Меткий выстрел

Разочарование в близких людях может заставить человека метаться из крайности в крайность. Разочаровался — ушел в запой. Разочаровался — перестал доверять. Разочаровался — убил. Еще разочарование — жизнь к чертям. Должен ли ты быть настолько слабым, чтобы на тебя повлияло чужое негативное отношение? Неужели твоя сила воли настолько никчемна, раз ты хотя бы допустил мысль в голове: «А так ли нужно стараться ради хэппи-энда?». Так слишком скучно, полноценная картина не возникнет сама собой. Ты — талантливый режиссер, ты — актер, идеально подходящий на главную роль, ты — автор задумки. Никто не оценит фильм, где главный герой сдается еще в самом начале, они не захотят смотреть твое черно-белое кино. Глупая попытка сотворить шедевр, не приложив усилий и опустив руки на первых секундах. — Не узнал? — пока Тэхен в непонимании хмурил брови и усиленно моргал, приходя в себя, ЧонГук, находившийся рядом на диване, пытался прочитать на его лице: кто позвонил старшему, что такого особенного сказал и почему так обескуражил парня. — Как это не узнал? Это каким образом? Возмущению Ким Тэхена не было предела, а в голове не укладывались новости, только что услышанные от Джина. Пока НамДжун не поступил в старшую школу, его отношения с Тэ едва можно было обозначить понятием «дружба». Соседи, как соседи, ну посещают много общих мест, ну ходят в одни образовательные учреждения, это ничему не способствовало. И тем не менее спустя время у младшего не имеется никого ближе, чем НамДжун, а у того, в свою очередь, не будет никакой потребности в постороннем общении или иной личной жизни, лишь бы на его двуместной кровати каждую ночь к двенадцати часам засыпал соседский паренек с зеленой челкой и характерным для заболевшего ребенка сопением. Никто из них не вспоминал ни о родных домах, ни о родителях, ни о бывших друзьях. И высокий, широкоплечий парень из дома напротив тоже ушел в воспоминания, пусть и существуя на данный момент самостоятельно где-то там. Добрый хен, часто при случае угощавший их вкусными вафельками, мягко улыбающийся и постоянно по-доброму посмеивающийся над временным невысоким ростом младших. «Хочу вырасти и выглядеть, как он, » — нередко заикался двенадцатилетний НамДжун, поглядывая горящими глазами вслед уходящему в сторону автобусной остановки старшекласснику, в то время как их школа совсем в другой стороне. — «Он взрослый и такой крутой.» Разница в возрасте всего-то несколько лет, но Джин действительно поразительно высок и широкоплеч для своего возраста. Его тихое и сдержанное поведение придавало парню еще больший авторитет у младших, у одноклассников и даже у взрослых. «Я тоже хочу быть, как он» — вторили в ответ. — «Он такой красивый…». Быть может, все из-за доброго и красивого хена? Если бы Тэхен в детстве не видел столько хорошего и привлекательного в мужчине, то сейчас и не пытался бы разглядеть в других парнях? Об этом может быть довольно забавно думать, но только не сейчас. — Джин-хен, не волнуйся… Все хорошо, честно… О, нет, конечно… Не говори так, ты не должен был идти… Это наши проблемы… Нет, конечно, нет… Спасибо… Ага, увидимся… Расстроенно поджавший губу Тэхен откинулся на спинку дивана и раздраженно прикрыл глаза. Он не хотел, чтобы в это ввязался и хен. Случайная встреча на улице, посиделки в кафе, недолгое сопровождаемое ностальгией общение и вот Тэхен уже растрепался обо всем, что случилось за этот долгий год, не ожидая такого взаимопонимания и волнения от старшего. Сам не знает как, но Тэ заставил его не на шутку встревожиться. И Ким СокДжин не единственный, кто думает о Тэхене, переживает за его эмоциональное состояние и отношения с бывшим лучшим другом. С очередной бывшей семьей. — У тебя проблемы? Нежная, участливая улыбка нагоняла на старшего усталость и вызывала ответный ласковый взгляд. Ему так лень все объяснять, вновь возвращаться к нервозности и расстроенному состоянию из-за всей этой неприятно сложившейся ситуации. Но чертовски приятен факт чужого волнения за него. Чон прекрасен в роли парня, в меру приставучий и падкий на мимолетные касания, но тактильным маньяком не является. Это скорее к сожалению. Тэхен хочет становиться к нему с каждым днем все ближе и получать свои старания обратно в виде появившихся крепких уз, но нельзя творить новые, когда старые расходятся по швам и рвутся, издавая звуки лопающихся ниток. Есть люди, которым с этим справляться проще. Старые узы не обязательно рвать, их можно перерезать тупыми ножницами. Или отстрелить на худой конец. Особенно, когда тебе предоставляют такую возможность люди сверху, дают одобрение, вкладывают пистолет в руку и подначивают, заставляя поторопиться и понервничать. Были близкими, имели общие жизни и дела, но Юнги сказали: «Нужен один, смирись. Спасибо можешь сказать псу-предателю. Он должен был оказаться на твоем месте, но трус не смог». И Мин, как по сценарию, нервничал и его поторапливали, но понадобилось много времени, чтобы решиться. И сейчас Юн не жалеет. Слова благодарности уже сказал, причем не с сарказмом, а наполненные чистейшей искренностью, на какую он способен. Его устраивает нынешнее положение вещей, хоть Мин и занял чужое место, совершенно никак не принадлежавшее ему. И на все ответили грустной улыбкой, это был самостоятельный выбор независимого, но сломленного человека. Мин ему сочувствует, болит голова за бедного парня, он не хотел, чтобы все так обернулось. Бросить то, что по праву твое, к чему лежит сердце, лишь из-за собственной чистой души и неоскверненной излишней болью улыбки. И все равно не найти лучшего, остаться там же, но все-таки в ином положении, продолжить страдать, ведь убивать — это единственное, на что он способен и от чего душещипательно рвет грудь. Тот никогда не хотел становиться убийцей. В детстве лелеял мечту стать пожарным, сам как-то рассказывал, когда они все втроем ходили на задание, как на обычную воскресную вылазку. Мин Юнги никому не мог пожелать такого дерьма, а с несчастным бывшим подопечным своего убитого напарника, желал бы даже поменяться ролями, только бы оградить от всего. Из класса «S» уйти в низкосортные чистильщики, стать отбросом этого района. Как и все остальные обитатели ночных улиц. И безжалостно на его место «человек сверху» сказал взять младшего, экий запасной вариант. Одному испоганить судьбу получилось, но ожидаемого результата и выгоды добиться не удалось. «Он не смог воспитать моего старшего сына, твой напарник — хороший убийца, но плохой наставник.» «Ты возьмешься за тренировки ЧонГука.» «Мне не нужен второй Хосок, сделай из него того, кто укрепит мои положение и власть.» «И если он отступится, как и его никчемный брат, то я найду для твоего Boberg-а, испачканного мозгами хозяина, место в мусорке рядом с огнестрельным преданного тобой бывшего Босса „Функции“. Не заставляй меня собирать коллекцию этого хлама.» «Я не могу потерять второго наследника.» «Вырежи скальпелем из его мозга часть, отвечающую за собственный разум и глупости про морали.» «Я полагаюсь на тебя, Мин Юнги, не испогань мою вторую попытку укрепиться в криминальном бизнесе, понял?» «Но ему же всего четырнадцать, он, должно быть, слишком… Глуп для этого.» Четырнадцать лет не так уж мало, чтобы стать убийцей. «Я должен его убить?» — мальчик ткнул пальцем в человека, расслабленно выкуривающего сигарету у фонаря. «Да.» Юнги умел держаться твердо и холодно, он таковым являлся и нет ни капли притворства. — Это плохо? — осведомился Чимин, пережевывая еще один кусок идеально прожаренного мяса. Они никогда не бывали лишний раз в той части города, где Юнги всегда ждала работа в группировке, Мин говорил, что это не безопасно. Квартира Босса была наоборот в самом благополучном районе, где в каждом дворе детская площадка, газоны постригаются каждую неделю, а у домов посажены декоративные кустики. И тем не менее в ресторане они вместе обедают впервые. — Да, плохо, — усмешка получилась чересчур веселой для такой драматичной истории, но заинтересованное лицо напротив сидящего парня, его слегка испачканные уголки губ, локти, упершиеся о стол, подогнутые под себя на стуле ноги и неформальная одежда настолько нелепо смотрелись в дорогостоящем ресторане, что это не могло не приковывать разномастных взглядов со всех сторон. Кто-то завидовал его беспринципности, элементарном плевке на чужое мнение, кто-то ухмылялся, поправляя собственный дорогущий костюм, иные, не скрывая интереса, обращали внимание на гендерную принадлежность, сидящих за одним столиком. Проф и Чимин абсолютно разные, хоть и являются одним человеком. По взглядам, умению держаться, отношению к смерти, поведению и способам выражаться. Юнги не перестает удивляться данному факту, это сродни восьмому чуду света. — Грустная сказка. Смех сдержать было сложно даже подслушивающим людям за соседним столиком. — Это не сказка, Чим, — Юн с неловкой улыбкой на лице задел стакан с яблочным соком (Чимин настоял, во-первых, он любит яблочный сок, а во-вторых, запах алкоголя от мятноволосого во время поцелуев ему не нравится совсем), но вовремя перехватил его, все же пролив пару капель. — Сказки — это выдумка, а здесь нет ни капли лжи. — Дак значит, один из них — твой приемник? — Скорее, я — его заместитель на время. Но да. Ради этого он состоит в «Функции». Пусть и не зная об этом, ради прихотей одного из самых влиятельных людей в городе, являющегося его отцом. — Я стану его хранителем? — Чим свел брови домиком и расстроенно опустил руку с вилкой. — Телохранителем, — поправил старший и наколол кусок картошки на зубочистку, взятую из стаканчика посреди стола. — А ты бы хотел? — Нет, — было похоже, словно у ребенка отобрали любимую игрушку и дали совсем ненужную развивающую настольную игру. Все светлое с лица ушло мгновенно. — И не надо, я бы тебя все равно не отпустил, — Чим довольно кивнул, зубами снимая с зубочистки поднесенную к губам картошину. — Я в тебе уверен, — мягко проговорил Юн. Произошла внезапная смена темы, которой Чимин наивно не заметил. — Ты меня защитишь. Чимин тоже был уверен в себе и своих силах. Конечно, он защитит Босса. Мин Юнги — единственный, ради кого Пак решается убивать. — Защищу, — на словах подтвердил младший. — От кого? Только бы Мин указал пальцем на кого-либо, беспечно сидящего в этом помещении и улыбающегося под чистый звон собственного бокала, соприкоснувшегося с бокалом собеседника, Чимин не медлил бы ни секунды. — Неважно. Неужели он начал сомневаться? — Я смогу, — настойчиво проговорил Пак, как можно убедительнее состроив серьезность на чересчур детском лице. — В свое время ты оправдаешь слова действиями. Чим кивнул сам себе, считая это сродни обещанием в безграничном доверии. Если он заслужил такой степени доверия, как жизнь Мин Юнги, значит вполне сможет попросить уйти сегодняшней ночью. Чимин хочет свободы в этот вечер больше, чем во все остальные, и, насмотревшись по телевизору мелодрам и романтических фильмов, жаждет самостоятельно дойти до ближайшего водоканала, усесться на скамью или забор и безмолвными часами наблюдать за звездными бликами и игрой маленьких волн на глади реки. Выглядит обворожительно даже в представлении. Если он хорошо попросит, то сможет уломать Босса? Мятноволосый, в свою очередь, пытается понять принцип штуки под названием «доверие». Почему Пак Чимину он доверяет без задней мысли и толики подозрений, а остальных людей наделить такими привилегиями просто не в силах? Кому-то можно доверять, кто-то постоянно лжет, есть люди, являющиеся золотой серединой. И кем же являются информаторы функции? Мелкие, незаметные тараканы, что ползают везде и всюду, разнюхивая сплетни и слухи, не фильтруя информацию и продавая ее за внушительные деньги. Где правда? Где ложь? Мин Юнги все не поймет, должен ли он предпринять хоть что-то, доверившись мелкому барыге, что известен безумной жадностью на наживу, но и идет по отчету, как один из самых благородных жителей ночных улиц. Благородство здесь не в почете, но отпустив однажды посмертного должника живым, можно уже заслужить эту черту в свод своих характеристик. Какой смысл ему врать? Возможно он есть, просто Мин не знает. Но если все факты из чужого полусознательного бреда во время действия очередной дозы были правдой, то… Как долго Босс сможет оставлять действительной свою группировку и получится ли у него оградить ее участников от бетонных обломков и кусков арматуры, что могут удавить или проткнуть насквозь их тела впоследствии катастрофического и позорного краха… --- — Иди. — Правда? — Иди, мне все равно. Просто не шуми, когда вернешься. Разрешил и после почти шипел и плевался едким ядом, понимая, что даже снотворное не дает ему такого нужного времени забытья, пока Чимин ходит где-то там, носится под неяркой серой луной, возможно выпивает, ведь улицы портят людей, может флиртует или просто качается на качелях в чужом дворе. Благополучный район никогда не может стопроцентно гарантировать благополучных жителей этой части города. Ни черта такие места гарантировать не могут. В замке скрипуче звякнули ключи и послышалось шумное дыхание схожее с отдышкой после долгих физических нагрузок и слегка шаркающий топот, сопровождающийся копошением. Шаги удалились на кухню, шумели шкафчики и кружки. Когда тяжело дышащий и слегка опьяненно посмеивающийся Чим упал на кровать рядом с все не отрывающимся от неинтересного видео на телефоне мятноволосым, не в его силах было сдержать восторженный смешок и едва внушающее доверие «фух».Чем он там вообще занимался и почему такой удовлетворенный, еще и проведя время без Юнги? После недолгого молчания Пак уже не мог ждать все никак не начинающихся расспросов. — Бежал до самого парка, не останавливаясь, а потом вдоль реки. Вода очень красивая, а фонари центра так далеко. И даже один раз громко крикнул, — Чим говорил полушепотом, едва выговаривая слова, смущенно посмеивался, не в силах успокоить сердце и вернуть дыхание в нормальное состояние. Его едва дрожащие, холодные руки залезли под одеяло и обвились вокруг теплой груди Юна, а ледяной кончик шмыгающего носа нашел уютное местечко, уткнувшись в чужую шею. — И обратно бегом, — терпеть щекотное бормотание и разгоряченный воздух на нежной коже под подбородком было ни капли не сложно такому человеку, как Мин Юнги. — Никогда так не уставал. Но неожиданные, долгие касания теплого скользкого языка, вызывающие остановку сердца и нарушение работы легких, выжирающих желудок изнутри бабочек и с глухим стуком выброшенный куда-то на пол телефон, заставляют кардинально пересмотреть точку зрения насчет бесчувственности старшего. Он понимал, что сейчас Чимин слишком счастлив и утомлен для безудержного и жесткого секса, но его лицо во время оргазма Босс точно увидит в ближайшие полчаса. И пока Юнги имитирует толчки о чужой втянутый живот, надрачивая младшему, тот хнычет и, глотая слезы и их смешанную слюну, молит наконец снять эрогенное кольцо. Решено на следующий день купить в магазине ярко-рыжую краску для волос, в точь такую, какого цвета подушка под младшим. Пальцы глубоко впиваются в хлопковую ткань и тонут в ярко-оранжевом, пока Пак рычит что-то неразборчивое, срываясь на тонкий стон. Прекрасный цвет. Мята и апельсины — звучит экзотично.