде, а от старости джинс, и кепку, некогда снятую с одной из жертв. Эта одежда наподобие школьной формы — неприметная, мрачная, но не обязательна, Джун и сам не стремится выглядеть запоминающимся. Парень достал с верхней полки на кухне пару чупа-чупсов (что прятал от Тэхена), вытащил из дальнего ящика в комоде маску (которая так же была спрятана от мелкого) и бесшумно выскользнул за дверь, закрывая спящего сладким сном друга в квартире одного. И пусть у того нет ключей. Даже если бы он их не потерял, то Нам все равно бы отобрал ключи, чтобы не было повадно со всеми подряд торговать своей невинностью. — Да? — блондин ответил на звонок, захлопывая дверь машины и неспешно открывая один из чупа-чупсов. — Ты уже ушел на работу? — из телефона донесся взволнованный и слегка возмущенный голос младшего. — Нет, — НамДжун усмехнулся, заводя за щеку леденец и кивая знакомому парню, стоящему у входа в клуб, тот наспех спросил что-то о вчерашнем заказе, не скрывая излишнего интереса, на что наемник просто прошел мимо, подняв руки вверх, мол «конфиденциальность, парень, инфа не моя». — Не смешно! Я должен долг вернуть сегодня! НамДжун, ты не мог просто уйти, не оставив мне дубликат! «Он завтракает, » — промелькнуло в голове Джуна, сквозь обиженные крики был слышен негромкий хруст. Старший ясно представил себе Тэхена, недовольно поедающего снеки и одновременно наливающего молоко в кофе. Картина довольно милая и не улыбнуться очень сложно. Все нормально, это только сейчас парень бунтует, к вечеру уже все забудется, а завтра будет, как прежде. — Какой долг? Все-таки решил наведаться к… Этому… — НамДжун поморщился от неприятных мыслей, следуя вдоль стен пустого с утра клуба и кивая некоторым знакомым людям из персонала. Местные ребята предоставляют убежище знаменитой группировке под руководством Босса, можно считать это сотрудничеством, люди тут работают проверенные и далеко не глупые, от них зависит конфиденциальность и секретность «Функции», а от объединения, в свою очередь, жизни всех ввязавшихся в дела альянса одиноких убийц. Но не каждому хорошо работается в одиночку, без руки на подхвате. Представлять Тэхена со своим напарником-ублюдком — это моральная пытка для Кима старшего. — Господи, НамДжун! Завали! Я про ДжиСон, она ждет те сто тысяч, — яростно закричал ТэТэ, кроша крекеры в сжатом кулаке. Невыносимо смотреть, как НамДжун лезет не в свое дело (по крайней мере Тэ считал это дело своим личным). В детдоме Тэхену указывали, в семье — указывали, хватит, не хочет он нотаций и от друга. Бросал прежние дома и искал нечто иное, гарантирующее свободу и нулевой процент обязанностей, но все же возвращался к прежнему раз за разом. Скорее всего, парень находится в поисках не существующего. — Это ты завали, — блондин сбросил вызов, отключив звук на телефоне. Резкие слова и повышенный тон обижали, было жаль, что КимТэ не понимал, насколько старший дорожит им и хочет только лучшего. «Сам еще спасибо скажет, » — угрюмо подумал блондин, отталкивая с дороги какого-то блюющего парня, видимо последнего посетителя, оставшегося с ночи, и направляясь по коридору в сторону кабинета Босса. На самом деле сделать базой для получения заказов закрытый клуб в центральном районе было просто гениальной идеей. Никто из отрывающихся здесь упоротых отморозков и ярко накрашенных шлюх и не подумает, что где-то тут за углом коридора, недалеко от подсобки есть кабинет, в котором мятноволосый парень, совсем не выглядящий на свои года, пересчитывает пачками деньги, заработанные на заказных убийствах, и беспечно почесывает подбородок своим личным, старым, добрым Boberg-ом, не боясь отстрелить себе что-нибудь. — Юнги, нам надо поговорить, — игнорируя попытки одного из сторожевых псов Босса, Мон ворвался без стука в кабинет, не обращая внимания на непонимающий взгляд мятноволосого. — Это все Джей, он, похоже, знает кто я. Он раскрыл мою личность, нарушил правила, он угрожает моим людям, — НамДжун быстро тараторил, не желая договаривать, что угрожают не столько его близким, как моральному благополучию блондина. — Ты не видишь, что я занят? — терпеливо, со свойственной ему шепелявостью, проговорил Юнги, поднимая высокомерный, полный спокойствия взгляд на парня в маске. Если честно, то нет, НамДжун не заметил, чтобы тот был чем-то занят. На столе пусто. Ни бумаг, ни пачек денег, ни белых коксовых дорожек, ни бутылки виски. Только малиновые отражающие очки, крепко сжатые в кулаке Босса. Наму показалась или что-то точно не так, где-то в мелочах сложившейся обстановки, в этой комнате, кроется невидимый подвох… — Ты меня не понял, — блондин чувствовал, что давно уже перешел черту уважения и почтительного обращения к главе местной мафии, но задница Тэхена его волновала больше, чем взбучка от Юнги. Будь НамДжун зеленым новичком, только неделю выполняющим свои обязанности, то вероятность быть застреленным еще на входе в клуб, не так он поздоровайся, росла в геометрической прогрессии. Но у Мона, одного из самых давних и довольно успешных членов «Функции», есть свои привилегии и доля почета. Поэтому еще рановато останавливаться, не достигнув желаемого. — Юнги, я хочу, чтобы ты отдал приказ о его устранении, как участника группировки, нарушившего сложившееся годами табу! — голос Нама подрагивал от ярости и напряжения, но звучал в каком-то смысле смиренно, и тем не менее требовательно. Просить прикончить ДжейКея достаточно сурово и жестоко, но иные решения означают бездействие. Киллеров нельзя изгонять из «Функции», удалять рабочие ячейки вредно для общего состояния группировки, а их знания, сноровка и поврежденное самолюбие, вследствие могут послужить опасным фактором. Убить или не тронуть вовсе. — Так просто говоришь об устранении? — Юнги усмехнулся, вновь опуская взгляд на малиновые очки и с толикой интереса разглядывая их, будто в первый раз видит. — ДжейКей не тот, кого мы можем легко взять и устранить, — поджал губы Юн, как бы говоря «ничего не поделать». — Вы так просто дадите ему пренебрегать—, — Ким ударил ладонями по крышке стола из дорогого дерева, слишком уж громко выражая свое негодование, но компенсируя это обращением на «Вы». Ему не дал договорить пистолет, находящийся в десяти сантиметрах напротив его рта. Нет, это не Boberg Босса. Бесшумный High Standard, заглядывающий в самое нутро блондина, изучая предсмертные мыслишки своей жертвы. И не зря НамДжуну показалось, что кого-то не хватает, кого-то он не досчитался, нет привычной фигуры, постоянно маячащей позади, по правую сторону от мятноволосого. — Проф… Я не опасен, убери это, — Мон не знал, чего можно ожидать от этого странного парня, поэтому смиренно отступил на шаг, поднимая взгляд на выросшего из ниоткуда телохранителя. «Он был под столом», — и чем он там занимался Джун тоже понял, косясь на единственное, что видно из-под опущенного капюшона, — пухлые, покрасневшие губы, — из уголка рта стекала поблескивающая на свету энергосберегающей лампочки слюна. Глаз не было видно, а значит и он не видит Мона, но то, что пуля пройдет прямо в глотку, разрывая кожу и дробя передние зубы на осколки, блондин знал на сто процентов. Парень напротив медленно достал из кармана черную тряпичную маску, закрывающую нижнюю часть лица, и надел ее, накидывая веревочки за уши. — Проф, ты слышал? Он не опасен, — довольно проурчал Босс, игриво посматривая на Мона, давя взглядом. Он гордится своим телохранителем с быстрой реакцией и хорошим умением использовать момент неожиданности. Но, конечно, Юнги теперь втройне накажет провинившегося. Во-первых, за то что тот повысил голос, во-вторых, блондин своим кольцом на среднем пальце наверняка поцарапал дорогое покрытие стола, а в-третьих, обломал Боссу отменный минет, за что можно и убить. Юнги, продолжая самодовольно держать ухмылку, медленно поднялся со своего кресла и со спины обнял неподвижного телохранителя, заглядывая под капюшон и надевая на парня малиновые отражающие очки, после чего тот смог поднять скрытый за стеклами взгляд на Джуна. — Юнги, — предостерегающе протянул Джун. — Не заставляй меня убивать своего же напарника, — Мон надеялся, что глава увидел его опасный и полный решительности прищур сквозь маску. НамДжун и правда не хотел бы вонзать нож в спину Кея, тот всегда умел скрасить депрессивные моменты убийства невинных людей, но если напарник претендует на жизнь любимого человека НамДжуна, то… — Ты его не убьешь, — Юнги искренне рассмеялся и тем самым бросил вызов прямо в лицо Джуну. Опасно и глупо, блондин это знает. Ким НамДжуну не по себе и даже чуточку страшно, на дне сознания мерзкими червями скользко шевелятся нежелаемая решительность и сожаление. Мону плевать, убивать — его кредо. Flashback Прошел год и три месяца с тех пор, как парень по прозвищу Проф появился здесь. Где здесь? Он сам пока не понял, хоть и немало времени минуло. Юнги лишь недавно научил его исчислять время, объяснив, что такое «минута», «секунда», «год», «месяц», только странное слово «полтора» сложно запоминалось. Имя он свое помнил, но все его звали Проф, дав в расшифровку как Правая Рука Организатора Функции. Наверное его позывной один из немногих, который участнику группировки дали другие ребята, а не он сам. Первые его воспоминания об этом мире сопровождались непониманием и растерянностью. Парень не знал, что такие места бывают. Там, где он раньше жил, вроде не было высоких, ровных скал, упирающихся в небо и поблескивающих квадратными пластинками. Теперь он знает, что это «небоскребы» и «окна». И противные, покрытые шерстью существа, постоянно намеревающиеся обтереть о тебя что-то, — это «коты». Проф пока что не понял в чем разница между «котом» и «кошкой», но Юн обещал ему объяснить. Небольшой, но очень яркий огонь наверху, причиняющая боль глазам, — это «Солнце». Те светящиеся предметы поменьше и пониже — это вовсе не солнце, а «лампочки» и «фонарики». И разница в том, что солнце светит только, когда «день», а фонарики, когда темно, Мин называл это «ночью». Профу нравится это слово. Оно кажется ему добрым и приятным на слух, навевает мысли о чем-то мягком, тихом и безмятежном. Здесь парень впервые узнал о чувстве голода. Это когда что-то грызет тебя изнутри где-то под ребрами, требуя чего-то и не говоря чего именно. Он не понимал, что этому «чему-то» надо и как от него избавиться. Спустя первых шесть дней, проведенных на улице, сидя на холодном, неровном асфальте, облокотившись о такую же холодную кирпичную стену, опустив опустошенную от всех мыслей голову на согнутые колени, он уже в сотый раз дергался, ощущая прикосновение грязного одноглазого кота, крутившегося возле обессиленного парня. В тот роковой в жизни Профа день в метре от него был застрелен человек, в панике убегавший от своего безжалостного преследователя по имени Мин Юнги. Мятноволосый не сразу заметил рядом с безжизненным телом парнишку, случайно попавшего под брызги крови. — Бухой что ли? — предположил Юн, приподнимая чужой подбородок стволом пистолета, из которого только что был убит бывший Босс «Функции». На пару секунд установился зрительный контакт глаза в глаза между грязным, пропахшим потом и мусором парнем, глядящим куда-то сквозь Юна, не в силах сфокусировать взгляд, и мятноволосым киллером, который минуту назад прикончил конкурента за право руководить группировкой и сейчас прикидывал ценность сидящего напротив парнишки. Людей становится все меньше и пока что смертность прогрессирует, превышает количество вступающих. Что если заменить потерю одного человека этим бездомным? Может ли он быть Мину полезным? — Руку приподними, — приказал Юн, пытаясь стянуть футболку с парня, сидящего в полутьме комнаты с зашторенными окнами на кровати мятноволосого. Когда приказ был выполнен, пусть и сопровождаясь болезненными ощущениями у бездомного паренька, Мин оценивающе оглядел тело незнакомца. Он идеально подходит для особо сложных заданий, требующих исключительной физической подготовки. Сильные руки, крупные мышцы, перекатывающиеся под смуглой кожей, со стороны выглядящей слишком притягательно, четко выделяющийся пресс, если подняться взглядом выше, то глаза сами остановятся на четко очерченных впадинках шеи, а еще выше — едва приоткрытые в немом болезненном шипении губы… Куда-то Мина несет от здравых мыслей. Эти глаза с мольбой и в то же время высокомерием глядящие на Мина… Старший и не заметил, как специально стал нажимать на синяк на ребре парня, что бы тот чуть шире приоткрыл рот и издал уже хоть какой-нибудь звук. — Не против, если я и штаны сниму? — Юнги перестал давить на больное место, и во взгляде бездомного промелькнуло удивление с ноткой подозрительности, но не от фразы, которую он все равно не понял, а от нежных, похожих на извиняющиеся поглаживаний, аккуратно очерчивающих контуры фиолетово-коричневого пятна на ребре. Юнги не думал, что спустя полутора часа после убийства бывшего друга, займется благотворительностью, помогая какому-то незнакомцу с улицы. — Не волнуйся, сейчас я включу воду в ванной и мы тебя отмоем, а затем я найду мазь от гематом… Юнги уже признал, что новый знакомый его влечет не столько как очередная пешка в рядах остальных рабочих ячеек, но как человек, сумевший заставить Мина засмотреться на его слегка припухшие и ободранные пальцы на руках, крепко сжимающие край тумбочки, пока Юн наносил мазь, все сильнее давя тонкими пальцами в особо болезненных местах, и на свисающие на глаза тонкими сосульками мокрые после душа волосы, вызывающие какое-то ненормальное чувство жажды в глубине горла. Юнги уже привык, что спустя десять дней после того, как он подобрал паренька, тот не сказал и слова. И последние часы новый знакомый качается на качели во дворе, заткнув уши наушниками. Кажется, до недавнего времени он не знал о существовании музыки. Юну нравится наблюдать за ним в окно с кухни, присматривая, чтобы никто не привязался к ничего не понимающему парню. Как можно не знать язык людей? Он ведь даже на чужом не говорит, не то что корейский. На телефоне запищал датчик, оповещающий о том, что в дом вошла неавторизованная личность. И Мина уже предупреждали о грядущем визите, ни один из его людей не сможет сообразить бунт и застать врасплох, для таких случаев есть стукачи. — Говорил же, не уступлю место, сколько ребят не подговаривай. Говорил? Говорил… — причитал Юнги, пока проверял полный ли магазин, хотя, скажем честно, одной пули вполне хватит. Такие глупцы, нарывающиеся на устранение вызывают только тяжелые вздохи у Босса. Разочаровывают. Три коротких звонка и три удара ногой по двери. Дверь открыта, на порог ступил явно расхрабрившийся давний знакомый Мина, один из первых, чуть ли не основавших группировку. — Я по делу пришел, — парень деловито прошел в квартиру без разрешения и ненужных приветствий, чувствуя за собой преимущество, в основном из-за эффекта неожиданности и небольшого револьвера за поясом. — Вот как. — Да, — парень, не разуваясь, зашагал прямо по коридору, заставляя Мина медленно отступать назад, к гостиной. — Ты в прошлый раз не ответил мне на вопрос, Мин, — рука парня приподняла кофту, показывая рукоятку револьвера, демонстрируя свой козырь. Юнги подумал, что это не так интересно, насколько он ожидал. Игра идет слишком быстро, и бестолковая крыса сама залезла в мышеловку. — Почему после смерти Босса следующим главарем стал именно т—, — громкий выстрел прервал недавно начатую пафосную тираду злоумышленника и в считанных сантиметрах от лица Юна просвистела пуля, с характерным хрустом пробивая шкаф позади мятноволосого. Парень перед Мином моментально упал, умер сразу, схлопотав пулю в затылок, прошедшую навылет. Мертвое тело лежало под ногами у вернувшегося с прогулки Профа, лицо которого не выдавало никаких эмоций, лишь глаз слегка подрагивал, видя на собственном кончике носа капельку крови. Юнги бы и сам справился, ему даже отыграться на горе-предателе в свое удовольствие не дали. Но безжалостное лицо парня напротив, мелкая красная россыпь блестевшей на щеках крови, все еще вытянутая рука с предоставленным ему на первое время бесшумным HS (который со временем так природнится Профу, что никакого другого оружия ему не будет надо), все это заставляло смотреть мятноволосого насмешливым, одобряющим и в то же время безумно восхищенным взглядом. — Будешь молчать даже сейчас? — усмехнулся Юнги, склонив голову набок, небрежно пнув носком бездыханное тело. Хотя что-то он слышал… Громкое судорожное дыхание через нос, явно выдающее попытки успокоиться и прийти в себя. — Пытаешься казаться безразличным, убив человека? — укоризненно проговорил Юн, отчитывая парня за бессмысленную трату времени. Мин переступил через валяющийся на полу труп, неумолимо приближаясь к новоиспеченному убийце. Парень сделал глубокий вдох и затаил дыхание в ожидании, продолжая поглядывать на свою жертву через плечо мятноволосого. — Все нормально, с каждым бывает, — Мин говорил легко, будто о первой двойке, заработанной в школе, или неудачном лотерейном билете. — Только не вздумай паниковать, — остановившись на расстоянии вытянутой руки, он быстрым движением провел большим пальцем по щеке вздрогнувшего парня, размазывая кровь под глазом. — И не лишай меня шанса… — Мин улыбнулся как можно доброжелательнее и светлее, насколько вообще возможно в такой ситуации, засасывая с характерным хлюпом свой окровавленный палец, тщательно собирая металлический привкус на кончике языка. Юнги тогда хотелось смеяться от сомнительного выражения на лице Профа, олицетворяющего полную растерянность. — Идем, — Юн взял парня под дрожащую руку и повел в комнату, не обращая внимания на оглядки на все еще лежащий в коридоре труп. Переступив порог комнаты, чужая ладонь скользнула от плеча к локтю и мягко отпустила. Его перестали вести и подталкивать в нужном направлении, потому Чимин, не в силах унять дрожь во всем теле, остановился в дверях, провожая взглядом парня, присевшего на край кровати. — Иди сюда. Один взмах рукой и команда выполнена. Проф изначально был легко обучаем, его мозг, словно у ребенка, — чистая книга с белыми страницами. Внушить можно что угодно, научить элементарным действиям и командам, будто ручного пса, кажется довольно занятным. Наверняка, Проф не понимает совершенного деяния. Не осознает, что убил. Забрал чужую жизнь, оборвал последний вдох. Ему страшно на рефлексах. Юнги наслаждается близостью, смотрит снизу вверх на сидящего на его коленях парня, что неосознанно отводит смущенный взгляд. Мятноволосый именно так научил выполнять данную просьбу, сам тому удивляясь. Руки обхватили со спины, поглаживая напрягшиеся мышцы, дыхание стало громким и прерывистым, а глаза трепетно прикрыты, чтобы всецело прочувствовать запах страха младшего. Проф продолжает тихонько сидеть, колупая ногтями болячку на костяшке пальца и отстраненно избегая несмелых попыток Мина коснуться его щеки губами. — Ты застрелил человека. Ты уже совсем взрослый. Гордость и счастье звучали в голосе Босса, ему казалось, что разум точно покосился, от этого становилось стыдно и радостно. Десять минут неловких, нежных прикосновений, Профа, пребывающего в замешательстве, тихого, непонятного шепота, неизвестно от чего стучащего сердца… Двух сердец. И вот младший лежит на кровати, волосы разметались на подушке, глаза изучают белый потолок, руки безвольно сжаты в чужих ладонях, а Юнги целует его шею, ощущая на языке тепло и солоноватый привкус кожи. Проф не совсем был в себе, когда губы заставили двигаться в такт чужим губам, а мятноволосый пытался не обращать внимания на внимательный взгляд глаза в глаза. Юнги, словно профессиональный актер порнофильма изящно стянул с себя футболку, громко звякнула застежка ремня и тут безмолвный почувствовал странное, сладкое напряжение где-то внизу, и даже попытался посмотреть, что происходит, но ему не дали. — Я осторожно… Не уверен, но, кажется, ему было в миллиарды стонов приятнее и отвратительнее, чем все последующие разы. Вроде, руки до заломов вжимали в матрас, сцепив в крепкий замок пальцы; очень долго продолжалась пытка и Юнги в первый и последний раз касался языком чужого члена. Пресмыкался в извиняющихся ласках, нежничал и истекал переполняющими до краев противоречивыми чувствами. Что еще осталось в памяти у Профа? Точно помнит, что много плакал. Плакал и кричал, Юнги роптал что-то в его шею, значение фраз до сих пор неизвестно, да и забылось уже давно. Но совершенно очевидно, между строк читалась грусть и задевающая за живое надрывистая тоска. Знать бы, что шептал Юнги. Прослушать запись его исповеди в данный момент, современному телохранителю. Запомнились лишь выделенное паузами, произнесенное на одном выдохе «без тебя», пока русые волосы бережно перебирались тонкими пальцами, цепляясь за надрезы на огрубевшей коже, а Чимин никак не мог остановить надоевшие, заставляющие гудеть отяжелевшую голову слезы. После холодного молчания и пары выпитых кружек с горячим, горьким кофе, Юнги впервые за долгое время делал что-то слишком обыденное и бытовое — просто смотрел фильм рядом с достаточно ставшим близким ему человеком. Мин решил, что теперь они хорошо знакомы и верны самим себе, чтобы лечь головой на чужие колени, подоткнув под бок подушку, и натянуть футболку на оголившийся живот младшего. Приосанившийся парень нехотя выдал, недовольно сжевывая щеку изнутри: — Пак… Чимин.