Герои и злодеи

      Добрых двадцать минут Теон держал оборону своей комнаты и вдохновенно ругался с отцом и Русе Болтоном. Потом всё-таки открыл дверь, надеясь, что Рамси свалил подальше отсюда. В коридоре его поджидал разгневанный отец, а Болтон-старший давно ушёл, и видимо, обо всём догадался. Теон поскандалил с отцом на предмет его бесчестного поступка и выяснил много нового. Отец считал Рамси плохой компанией для него и высказал предположение о том, что он малолетний преступник и наркоман. Он всех панков такими считал. Теон ответил, что он сам вправе выбирать себе друзей и его не волнует мнение отца по этому вопросу. И что ему следовало сначала поговорить с ним прежде, чем звонить Русе Болтону. Переиграть отца в полемике являлось делом не из лёгких. Бейлон Грейджой высоко себя ценил и всегда оказывался прав. В итоге Теон, донельзя разозлённый, принялся собираться в школу. Он бросил отцу напоследок:       — Как хорошо, что ты меня в интернат отправил. Хотя бы не буду каждый день наблюдать, как ты пропиваешь свою жизнь!       Бейлон, естественно, разразился бранью и своим излюбленным монологом на тему того, как он старался для семьи, а Теон просто неблагодарный и избалованный мерзавец, который этого не ценит.       Сестра вернулась как раз к концу скандала. Теон не выдержал и поведал ей наедине всю историю, что услышал вчера от Рамси. Если чья-то тайна попадала к нему, то тайной она уже надолго не оставалась. Сестра, конечно же, тоже была шокирована, как и любой нормальный человек, услышав подобное. Она догадывалась о чём-то, но не в таком масштабе, и искренне посочувствовала Рамси. А по поводу поступка отца сказала, что он вполне ожидаем.       Поздним вечером Теон прибыл в школу. Комната давно стала привычной для него, обжитой и уютной, почти родной. Правда сейчас здесь было скучновато и не с кем переброситься словом. Он отправился в общую гостиную, рассчитывая на то, что можно будет посмотреть какая-нибудь передачу по телевизору до отбоя. В гостиной как обычно собралась толпа: все смотрели футбольный матч. Вскоре телетрансляция подошла к концу, матч успешно завершился победой любимого всеми клуба, а Теон продолжил общение со знакомыми и одноклассниками. Позже он спустился вниз, чтобы навестить свою девушку. Ничего особенно примечательного в этот день так и не произошло.

****

       После долгих зимних каникул учиться совсем не хотелось и с утра Теон лениво собирал рюкзак, так и не сумев возбудить в себе жажду знаний. Попутно он размышлял о том, чем займётся после уроков. Рамси заявился как раз в тот момент, когда он перерывал ящики письменного стола в поисках ручек. Теон обернулся на звук открывающейся двери, и, взглянув на толстовку Рамси, перекрестился от неожиданности.       — Господи! Это что за у… удивительные лица у тебя на кофте? — на толстовке были изображены жуткие уроды, которые, казалось, выползли из самых глубин ада. Но… сказать об этом он не решился. Его «добрый» друг приучил его держать своё негативное мнение о каких-либо персонажах из мира рока при себе.       — Я тебя тоже рад видеть, — добродушно усмехнулся Рамси, снимая расстегнутую уже куртку. — А… это мне Орк дал потаскать. Группа «Lordi»* — классные ребята, — Рамси разгладил толстовку и полюбовался на рисунок, опустив голову.       — Не сомневаюсь, — Теон надеялся, что Орк ему не навсегда отдал эту кофту и он не будет каждый день наблюдать этих уродов.       — А что это я к полу прилип? — Рамси хотел разуться, но понял, что не может оторвать кроссовки от пола.       — Ты прямо с места сдвинуться не можешь? — осторожно спросил Теон, припоминая о вчерашнем происшествии.       Рамси попробовал переступить, но понял, что вышагнет вместе с куском паркета, и покачал головой.       — Понимаешь, вчера мы с Эммой давно не виделись, и … — начал издалека Теон, благоразумно держась на расстоянии от него.       — И что?       — Шкаф слегка задели и эта твоя «Ярость дракона» упала и разбилась, — признался он.       Вчера они с Эммой в порыве страсти налетели на шкаф и бутылка, до сего времени, покоившаяся наверху слетела вниз. А после того, как он проводил свою девушку, было поздно, и он так и не удосужился вымыть пол.       — Подойди.       — Извини, я же не специально, — Теон не рискнул приближаться. То, что Рамси выглядит дружелюбным, ещё не говорит о том, что он не имеет злых намерений.       — Разбили и разбили, я давно забыл про эту бутылку. Кроссовки сними с меня, — намекая на то, что он настолько обездвижен, что не может наклониться, попросил Рамси.       Теон с облегчением подошёл, и помог ему стащить обувь и отодрать её от пола.       — Ты не боишься, что отец за тобой в школу приедет?       — Нет. Ему сейчас не до меня будет. Фараоны ему, наверняка, уже придумали занятие на ближайшие пару лет, — беспечно отозвался друг. Стоит отметить, что он вообще не имел привычки пережёвывать одни и те же проблемы изо дня в день и загадывать наперёд.       Рамси помахал перед ним длинными рукавами толстовки, которая была ему большой размера на три, намекая, что их надо закатать. Теон помог ему справиться и с этой задачей, совсем позабыв, что торопился на учёбу. Первым уроком сегодня стояла математика, и естественно, трепать языком казалось куда увлекательнее, чем решать примеры       — Если его в тюрьму посадят, то тебя в детдом отправят, — счёл нужным предупредить Теон, и, перешагнув липкий участок пола, стал обуваться. Хочешь не хочешь, а тащиться на занятия всё-таки придётся. По крайней мере, торопился он не слишком.       — Я и так, в интернате. Куда уж дальше? — возразил Рамси. Ему не хотелось воображать новые проблемы, когда он только избавился от старых и впадать в меланхолию на ровном месте. Надо ценить то, что имеешь.       Теон пожал плечами. Он не был склонен его разубеждать, но сам бы точно не смог вот так запросто позабыть обо всех невзгодах. Если с ним случались какие-то неприятности, то он старательно выносил мозг себе и окружающим, прежде, чем мог вновь прийти к душевному равновесию. Он не стал дальше развивать эту тему, и стоя на пороге спросил:       — Пойдёшь на уроки? — вдвоём, конечно, было бы веселее.       — Нет. Я ещё не выздоровел, — Рамси разлёгся на кровати и вертел в руках телефон.       Кажется, он идти никуда не собирался.       — Тогда иди к медсестре. Она тебе лекарства даст и освобождение напишет, — посоветовал Теон.       — Придётся, — скривился Рамси, и нехотя поднялся с кровати.

****

      Всё время, что Теон пытался грызть гранит науки, Рамси строчил ему смс. Это, конечно, развлекало, но миссис Тирелл уже сделала ему два замечания и пообещала отобрать телефон. Согнувшись над партой и обезопасив себя баррикадой в виде учебника по биологии, он изображал бурную деятельность, которая подразумевала чтение параграфа и выписывание определений из учебника. На самом же деле, он читал послания от Рамси.       Он написал, что злая ведьма обманом заточила в башне и подвергла ужасным пыткам, алчущего человеческой крови древнего вампира. И теперь он призывает своего верного слугу, который скрасит его заключение и освободит от адских мук. Из всей этой эпопеи Теон понял, что медсестра заперла древнего вампира — это Рамси, в лазарете, и теперь ему невыносимо скучно. А верный слуга — это, видимо, Теон должен прийти и развеселить его. Расшифровка сообщений, скрасила его пребывание и на следующих уроках, таким образом, школьный день пролетел быстро.        После обеда Теон сразу же отправился в больничное крыло. Когда он вошёл в палату, то Рамси лежал на кровати, и с заинтересованным видом, смотрел по телевизору передачу о жизни гепардов в дикой природе.       — Надолго тебя здесь заперли? — Теон взял, стоящий в углу, стул и подсел к нему.       Рамси отвлёкся от телевизора и пожал плечами.       — Слуге не пристало так разговаривать со своим господином. Где твоё почтение, дерзкий отрок? — ухмыльнулся он, приподнявшись на кровати.       — Тебе кажется какие-то не те таблетки дали, — Теон с сомнением посмотрел на него, а после окинул взглядом бледно-зелёные больничные стены. Их украшали аппликации с забавными зверятами: лисёнок, медвежонок, тигрёнок. Видимо, они были здесь для того, чтобы повеселить больных детей. В палате находилось две кровати, но вторая пустовала. Выходит, что только Рамси «повезло» угодить в лазарет в первый же школьный день.       Теон вновь остановил взгляд на нём. Рамси покачал головой и снова уставился в телевизор. Он давно понял, что у Теона проблемы с чувством юмора.       — Зачем ты меня позвал, если не хочешь со мной разговаривать? — недоумевал Теон. Он поёрзал на краешке стула, ожидая, когда Рамси обратит на него внимание. Телевизор он мог и в одиночестве смотреть, и он не видел смысла в том, чтобы торчать здесь в безмолвии.       — Ты похож на моего слугу, мальчик. Вот только я к старости стал глух, не слышу, когда ко мне обращаются без должного почтения, — Рамси демонстративно приложил ладонь к уху. Видно, он до сих пор корчил из себя Дракулу. — Не видел ли ты моего слугу? — спросил он и недвусмысленно кивнул, намекая на то, что хочет, чтобы друг ему подыграл.       Теон поднял брови и скривил губы: «У Рамси снова крыша поехала».        — Я здесь, мой хозяин, — он натянул улыбку на лицо, и, встав со стула, слегка поклонился.       — Теперь слышу, — довольно ухмыльнулся Рамси. — Так вот, мой преданный слуга, старый Граф жаждет крови. Добудь мне сосуд с живительным соком. Это твоё первое задание, — довольным тоном сообщил он.       У Теона просто мозги вскипели, он не мог понять, чего он от него хочет.       — Не понял, хозяин?       Рамси раздражённо цокнул языком.       — Мой слуга не отличается сообразительностью, — недовольно покачал головой он. Ему вечно всё надо разжевывать!       — Всё! Зайду в другой раз, когда тебя обратно в нормального перемкнёт! — Теон поднялся со стула и решительно направился к выходу. Он пришёл не затем, чтобы выслушивать оскорбления.       — Сок вишнёвый купи, — крикнул вдогонку Рамси.       — Ты не мог сразу сказать?       — Мне скучно, я хотел развлечься, а ты мне всю игру испортил! — упрекнул Рамси. Он успел придумать целых пять заданий, и рассчитывал на то, что друг оценит его затею по достоинству.       — Почему это я должен быть слугой?! — Теон встал у двери, уперев руки в бока, и всем своим видом, говоря, как он уязвлён. Мало того, что он должен изображать из себя слугу, так ещё и сносить оскорбления, намекающие на его скудоумие.       — Потому что я — Граф и Принц Тьмы — Рамси вполне, по его мнению, логично всё обосновал и, откинувшись на подушку, сверлил его сумрачным взглядом. Настроение у него совсем испортилось.       — Хорошо, мой господин, добуду вам крови юных дев, — Теон поджал губы и шумно выдохнул, борясь со своей обидой. А потом всё же решил подыграть ему. Рамси, наверно, и так, здесь не слишком здорово торчать в одиночестве.       — А теперь мы уже можем говорить нормально? — Теон всё ещё не был уверен стоит ли ему остаться.       — Да, я что-то устал, — Рамси вздохнул, и, спустив подушку ниже, лёг на кровать. У него снова поднялась температура, и он чувствовал себя не очень хорошо.       — Когда тебя выпустят? — Теон вернулся и сел на стул.       — Не знаю. Если карантин объявят, то не скоро, — грустно протянул Рамси, разглядывая остроухого лисёнка, что расположился на противоположной стене. Честно говоря, рисунки его только раздражали. Больница остаётся больницей, хоть бы здесь и был зал игровых автоматов и кафе-мороженое.       — А ты что заразный? — Теон на всякий случай отодвинулся. Стул проскрипел ножками по линолеуму, оставив неприглядные полосы. Странно, что его это не смущало, когда пил с ним из одной кружки.       — Я — нет. А вот пятнистая девка из соседней палаты, точно заразная, — хмыкнул Рамси.       — И чем же она болеет? — Теон снова проскоблил стулом линолеум и вернулся на прежнее место. Теперь он был спокоен по поводу своей безопасности.       — Бешенством, наверное. Когда я её обозвал леопардом, она так взбесилась. Медсестра её еле успокоила, — высказал Рамси своё предположение.       — Ты просто не умеешь общаться с людьми, — рассмеялся Теон.       — Она меня укусить хотела! Я в неё кинул цветочным горшком и она такой визг подняла, — Рамси зажал уши, показывая, что чуть не оглох. — Такая невоспитанная, — добавил он, осудительно покачав головой.       — С девочкой-то всё в порядке?       — Да, что ей сделается! Она отскочила.       — Зачем ты вообще к ней прицепился? — Теон хотел выяснить, в чём же состояла суть конфликта, и уселся на стуле, закинув ногу на ногу, в ожидании увлекательной истории.       — Я просто по коридору шёл, а она на встречу, посмотрел на неё. А она мне: «Чего уставился?!». Я сказал, что она похожа на леопарда. Вот и всё, — пояснил Рамси. Виноватым он себя не считал: он всего лишь сказал правду.       — Можешь идти, Лианна. И не стоит есть апельсины, если у тебя на них аллергия, — раздался в коридоре громкий голос медсестры.       — Ну, вот, а ты говорил бешенство, — улыбнулся Теон.       — Значит, она просто маленькое злобное исчадие ада, — сделал вывод Рамси.       — Поехали в выходные в деревню, если тебя выпустят, — предложил Теон, когда они от души посмеялись над девочкой.       — Хорошо, — с готовностью согласился Рамси. А потом помолчал немного, собираясь с мыслями. — Спасибо за то, что ты сделал позавчера. И, вообще, за всё, — Рамси не очень-то умел благодарить, но считал, всё же, что должен что-то сказать. Если бы не Теон, то он бы снова оказался на цепи.       Теону тоже стало неловко и он кивнул.       — Ты не думай, что мой папа плохой. Он просто панков не любит. Он сказал, что ты наркоман и преступник, — он уставился себе под ноги — ему было стыдно за отца.       Рамси прикрыл глаза и усмехнулся. На самом деле он здорово разозлился. Глупо, очень глупо судить людей по одёжке. А отец Теона просто старый алкаш и трепло. Такое несправедливое отношение к неформалам порядком его достало: будь ты хоть семь пядей во лбу, учтив и вежлив, а по воскресеньям работай в бесплатной столовой, раздавая еду бездомным, если на тебе гады** и косуха, то все считают тебя асоциальным элементом. Да и к тому же, папаша Теона его знатно подставил. — Я и не сомневался, что он так думает. Иди домой, я спать хочу, — сейчас, он действительно хотел спровадить Теона. Не столько, потому что устал, сколько, потому что не хотел наговорить того, о чём бы потом пожалел. Он знал наверняка, что сын не несёт ответственности за поступки отца.       — Не обижайся, мне стыдно за него, — Теон не оставлял попытки сгладить вину отца. Он думал, что отец поступил так из лучших побуждений.       — Я понял, иди, — Рамси просто хотел позабыть об этом скорее. Он был рад, как ни парадоксально это звучит, оказаться в школьном лазарете. Это куда лучше, чем в подвале своего дома. Хоть здесь тоскливо и противно, но, по крайней мере, он не прикован цепью к батарее. А медсестра хоть и занудная тётка, но с ней хотя бы можно поругаться и поспорить, ничем не рискуя.

****

       Теон приходил к нему каждый день. К концу второй недели Рамси совсем поправился и его выпустили из лазарета. Успел подойти к концу январь и ударили крепкие морозы, такие, что даже река, огибающая деревню, покрылась льдом.       В субботу утром ребята отправились в деревню, что являлась единственным населённым пунктом в относительной близости от школы. Рейсовый автобус, приходящий от небольшого привокзального посёлка, и проезжающий по всем окрестным деревням, ходил раз в три часа, и если опоздать на него, то приходилось минут сорок топать пешком. Особых развлечений в деревне не имелось, зато в магазине алкоголь и сигареты продавали не требуя документов, очевидно, это была их основная выручка. После совершения покупок, Рамси предложил посетить заброшенную лодочную станцию, которая находилась на самой окраине посёлка. Немного поплутав среди заснеженных полей, они оказались на месте.       Лодочная станция представляла собой большой сарай у истоков замёрзшей, и давно обмелевшей речушки. Он был заполнен старыми рассохшимися лодками и снастями, укрытыми дырявыми рыбацкими сетями. По непонятным причинам это место облюбовали бездомные кошки. Может, чуяли запах рыбы, хранившейся здесь раньше. А может, среди щелястых досок, из которых был сколочен сарай, оказалось всё же теплее, чем на улице. Рамси скормил котам всю колбасу с бутербродов, что они взяли с собой. И теперь сидел, окружённый пушистой мурчащей стаей, гладил кошек и улыбался. Кажется, он был вполне доволен жизнью.       — А мы, что теперь будем один хлеб есть? — возмущённо уставился на него Теон. Он остался не очень доволен его решением.       — Надо уметь делиться, — глубокомысленно изрёк Рамси. Он почесал за ухом пушистого дымчатого котёнка, и тот потёрся усатой мордочкой об его куртку.       — Ты им всё отдал!       — Они же бездомные! У тебя есть еда и тёплый дом, а у них ничего, — упрекнул Рамси. Рыжая полосатая кошка свернулась клубком у него на коленях, а большой чёрный кот вертелся рядом и тыкался лобастой головой ему в ладонь — видно, хотел ещё угощение выпросить.       — Ладно-ладно, ты прав, — пришлось согласиться Теону, ему тоже стало жаль бездомных животных.       — Люди такие твари! Они сначала ребёнку покупают котёнка, а потом он вырастает, и уже не такой милый, и они его выбрасывают. Или когда собака становиться старой и не может больше охранять дом, выкидывают её на улицу. Как ненужную вещь, как старую игрушку, — Рамси закурил, пуская дым в потолок, и левой рукой провёл по пушистой спинке полосатой кошки. — Животные намного лучше людей. Они не предают и не лгут, не притворяются. Они настоящие, — закончил он свою мысль. Он пожалел, что не может взять котёнка с собой, хотя бы одного.        В детстве он всегда мечтал о домашнем питомце: неугомонном и звонкоголосом щенке или ласковом и любопытном котёнке. Отец всегда был против. Он говорил, что от животных только грязь, мусор и шум. Никакие уговоры не помогали, и хотя Рамси клятвенно обещал, что будет заботиться о домашнем животном сам, и никаких неприятностей зверёк доставлять не будет, ответ отца всегда был отрицательный. Он так же упомянул, что если Рамси придёт в голову притащить в дом какую-нибудь «блохастую тварь», то он мигом вылетит на улицу вместе со своим питомцем. И как он не любил животных, но жить под мостом вместе с собакой был не готов.        Теон не питал особой любви к братьям нашим меньшим. Он не испытывал к ним антипатии, но такого восхищения тоже не понимал. Он подумал, что Рамси слишком уж их переоценивает.       — Бездомных, правда, жалко, — согласился Теон. Он раньше об этом не задумывался, но поразмыслив, оценил, что они скитаются никому ненужные и голодные, и в холод и в дождь, и действительно, проникся к ним сочувствием.       — Когда мне было семь. Я из школы возвращался и увидел, как парень класса из пятого или шестого собаку дразнит через забор. Он её палкой бил по морде. Знаешь, что я сделал? — усмехнулся Рамси. В этот раз он использовал свою загадочную улыбку.       — Нет. Наверное, что-то ужасающее, — предположил Теон. Он грустно заглянул в опустевший пакет из-под бутербродов и стряхнул со штанов крошки.       Рамси кивнул и улыбнулся ещё шире.       — Я этого малолетнего урода рюкзаком по башке треснул, а потом у него палку отобрал. И этой же палкой его отдубасил. Кажется, даже сломал ему руку — он так орал! — Рамси вспомнил, как мелкий ублюдок катался по земле и вопил, схватившись за повреждённое плечо. Он действительно, гордился собой в тот момент.       — Знаешь, можно было просто поговорить с ним, объяснить, что он поступает плохо, — Теон считал поступок его чересчур жестоким. Он не понимал, как семилетнему ребёнку такое пришло в голову. Конечно, сам он в прошлом делал не очень хорошие вещи, но, если бы его не подначивали старшие приятели, то он бы, пожалуй, не стал так поступать.       — Я ему объяснил, что он поступил плохо, — настаивал на своём Рамси. Он ничуть не раскаивался, и если бы вернулся в прошлое, сделал бы точно так же. Если бы он попытался убедить словами, то мальчик его бы и слушать не стал. А скорее всего, ему самому и досталось. Его в тот момент захлестнула ярость, безумно жаль стало побитого пса, он даже не думал, что старший мальчишка может с легкостью ему навалять, просто вступился за беззащитного, запертого за железной решеткой зверя.        Аккуратно спустив на пол рыжую кошку, Рамси поднялся и принялся бродить вдоль ящиков. Ничего занимательного, кроме драных рыбацких сетей он не обнаружил, и с огорчением вернулся на своё место. Не то, чтобы он рассчитывал отыскать в старом сарае вход в Нарнию, но, по крайней мере, прогулка оказалась не напрасной, и бездомные кошки не останутся сегодня голодными.        Тем временем, Теон никак не мог выкинуть из головы историю с собакой. Ему было страшно представить, что твориться у него в голове. Рамси, видно, с детства не умел контактировать с людьми. Хотя, теперь, зная подробности его детских лет, он понемногу осознавал, что его жестокие поступки, являются отражением той боли, что испытал он сам. По крайней мере, такой вывод сделал он. На самом же деле, всё не так просто, как кажется.       — Поехали обратно, я уже задубел в этом сарае. Сестра приедет вечером, заодно твои вещи привезёт, — Теон поднялся со старых коробок, укрытых мешковиной и засунул руки в карманы.       — Пойдём, всё равно здесь нет ничего интересного, — согласился Рамси, и, перегладив на прощание всех кошек, направился к выходу.       Обратная дорога казалась, куда дольше. К тому же, начался снегопад и поднялся сильный ветер, который швырял им в лицо снежную крупу. Теон тащился позади и смотрел на отпечатки «тракторной» подошвы ботинок Рамси на свежем снегу. Он с грустью подумал, что из-за такого холода даже не отменят занятия, ведь они живут в школе и им не надо пробираться через метель, чтобы попасть на уроки. Как только они вернулись в интернат, то Теон сразу же приник к батарее, а Рамси принялся возиться с чайником и кружками.       Когда приехала Аша, то она поблагодарила Рамси за рождественский подарок, раньше у неё не выдалось времени это сделать. Небольшая деревянная шкатулка с вырезанными на ней объёмными цветами пришлась ей по душе, и она похвалила его мастерство. У него просто уши заполыхали от смущения, он был рад, что угадал с выбором подарка. Он три дня трудился над шкатулкой. Аша подарила ему новую футболку «Rammstein», взамен той, что была безнадёжно испорчена. Он поблагодарил от души и поспешил поскорее слинять. Он чувствовал себя неловко в её обществе после событий последних недель, хотя, стоит признать, что и раньше робел при ней. Она так прекрасна и недосягаема, что намного лучше, любоваться ей, когда она его не видит. К тому же, он решил, что она хочет пообщаться с братом, и оставил их одних.       Рамси навестил ребят из тусовки и перед самым отбоем, вернулся в комнату. Аша давно уехала, а Теон сидя у окна курил и залипал в телефон. Рамси не давал покоя один вопрос, который он желал немедленно озвучить. — Почему твоя сестра на меня так странно смотрела, как будто я смертельно больной? — он сел на кровать и внимательно посмотрел на друга, в ожидании ответа.       Теон долго медлил, затем отложил телефон на край стола и затушил окурок. Он тянул время, чтобы отсрочить неприятный разговор, надеясь, что потом и вовсе не придётся ничего объяснять, если Рамси забудет о своём вопросе.       — Не понимаю о чём ты? — дрогнувшим голосом сказал он, и устремил взгляд в окно.       — Что ты ей наболтал? — заподозрил неладное Рамси, он подошёл и встал за его спиной. Теон мог видеть, как он нахмурился в отражении окна. Решив, что его точно не обрадует, то, что он вынужден сказать, Теон встал и отошёл подальше. Мало ли, что придёт ему в голову, вдруг он его захочет из окна выбросить.       Рамси с подозрительным прищуром наблюдал за ним.       — Я ей рассказал, то же, что и ты мне про твоего отца, — Теон отвёл глаза в сторону. Смысла отпираться не было, Рамси всё равно догадался бы обо всём рано или поздно. К тому же, Аша сказала, что хочет с ним поговорить.       Рамси в первую минуту задохнулся от гнева, но быстро пришёл в себя и вывалил на Теона поток отборных ругательств. Видимо его поэтический дар распространялся и на мат в том числе. Он так орал, что аж покраснел.       — Ты что совсем одурел?! Я тебе рассказал, потому, что ты мой друг! Я не предполагал, что ты будешь трепать об этом на каждом углу! — он хотел запустить в него стулом, но Теон поднял руки вверх, в знак капитуляции.       — Не кидай! Опять сломаешь, нас тогда комендант живьём сожрёт.        Рамси оставил стул в покое и швырнул в него подвернувшимся под руку, учебником по английскому.       Теон укрылся в углу, между дверью и шкафом, и закрылся как щитом, плакатом «Rammstein», который собирался подарить Рамси на Рождество, да так и не нашёл времени. А теперь, он как раз вспомнил о нём и достал из шкафа.       — Отдай плакат и никто не пострадает, — потребовал Рамси, напирая на него.       — Я просто… Это вышло случайно! Сестра за тебя тоже волновалась, и она точно никому не расскажет. Она сначала хотела с тобой поговорить, но ты сегодня так быстро ушёл, а она на поезд торопилась, — Теон несмело выглянул из-за края плаката, и, убедившись, что Рамси больше не собирается его убивать, подошёл к нему. — Это подарок тебе, я забыл отдать, и вот ещё, — Теон на вытянутых руках протянул ему плакат, словно святыню, а затем отошёл к шкафу, достал заныканую коробку с основным подарком и поставил на стол. — Извини, я не со зла, — Теон виновато топтался перед ним.       — Я тебе больше никогда, ничего, не расскажу! — именно так, разделяя слова, он и произнёс. Рамси оторвался от созерцания плаката, и взглянул на него в упор. «Теон, конечно, поступил по-свински, но не убивать же его теперь», — подумал он и бережно положил плакат на кровать, а затем открыл коробку. Там оказался сувенир — скелет на подставке. Зловещая игрушка оказалась высотой примерно с коробку из-под компьютерной игры, пластиковые кости были раскрашены белой фосфорной краской. — Класс! У него даже руки и ноги двигаются, — восхитился он. Не так часто он получал от кого-то подарки, да ещё и такие превосходные.       — А ещё в темноте светится, — добавил Теон. Этот подарок он покупал намного позже Рождества, подумал, что другу понравится дополнение к его коллекции.       — Спасибо. Замечательные подарки! — Рамси с восторгом разглядывал сувенир, он совсем перестал злиться. Всё-таки сложно быть одновременно радостным и злым.