Жить для... (Часть 2)

Контролировать себя — почти постоянно, почти круглосуточно. Контролировать каждый взгляд, каждое слово, каждый жест. Даже когда его нет дома — над головой помигивает камера, и я знаю — он в любой момент посмотрит, проверит. Самое обидное — у меня не было ни единой мысли о непослушании, но я не хотел даже случайно, каким-то взглядом или неловким движением навести его на мысль, что я устал, подавлен после того, как захлопнулись все пути к отступлению. Я знал — его это расстроит, а мне совершенно не хотелось его расстраивать. Тем не менее, все эти угнетающие эмоции во мне жили, давили на сердце и не давали сосредоточиться на поведении. Особенно поначалу. Поэтому-то я и зациклился на контроле. Сначала я думал — все, теперь моя жизнь окончательно изменится, и света белого я больше не увижу до конца дней своих. Я думал, что теперь, когда внешние силы уже ничего не смогут и не захотят менять, не собираются вмешиваться и вытаскивать меня из ямы, Хозяин окончательно слетит с катушек. И я боялся этого, я вздрагивал от каждого окрика, я с трудом сдерживался, чтобы не зажиматься от страха. И старался просто выжить. Но прошла неделя и ничего страшного не происходило. Скорее, наоборот. Хозяин вдруг успокоился, стал мягче. Чаще разрешал мне какие-то мои немудреные радости, чаще нежничал и меньше бил. После того, как все наиболее травмирующие для него вопросы разрешились, он, видимо, перестал опасаться, что меня у него отнимут. Может и раньше не столько опасался, сколько готов был глотки драть даже за один только намек. А теперь все было спокойно. Он ездил по работе отнюдь не каждый день, возвращался, как правило, немного на взводе, уставшим, и я знал — ему требуется привести свою нервную систему в порядок. Я был готов. Но ничего сверхъестественного он не требовал. Он нежно оглаживал мое тело, прикасался ко мне, замирал, прикрыв глаза, и мне казалось, будто подпитывался какой-то совершенно необходимой ему энергией. Потом брал меня аккуратно, без обычного злого напора и нетерпения. Теперь он был уверен, что вернувшись домой, найдет меня на месте — подготовленного, возбужденного, раскрытого для него и именно этого он добивался, когда лепил из меня постельного раба, когда воспитывал мою покорность. И, получив, угомонился. Чувствовал ли я унижение от сложившейся ситуации? О нет! Сейчас меня все устраивало. Главное было — не позволять себе сбиваться с этого настроя — не вспоминать прежнюю жизнь и не забывать цель моего существования сейчас. И тогда все было хорошо — и у меня на душе и в душе у Хозяина была гармония. И каждый раз, когда Хозяин уезжал на работу, я знал — я должен быть к его приезду подготовлен идеально — и внутренне и снаружи. Благо дело — мне наконец-то провели несколько сеансов лазерной эпиляции. Я знал, что понадобится еще, но уже сейчас хлопоты по подготовке тела свелись к элементарному нанесению специального крема. Все стало гораздо проще. Я пребывал в блаженной эйфории от Хозяйского благодушия около трех недель. Установился некий распорядок дня. Дожидался я обычно Хозяина в новой пыточной. В той самой комнате, в которой он меня избил после возвращения от родителей. Эта комната, не менее 30 квадратов, была теперь полностью заставлена различными приспособлениями для «игр». Здесь стояли и знакомые аппараты, перевезенные из Усадьбы, и стеллажи с игрушками, с которыми я теперь постепенно знакомился. Марина мне рассказывала про каких-то мутных типов, которые приезжали несколько раз в квартиру и что-то конструировали в этой комнате. Как выяснилось — ставили металлические конструкции для подвешивания, крепили крюки, кресты, кольца. Монтировали лебедки. Всего этого изначально здесь не было и помещение, не предназначенное ранее под такое использование, превратилось в классическую комнату для игр, читай «пыток». Из нее был сделан проход в соседнюю ванную, было проведено какое-то совершенно сногсшибательное освещение, регулируемое, с нескольких источников, меняющее цвет и направленность с пульта. И самым впечатляющим лично для меня оказалось операционное кресло, которое можно было распрямить в стол при необходимости. Честно говоря, думать что же это может быть за необходимость не хотелось. Все эти преобразования были осуществлены буквально за три дня и теперь я проводил в пыточной значительное время. Первый раз это случилось примерно через неделю после переезда и потом стало регулярной практикой. Пришла Марина, протянула мне телефон и сказала, что звонит Хозяин и хочет со мной говорить: — Слушай меня внимательно, Влад. Ты же готов встретить меня? — Конечно, Хозяин. — Тогда так. Я хочу, чтобы ты отправился в пыточную, разложил стол. Возьми с собой вибратор, пару наручников и сядь на стол с ногами. Прикрепи ноги ремнями, ты знаешь, есть там такие. -Да, Хозяин, знаю. — Хорошо. Потом, вставь в себя вибратор, включи его, конечно. Ляг, обхвати тело ремнем посередине. Затяни крепко. Ну и под конец уже пристегни свои руки наручниками к изголовью. Там есть подходящая труба. Я прикрыл глаза, пытаясь представить себе картину. — Я не смогу двигаться, Хозяин. Не смогу сам освободиться. Возбуждение будет сводить меня с ума, Хозяин. И я буду ожидать вас, распаленный как никогда прежде, с сумасшедшим нетерпением. — Да-а-а-а, — голос Хозяина стал таким глубоким, будто шел откуда-то из самого его желудка. Я улыбался, знал, что он бешено возбудился даже просто вообразив мою позу, мое желание, сумасшедшее нетерпение и жажду. Он знал, что я буду ждать его член в своей заднице, буду просить. У меня не было шансов сдержаться, да и не собирался я сдерживаться. Я засекал. С момента, как я выполнил приказ и замер на столе с вибратором, мягко массирующим простату, и до того момента как Хозяин вошел в пыточную, прошло не более полутора часов. Сначала ничего не происходило, скорость вибратора была незначительной и заметная реакция на стимуляцию простаты началась не раньше чем через полчаса. Но она началась. Легкое щекочущее ощущение заставило член сначала слегка дергаться, потом приливы стали сильнее, мощнее, член затвердел, налился и уже через час стоял колом. Кончать, конечно же, было нельзя и, как ни странно, это было выполнить достаточно легко, потому что для разрядки требовалось изменить хоть что-то — скорость, направление, силу давления. Хотелось этого невыносимо, но дотянуться до вибратора я был не в состоянии. Он продолжал равномерно гудеть внутри, раздражая эрогенные точки, и держа меня в предоргазменном состоянии. А через полтора часа я уже метался по обтянутому пленкой матрацу, сходил с ума, стонал в голос. Я не знал, как дожить до прихода Хозяина. И потом, когда он пришел и увидел меня в совершенно сумасшедшем возбуждении, я не знал, как уговорить его прекратить эту пытку, потому что он просто стоял и еще целую вечность любовался на открывшуюся ему картину. А потом еще наверное целую вечность раздевался да так, что я думал — меня разорвет. Господи! Я знал, что ему нравится, когда я так мучаюсь, и мука моя была сладкой, но терпения не хватало. Я плакал, кричал, просил, содрогался всем телом от приливов оргазма…. Но, чтобы кончить нужна была боль. Блок в моей голове стоял такой, что по-другому я не мог. Хозяин был доволен. Вытащив вибратор, он меня трахнул сам, потом загнал внутрь кулак, потом снова сам. Я почти терял рассудок, орал, но кончить даже не думал. Нельзя мне было. Телу, которое мне не принадлежало больно не было.