Меткий выстрел

Серое небо накрыло огромный, но на первый взгляд пустующий город. Дождей пока не было. Холодный осенний ветер гуляет по серому мегаполису, его прозрачные, ледяные ласки гладят контуры лиц спешащих куда-то вдоль улиц грустных людей, морозят руки и ухудшают душевное состояние еще больше, чем и без того навалившиеся со всех сторон проблемы. Шарфы начинают носить только те, кто еще надеется согреться. Юнги идет без шарфа, приподняв воротник пальто, кротко поглядывает на идущего рядом так хорошо сочетающегося с пожелтевшими листьями ярко-рыжего Чимина, бессильного в попытках спрятать покрасневшие щеки и нос в теплое, вязаное кашне. Середина осени, но кажется, будто зима уже слишком близко. — Неизбежно, — мятноволосый читает вслух кривую надпись на изуродованной балончиками с краской стене, стараясь дышать ровнее и не обращать внимание на бьющие в лицо потоки студеного воздуха. И то ли он размышляет о невозможности повернуть время вспять и уйти подальше от заморозков, гололеда и противного праздничного предрождественского настроения, пока то еще не охватило улицы тусклых районов, а может о чем-то ином… Слово «зима» зачастую служит метафорой, означающей паршивые времена, скорое, неизбежное плохое событие, черную полосу в жизни. Мин сам не знает, что имел ввиду: ненавистное время года или же то ненастье, о котором, надрываясь, кричит его шестое чувство. В глаз больно кольнула крошечная снежинка и только сейчас внимание пало на мелькающие перед носом редкие сверкающие крупицы. Ранний снег. Спустя минуту между ними заскользили быстрые капли, перерастающие в частую морось. И Мин мог предпринять попытку взять Чимина за промерзшую, спрятанную в карман руку и укрыться под козырьком какого-нибудь навеса или же зайти в ближайший минимаркет, чтобы не промокнуть. Ненароком вспоминаются часто слышимые слова наивных мечтателей перед осенью. «Каждому нужен человек, что сможет согреть в холодные дни.» Юнги не понимает этого. Почему люди хотят чужого тепла, только когда им становится холодно? Зима, весна или лето — парню не по себе от низких температур внутренних вьюг всегда, он мерзнет независимо от погоды. И старший не спасет Пака от осеннего дождя или простуды, даже если может — не станет. Пак Чимин не нужен ему на одну только осень, пусть греет мятноволосого целый год. Не обязательно специально что-то делать для Юнги. В любую погоду, при разных обстоятельствах, как бы они не игнорировали детские, нежные проявления чувств, им достаточно уютно рядом друг с другом. Превративший их волосы в отяжелевшие, тонкие сосульки дождь, из-за которого намокшее кашне холодило шею рыжего, никак не охладит молчаливый и незаметный пыл по-особому яркой страсти, что сверкает заветным огоньком между их встретившимися взглядами, выражающими столько разочарования. --- — Два дня и я вернусь, — Гук пожимает плечами, продолжая пихать в свою сумку запасы еды, которые представляли собой три пачки чипсов и полулитровую бутылку воды. Когда пересечет границу, переложит туда и револьвер, и ножи, а пока придется держать при себе, чтобы с помощью устаревших, дешевых уловок начинающего фокусника обвести вокруг пальца проверку в аэропорту. Ким, наверное, впервые проживая в одной квартире с человеком, младше его самого, в какой-то мере стал ощущать себя взрослым, а может и действительно повзрослел, потому что на секунду в его голове промелькнула мысль: « Сказать ему, что это не нормальная еда?». Еще Тэхен решил, что не стоит начинать ныть и бунтовать по поводу внезапного отъезда, ведь будет ужасно неприятно, когда Чон вежливо заткнет его и выберет в конечном счете работу. Тэ думает, что так и будет. — Не попросишь меня остаться? — улыбнулся брюнет, задерживаясь на пороге после совместного ужина, на удивление прошедшего в тишине и сопровождавшегося лишь бряканьем столовых приборов о тарелку. Обычно они не ели полноценно на кухне, а просто перекусывали тем, что найдут в холодильнике или в шкафчиках над плитой, но сегодня был исключительный случай. Тэхен не стал жать плечами, и лишь покачал головой. Это немного настораживало. — Не обижаешься? — Нет, конечно. — Ну, тогда пока? По взгляду видно — донсен сожалеет. Тэхен понимает. — Подожди, — старший делает шаг, другой, медленно протягивает руку и касается щеки Чона. Немного корит свой характер за излишнюю мягкотелость и рвение оказать моральную поддержку, в то же время ощущая лишь себя жертвой ситуации.ЧонГук смотрит с неким волнением в глаза хена и медленно подается вперед, ожидая поцелуя. Кроткий отпечаток теплоты чужих губ навеял домашнюю, романтическую обстановку прощания двух супругов. И смешно, и не очень. — Изменяй с кем хочешь, только не с моим братом, — вновь улыбнулся Гук, переступая за порог и махнув на прощание в последний раз. Дверь, закрываясь, негромко проскрипела и щелкнула. — Смешно, — оценил Тэ, ухмыляясь. В одну секунду он сорвался с места и, скользя носками по обшарпанному паркету в сторону кухни, подскочил к подоконнику, высматривая капюшон серо-зеленой толстовки или темно-оранжевую сумку. Хотелось бы проводить Гука взглядом до того, как он завернет за угол соседнего дома. Из-за дождя плохо видно… Небогатый провиант, оружие, деньги, телефон… Карта города, запасная теплая кофта… А маска? Он взял ее? «Телефон абонента не доступен…» — Уже отключил. Нет, конечно не забыл, ЧонГук не настолько глупый, как может показаться по его поведению и подростковым извращенским шуточкам. Настойчивая трель дверного звонка доказала обратное. Тэхен специально простоял у окна чуть дольше, прикрыв ладонью лицо, пытаясь успокоиться и скрыть ироничную улыбку. — Я маску забыл, — не обращая внимания на еле сдерживающего издевательские шуточки хена, младший влетел в квартиру, в обуви забегая в свою комнату и рассеянно раскидывая вещи в поисках нужной. — Да ну? — Чего ты ржешь? Помоги, — обиженно бормочет Гук, бегая глазами по периметру захламленной комнаты. — Не забудь, когда прицелишься, на курок нажать, — саркастично подкололи в ответ. — Что? Чон вскинул голову и ошарашенно посмотрел на довольного своей шуткой парня, выказывая все недовольство. — Насмехаться удумал? Тэхен высмеивает его? Да, определенно. Никогда бы не позволил себе подобного отношения к чужим людям, но разве Чон входит в их число? НамДжун — хен, наврятли Тэ решился бы шутить над ним в таком тоне… А может подобные мысли посещают его потому, что в данный момент уже нет того «не чужой» между ними. Скорее всего, уже ничего нет. И если прошедшие дни парень злился, волновался, нервничал, то сейчас он только сожалеет о произошедшем. Проще сказать, что вина не лежит ни на одном из них, и это очевидно. Есть ли смысл думать обо всем сейчас? Нет, уже довольно поздно для осознания и прочего. Раньше представить, что все вот так закончится, подобным образом, было нереально. А теперь вообразить их в квартире Джуна, ссорящихся за право первым идти в душ или в сантиметрах друг от друга посапывающих на одной кровати, когда НамДжун перетянул все одеяло на себя, а Тэ сонно ищет его наощупь рукой, что-то бормоча и недовольно хмурясь во сне… Воспоминания давят, а невозможность этого в будущем бьет по мозгу, что отрицает все случившееся. И почему все сводится к мыслям о его хене? Прошлое давно кануло в Лету, забудь о нем, не обламывай свои края еще больше. Живи сейчас, разве ты не хочешь? Тэ не мог сдержать очередного смешка, наблюдая игривую злость на лице парня. Под громкие вскрики и хохот на пол повалились двое, глухо стукаясь о ковер локтями и коленками, кто-то, шипя, выругался. Ким ойкал, ощущая крепкие пальцы, до боли перещитывающие кости ребер, и смеялся, но не потому что ему было хоть каплю щекотно, а благодаря забавному лицу Гука, его обнаженным белым зубам, широкой улыбке тонких губ и прищуренным глазам. Похоже, он сейчас счастлив. Момент длился медленно, красиво, умиротворенно и в то же время отчего-то волнительно. Жаль, что Тэ не может посмотреть со стороны. Сфотографировать и сохранить в архиве приятных мгновений. Любить картинку, пока ЧонГук далеко, размышляя о его состоянии и о том, что же делает киллер в данную секунду. Казалось, Тэ смог бы подождать, сдержаться. Два дня и вновь вместе. Но самообладание дало слабину, почему же? Чон обескуражен и ничего не понимает. — Тэ, что не так? Я сделал что-то не то? — лепетал брюнет, отдергивая руки от хена и бегая взглядом по его телу, выискивая причину неожиданной тоски и угнетающего, обиженного выражения. — Нормально, — успокаивающе отмахнулся тот, смущенно улыбаясь. Младший не стал переспрашивать, точно ли все в порядке, ведь лицо Кима снова стало расслабленным и спокойным, его руки поднялись к шее все еще не решающегося сдвинуться с места Гука и пальцы сцепились в замок, привлекая того ближе и позволяя виновато взглянуть исподлобья. Чон пока не понял, за что нужно извиниться. Ладони Тэхена разомкнулись и поползли вниз под куртку, ощущая через ткань толстовки лопатки, напряженные мышцы спины, затем парень подтянулся выше и обнял Чона. — Надеюсь, все будет в порядке. Тэхен не хотел говорить, не собирался признаваться, что волнуется и боится… Что не хочет этого, готов просить киллера остаться. Это ведь уже не игра, да? Там будут кровь, смерть, ЧонГук… — Конечно… И впервые парень захотел отказаться от задания. Потому что он чувствует, что хену отчего-то страшно, и от этого чуть больно в груди и далеко пофиг на собственные принципы. Не нужно быть гением, чтобы понять, что ЧонГук не может осознать всего происходящего. Сомнительные ощущения, идиотские мысли, а также запрещенные в «Функции» соображения насчет мнения твоих близких о работе. ЧонГук нашел маску под безолаберно брошенной на комод кофтой, потрепал бездвижно сидящего на кровати хена по голове, ожидая хоть какого-то возмущения, но получив в ответ одну ласковую ухмылку. И ушел… Теперь точно. Тэхен решил, что не пойдет к подоконнику на кухне, кто знает, сколько еще раз ему придется бежать туда, коллекционируя синяки от углов в коридоре, и выискивать глазами капюшон той самой темной толстовки, чтобы преданно, не скрывая волнения, наблюдать за киллером последние секунды до ближайшего поворота. --- Голова побаливает, во рту сухо, будто он только что съел горсть песка, все тело по ощущениям весило едва ли не тонну, а только приоткрывшиеся глаза резал яркий солнечный свет. Первое движение сопровождалось болезненным мычанием, виски запульсировали с новой мощью и мат сам собой слетел с языка. Напился и, видимо, зря. Сейчас… Часа три? Может меньше. Окно приоткрыто, с улицы доносится приглушенный шум, состоящий из редких голосов людей, не поленившихся дойти до кафе под окном, шума проезжающих машин и лая дворовых псов. По привычке Тэ уснул на диване в гостиной, поленившись пройти по кружащемуся перед глазами коридору до комнаты Чона, и теперь тело побаливает от болезненных ощущений из-за отсутствия подушкии и стесняющей движения одежды, Ким не в силах был даже снять такую неподходящую для нынешней холодной погоды кожаную куртку. Его позвоночник будто искривился за одну ночь. Не отразившийся на внешнем состоянии парня, укол разочарования ощутился под высоко вздымающейся грудной клеткой и разлился лавой по всему телу, только Тэ посмел вспомнить об отъезде младшего и равнодушно приоткрыть глаза. Ждать осталось день. Громкий лязг посуды на кухне заставил крупно вздрогнуть и прервать сладкий зевок. Глаза округлились, зрачки расширились, дыхание стало прерывистым, загнанным, сердце, чего уж говорить, молотилось о стенки груди, словно пыталось разбудить ошеломительную панику внутри Тэхена. Руки задрожали, в голове мелькнула надежда: «Гук?». Хотелось сидеть так и не двигаться, ждать, пока знакомая фигура выйдет из-за угла коридора и Чон скажет: «Идем, я впервые приготовил нам завтрак, оценишь?». Но было страшно, вдруг это не он. Вдруг в поле зрения Тэхена окажется кто-то незнакомый, страшный, с чужим, неизвестным взглядом? И эта неизвестность пугала, поэтому Тэ сжал дрожащие пальцы в кулаки, привстал с дивана и вновь прислушался. Его шаги тихим шорканьем отдавались в ушах слишком громко, взгляд судорожно скользил по комнате, затем коридору, прихожей… Дыхание остановилось. Чужие грязные ботинки рядом с его раскиданной на полу обувью. Незнакомая яркая куртка, шейный платок, явно соскользнувший на пол с крючка. «Может, это не мужчина?» Тэ натянул рукав куртки пониже, чтобы, если что, можно было без страха ударить жесткой, потертой кожей с железной змейкой, идущей по шву, в лицо. Должно получиться больно и неожиданно. Лучше забежать или войти тихо?.. — Привет, — сипло выдал Тэ, выглянув из-за двери и заметив выцветшие блондинистые волосы. — Доброе, — улыбнулся Хосок, обнажая зубы в широкой, как всегда беспричинной улыбке. — Я решил впервые в жизни попробовать что-нибудь приготовить, — Хо снял с плиты сковородку и принялся накладывать на заранее достанные тарелки пригоревшую яичницу. Тэ безмолвно сел за стол, забыв об уличной одежде и об утренних водных процедурах. Взгляд скользил по кухне, вроде такой же как всегда, но кажется, что чужой. — Я джентельмен, поэтому отдам тебе порцию поменьше, — Хо опустился на соседний стул и принялся ковырять вилкой в своей тарелке, локтем пододвигая Тэхену его завтрак. — Чтобы ты не сильно отравился. Тэ отвис и взял столовый прибор, в пример старшему начиная тыкать в еду. — Спасибо. — Все нормально? — приподнял брови гость, конечно же замечая состояние Тэхена. — Как ты вошел? — У меня есть ключи. — Гук не говорил, что ты придешь. — Это и моя квартира, — протараторили в ответ. — Была, — чуть виновато поправил Хоуп. — Пока я не съехал. — Ты надолго? Хосок планировал спросить, прогонит ли его младший, если ответ будет положительным, но не хотел. Тэ явно не в духе. — Наверное, пойду скоро. — Не нужно. — Ладно. Хосок и не собирался. Тишина затягивалась, звяканье вилок о тарелки напоминало о вчерашнем ужине. — Я сегодня собирался выпить, — Тэхен намекнул на компанию, в ответ ему послышалась недобрая ухмылка. — Разве ты не уже? — Я еще, — не отреагировал на провоцирующий тон Ким. Он взял тарелку, вышел из-за стола и открыл нижнюю дверцу шкафчика, выкидывая непригодный для приема пищи завтрак. Бутылка пива из холодильника на замену громко пшикнула, когда пальцы ловко сорвали железную крышечку. — В таком случае, сегодня я покажу тебе превосходный бар.