Судьба.

Анна POV. Ну, вот и всё. Жизнь будто закончилась для меня. Сколько дней, недель прошло? Я не знаю, я не помню. Солнце по-прежнему поднимается над горизонтом утром и опускается вечером, день сменяет ночь, но все они сливаются для меня в бесконечную серую череду. Я не живу, я существую последнее время. Даже ночь не приносит облегчения, по ночам я вижу сны и просыпаюсь в слезах. Мне снится Яков, я зову его, протягиваю к нему руки, но он исчезает, растворяется, оставляя слабую надежду, что все-таки жив. Лучик этой надежды – единственное, что удерживает меня в мире живых. Да еще воспоминания. Я перебираю их, как драгоценные жемчужины ожерелья, нанизывая на нить времени. Я вспоминаю свой сон, с которого все началось, в котором я увидела незнакомого мужчину и поняла, что это неспроста, потому что если мне снятся сны, то они бывают вещими. Позже, чуть не наехав на велосипеде на красивого незнакомца, я с удивлением узнала в нем человека из своего сна. В этом было что-то мистическое, поэтому он не мог не заинтересовать меня. Та девочка-сорванец, «барышня на колесиках», где она сейчас? Между ней и нынешней Анной, сполна хлебнувшей из чаши бытия, пролегла пропасть. А ведь все было так недавно, прошло всего полтора года. Я помню, как выпытывала у дяди, что он знает о столичном следователе, о его романе, о дуэли. Он уже тогда был мне небезразличен. Ах, дядя, дядя, мой лучший друг, как же мне тебя сейчас не хватает! И я чувствовала, что тоже вызвала интерес у Якова, мне льстили его слова о моей образованности и необычности. Так началось наше взаимное притяжение и отталкивание. Убежденный материалист, Яков никак не мог поверить в мой дар, ему постоянно мерещилась мистификация. Поначалу и мне всё казалось странным и пугающим, этот мир духов, но я научилась с ним жить. А потом случился наш первый поцелуй. Когда он целовал меня во сне, у меня кружилась голова, и подкашивались ноги. Я не знаю, как я отважилась поцеловать его наяву. Виной тому также был сон, который так походил на вещий. Когда я узнала про этот удар, сметень, от беспокойства за Якова я совсем потеряла голову. На первый поцелуй он не ответил. «Анна Викторовна, мне кажется, вас впечатлил этот бой» Да конечно впечатлил, я чуть с ума не сошла! Второй поцелуй был уже взаимным, но появился Антон и испортил все волшебство момента. Ах, как тогда я ревновала Якова к этой неизвестной даме! Сейчас все эти страсти кажутся мне мелкими и незначительными. Я даже думаю, что если для счастья ему нужна Нина, я бы согласилась на это, только бы он был жив. Отрывочные воспоминания проносятся в голове. Вот я гадаю на суженого-ряженого, но он приходит не один, а с дамой. Я и предположить не могла, сколько крови попортит мне эта дама. Наши ссоры и примирения…. Наше влечение друг к другу, как я теперь понимаю, взаимное. Как глупы мы были тогда, сколько времени потрачено впустую. Если б знать. Он оскорблен, кричит на меня, называет чудовищем. В такой ярости я видела его впервые. Но я смогла забыть и простить. Мороз. Он согревает мои руки своим дыханием. И не надо ничего говорить, взгляды красноречивей слов. Я поспешила уйти. Мне так хотелось его поцеловать. Инженер. Прав был Яков, зачем меня понесло к нему в номер? Это ничего не изменило, только мы опять поссорились. Я ударила Якова. Больно. Как я была глупа. Собиралась сбежать в Петербург. От судьбы не уйдешь. Потом ночной визит Нины. Я осталась. Не потому что она меня уговорила, или я ей поверила. Просто я чувствовала, что ему грозит опасность, я бы с ума сошла вдали от Затонска. А он после спросил: «Вы остались из-за меня?» Интересно, что бы было, если бы я ответила «Да»? Наша встреча на берегу. Мы оба вели себя, как дети. «Вы меня никогда не простите?» «Никогда». Он уходит, не оборачиваясь. А я смотрю вслед и едва сдерживаюсь, чтобы не броситься за ним. Он всегда, всегда спасал меня, а я рядом с ним чувствовала себя защищенной. Он появлялся в нужный момент, когда, казалось, надежды на спасение нет: на кладбище, у горящего сарая или в истории с адептами. А я, я не берегла его, так нелепо рисковала своей и его жизнью. Да что уж теперь…. Однажды он назвал меня своим ангелом-хранителем. Плохой из меня ангел-хранитель. Дуэль с князем. Зачем я сделала это? Зачем сказала ему, что приняла предложение Разумовского? Хотела заставить ревновать, хотела подтолкнуть к каким-то действиям. Думать надо было. Я чуть его не потеряла. Он совсем измучил меня. Мне было уже все равно, сделает он мне предложение или нет. Мне было все равно, кем быть для него: женой, любовницей, лишь бы быть вместе. И потому, когда я предложила ему убежище в своем гостиничном номере, я представляла, чем это может закончиться. Мало того, я этого хотела. И когда он сказал, что мы должны быть вместе, не знаю, что он имел в виду, я поняла так, как хотела это понять. После наших страстных поцелуев я просто взяла его за руку и повела в спальню. И не было пути назад. Одно только убивает меня. Почему после ночи со мной он пошел к Нине? Что было не так? Моего опыта не хватает, чтобы понять это. Просить совета мне не у кого. У маман – немыслимо. Если бы дядя был рядом, хоть он и мужчина, может быть, я бы отважилась задать ему этот вопрос, и то – не знаю. Я виню во всем себя. После исчезновения Якова, после всех моих тщетных попыток разыскать его, я стала уходить в себя. Какое-то время я надеялась, что после той ночи у меня будет от него ребенок, тогда мне было бы зачем жить, но когда поняла, что мои надежды не оправдались, мне стало совсем плохо. И жить мне не хотелось, и умереть не было сил. Родители видели мое состояние, мне было жаль их, но я не могла ничего с собой поделать. Мерзкая шутка князя, вернее его духа, привела меня в чувство, заставила взглянуть на себя со стороны. И мне стало стыдно. У меня появилась надежда. Рано мне еще хоронить Якова и себя. Наступала весна, время перемен.