Дыши, Эмма Свон

Реджина Миллс просыпается от какого-то шума, подсказывающего ей то, что Эмма встала пораньше и что-то где-то делает. - С кем ты там ругалась? - сонно улыбаясь, спрашивает она Эмму, появляющуюся в комнате спустя несколько минут с двумя чашками ароматного кофе. - С твоими кухонными шкафчиками я ругалась! Я их просила не шуметь, но они не слушались. Так что я их отругала. Не хотела будить тебя, - с виноватой улыбкой произносит она.  Реджина лениво потягивается:  - Да ладно, все равно скоро вставать и завтракать. - Кстати, Реджина, у тебя есть какая-нибудь нормальная еда? - "Нормальная" это какая? - Ну, знаешь, не королевская, а обычная - человечья еда.  Подушка летит в Эмму Свон, но она уворачивается, игриво улыбаясь: - Да просто там куча коробок и банок, и я не знаю, что можно есть, а что может нечаянно открыть портал к черту на куличики. - А что ты хочешь? - Реджина призывно хлопает рукой рядом с собой. - Давай подумаем, сможем ли мы это приготовить.  - Что я хочу? - Эмма задумывается на секунду, лукавая улыбка появляется на ее лице. Она забирается на кровать, склоняясь над Реджиной, и тянется к ней как будто для поцелуя, но вместо этого начинает дразнить ее, облизывая то нижнюю, то верхнюю губу. Реджина никак не может поймать ее ртом и смеется от бессилия. Вскоре ее терпению приходит конец: она обнимает Эмму руками и переворачивается вместе с ней, оказываясь сверху. Реджина обхватывает ее запястья и прижимает ее таз бедрами, полностью обездвижив. Теперь ее очередь дразнить, но она увлекается, и их поцелуй становится таким же горячим и пьянящим, как тогда, несколько месяцев назад, под плющом у стенки кафе.  Задыхаясь от поцелуя, Реджина вынуждена прерваться. Она отстраняется от Эммы на короткую передышку и снова склоняется к ней. И в этом движении Спасительнице видится что-то очень знакомое, знакомое до боли. До боли в грудной клетке. И больше Эмма не лежит на кровати в доме на Миффлин стрит, 108. Бледная и мокрая, она лежит на палубе Веселого Роджера, и шторм кидает их по волнам, заливая воду в трюмы корабля, грозя утянуть их на дно в русалочий плен. Обессиливший Дэвид, пошатываясь, еле стоит на четвереньках, откашливаясь от воды. Мэри Маргарет трясет вялую дочь с синеющими губами и в панике кричит, что не знает, что делать, прося помощи сразу у всех. Пират орет на них, жестикулируя рукой и крюком, пытаясь донести что-то важное. И тогда Мэри Маргарет с Реджиной переворачивают Эмму на живот, выталкивая воду из ее легких, договариваясь о следующем шаге. Они укладывают Спасительницу обратно на палубу: Мэри Маргарет обеими руками давит на ее грудь, считая до пяти, и на каждый пятый раз Реджина вдыхает в Эмму воздух. Они пробуют еще и еще раз. Паника опять охватывает Мэри Маргарет: ей кажется, что прошло уже много времени, и они опоздали. Губы ее дрожат, слезы градом катятся по лицу. Подползший к ним Дэвид просит не сдаваться - еще ничего не кончено. - Дыши, Эмма! Давай, дыши! - отчаявшись, умоляет Мэри Маргарет дочь срывающимся голосом, пока Реджина опять вдыхает в Эмму воздух. - Дыши, Эмма Свон! Черт тебя дери! - кричит Реджина, поддавшись панике Белоснежки. И она дышит. Когда убегает, когда прячется, когда плачет, когда дерется, когда защищается и защищает. А сейчас она дышит глубоко и часто, пока Реджина целует ее шею, и все больше загорается желанием, пока Реджина теснее прижимается к ней телом. Они поспешно расстегивают пуговицы на пижамах, постанывая от наслаждения, пока целуют, лижут кожу друг друга. Шея, ключица, грудь: Эмма захватывает ртом сосок Реджины, посасывая его, пока руками сжимает бедра подруги, притягивая ее ближе к себе. Реджина зарывается пальцами в ее волосы, грудью прижимаясь к ее голове. Она начинает ерзать по Эмме, чувствуя как мокнет. Ей хочется скорее снять штаны и с себя, и с нее. Ей хочется трахнуть Эмму, ей хочется, чтобы Эмма трахала ее. - Хочу тебя! - На выдохе произносит она. Штаны летят на пол, голые, они жмутся друг к другу. Запахи смешиваются, еще больше опьяняя, ощущения обостряются. Эмма чувствует Реджину: кожей, губами, языком. Она опускается в скользкую влагу как в море. Волна ласкает ее пальцы, и ей хочется погрузить их на новую глубину. Но самое драгоценное — жемчужинка в створках раковины, растущая, набухающая. Она дразнит эту жемчужину, с наслаждением слушая, как громче и громче стонет Реджина. Как сладостно слышать эй эти звуки! Реджина - везде: у нее во рту, на ее пальцах, внутри нее. Дыхание Эммы учащается, когда большим пальцем Реджина находит нужное место. Она сама не замечает, как начинает всхлипывать, задыхаясь от наслаждения. Она чувствует, как напрягается Реджина, как сокращаются ее мышцы, как ртом она впивается в ее плечо в попытке приглушить крик. Напряжение достигает своего пика, и, подстегиваемая криками подруги, Эмма задерживает дыхание и ныряет в океан наслаждения. - Джина! - вылетает со следующим ее выдохом, и волны накрывают ее. Через какое-то время, когда море больше не шумит в ушах, им опять хочется нырнуть в зовущую волнующую влагу, но теперь по другому: почувствовать не только руками теплые волны, но и губами, языком отыскать самое драгоценное. Они обнимают бедра друг друга, и приникают друг к другу, прижимаясь животами. Эмма первая не сдерживается и срывается, со стоном отрываясь от подруги. Реджина довольно облизывает губы.

***

Они лежат рядом на кровати в доме 108 на Миффлин стрит, рассматривая лица друг друга. Эмма ведет пальцем по контуру губ Реджины, обводя несколько раз шрам над губой. - Обожаю твой рот, - произносит она, не отрывая от него взгляда, и губы под пальцами расплываются в широкой улыбке. - Он тоже тебя обожает, - отвечает ей Реджина, - и некоторые места - особенно, - подмигивает она Эмме. На секунду глаза Эммы расширяются, а рот приоткрывается, но в попытке справиться со смущением, она принимает неестественно невозмутимый вид. От Реджины не ускользают эти изменения, и она продолжает: - Никогда не подумала бы, что Спасительницу так легко засмущать.  Эмма не выдерживает и прячет лицо в подушку, что вызывает у Реджины смех. - Джина, прекрати! - вылазит Эмма из своего укрытия. Реджина запускает пальцы в светлые локоны своей подруги:  - А еще мне нравятся твои завитушки. - Как-то мне пришлось их обрезать, - неожиданно для самой себя выдает Эмма. Реджина прищуривается, прикидывая что-то в уме: - На спор, наверное? Эмма издает смешок: - Не-ет, не на спор. Она замолкает и меняется в лице. - Уверена, с короткими тебе тоже замечательно, - продолжает Реджина перебирать ее волосы. Эмма тепло ей улыбается и задумывается о чем-то. Волосы отрастают, раны затягиваются. Остаются только шрамы в напоминание о том, что мы можем пережить. Эмма опять ведет пальцем по губам Реджины. - Ты расскажешь мне, - Реджина вырывает Эмму из раздумий. - Про волосы?

***

На скамейке сидят двое. Парень хмурится, покусывая нижнюю губу и нервно подрыгивает ногой. Светловолосая женщина наблюдает за ним, рассматривая серьезное лицо с веснушками. И когда нога его ускоряется, она не выдерживает: - Генри, ты все сдашь, - уверенно и твердо говорит она.   Он смотрит на нее и натянуто улыбается, продолжая хмуриться.  - Мы же вчера откатали всю программу. От и до. На обеих машинах, - продолжает она его успокаивать.  - Но это другая машина! - Генри, ты же занимался на ней два месяца! Я видела, как ты классно на ней ездишь. На минуту Эмме кажется, что ее слова сработали, но уже скоро Генри возвращается в прежнее состояние. - Генри, я хочу рассказать тебе об одном приеме. Послушай меня, - она пытается привлечь внимание сына, положив руки ему на плечи, и глядя прямо в глаза. - Тебе нужно представить, что ты уже сдал экзамен. Тебе нужно смириться с тем, что ты уже заслужил права. Как будто бы они у тебя уже есть, понимаешь?  - Нет, не очень. - Он прикидывает эту новую для него идею. - Как это сделать?  - Я тебе сейчас покажу. Закрывай глаза. - Эмма смотрит на его все еще напряженное лицо и продолжает: - Вот представь, как завтра ты повезешь нас с мамой кататься по всему городу. Потом мы заедем куда-нибудь поесть. - Брови больше не хмурятся. -  А потом, когда ты уже достаточно попрактикуешься в Сторибруке и будешь готов, мы отправимся в далекое путешествие. - На этих словах Генри начинает улыбаться. - И иногда ты будешь подменять меня или маму. Может, этим путешествием будет поездка в Бостон. Счастливый Генри открывает глаза:  - Это будет просто потрясно!  - Вот так-то лучше, парень, - улыбается ему довольная Эмма.  - А у тебя нет никакого приема от волнения? - Такая штука у меня тоже есть. Генри смотрит на Эмму с ожиданием, и она делится с ним тем, чему научилась давным-давно: - Это будет полегче. Надо вдыхать на два счета и выдыхать на четыре. Понял? Давай вместе! На скамейке сидят двое, закрыв глаза, вдыхая и медленно выдыхая. Теплое летнее солнышко греет их веснушчатые лица. 

***

Эмма Свон устало вваливается в свою квартиру, скидывая туфли по пути в гостиную. Она останавливается возле зеркала, рассматривая свой "рабочий" прикид - короткое обтягивающее платье. Ухмыляясь, она торопится скорее его стащить. Она, конечно, ничего не имеет против таких платьев, но предпочитает их видеть на других женщинах, а не на себе.    Сегодня она закончила еще одно дело - поймала очередного предателя, пока он не смылся. Правда, пришлось сходить с ним на свидание, да и еще и в свой День Рождения. Только она не ощущает ни радости от проделанной работы, ни восторга от восстановленной справедливости. То ли она устала от фальшивых свиданий с предателями,  то ли устала искать, отслеживать и догонять. "Да ты раньше только этим и занималась", - смеется Эмма  про себя. "Да я много чем раньше занималась", - отвечает она себе же.    И хотя Эмма Свон давно уже поняла, что не надо кого-то искать, чтобы быть целой, что не нужно быть чьей-то, чтобы довольствоваться жизнью, но сегодня ей отчего-то тоскливо. Ей хочется простого человеческого общения. Не такого, какое было сегодня, не такого, какое случается на ее редких свиданиях, которые тоже с легкостью можно назвать ненастоящими. Ей хочется тепла от дружественной беседы. И еще - откровенности. А еще - свободы быть собой: не утаивать того, как она жила в приюте, как выживала на улице, как сидела в тюрьме. Она хочет быть принятой и понятой безо всякой лишней жалости, без ненависти, без неприязни. Ей хочется нормальной человеческой близости.    Она думает об этом, пока втыкает свечку в кекс в честь своего дня рождения: нормальная человеческая близость.   За дверью ее квартиры стоит мальчик. Он очень устал, добираясь сюда. Оказалось, шесть часов на автобусе и пол часа  на машине - пока что слишком длинное для него путешествие. Зато очень важное. Он догадался взять с собой бутерброды, которые все съел, но впопыхах забыл взять что-либо попить. И еще он нервничает, совсем немного, но от этого пить хочется еще сильнее. Но сейчас ему не до этого. Если он все сделал правильно, значит, в этой квартире живет женщина, к которой у него очень много вопросов. И он, конечно же, их задаст, но сначала им нужно будет познакомиться. Мальчик тянется к дверному звонку, привстав на цыпочки.   Эмма Свон зажмуривается и задувает свечу.