Грань

      - Мы должны найти и спасти Чимина! – Сокджин неистовствовал, перебинтовывая собственное запястье, поврежденное в их недавнем бою,- и Тэхена мы, бля буду, тоже спасем!       - Ты больной, раз думаешь, что справишься со всей той армией военных и невменяемым Кимом, - Хосок стоял напротив друга и уговаривал его переждать немного, проработать более менее сносный план, в котором у них будет хоть сотая доля шанса на выживание.       - Хоуп прав, - Юнги поморщился, отцепляясь от косяка двери и оставляя темный след на деревянной поверхности, ведь с их потасовки на кладбище шипов прошло полчаса и его плечо еще не зажило полностью, - вы не можете снова пойти туда и получить пиздюлей, а я могу.       - Пойти туда? Или получить пиздюлей? – Намджун сидел в кресле, нахмурившись и о чем то усиленно думая.       - И то и другое, - фыркнул Мин, - да мы не знаем где Чимин и что с ним, но я знаю что нужен ему. И я не могу просто сидеть и ждать у моря погоды…       - Хотя и понимаешь что в одиночку тебе не справиться, - закончил за него Мон.       - Я знаю о чем ты подумал, Джин, - Намджун покосился на возлюбленного, - мы не станем просить Чонгука помочь. Он и так слишком настрадался, а теперь по нашей вине еще и не человек. Мы не можем портить его жизнь еще больше чем уже сделали, - Ким был стойко уверен в собственных словах, и не принимал возражений.       - И что тогда? Сидеть и ждать когда военные нас выкурят, и знаешь, милый, я даже не сомневаюсь что они знают где мы, - Джин выбросил в мусорку ватные диски и упаковку бинта, - мы можем вообще уехать на курорт и отдыхать, зная что не помогли Чимину, хотя он, прошу заметить, спас всех нас от смерти.       С этими словами, Сокджин на пятках развернулся и стремительно покинул комнату, громко хлопнув входной дверью. Намджун устало потер переносицу и тяжело вздохнул. Он знал что Джин прав и не прав одновременно. Но он не мог так опрометчиво позволить всем остальным погибнуть, даже не зная за что. Точнее они знали за что, точнее за кого. Особенно Юнги. Намджун искренне поражался тому, каким хладнокровным сейчас казался Мин, который, как не сомневался Ким, готов был в любой момент выскочить в окно и побежать искать Пака. Просто сейчас им нужно перевести дыхание и действительно подумать.       Джин вернулся спустя пару часов, пьяный в дрызг, но отчаянно стремящийся не издавать ни звука, что впрочем не увенчалось успехом. Намджун, с мешками под глазами, встретил его на кухне и не говоря ни слова помог умыться, раздеться и лечь спать, заранее приготовив все необходимое для утреннего похмелья.       На утро Джин и правда завывал раненой белугой, держась за больную голову и заверяя самого себя больше никогда не пить, особенно текилу. Мон и слова не проронил за последние десять часов, а просто молча помогал парню, и постоянно курил в окно. Юнги время от времени составлял ему компанию, морщась каждый раз, когда двигал плечом.       Джин, несмотря на мутное сознание, заметил это и вынудил Юнги показать рану.       - Мне не нравится как выглядит твоя рана, - Джин промакивал края раны и промывал перекисью, потому что не знал что использовать в случае мутации человека в неизвестное существо, - она не зарастает, и не останавливается кровь, я могу попробовать прижечь, но это в любом случае не нормально, особенно для тебя. Ты ведь исцелялся в доли секунды, почему сейчас не получается?       - Может это из-за Чонгука? – Хосок с кружкой крепкого кофе подошел и взяв зажигалку, нажал на кнопку, поднося огонек к ране и слегка подпалив ее, на что черные шупальца пары сантиметров в длину резко рванули к тому, что причинило им боль, а Юнги резко дернулся, зашипев.       - Это больно, черт, - он опустил голову вниз, - выходит такой симбиоз с Чонгуком опасен для меня?       - Полагаю что так, - Намджун снова закурил, теперь уже роняя пепел на пол импровизированной операционной, - Джин попробуем сделать ему чистку крови, там переливание если понадобится, - Сокжин кивнул и подкатил из угла штатив для капельницы и уложив Юнги на кушетку, затянул кожанные ремешки на руках и ногах – это чтобы ты не дергался и чтобы твои отростки не задели меня, мне нравится быть человеком, - затем вставил катетр в вену Мина и наказав тому лежать и в случае чего говорить свои ощущения если почувствует что-то не то.       - Как я смогу теперь спасти его, если настолько уязвим. Даже тот бой с Чонгуком на пару оказался для меня таким серьезным промахом, - Юнги прикрыл глаза, ощущая сонливость, - как я могу быть твоим защитником, Минни, когда не в состоянии даже найти тебя.       Юнги постепенно засыпал, видимо от капельницы и усталости. Он продолжал что-то невнятное бормотать во сне. Ему снилось много всего. Как мама пекла ему блинчики по воскресеньям и как отец учил кататься на велосипеде. А потом малыш Юнги узнал что мама подарит ему братика. Отец был так счастлив. А потом Юнги случайно, играя в баскетбол, ударил маму в уже округлившийся животик. Он не хотел. Просто его бросила девушка, и он выпускал пар. Он правда не хотел, но вот уже огни скорой пропадают на горизонте а отец прикладывается к бутылке. Мать с натяжкой улыбается единственному сыну, стараясь не смотреть тому в глаза. Пища в их доме теперь была всегда соленная, от слез матери убитой горем нерожденного ребенка. Юнги винил себя, хотя мать и стараясь сделать вид что все в порядке и она не сердится. Он знал что она не сердится на него, просто она уже успела полюбить младшего братика Юнги, и часто касалась плоского живота, словно там все еще был ее малыш. Отец теперь перестал разговаривать со всеми кроме бутылки, коих в их доме было несметное количество.       А потом, Юнги узнал, что отец насилует мать в попытке зачать нового ребенка, но тем самым только губил организм изнеможденной женщины. Шуга тогда в не себя от ярости, взял пустую бутылку, и сначала разбил её об голову отца, а потом изрезанным дном вонзил тому в живот. Полиция поверила матери Юнги, что она собственными руками убила мужа, который снова пытался ее изнасиловать. А Юнги молча смотрел как увозят уже остывающий труп отца и ему не было жаль. Мать оправдали и дали условное. Состояние аффекта. Юнги остался на свободе, и мать окончательно закрылась в себе, пока не умерла от сифилиса. Отец заразил, а откуда сам, неизвестно. Но в одночасье Юнги лишился всего. Пока его не вытащил из этой трясины Намджун, Сокджин, Тэхен, Хосок. А Теперь еще и Чимин и Чонгук. Теперь он мог защитить их всех, и неважно сколько раз придется упасть чтобы снова встать и идти. Ему есть кого защищать. Так же как мать когда-то защитила свое дитя, несмотря на то, что совершил её мальчик. Дважды убил человека.       - Юнги? – Джин фонариком светил в глаза Юнги, пытаясь дозваться до того, - Юнги пора просыпаться. Кровь чиста, и ты полностью здоров. Давай, очнись, нам всем нужно многое обсудить.       - Сейчас, - Юнги кивнул и рукой прикоснулся к щекам, чувствуя влагу на пальцах и стараясь незаметно ее стереть.       Все собрались на кухне, в ожидании Мина. Стоило тому зайти и сесть за стол, Джин тут же поставил перед ним горячий американо.       - Мы думали всю ночь обо всем этом и не смогли придумать плана, который гарантировал бы всем нам хоть какие-то шансы выжить, - Джин сел на стул, сложив ладони вместе, - но мы пойдем с тобой до конца. Знаешь это так просто осознавать что весь твой мир рушиться у тебя на глазах. Легко принять что твои друзья не люди а жертвы генетических экспериментов. И нам кроме друг друга больше нечего терять. Так что мы пойдем за тобой и поможем.       Юнги низко опустил голову и хмыкнул, - никогда не думал что буду таким эгоистом и соглашусь на вашу жертву. Но я правда сейчас не знаю что делать и как сделать это что-то правильно. Так что мы переждем день, подготовимся и пойдем. Это путь в один конец…       - Мы знаем это, друг, - Нам положил ладонь на плечо друга, - и мы осознаем на что идем. Это наш выбор и наше решение. В конце концов разве не такими должны быть реплики в фильмах про супергероев? Мы сейчас живем в аду и хуже уже быть не может. Либо мы умрем тут, прячась как крысы, либо там, защищая своих родных.       Юнги кивнул. Он понимал что вот сейчас назад дороги нет. Столько решимости было в глазах его друзей. Столько отчаяния витало в воздухе. Столько невысказанных слов. Никогда бы Юнги не пожелал оказаться кому-то в такой ситуации. Обрекать свою семью на верную гибель.       - Что же, тогда предлагаю начать отсчет последнего дня ожидания, - Хосок положил пачку сигарет на стол и зажигалку, - хоть в последний день не стану травить себя этой гадостью…

***

      В назначенный день, Юнги, Нам Джин и Хосок проверяли последние приготовления. Пистолеты, ломы, автоматы. Все что смогли найти на улице в полнейшем хаосе трупов и зараженных. Джин все еще пробирала дрожь когда каждый зараженный уступал ему дорогу и кланялся словно королю какому-то. Но понимал что это все аура и запах Юнги на нем. Их дружба,их связь обезопасила их от созданий но не от людей. Какая ирония однако!       Юнги терзали мысли, касательно вопроса Намджуна, который тот задал перед выходом.       «Что будет дальше? Спасем Чимина и что? Город отрезан. Правительство скрывает как может. Уверен они готовят ядерную бомбу скинуть на нас. Что нам делать потом? Уехать и забыть?»       Юнги материл Кима как мог в собственных мыслях. Ну вот только тот мог завести в тупик вопросами без ответов. Мин сжал зубы, понимая что по привычке совершает механические движения, называемые дыханием. В мертвые легкие попадал спертый и затхлый воздух, пепел и хлопья крови.       - Что это? – удивленно шепнул Джин, как-то пытаясь словно бы спрятаться за спиной любимого. Намджун был удивлен не меньше, а про Хосока и вообще не стоит говорить.       Юнги подошел к парням и увидел подсолнух. По крайней мере растение напоминало своим видом именно подсолнух. Высокий, ростом с Намджуна. Багровая сердцевина и алые лепестки. Стебель был черного цвета и не уходил в землю как положено а корнями разрастался в целую сеть таких цветов. Нет! Громадное поле в центре города, на месте некогда бывшим изумительным парком.       Хосок наклонился к корням, заметив что-то и тут же шарахнулся.       - Твою мать, конем меня за ногу, - ругнулся Чон, - там чья-то башка.       - Хосок, галюны словииииииаааааа!!! – завизжал Сокджин, когда голова повернулась и посмотрела на него в упор белым глазом. Все остальное, если таковое имеется, было скрыто в земле под корнями. Приглядевшись, парни поняли что корни прочно удерживают тела и их части, питаясь ими, где мертвыми а где еще живыми, и стоит подуть ветру, пыльца разлеталась по воздуху и заражала почву в округе.       - Чем бы ни была эта хрень, она явно мутировала. Теперь переносится по воздуху, - Нам задумался, - нам следует найти маски и респираторы. Пусть мы и были в безопасности до этого, но нет гарантий что вдыхая такой воздух мы не заразимся. Не самая вкусная перспектива стать зомбожральником, - все сразу единогласно кивнули.       Переварив новую информацию, парни двинулись дальше. Город почти весь опустел. Остались только отдельные карантинные зоны, но и те вскоре явно перестанут быть таковыми. Человечество бессильно против стихии. Земля, вода, воздух и огонь. Зараза есть в земле, пусть и распространяется медленно. Воздух, против которого нет оружия. Осталась вода и огонь.       - Кажется файл «Армагедец» загрузился на 50% - прокомментировал Хосок.       - Скажи ты это в любой другой день до всего этого пиздеца и я посмеялся бы безусловно а потом отпустил бы дедовскую шутку, - ответил Сокджин.       Юнги шел впереди, снова зависнув в своих мыслях. Он думал о том как Чимин со всем этим справляется. Как выдерживает это все. Юнги ощущает себя рыбой, выброшенной на берег. Слишком много воздуха, когда нужна вода, глубина и темнота. А Чимин такой уверенный был. Для Юнги. Для него одного. Знает ли он чей-то там план свыше? Впрочем, учитывая всю хуету, творящуюся вокруг, чаша весов резко катится в Ад. Однозначно только у лапочки Дьявола могут быть такие извращенные планы на человечество и планету.       А еще Юнги понял что несмотря на жуть, это чертовски прекрасно. Словно планета хочет показать и сказать человечеству, что «вот, смотрите! Я устала. Я истекаю кровью. Из-за вас! Убийцы! Кровь за кровь! Смерть за смерть!». Будто Земля устала делать намеки, и объявила войну всему живому с разумом, а именно людям. Но позволяет им, Намджуну, Сокджину, Хосоку, Чонгуку, Тэхену и Чимину, быть избранными. Всадниками Апокалипсиса, Жнецами смерти, или Апостолами, которые напишут летопись для тех или того, что может родиться на новой, багровой земле. Слишком много мыслей, вопросов. И ни одного, мать его, ответа…