Меткий выстрел

Когда из-за незашторенного окна в глаза Кима ударили последние лучи уходящего за крышу соседнего дома солнца, из коридора раздался стрекочущий, чересчур протяжный звонок, оповещающий о возвращении законного (а может и незаконного) хозяина квартиры. Тэхен, поспешно соскальзывая с дивана, внезапно осознал, что даже прошедшая неделя пролетела намного быстрее, нежели длится этот нескончаемый, настырный звонок. Пока проводишь время по-новому с притягивающим все твои мысли и взгляды человеком, узнаешь его характер и стремишься познать его существо за кратчайшие сроки, без спроса вникаешь в жизнь и переворачиваешь все с ног на голову, борешься с личным пространством, которое он выстроил вокруг себя, в это время не замечаешь течение стремительно бегущих часов, минут, секунд. — Почему бы не открыть ключом? — невозможно сдержать смущенную улыбку при виде забавно зависшей в воздухе чужой руки, явно намеревающейся стучать. Под маской скрывалась довольная ухмылка, что невесомой теплотой ощущалась даже сквозь тонкий фарфор. — Это прикольно, когда сам Ким Тэхен впускает тебя в собственную квартиру. Крепкие, открытые, спонтанные объятия на этой неделе стали их традицией с тех пор, как в первое возвращение киллера Тэ, неловко стоя у двери, замешкавшись, не придумал ничего лучше, чем притянуть парня за шею ближе и самому прильнуть к нему, ощущая собственную намокшую одежду от чужой мокрой после дождя кожаной куртки. В душе Тэхен надеялся на приветствие в виде поцелуев, но пока что никто из двоих не решился взять инициативу на себя даже за это. — Сегодня снова в клуб? — Тэ в предвкушении судорожно вдохнул и все никак не мог перестать улыбаться, крепко жмурясь, чтобы больше не увязать в чужом липком и сладком взгляде прищуренных сквозь щелку глаз. — А ты еще куда-то хотел? — Нет. Так же он ответил и спустя час, когда одна из вызывающе разодетых девушек, стоявших у дальнего от ребят края барной стойки, на спор подошла к нему и предложила «по стаканчику». — Ну, пожалуйста, — она капризно надула губки и, улыбаясь одними уголками, навязчиво взяла его за руку, потянув прочь со стула. ДжейКей наблюдал за всем со стороны, сидя рядом, не желая влезать в общение засмущавшегося парня и становившейся все более уверенной в себе девушки. Лишь подбадривающе махнул со своего места Тэхену, одними губами просившему о помощи и сопротивлявшемуся, пока его все дальше оттаскивали на танцпол. Паренек с зеленой челкой сдался довольно быстро и, наигранно обреченно пожав плечами, прежде назвав сквозь громкую музыку свое имя новой знакомой, начал рядом с ней прыгать под громкий бит шедевра современной музыки, творимого местным диджеем. Второй парень прикрикнул, подзывая бармена и, пафосно ударив по столу ладонью с купюрами, заказал «на свое усмотрение». В мышцах ощущалась тянущая усталость, глаза резали разноцветные блики, сверкающие в темноте ночного клуба, а в горле было тепло от выпитого алкоголя и от желания оказаться дома, на своей кровати, вместе с Кимом, уснуть, обнимая его со спины, и хорошенечко так выспаться, чтоб на всю жизнь и потом никогда не закрывать глаз, проводя время рядом с пареньком, ерошащим тонкими пальцами свою зеленую челку. Самое паршивое в ношении маски — это невозможность нормально выпить, не отворачиваясь и не закрывая лицо второй рукой, а если зачешется глаз или кончик носа, то наемника ждет слишком жестокая пытка. Ни киллер, ни Тэ не подозревали, что сейчас в их мыслях мелькают одни и те же ярко-выцветшие картинки, на которых вчерашний день, где они спорили насчет того, какой канал смотреть или внезапно начали щекотать друг друга, истерично ухохатываясь и валяясь на кафельном полу на кухне. Изредка бывает ощущение дежавю и перед глазами Кима пролетают будни, проведенные рядом с НамДжуном. Такое неопределенное чувство вины и неугомонной совести давит на парня, словно он бросил свою семью и позорно сбежал, поддавшись гормональному сбою. Но если подумать, то так и было. И уже второй раз. А еще очень сложно отвыкать от образа жизни, которым ты существовал весь прошедший год. Квартира ДжейКея двухкомнатная, места много… даже слишком, чересчур, катастрофически! В отличие от свободной студии Джуна, освещенной шестью светильниками с регулируемым мягким светом, в квартире киллера слишком много стен и огромных, пропускающих режущий глаза дневной свет окон. Пересекались они там всего несколько раз за неделю и то, только когда последний возвращался из… Тэхен не знает, откуда тот возвращается, Джей ему не рассказывает. С утра киллер уходит слишком рано на протяжении всех семи дней, ни разу не разбудив Кима, в чем тот замечает удивительную заботу и внимание со стороны человека, круглосуточно отнимающего человеческие жизни. Приходит домой каждый день в разное время. Затем они бегут с квартиры, прочь из замкнутых помещений, ближе к ночной жизни, темным улицам и острым ощущениям. По возвращению домой под полночь, умопомрачительно близко молча сидят на полу в коридоре часами, наслаждаясь эффектом после выпитого и принятого за прошедшую ночь, изредка посмеиваясь и касаясь пальцами чужих пальцев, отчего их распирает на еще более глупое хихиканье. Засыпают в разных комнатах: Тэ на диване в гостиной, Джей в своей собственной, запираясь на ключ. Конечно, гостю ведь ни в коем случае нельзя видеть таинственного лица убийцы (и так весь день прячется за фарфоровым покрытием, еще и спать в маске — тому никак не улыбается). Тэ искренне недоумевает по этому поводу: «почему нельзя-то?». Этот чрезмерно скрытный придурок даже имя свое настоящее не называет. Хотя насчет первого есть догадки, типа шрама или отсутствия глаза, а может и вовсе, ожог на все лицо. Тэхена эти мелочи не колышат. Но вот имя назвать свое, можно же? В самый первый час их общения Тэ молчал и, не скрываясь, счастливо улыбался. Пока говорил «спасибо» на предложение переночевать, всю дорогу в метро, прогулку до дома, экскурсию по квартире, первую одинокую ночь на диване. Тихо и искренне улыбался. Странно, но он на полном серьезе рассчитывал быть изнасилованным. И заранее решил, что даже препятствовать не будет. Он в книжках читал, что, чем больше сопротивляешься, тем хуже себе делаешь. Что это за книжки такие про изнасилование? Тэхену нравятся. Всю первую ночь в одной квартире (и пусть в разных комнатах) он ждал появления киллера и его таких нужных поцелуев (только для Тэхена), необходимых полапываний (лишь для него), собственнических фразочек, типа «приподними зад и скули погромче». В общем, Тэ хотел в порно. В порно с участием ДжейКея. Впервые в жизни он встретил человека, что так бессовестно влечет к себе, которого хочется любить и далеко в не только платоническом плане. Но их общение дошло до уровня «мы знакомы несколько дней, но нужны друг другу до неприличия», ни выше, ни ниже. Тэхен жалел об этом. Но ДжейКей жалел больше. — Натанцевался? — еле слышно сквозь мощные биты донеслось над ухом развратно двигающегося Тэхена, который еще минуту назад, забавляясь, в паре с какой-то левой девчушкой изображал приватный танец, прикусывая губу и наигранно проводя руками по линиям тела, в небольшом кругу присвистывающих парней и визжавших при любом бесстыдном жесте девчонок. — Потанцуй со мной, — улыбнулся Тэ, шагая назад, прижимаясь к чужому телу и откидываясь на плечо киллера, довольно рассматривая его перевернутую, но все такую же прекрасную белую маску. Крепкие руки аккуратно улеглись на тэхеновские бедра, подползая выше и чуть приподнимая футболку, доставшуюся ему из кучки вещей Джея. Похоже, у них одинаковый размер, а значит они одного возраста. Так решил Тэхен. — Я хочу поехать в другой клуб, — ладони поползли к ребрам, пальцы рук соединились и теперь Тэ оказался в нежных объятиях наемника, забыв про тяжелую музыку, взбешенную толпу, потеряв связь с внешним миром. Сейчас только он, ДжейКей и влажные губы, накрывающие участок кожи за ушком Тэхена. — Куда угодно, — легко соглашается парень и, если честно, все еще рассчитывает на изнасилование в подворотне. Тем более сейчас, когда перед глазами стелется вся темнота местного клуба, огни мелькают слишком быстро, быстрее, чем текут мысли Тэ, у него за губой полурастворенная таблетка и в пустом желудке плещется одна бутылка дешевого пива, больше шансов. Тэхен — это ребенок, но с чертовски взрослыми желаниями и сокровенными мечтами. И пусть он легкомысленный, а еще планирует в будущем стать ветеринаром и кажется, будто у него нет никаких стоящих мыслей, надежд и целей… Он все равно удивительно реалистично разлагается изнутри. Не благодаря внезапному наваждению «мир жесток, а я ничтожен», нет. Все из-за человека по имени Ким НамДжун, который слишком резко вышвырнул Тэхена из своей жизни, заставив собственноручно свалить и первое время думать, что это был его выбор, самостоятельное решение. Поразительно коварно. Воспоминания о прожитых вместе днях тягуче стекали из сердца в глубине грудной клетки вниз, к желудку и оседали там вязкой противной массой, холодной и ржавой, словно металлическая лестница у склада в снежном январе. От душевных заморозков коченели внутренности. Коченели, пока парни, игнорируя общественный транспорт, без устали бежали по темным улицам через город в сторону клуба, где впервые встретились; и пока Тэхен обнимался с ДжиСон — букмекершой, собирающей ставки в тот самый день их знакомства с киллером, — и жаловался ей на хренов истерический приступ НамДжуна, да свою чрезмерную легкомысленность; и пока сидели у стрельбищной площадки, заметив забаву в появлении завистливых взглядов окружающих их людей, когда ДжейКей как бы невзначай начинал поглаживать тэхеновскую коленку, а тот слишком близко прижимался к нему, шепча что-то на ушко. Все местные шалавы клуба, от пятнадцатилетних разукрашенных (и давно не девственных) школьниц и до профессиональных шкур в дорогом белье, осознали, что потеряли одного из лучших. (Наверняка) охренительно богатого, крутого и успешного парня из «Функции», который мог бы стать самым завидным ебырем среди всех мальчиков их хуесосных подруг. И с кем же он… С нежной девчонкой в обличии пацана с обложки «айдол-принц». Даже его упустили. Жаль, что ни одна не успела вцепиться наманикюренными ноготочками в тэхеновы крепкие, но несколько худощавые плечи и утащить в ближайший туалет. — Сядешь ко мне на колени? — ДжейКей смотрел сверху вниз на макушку Тэхена и перебирал зеленые прядки, пока сам покачивал ногами в воздухе, взгромоздившись на барную стойку. Все это время Тэ глубоко и размеренно дышал, да незаметно косился на обтянутые черной джинсовой тканью чужие бедра, что находились по бокам на уровне его шеи. Ким решил дать себе время придумать достойный ответ, потому что «с радостью», он считает, как-то подчеркивает его доступность и всесогласность с киллером. И пока это обмозговывание шло, Тэ ни в коем разе не случайно решил задумчиво нахмуриться и потереться вдруг зачесавшимся затылком о грубую джинсовую ткань в районе чужого паха. Руки киллера с головы Тэхена резко переместились на поверхность барной стойки и до приятных покалываний в подушечках пальцев стиснули край столешницы. Стараясь не упасть, Джей немного подался корпусом назад и закинул голову, не скрывая довольной улыбки мартовского кота и прикрыв глаза. Часто фарфоровая маска очень полезна для шифрования собственных эмоций. Но для Тэхена она не служит преградой в распознавании чувств киллера. — Может ты на мои? Когда Джей опустил удивленный взгляд вниз, его взору предстал Тэхен, выжидающе улыбающийся и вопросительно приподнявший брови. — Да без проблем, — и он спрыгнул, после усаживаясь на колени к предусмотрительно подвинувшемуся подальше и облокотившемуся спиной о барную стойку Тэ, что восторженно и одновременно трепетно наблюдал за действиями наемника. Удивительно, но тот оказался несколько легче, нежели рассчитывал КимТэ. Если честно, то это не особо удобно. Задница начинает соскальзывать с худощавых тэхеновских бедер, особенно мешают собственный руки, которые некуда положить, и несильные ноющие боли в спине. Нередко приходилось часами сидеть в засаде, не сдвигаясь с места ни на миллиметр, поэтому мышцы обрели способность быстро затекать, находясь некоторое время в неудобном положении. Было паршиво только первые пару секунд, пока Тэ не усадил Джея так, как удобно ему самому, уложив чужую руку себе за шею и придвинув ближе к собственной груди, прижимая как можно сильнее, отчего второй не мог нормально вдохнуть и искренне посмеяться над быстрым поцелуем в левую сторону маски. Интимную атмосферу не замечал никто кроме Кима, незаметно для чужих глаз пробравшегося под черную футболку киллера, и ДжейКея, ощущавшего под своей задницей стояк. Теперь понятно, почему Тэ так громко дышит, что Джею заметно даже сквозь громкую музыку. — Идем домой. Никто не заморочился над тем, когда дом стал понятием настолько обыденным. Вообще Тэ ждал, что киллер скажет «к черту дом, для чего по-твоему существуют подсобки в клубах?», но Джей лишь кротко кивнул и медленно слез с тэхеновских колен. Никто не помнит, как они доехали до дома и Тэхену еще в коридоре кажется, что они забыли заплатить, выбегая из такси. В воспоминаниях не отложилось, каким образом они миновали коридор и почему не разложили друг друга еще там, на грязном от сыпящегося с ботинок песка полу, и как добрались до гостиной. Тэхену приятно от собственного возбуждения, он хочет и, унижаясь, просит. И продолжает жалобно ныть, пока Джей прикрывает дверь комнаты, выключает свет и задергивает шторы, закрывая вид на затянутое темными тучами черное небо. Внезапно стало абсолютно темно, словно он закрыл глаза и никак не мог открыть веки, и у Тэхена промелькнуло миллион страхов и желаний от внезапного выстрела в живот до жестокого BDSM-изнасилования. Вопреки всему слышался лишь шорох шагов, чьи-то движения, а потом его джинсы начали требовательно и по-хозяйски стягивать, отчего Тэ не сдержал обольстительную улыбку, которую все равно никто не увидит, и внезапный порыв, привстав и на ощупь разыскивая чужую руку в темноте, чтобы притянуть парня поближе, заставляя залезть сверху на тэхеновы ноги. Диван реально неудобный и они, не сговариваясь, далеко не аккуратно сползли на пол. Черт возьми, пусть на киллере надета маска, но при свете казалось, словно его лицо все равно оставалось видно Тэхену. А в кромешной темноте Тэ чувствовал себя абсолютно ослепшим. Губы почувствовали теплое прикосновение чужих губ, Ким приоткрыл рот, ловя такие редкие мгновения, когда нет никаких преград между лицами двух влюбленных мужчин с отношениями, продвигающимися словно у двух подростков, у одного из которых есть ебучие принципы, а другой слишком неуверен в себе, чтобы их нарушить. Но их поцелуй становился все более глубоким, кончики носов мягко соприкоснулись, а руки Кима неверяще коснулись щек киллера и, не нащупав никакого фарфора, не удержавшись, начали водить по лицу, линии челюсти, провели по ложбинке под носом и выше, к глазам, дотрагиваясь до прикрытых век и, пока одна рука все еще изучала и оттягивала нижнюю губу Джея прямо в поцелуе, вторая зарылась в волосы на голове и сжала в кулак, изредка пробно оттягивая лицо наемника и отстраняя льнущие к Тэхену губы. И это могло бы продолжаться вечно, но в боксеры Тэхена залезла ладонь Джея, такая твердая и по-хозяйски сжимающая основание вставшего члена Кима. Удивительно грубая кожа, словно спрессованная, а по краям ладони чуть ли не угловатая. У НамДжуна, к слову, такие же проблемы с кожей на руках, но менее выраженные, Тэхен замечал ранее. На все мимолетные вопросы хен отвечал: «пока в тир ходил, наработал себе мозоли, не обращай внимания». Наверно, это нормально для людей, которые иногда пользуются огнестрельным оружием. Только у Тэхена таких мозолей не наблюдалось, хотя он месяцев пять как регулярно шастался по стрельбищным площадкам в клубах, на улицах, в тирах, где продавалось оружие, детали, патроны, маски и прочее. Видимо для такого состояния ладоней нужно больше, чем полгода. Например, состоять в группировке наемников и ежедневно целиться по людям из огнестрела. Невозможно думать о чем-то подобном, пока отчего-то холодные и ненормально чересчур выпирающие ребра человека, что слишком жадно дышит до глупости необходимым запахом тела Тэхена, царапаются о чужие длинноватые ногти. Ким со всем присущим ему сейчас желанием пытается коснуться рукой его тела и мерно, с излишними судорожными подрагиваниями пальцев выудить хотя бы один открытый и несдерживаемый стон. Но кроме громкого, сиплого дыхания и редкого, похожего на скулеж мычания, ДжейКей не рисковал выдать. В некоторые моменты, когда чужой голос мило ломался и срывался на высокие ноты вперемешку с низким неразборчивым шепотом парня с зеленой челкой, у Тэхена появлялось до странного абсурдное ощущение, что с ним в комнате в данный момент то ли жалостливо хныкающая девчонка, то ли мальчишка малых лет, доведенный до слез. — Все-таки надо было тебя в подвал, — по слогам высказал киллер, пытаясь довести Тэхена до оргазма резкими движениями на чужом члене, пока в ответ ему надрачивали в том же ритме. Если бы они оба с секунды на секунду не собирались кончить, то, наверное, посмеялись бы своим жалостливым звукам, синхронно вырывающимся из глубин их глоток. Засыпая, Тэхен мутно подумал, что в принципе можно и без изнасилования, если так. А на утро, только приоткрыв свои сонные, заспанные глаза, бросив взгляд на спиной к нему лежащего и мирно посапывающего наемника, парень, словно в тумане словил за хвост ускользающую мысль. Пошатываясь, почесывая растрепанную макушку, спустя целую вечность дошел до заветной комнаты, не запертой на ключ, подозрительно быстро нашел на виду лежащий паспорт и еле прочел. «Чон ЧонГук…» «…проживания: Сеул…» «…место…» «…дата…» Черт знает, сколько времени, но явно шести нет. Голова побаливает, а на лице отображается недовольная гримаса с толикой боли. Кровать тут удобная и намного более вместительная, нежели диван в гостиной. В отличие от всего остального пространства квартиры, здесь все завалено каким-то барахлом и ненужной мебелью. Удивительно, что взгляд уже с утра уставшего и обессиленного КимТэ упал именно на маленькую бордовую книжечку на прикроватной тумбочке. И на самом деле, как он так додумался, зайти в незакрытую на ключ комнату, пока ее хозяин посапывает в другой? Ему сложно над этим думать и парень отключается, уткнувшись носом в подушку, пока его зрачки лениво бегали по первым страничкам чужого паспорта. Сознание вернулось чуть позже, когда на кровать бухнулось не менее ленивое и обессиленное тело, сопровождая словами «ты ушел и так холодно стало». Крепкие руки обвили талию Кима, а тот в свою очередь прижался ближе к такому теплому с утра телу киллера. — Я думал, ты скоро вернешься, а оказывается, в мою комнату залез, — еле разборчиво пробурчали в тэхенову щеку. — Тебе шестнадцать, — не открывая глаз, усмехнулся Тэхен, замечая как чужое тело напрягается. Минуты две царила блаженная тишина и Тэ уже было снова начал засыпать. — Ну и что? — прозвучало, словно обиженная ребяческая отмазка. Старший протестующе заскулил, когда из-под его головы вытащили руку. — Тебе что-то не нравится? Тэхен бы посмеялся, не будь это так энергозатратно, а ЧонГуку энергии не жаль даже на требовательный и выжидающий взгляд. В соседней комнате зазвонил телефон и Тэ обрадовался еще одной нарисовавшейся минуткой тишины. — Да… Да… Извини… — обрывками доносилось из-за двери. — Дядя Мин тут не при чем… Я и не думал… Хорошо, я зайду к ним на днях… Да позавтракал я, — на последней фразе слышалась очевидное недовольство. — Мама звонила? — усмехнулся Тэ, проходя мимо в ванну. — Почти угадал… Чон удивленно приподнял брови, наблюдая за неожиданно пристальным и внимательным взглядом. — Что?.. — … Я впервые вижу твое лицо… — губы старшего двигались словно в замедленной съемке. — Ты красивый. — Ты уже говорил, — Чон вдруг почувствовал себя обнаженным и для всех открытым, из-за чего начал прятать глаза от контакта взглядами. — И тебе как минимум девятнадцать… — Будет через два года и пять месяцев. *** — Здравствуйте, — учтиво поздоровался мужчина, когда утих колокольчик у входной двери. Если он рассчитывал услышать «добро пожаловать», то зря. — Вы — Хоуп? Парень с татуировкой на щеке, одетый во все ярко-желтое, сидящий на прилавке у кассы, с негромким хрустом перекусил тонкую зубочистку, что давно уже держал зажатой в зубах. — Меня попросили сюда… — Зачем? — лишь сейчас незаинтересованный взгляд остановился на пришельце. — Вы пришли что-то купить для себя или в подарок? «Что за черт…» Сердце мужчины застучало быстро-быстро, словно только что его безмолвно нарекли жертвой, грызуном напротив дворового кота-охотника, почему-то призывая бежать, а в горле пересохло настолько, что даже прокашляться не получалось. Можно было падать в обморок, когда на все помещение раздался громкий, безудержный смех, а рука продавца в припадке стала стучать по столешнице. — Пошутил, — отсмеявшись, прокомментировал Хоуп. — Дак вам меня посоветовали? — парень спрыгнул с прилавка и подошел к мужчине, закидывая руку тому на плечо и проводя в глубь магазина. — Меня в этот тир отправил— Чужой палец внезапно оказался у губ мужчины. — Тс-с-с… Я не спрашиваю кто… Зачем? Ужасно ощущать себя уязвимым при взгляде на абсолютно незнакомого человека, которого впервые видишь, но уже испытываешь неутолимый страх.  — Эм… Отойдите, пожалуйста, между прочим, я близк— Громкий выстрел. Хоуп брезгливо вытирает кровь со своей руки и с полностью забрызганного, даже с налипшими ошметками плоти револьвера, и присаживается на корточки, чтобы опустошить карманы посетителя. — Все вы «близкие»… Хороших друзей сюда не отправят, тупица. Будто можно отчитать человека в его доверчивости и начать поучать в реалиях жизни сейчас, после его бессмысленной смерти. Звон входного колокольчика. — Хоуп? — О, кто пожаловал! Давно не виделись! О теле на полу посреди помещения все забыли. — Тебе как всегда? — Ага, просто запасы патронов… — Как жизнь в «Функции»? — Все потихоньку… Непринужденная беседа сопровождается милыми улыбками, копошением под прилавком и дружелюбным смехом. — Слушай… Я тут к тебе на днях отправлял девушку… — Да, помню, — наконец товар был упакован, а деньги лежат в кармане продавца, но никак не в кассе, что стоит там, видимо, лишь для красоты. — Надо менять шифровку, а то они слишком наивно приходят ко мне «от близких», я устал, — усмешка показалась натурально горькой, чему покупатель удивился, но не подал виду. — Прижилось уже, не меняй. В общем, спасибо. Киллерам тоже нужны киллеры, ты спасаешь нас. — Без проблем, — Хоуп на прощание пожал руку старому другу и помахал ему напоследок. — Если будет еще одна лишняя сестра, посылай, — шутка показалась чертовски удачной и нелепо смешной. Не особо приятно быть чистильщиком для более высококлассных киллеров. Но жизненная роль слишком накрепко пришивается нитями судьбы к человеку и от нее не каждому дано уйти. Этот тир стал домом Хоупа, судьбой Чон Хосока, его жизнью и ролью. — Але… Привет, братишка… Ты позавтракал?..