Глава 35
19 мая 2017 г., 01:20
За окном крупными хлопьями падал снег. Соседские дети в тёплых куртках и ярких шапках лепили снеговика у себя во дворе. Их отец, по-видимому, тоже принимал участие в общей забаве и помогал ребятишкам скатать плотный снежный ком, что послужит основой для туловища снеговика. Когда снежное изваяние было готово, девчонка постарше принесла морковку для носа, а младшая в розовой куртке, вытащила из кармана две крупные пуговицы: одну зелёную, а другую синюю. Отец посадил младшую дочку на плечи, и она снабдила снеговика разноцветными глазами. Настоящая семейная идиллия — открытка на Рождество.
Рамси со вздохом отвернулся от окна. Увиденная картина его вовсе не умиляла, а лишь навевала грусть. Он подумал, почему отец ему до сих пор не позвонил. Он, конечно, понимал, что тому без разницы, что же с ним произошло, но он наверняка, хотел потребовать, чтобы сын вернулся домой. И тут, Рамси вспомнил, что разбитый телефон валяется дома на кухне. Кажется, он сам его и смахнул нечаянно с барной стойки. Ему совсем не хотелось возвращаться обратно, и он надеялся, что после Рождества отец уедет со своими друзьями, и в ближайшее время видеться с ним не придётся.
До праздника оставалось всего три дня и пришло время поразмыслить над подарками. А ещё он собирался отдать деньги сестре Теона за таблетки, да только она так и не взяла. Он знал, что подарит Теону. Но Аше, совсем не имел понятия. Ему хотелось, чтобы подарок был незаурядным, но не слишком вычурным. Она не должна догадаться о его чувствах к ней.
Когда он только с ней познакомился, она сразу показалась ему особенной. Безусловно, красивой внешне, не той модельной стереотипной внешностью, а истинной природной красотой. Но её характер, куда больше поразил его. Никогда он не встречал подобной девушки. Она несла на своих плечах нелёгкую ношу, но при этом не жаловалась и не злилась, как другие в схожих ситуациях. Она была предана своей семье, несмотря ни на что. Сильный дух воина заключён оказался в её изящном, стройном теле. И это поистине восхищало. Она обладала умом, редким для женщины, прямолинейностью, а не притворством, что также запало ему в душу.
Рамси нравилось тайком любоваться ей. Её синие глаза таили в себе морские глубины, отражая прекрасную добрую душу. А глубокий и мягкий голос очаровывал его слух. Её движения были уверенными, но, в то же время грациозными. Она являлась воплощением красоты и стойкости духа, идеально сочетая в себе лучшие черты. Сначала он был просто вдохновлён её прекрасным обликом, но со временем понял, что душа её не менее чудесна. Она была заботливой, нежной и доброй, но знали об этом немногие. Рамси теперь знал. Она стала для него идеалом, той прекрасной дамой, ради которой хотелось совершать подвиги и сочинять поэмы. В лучших традициях рыцарских романов: победить чудовище, завоевать королевство и бросить мир к её ногам. Только на рыцаря он не тянул, скорее на искорёженного тролля, с разбитым на куски разумом, в котором, как в осколках волшебного зеркала, мир отображается кривым и безобразным. Да и какой смысл об этом думать, ведь она никогда ничего не узнает.
Предпраздничные хлопоты шли своим чередом, а Рамси маялся от скуки в комнате Теона. Он хоть и предложил свою помощь, но ему всё равно отказали, ведь больному положено отдыхать. Пока ему нечем было заняться, он починил ящик письменного стола, который постоянно вылетал, и требовалось долбануть по нему кулаком, чтобы он встал на место. Теон успешно пользовался этой схемой целый год, а на его вопрос: «А починить не судьба?», ответил, что всё как-то времени не хватает. Времени у него так же не находилось, чтобы отремонтировать диван, в котором короб для хранения постельного белья застревал, и надо было его подпинывать, чтобы он встал как полагается. И на то, чтобы прикрутить вечно отпадывающую ручку кухонного шкафа, видимо, тоже не находилось времени. Рамси всё это сделал: у него нашлось и время, и желание. Так он хотя бы не чувствовал себя бесполезным во всей этой праздничной суете.
В последний день перед Рождеством ему сняли швы, и теперь можно было не пугать прохожих своим видом. Но всё-таки он не был ещё достаточно красив, чтобы идти на заработки. А денег оставалось в обрез. Он поехал в книжный магазин, и долго листал энциклопедию о мировом художественном искусстве. Яркие иллюстрации древнегреческих статуй и картин древних живописцев были удивительны и прекрасны. Он давно мечтал об этой книге, вот только если её купить, то денег на подарки не останется. Пришлось вернуть книгу на полку и сосредоточиться на поиске нужного печатного издания.
Теперь, когда с подарками было покончено, он не знал, чем заняться. Ему нельзя было ни читать, ни смотреть телевизор или играть в компьютер, а для того, чтобы долго мотаться по улицам, он себя ещё не слишком хорошо чувствовал. Страдая от безделья, он валялся на диване в комнате Теона и играл в дартс, висящий на двери, который судя по всему, остался здесь с детсадовских времён. К нему даже дротиков не прилагалось, а дурацкие липучие мячики оказались слишком лёгкими, чтобы долететь до цели, и это жутко раздражало. Он подумывал, о том, что стоит смастерить дротики из подручных материалов, но к счастью, Теон поднялся наверх и спас его от скуки. Он позвал его наряжать ёлку, которую сначала предстояло собрать.
В то время пока Рамси восторженно перебирал ёлочные игрушки, Теон сидел на полу скрестив ноги, и рассматривал схему установки деталей будущей ёлки. Ему, конечно, больше нравилось руководить, чем что-либо делать. А Рамси, кажется, был не против и послушно соединял нужные детали. Он вообще выглядел умиротворённым и счастливым.
— С тобой как-то спокойнее ёлку собирать, — заметил Теон, когда работа подошла к концу, и он закинул схему в коробку.
— Почему? — Рамси оглядел результат своего труда, и всё ещё улыбаясь, повернулся к нему.
— Мы бы уже десять раз с сестрой успели поругаться и ещё десять пока наряжали. Она просто любит покомандовать, — Теон вытащил красный блестящий шарик и прицепил на верхнюю ветку.
— Мне нравится. У нас никогда ёлки не было. Отец говорит: от неё один мусор, — Рамси пожал плечами и вытащил из пыльной картонной коробки запутанную гирлянду.
— Так она же искусственная, — Теон не мог понять какой мусор от искусственной ёлки — она же не осыпается, как живая. Правда, они её сейчас собрали, и она так и простоит до его дня рождения в марте, потому что всем лень будет её убирать.
— Не знаю, у нас никакой не было, — Рамси сидел на полу, распутывая гирлянду, и вспоминал прошлое Рождество.
В прошлом и позапрошлом годах, дома у Бродяги была настоящая, живая ёлка, украшенная самодельными бумажными игрушками. Фонарики, снежинки, скелеты, кто, что мог, то и сделал. Не важно, что игрушки бумажные, зато праздник оказался настоящий: с друзьями, подарками и поздравлениями, и даже пить не надо было, чтобы стало весело; он, по крайней мере, в те годы ещё не пил.
За то время, что они наряжали ёлку, Теон успел рассказать Рамси много интересного о своих родственниках, которые приедут вечером. Про одного дядю, с которым его отец ругался по телефону и который в этот раз не приедет, он сказал:
— Дядя Виктарион — хороший, только он после того как бухать перестал, ударился в веру и стал занудой. А раньше был весёлый, истории разные любил рассказывать, про то, как на флоте служил в молодости. А лет семь назад, он пьяный с сигаретой заснул и сжёг сарай. Они потом с тётей чуть не развелись и он закодировался. И он ещё всегда подарки хорошие дарит на Рождество и на день рождения. Он добрый — не орёт как папа постоянно.
Теон принялся обматывать ёлку стеклянными бусами. Он вспомнил, как летом они с дядей чинили забор в деревне, и тот, вполне снисходительно относился к тому, если племянник где-то накосячил или поленился. А в детстве даже давал ему поводить старенький грузовичок, когда они ездили за дровами. Он точно был его любимым родственником, в отличие от дяди Эурона. Про него Теон рассказал следующее:
— Дядя Эурон, по-моему, считает себя слишком прекрасным для этого мира и думает, что все должны преклоняться перед его величием. Мне кажется, что он до сих пор на папу злится из-за того, что после смерти деда и бабушки, папе завод достался, дяде Виктариону дом, а ему столовое серебро, — Теон состроил выражение лица: «Ну, бывает», и приладил на верхушку ёлки золотую звезду.
— Не повезло ему, что сказать. Он самый младший брат? — спросил Рамси. Он совладал, наконец, с гирляндой, и, развесив её на ёлке, принялся украшать нижние ветки шариками и фигурками оленей и белок.
— Да, папа говорит, что он самый неудачный брат. Он в тюрьме сидел. Они с друзьями на браконьерстве попались. Рыбу динамитом глушили и с рыбнадзором подрались, а дядя ещё и катер у них угнал. Он просто пьяный был, а потом ещё на суде много выступал. Вот на два года его и посадили, — закончив рассказывать эту увлекательную историю, Теон отошёл подальше, чтобы полюбоваться ёлкой. Она доходила высотой ему до плеча и немного кренилась в бок. Ёлка была довольно старой: её покупали, когда Теону было лет пять, и со временем пластмассовые иголочки, кое-где выпали, а стержень, на котором держался составной каркас, искривился. И теперь она выглядела кривобокой и лысоватой, но если аккуратно замаскировать всё игрушками и гирляндой, то вполне имела праздничный вид.
— Насыщенной жизнью живёт мужик! — усмехнулся Рамси. И они вдвоём отодвинули ёлку в угол и прислонили к стене.
— Ага. А с маминой стороны тётя есть, но они с папой давно поссорились и она с нами не общается, — продолжил Теон. Было обидно немного, что тётя так забила на них с сестрой, но она, видимо, считала, что раз отец пьяница и грубиян, то и дети оторванные ломти. После маминой смерти она, вообще перестала их навещать.
— Я смотрю, тебе с родственниками повезло, — заметил Рамси, глянув в опустевшую коробку с украшениями.
— Семью не выбирают, — вздохнул Теон. — А у тебя есть интересные истории про родственников? — спросил он, повесив последний синий шарик.
Теон вырубил свет, включил гирлянду, они оба невольно залюбовались разноцветными огнями. Ёлка сразу же преобразилась, создавая ощущение праздника и даря ожидание чуда.
— Нет, — Рамси покачал головой, когда он обернулся, то блики от праздничных огней пробежали по его лицу. — У отца нет ни братьев, ни сестёр, а бабка давно умерла, про деда он вообще не рассказывал ничего — я их никогда не видел. А со стороны матери я никого не знаю, — пояснил он. Ему более, чем хватало общения с отцом и он не слишком страдал, что у него нет других родственников. Мало ли какими отшибленными они могли оказаться.
***
Вечером все собрались за праздничным столом. Приехал дядя Теона со своей новой женщиной. Она была его моложе лет на десять и очень ярко накрашена, а украшений на ней навешено столько, что впору соперничать с новогодней ёлкой. Теон и Рамси оказались как раз напротив них, за большим столом, накрытым в гостиной, так как на кухне оказалось слишком мало места для банкета. Аша сидела справа от брата, а Бейлон во главе стола. Теон толкнул Рамси локтем. — Дядя Эурон каждый раз приезжает с новой бабой. Он уже три раза был женат, но, ни с кем долго не прожил. И у него от каждой жены есть дочка, а сына ни одного нет, поэтому папа его бракоделом называет, — приложив ладонь ко рту, шёпотом поведал он. — Бывает. Что же он каждый раз разводился, из-за того, что у него дочка, а не сын? — поинтересовался Рамси, стараясь не засмеяться и перевёл взгляд к себе в тарелку, потому, как глядя на ухмыляющегося друга, сложно было удержать улыбку. Бейлон и Эурон вели оживлённую политическую дискуссию и к счастью, их не слышали. Аша поддерживала беседу с новой пассией дяди и тоже не обращала на них внимания. Теон, пользуясь удачным моментом, налил им джина в газировку. Дядя, однако, заметил его манипуляции, но лишь ухмыльнулся и подмигнул ему. — Ты всегда так делаешь? — Рамси забавляла вся эта ситуация: ёлка, гости, застолье, всё так чинно и благопристойно, как будто они в грёбаном рождественском фильме. Для полноты картины не хватает благообразной старой тётушки и маленькой пухлощёкой девчушки в платье с рюшками, которой старушка подарит белого щеночка. Впрочем, по телику сейчас что-то подобное показывали. А именно, как малыш написал Санте письмо, началась суматоха с эльфами и подарками, к которой приплели папашу мальчишки, и его родители передумали разводиться. Полный бред — в жизни такого не бывает. — Пока у меня нет официального разрешения бухать на семейных праздниках, поэтому, приходится выкручиваться. При дяде можно пить спокойно, а папа опять орать начнёт. То есть, мы оба знаем, что я пью, но как бы делаем вид, что это не так, — набивая рот салатом и жестикулируя вилкой в воздухе, объяснил Теон. — Понимаешь, папа начнёт: я в твои годы, я в твои годы. Между прочим, дядя Эурон в шестнадцать, чуть в тюрьму не загремел по пьяной лавочке: какому-то парню челюсть сломал — они на танцах бабу не поделили. Потом всё утряслось, дедушка с бабушкой родителям этого парня денег заплатили, и они забрали заявление. Так, что я вообще красавчик и молодец, — похвалил себя Теон. — С этим сложно поспорить. Не попасть в тюрьму в пятнадцать лет — большое достижение, — Рамси подумал, как это ещё у Теона корона не застревает в дверном проёме. Праздник был в самом разгаре. Бейлон и Эурон заметно захмелели и продолжали беседу на повышенных тонах. — Смотри, сейчас самое интересное начнётся, — Теон пнул друга под столом, привлекая внимание. — Молокосос! Да я в твои годы заводом руководил! — распалялся Бейлон и привстал за столом, отодвинув тарелку с салатом в сторону. Эурон тоже не оставался в долгу, отпуская язвительные замечания в его адрес. — Как ты заметил, братец, теперь это мой завод и я буду решать, что мне с ним делать. Советы старого пропойцы мне ни к чему. — Да как ты смеешь, мерзавец! — Бейлон потянувшись через стол, опрокинул стакан, и схватил брата за грудки. — Да начнётся битва! — провозгласил Теон шёпотом. Эурон оттолкнул брата и выплеснул вино из бокала своей подруги ему в лицо. Теперь белая скатерть была безнадёжно испорчена пятном от красного вина. — Ставлю пятёрку на дядю Эурона! — оповестил Теон. — Пятёрку на твоего отца — он крепкий старик, — усмехнулся Рамси и они хлопнули по рукам. — Вы, что ставки делаете? Как не стыдно! — обернулась в их сторону Аша. — А впрочем, пять фунтов на отца, — колебалась она недолго. Созерцать поединки отца и дяди, стало уже делом привычным. Все присутствующие увлечённо наблюдали за потасовкой, за исключением дядиной женщины, которая выдавала бессвязные возгласы и просила их прекратить. — Всё веселье портит, — сказал про неё Рамси. — Это точно. Давай дядя! — согласился Теон, поддерживая своего бойца. В итоге драка закончилась полным нокаутом Эурона и безоговорочной победой Бейлона. — Ну, вот, может в следующем году повезёт, — расстроился Теон, раздавая деньги сестре и другу. Эурона привели в чувство, и они со своей причитающей подругой, укатили домой на такси. Бейлон упивался победой и алкоголем, радуясь тому, что поставил на место младшего брата. Впрочем, быстро насладившись своим триумфом, он так и уснул за столом. Рамси и Теон помогли Аше отвести его в спальню и уложить на кровать. А затем, когда сестра отправилась на встречу со своими друзьями, Теон предложил пойти погулять, и прихватил с собой бутылку с джином. Правда дальше двора они так и не дошли, просто остановились у крыльца, наблюдая за салютом. — А ты говорил, что не будет весело, — заметил Рамси и сделал глоток из горла. — Я как-то не подумал о ежегодных рождественских боях папы и дядя. Обычно людей это не зажигает, — пояснил Теон, взяв у него бутылку. — Этот ваш джин — отвратное поило, — Рамси поморщился, сделав очередной глоток. — Там водка ещё есть, — радушно предложил Теон, глядя на зажигающиеся в небе жёлтые и зелёные узоры. — Нет, я в детстве хлебнул — больше такое не пью, — отказался Рамси, запрокинув голову, он наблюдал за расцветающими в небе разноцветными бутонами и яркими вспышками. — Тебе, наверное, вообще сейчас пить нельзя? — вопросительно взглянул на него Теон. Он предполагал, что врач наложил запрет на употребление, каких бы то ни было спиртных напитков. Салют закончился, и он закурил, облокотившись на перила крыльца, и задумчиво ковыряя ботинком снег. — Наверно. А ты тоже не очень-то увлекайся. У тебя отец алкоголик и дядя. Наследственность знаешь… — многозначительно протянул Рамси, разыскивая по карманам сигареты. — А у тебя мать! — не остался в долгу Теон, обиженно надул губы и засунул озябшие руки в карманы. Его отец, конечно, не лучший пример для подражания, но всё равно он его любит, что же поделать, если он пьёт. У всех людей свои недостатки. — Извини, я не это хотел сказать, — тут же опомнился он, подумав, что мать Рамси давно умерла и нехорошо так говорить о покойниках. — Да ладно, это же правда, — Рамси отдал ему бутылку и слегка пошатнулся, выронил сигарету. Он стоял широко расставив ноги и держась одной рукой за перила. У него снова кружилась голова. — Пойдём домой, — встревожено посмотрел на него Теон. Он уже понял, что Рамси никогда не говорит, если ему на самом деле плохо. Рамси покачал головой, смахнул снег с крыльца и опустился на ступеньки. — Жалко, что праздник закончился, — вздохнул он, глядя на опустевшую улицу. Зимняя ночь, хоть и долгая, но всё же, подходила к концу. — Пойдём домой, — повторил Теон. Ему тоже стало немного грустно, но он был пьян и хотел спать. — Да, и правда, пора домой, — Рамси тряхнул головой и протянул ему руку. Теон помог ему подняться со ступенек. — Ты меня вспоминай иногда. Ты мой единственный друг, — улыбнулся он. — Ага, ты пьян. Пойдём, я спать хочу, — Теон потянул его за рукав в сторону дома. — Да, я тоже, — согласился Рамси.***
Когда Теон проснулся, шёл уже четвёртый час дня. Рамси дома не было. Он оставил ему на столе записку. Теон, это подарки для тебя и Аши. Спасибо за гостеприимство. Рамси. Теон разорвал упаковку и рассмотрел свой подарок. Книга. «История морских разбойников Средиземного моря и океана» — гласила надпись на сине-золотой обложке. Ему всегда нравились истории про пиратов, может быть, книга на самом деле окажется интересной. Теону стало любопытно, что же Рамси приготовил его сестре, он надеялся, что она скоро придёт домой, и он узнает, что там за подарок. Может тоже книга, судя по упаковке. Он не понимал, почему Рамси не разбудил его и не попрощался. Он хотел ему позвонить, но вспомнил, что у того не работает телефон. Рамси очень странный. Хоть они и стали друзьями, но он так и не узнал его как следует. Ему даже казалось, что он специально притворяется весёлым, когда у него на душе тоскливо. Он никогда ничего не рассказывает толком, предпочитая говорить намёками и загадками. Теон вспомнил о чём он говорил вчера и, даже на трезвую голову, не мог ничего понять. Зачем ему вспоминать о нём, если они увидятся не сегодня, так завтра. Не навсегда же он ушёл.
