Герои и злодеи

      Красная кровь на белом снегу. На этот раз его кровь. Голова кружилась, и пока он шёл, с трудом переставляя ноги по свежевыпавшему снегу, то умудрился пару раз упасть. Последний раз вставать вовсе не хотелось и Рамси позволил себе маленькую передышку. Он сплюнул кровавую слюну и вытер разбитую губу тыльной стороной ладони, лёг спиной на снег и закурил, зажав сигарету, в уже успевших замёрзнуть пальцах — перчатки, он выронил где-то по дороге. Провожая взглядом серые тяжёлые облака, выделяющиеся блёклым пятном на тёмном небосводе, он пытался сообразить, что теперь делать. Идти, впрочем, ему было некуда. Единственное место, где ему рады, сегодня пусто и глухо, как заброшенный склеп. Дом Бродяги покинут, тусовка вымерла. «Ты никому не нужен, тупой уродец», — грустно усмехнулся он. Внутренний голос имел хорошо знакомые отцовские интонации. Сигарета давно истлела, и он засунул застывшие руки в карманы, не потрудившись, впрочем, застегнуть куртку. Снежинки кружились в безумном хороводе и падали вниз, а небо грозилось вот-вот рухнуть и придавить его грязной серой ватой. Или он сам падал. Не понятно где верх, а где низ. Всё стало безразличным и неважным, серым как небо и тусклым, как свет далёкого фонаря в парке. Кажется, он на секунду провалился в сон, и ему привиделись фарфоровые чашки и блюдца, что бесконечно сыпались на серый кафель и разлетались на мелкие осколки, словно в замедленной съёмке отскакивали от плитки, и разбивались вновь и вновь, а после до слуха донёсся стеклянный тонкий звон. От этого звука он и очнулся. Резко сел, и провёл по лицу рукой. Ладонь оставила красный отпечаток на снегу, если кровь до сих пор идёт, значит, недолго он здесь провалялся. Череп разбивало на куски. Боль не давала ясно мыслить. Одно он знал точно: если сейчас не поднимется, то навеки останется в этом мутно-сером плену, словно ледяной тысячелетний король.*        Рамси с трудом поднялся на ноги, за шиворот набился снег и теперь холодными каплями стекал по спине, это даже слегка взбодрило. Шатаясь, он поплёлся к переходу на другую сторону улицы. Светофор горел красным целую вечность, время, казалось, застыло. Когда замигал зелёный человечек, он отлепился от столба, за который держался до этого, и пошёл в сторону парка. Он ясно понимал, что останавливаться нельзя, иначе собьется с пути. Голова продолжала кружиться, и сложно было найти ориентир в этом мельтешащем хаосе снежных хлопьев. Он старался идти по памяти. Напрямик через парк, свернуть налево у торгового центра, подняться вверх по улице до перекрёстка и снова вверх по левой стороне. Совсем недолгий путь и сложно заблудиться. Если бы всё так не кружилось и вертелось, то он бы давно уже добрался до места назначения, а так тащился, верно, целую вечность, да ещё и мотало из стороны в сторону, как пьяного матроса.        Ещё не так поздно. В окнах горит свет. Крыльцо заметено снегом, на ступеньках снежный курган. Рамси держась за перила, поднялся по лесенке, и позвонил в звонок. Ждать долго не пришлось, дверь ему открыл Теон в домашней жёлтой футболке и серых, вытянутых на коленях, спортивных штанах. Он как раз отхлебнул чай из своей любимой кружки с изображением индийского слона, да так и выплюнул всё на пол.       — Ни хрена себе! — Теон застыл с ошалевшим лицом, поставил кружку на полку с зеркалом, да так и замер, разглядывая нежданного гостя.       Рамси растянул губы в подобии приветливой улыбки, понимая, что сегодня особенно прекрасен.       — Заходи скорее, — Теон прекратил пялиться и втащил его за руку в дом, усадил на банкетку в коридоре. — Я позову сестру, — он бросил растерянный взгляд на друга и пропал из поля зрения.       Голова бешено кружилась и жутко хотелось спать. Рамси закрыл глаза и запрокинул голову, затылком упираясь в стену. Очнулся от того, что кто-то стирает кровь с его лица. Услышал голоса.       — Рамси! Эй, слышишь меня? — Аша отложила в сторону мокрое полотенце, которым до этого вытирала его лицо, и обеспокоенно взглянула на него.       Теон стоял в стороне, подпирая дверной косяк, и бросал тревожные взгляды в сторону друга.       Рамси разлепил склеенные от крови ресницы и моргнул, но картинка осталась размытой. Он шевельнулся на стуле, принимая более удобную позу, и наклонил голову вниз. Со лба и подбородка всё ещё срывались тяжёлые тёмные капли, а нижняя губа распухла, как перекачанная шина. Было паршиво и как-то стыдно, что он завалился вот так нежданно-негаданно и в таком потрёпанном виде.       — Что с тобой случилось? — Аша присела рядом на банкетку. Жестом попросила его запрокинуть голову и снова прижала к его лицу полотенце. — Принеси аптечку, — обратилась она к брату. Теон торопливо кивнул и мигом исчез в ванной комнате.       — Не помню… Упал, — сложно оказалось придумать что-то более связное, когда весь мир вертится перед глазами как волчок.       Рамси не замечал раньше, что у них в прихожей такие яркие лампы. Свет резал глаза, болью отзывался в голове, и он снова зажмурился и привалился к стене. Он чувствовал себя жалким, опустошённым и смертельно уставшим. Голос Аши вывел его из тумана.       — Рамси, не спи, — Аша положила руку ему на плечо и заглянула в лицо. — Просто поговори со мной, хорошо. Как ты? — она сидела напротив него прекрасная и милая, подобно ангелу из сновидений. А руки её были мягкими и нежными, словно бархат.       — Я … в порядке, — он попытался улыбнуться, но вряд ли это выглядело убедительно или хотя бы мило.       — Что-то не похоже, — покачала головой Аша, оглядев его разбитое лицо.       Рамси слегка вздрогнул, когда она убрала с его лба, слипшуюся от крови, чёлку и мимоходом провела ладонью по щеке. К нему раньше никто не прикасался с заботой и лаской. Это было в новинку и ему понравилось мимолетное, словно дуновение ветра, прикосновение нежных пальцев к коже. Таких прохладных и мягких, что могли забрать частицу его боли.       — Извини, я вам, кажется, кровью весь пол залил, — виновато вздохнул он.       — Успокойся, ничего страшного не случилось, — Аша недоумевала, как можно за это извиняться, и кажется, выглядела на самом деле взволнованной.       Теон вернулся с аптечкой и вручил её сестре.       — Жутко выглядишь, — сказал он другу, пока Аша искала нужные медикаменты.       — Ага, — с гордостью согласился Рамси.       Аша разложила на банкетке вату, бинты и перекись водорода и придвинулась к нему.       — Потерпи, будет немного щипать. Готов? — обратилась она к нему, зажав в ватку в изящных тонких пальцах.       — Да, — Рамси закрыл глаза, стараясь дышать через рот, чтобы не чувствовать отвратительный лекарственный запах.       Пока Аша обрабатывала его раны и ссадины, он слегка поморщился: жгло довольно сильно, но резкий больничный запах был хуже всего. Зато кровь, наконец, остановилось.       — Вот, молодец, — сказала Аша, когда закончила и забинтовала ему голову.       Рамси не понял, почему она его похвалила, но всё равно было приятно.       — Спасибо, — он хотел подняться, но от резкого движения стало только хуже и он зажмурился, не двигаясь с места.       — Посиди немного. Я сейчас переоденусь и поедем в больницу, — она легко сжала его плечо, и, закрыв аптечку, встала с банкетки.       — Не надо. Мне уже намного лучше, — попытался заверить Рамси. Он не хотел снова провести все каникулы в больнице, да к тому, же ещё и в Рождество. Тогда уж точно никакого праздника ему не светит.       — Охотно верю, но у тебя голова разбита. Надо ехать к врачу, — на ходу сказала Аша и отправилась переодеваться в свою комнату.       — Я с вами, — Теон мигом взлетел вверх по лестнице, а вернулся уже в джинсах и свитере. — Может тебе воды принести? — заботливо спросил он, уже обутый и готовый к выходу.       — Не надо, — его и так уже ощутимо подташнивало от головокружения, поэтому он рассудил, что стоит немного потерпеть. Мало того, что он припёрся незваным гостем на ночь глядя, так не хватало ещё им пол заблевать. Такого позора он точно не переживёт. Надо было ему сегодня не выбешивать отца, тогда бы он сильно наказывать не стал. Тогда бы Рамси не выглядел жалким побитым псом в глазах друга и его сестры. «Вечно от тебя одни неприятности», — как наяву услышал он недовольный голос отца.        Когда все были готовы, Теон не спрашивая, помог ему подняться и сесть в машину.       Он плохо запомнил дорогу, просто старался не заснуть.       По приезду в больницу врач осмотрел его и наложил швы, выписал гору таблеток и запретил всё, что только мог, но хотя бы не настаивал на том, чтобы оставить его в больнице.       — Может позвонить твоему отцу? — предложила Аша на обратном пути.       — Нет. Он на праздники за город уехал, а там сеть не ловит, — быстро ответил Рамси.       — А тебя почему с собой не взял? — поинтересовалась сестра Теона, глядя в зеркало заднего вида.       — Я … наказан, — тут даже не нужно ничего выдумывать, он итак, всё время за что-то наказан. Наверно, за то что, вообще появился на свет.       — Понятно. Оставайся тогда у нас. Должен же кто-то за тобой присмотреть, — предложила Аша и не стала больше ни о чём расспрашивать.       — Спасибо, — Рамси был благодарен ещё и за то, что она не стала вытягивать из него, что же произошло. На самом деле он понятия не имел, что придумать, чтобы это звучало правдоподобно.       — Франкенштейн, — пихнул его в бок Теон и заржал.       — Что? — Рамси отвлёкся от своих мыслей, о том, когда интересно отец на самом деле, свалит за город.       — Говорю, ты теперь на Франкенштейна похож, — пояснил Теон, намекая на все восемь швов, что красовались на его лице.       — Я ужасно злой и страшный монстр, — деревянным голосом проговорил Рамси. — Бу! — он медленно поднял руки вверх, а потом резко схватил Теона за плечи.        «Мальчишки», — усмехнувшись, подумала Аша, глядя в зеркало, как они смеются и толкают друг друга на заднем сидении.

***

       Утро началось с головной боли, как только он открыл глаза. Мир снова кружился и падал в пропасть. Ему пришлось растолкать Теона, с которым они ночевали вместе на его диване. Он не рискнул встать сам и спуститься вниз за таблетками. Теон, как ни странно, не стал возмущаться, что он его разбудил и быстро смотался на кухню за водой и лекарствами.       — Ты хреново выглядишь, — заметил он, когда Рамси выпил таблетки и откинулся на подушку, ожидая, чтобы они поскорее подействовали.       — Как мне ещё выглядеть, если меня вчера били башкой об стол? — Рамси ни черта не соображал из-за головной боли. Он смутно помнил, о чём говорил вчера, и так глупо проболтался! Он в принципе не планировал об этом рассказывать. Никогда.       — Что? — Теон изумлённо приоткрыв рот, уставился на него, и замер в центре комнаты, отложив все свои запланированные дела по розыску вчерашней одежды, которую он как обычно кидал, где придётся. В трусах с фиолетовыми слониками и одним носком в руке, вид у него был особенно нелепый.       — Ничего, — Рамси старался сохранить невозмутимый вид, но не знал как выкрутиться из дурацкой ситуации, в которую угодил. Не рассказывать же любителю слоников правду.       — Ты сказал… — Теон поднял с пола вчерашние растянутые, но ужасно удобные, домашние штаны, и теперь уже полуодетый, рыскал в поисках второго, или хотя бы подходящего по цвету носка.       — Погода сегодня прекрасная: всё замело к чёртовой матери — именно это я и сказал, — Рамси не дал ему договорить и выпалил первое, что пришло на ум.       — Я слышал, что ты на самом деле сказал, — упёрто произнёс Теон. Он уже оделся и сидя за столом, крутанулся в компьютерном кресле, ожидая честного ответа.       — Слушай, у меня башка раскалывается. Я бы хотел ещё поспать, — Рамси решил просто потянуть время, может потом сумеет придумать что-нибудь вразумительное.       — Ладно, я понимаю, — Теон не стал выпытывать из него правду. А потом и вовсе прикрыл двери и куда-то ушёл.        Рамси заснул, так ничего и не придумав. И в этот раз не видел никаких снов, а может, просто не запомнил. Когда он проснулся, то Теон сидел в наушниках за компьютерным столом и играл в гонки, тихо матерясь сквозь зубы, когда проваливал сложный уровень, четвёртый раз подряд.        Рамси взял с подлокотника дивана свою одежду и заметил, что любимая футболка «Rammstein» с самолётами безнадежно испорчена. Оделся, хлопнул Теона по плечу, привлекая внимание.       — Привет. Как ты себя чувствуешь? — тот поставил игру на паузу и снял наушники. Обернулся к нему с участливым видом.       Рамси вздохнул и сделал неопределённый жест рукой.       — Не очень. Пойду, умоюсь, может лучше станет.       — Ты только вниз не спускайся. Папа сегодня не в духе. Он там с дядей по телефону лается — это обычно часа на два, — предупредил Теон. Видно было, что ему неловко это говорить.        Рамси кивнул и отправился в ванную на втором этаже. Собственно отражение в зеркале не особо радовало. «С таковой рожей только под мостом жить», — ** Рамси прикоснулся к опухшему лицу и скривился от боли. Теперь его планы подзаработать на праздниках так же разбиты, как и его лицо. В таком виде ему только на паперти стоять, а никак не петь в переходе. И раз уж они «поссорились» с отцом, тот вряд ли оставит ему денег. Ещё и любимая футболка заляпана кровью и теперь ей прямая дорога в мусорный бак. Что сказать, звезда под которой он родился, определённо не была счастливой. Близнецы в созвездии двойных неудач.        Когда он вернулся в комнату, Теон прокатился на стуле от окна к столу и взглянув на него.       — Тебе бы переодеться. У тебя футболка грязная, — неуклюже заметил он.       — Заляпал всё кровью, теперь не отстирать, — грустно вздохнул Рамси и, не отреагировав на его предложение, опустился на диван.       Теон отыскал в шкафу две своих домашних футболки, которые ему самому были велики, и предложил на выбор:       — Ты какую хочешь? Белую или жёлтую? — продемонстрировал он каждую из них.       — Белую. Не будем же, как два одинаковых идиота ходить, — Рамси натянул белую футболку с рисунком скачущего по волнам дельфина. Так же Теон предложил ему свои вторые по любимости, растянутые штаны.       — Зато очень удобные, — заверил он. И расплылся в идиотской ухмылке, когда Рамси переоделся.       — Что не так?       — Ты теперь на рэпера похож, — от души рассмеялся Теон и потащил его к зеркалу в коридоре первого этажа.       — Йоу, чувак. Мой новый альбом про тяжёлую жизнь на улицах. Я вырос в бедном квартале, поднялся на самый верх, и хочу посвятить эту песню своей маме, — активно жестикулируя, продекламировал Рамси на манер речитатива.       — Круто! Не думал сменить имидж? — сгибаясь от смеха, предложил Теон.       — Ага. Непременно, — охотно согласился Рамси.       Теон подумал, что он хоть немного развеселился.       — Я спрошу у сестры, может она знает, как футболку отстирать, — пообещал он и слинял на кухню, поинтересоваться у Аши как там обстоят дела с обедом.       Тем временем, Грейджой-старший вдоволь поругавшись по телефону со своим братом, вышел в прихожую, где Рамси торчал перед зеркалом, изображая из себя рэпера.       — Здрасте, — посторонился он, пропуская отца Теона вперёд.       — Привет. Что с лицом? — хмуро взглянул на него Грейджой-старший. Он как обычно был уже под градусом.       — Упал неудачно.       — Видимо лицом по эскалатору проехал, — заметил Бейлон.       — Не. Просто пьяный был. Вы же знаете, как это бывает, перебрал немного, а на утро ничего не помнишь, — Рамси кивнул на бутылку у него в руках.       — Ты на что намекаешь, сопляк?! — грозно приблизился к нему отец Теона, повышая голос.       — Ни на что. Я же про себя сказал, а не про вас, — ровным тоном ответил Рамси.       Теон выскочил, как раз в самый накал страстей.       — Пап, Рамси просто пошутил, — Теон многозначительно толкнул его в бок.       — Да, извините. Я головой ударился, не контролирую свою речь, — виновато опустил глаза в пол Рамси. Этот трюк он прекрасно отработал ещё в детстве.       — Оно и видно, — хмыкнул Бейлон и удалился в гостиную.        Раньше Рамси почти никогда не заходил в дом, а ждал Теона на крыльце или на старых скрипучих качелях, установленных во дворе много лет назад. Он не хотел сталкиваться с его папашей. Характер у него не сахар, а вкупе с алкоголизмом, так и вовсе сделался невыносимо зловредным. К тому же отец Теона напоминал ему о собственной матери и о её дружках. Рамси предпочитал торчать на улице и любоваться сестрой Теона, глядя в окно кухни. Это было намного приятней, чем общаться с его папашей.       — Папа просто любит говорить гадости — такой у него характер. Он же пьяный был, просто не отвечай следующий раз, — посоветовал Теон, раскладывая овощное рагу и котлеты по тарелкам.       — Я не сдержался. Хорошо, я промолчу в другой раз. Тебе теперь влетит из-за меня? — Рамси чувствовал себя немного виноватым, всё-таки в гостях себя так не ведут.       — Забей. Папа может поорёт немного, а назавтра ничего и не вспомнит. Ему просто нравиться ругаться, а так-то он не злой, — с его отцом периодический бранились все родственники и это было в порядке вещей. Кажется, только с мамой он никогда не ссорился, но у неё был поистине ангельский характер — только она и могла терпеть все его претензии к окружающим людям и миру в целом.       Когда они пообедали и Теон добросовестно вымыл посуду, то достал сигареты и открыл окно.       — У тебя же отец дома, — удивлённо заметил Рамси. Он хмуро поглядел в сторону коридора, ожидая, что Грейджой-старший сейчас появится и начнёт возникать.       — А что такого? Он уже два года в курсе, что я курю. Сначала, конечно, наорал на меня, а потом ему пофиг стало, — пояснил Теон, сидя на широком подоконнике и болтая ногой в воздухе.       — То есть, он просто поорал и всё? — уточнил Рамси, и, вытащив из пачки сигарету, тоже забрался на подоконник.       — Да. А что ещё? — Теон не понимал, что его так удивляет.       — Даже не отлупил? — недоверчиво спросил Рамси.       — Нет, конечно. Папа меня никогда в жизни и пальцем не тронул, — Теон и представить такого не мог, чтобы отец его ударил. Конечно, ругаться, возмущаться, орать так, что стёкла вот-вот лопнут, он мог сколько угодно, но никого из своих детей, он, никогда не бил.       — А как тебя в детстве наказывали? — немного помолчав, недоумённо спросил Рамси.       — Никак. Мама никогда не ругала, а папа… может в угол пару раз ставил, если я слишком бесился. Я таким был, активным ребёнком, — охотно пояснил Теон. В детстве он, как раз был из тех детей, которые бегают и вопят в общественных местах, и выбешивают всех в транспорте. Родители обычно ему на это ничего не говорили. И даже, когда он доставал сестру и получал заслуженного шлепка, или был заперт в комнате, то мама всегда была на его стороне: «не обижай братика, он же младше тебя». Вся истерика у него мигом проходила, и он показывал сестре язык из-за маминой спины. Отец обычно не вмешивался в их разборки. А маленький Теон начинал ещё больше безобразничать, если его игнорировали. Аша, правда, быстро поняла, что стоит с ним немного поиграть, и он угомонится. Но после смерти матери, она как-то сразу стала взрослой, и ей уже некогда стало с ним возиться.

***

       После обеда они поднялись наверх и сели играть в карты в комнате Теона.       — Ты так и не расскажешь, что с тобой случилось? — мешая колоду, спросил Теон.       — У меня был плохой день вчера. Ужасно плохой день, — глядя в сторону, ответил Рамси. А потом засмотрелся на неожиданные рисунки на картах. Пятьдесят четыре голые красотки спрятались в колоде. Он увлёкся созерцанием знойной мулатки — шестёрки пик. У него из головы вылетели все приличные мысли и он поскорее отвёл глаза, чтобы сообразить вразумительный ответ.       Теон продолжал настойчиво смотреть на него.       — Я не хочу врать, — не глядя в прилетевшую раздачу, признался Рамси.       Теон всё же хотел что-то спросить, но Рамси перебил, не успел он и рта раскрыть.       — Мне просто некуда было идти. Это правда. И я никому не хотел доставлять неудобства. Я очень благодарен тебе и Аше — вы хорошие люди. И… это всё. Не спрашивай больше, — разглядывая звёзды на обоях, произнёс Рамси. Ему итак, с трудом дались эти слова.        Теон, видимо, что-то понял и кивнул. Дальше они играли молча. Рамси не мог толком сосредоточиться на игре, его внимание постоянно отвлекали барышни, изображённые на картинках в самых разнообразных позах. В итоге, он быстро проиграл и просто бездумно рассматривал колоду. Теон ухмыльнулся, но промолчал. Рамси тут же запихнул карты в коробку и начал повторять в уме таблицу умножения, чтобы отвлечься от развратных девиц.