1.
20 февраля 2017 г., 21:22
Ещё в старшей школе Бэкхёна боялись многие альфы, не говоря уже об омегах, поэтому друзей у него было не особо много, разве что такой же бойкий Кенсу. Оба дружили еще с пеленок, деля одну игрушку на двоих. Говорили, что они похожи друг на друга, как две капли воды, однако, было у них одно различие. Кенсу повезло иметь хороший склад ума, поэтому он был отличником, успевающим сдать абсолютно все проекты в срок, а вот Бэкхён никогда ничего не мог сделать толково сам. Задали проект по биологии — сделал по химии. Учителя говорили, что у него гуляет ветер в голове, хотя сам Бён никаких сквозняков там не чувствовал.
Вот это и сыграло главную роль в их жизни. Кенсу получил хорошо оплачиваемую работу в роли пиар-менеджера в одной из компаний, а Бэкхёна брать никуда не хотели, а если и брали, то через несколько месяцев случалось неожиданное сокращение кадров. И его, конечно, выкидывали одним из первых, говоря, что напишут хорошую рекомендацию, только вот никто пока толком её так и не написал. И слонялся Бён от одной работы к другой, словно бумажный кораблик во время шторма.
Что насчет личной жизни? Она, безусловно, у него была, но в его двадцать три года, иметь за плечами одного партнера, да и то в старшей школе, было довольно стыдным фактом. Он был не дурен внешне, имел приятный запах, вот только ему не везло. Его друга же, скорее всего, удача поцеловала не то что в лоб, а в пятую точку, потому что мало того, что он получил хорошее место работы, так ещё отхватил себе красивого альфу по имени Ким Чонин, который, собственно, являлся его начальником. Бэкхён со дня на день ждал приглашения на свадьбу этих двоих, радуясь за чужое счастье и в тоже время не понимая, почему Ким не может устроить его в свою же компанию.
Жил он в тихом спальном районе Сеула слишком далеко от центра, поэтому каждый день приходилось добираться в нужное место в душном вагоне метро, чувствуя, как со спины прижимается к нему какой-то потный альфа и внюхивается в затылок. Бэкхён не любил за это общественный транспорт, считая это дело созданием Дьявола, которое приравнивалось к кругам Ада. На работу он не любил носить что-то красивое, свойственное омегам, а скорее более удобное, практичное и неброское. Возможно, смени он стиль и цвет волос, начни подводить глаза, как Кенсу, то у него отбоя бы не было от горячих альф.
Сегодня Бэкхёна вновь турнули с очередной работы. Вечером, возвращаясь с коробкой в руках, набитой всяким ненужным хламом, он завернул в уличную кафешку, заказал соджу и выпил сам с собой за свое двадцатое увольнение. Как-никак юбилей. Телефон в кармане зазвонил печальной трелью. Такая мелодия стояла только на Кенсу и его суженого-ряженого.
— Тебя уволили? — Бэкхён отправил в рот пару токпокки, угукая в телефон. Смысл что-то скрывать от друга, способного найти что угодно в считанные минуты. — Боже, когда же ты найдешь себе нормальную работу?
— А я, по-твоему, не ищу ничего? Я сменил двадцать мест работы, везде продержался испытательный срок, и меня просто вышвыривают, когда им начинает припекать зад. Знаешь же, как мне обидно. У тебя хотя бы поддержка рядом есть, а у меня нет даже этого.
— Ты опять пьешь? Заканчивай с этим, Бэк, ты же, в конце концов, омега, — вздохнул Кенсу на том конце провода. Бён не будет говорить, что он выпил только рюмку чисто символически, так сказать для успеха.
— Будь я омегой, то не страдал бы от одиночества, Кён. Ладно, я уже слышу, как на заднем фоне воет твой Чонин. Иди, работай, — засмеялся Бэкхён, услышав в трубке недовольное бурчание друга, а затем длинные, протяжные гудки, режущие слух. Что-то как-то действительно одиноко.
Дома его ждал небольшой обшарпанный диван, пустой холодильник и пять больших коробок со всяких хламом внутри, с предыдущих мест работы. На столике, перед стареньким телевизором, лежало письмо от хозяина. Он опять просрочил квартплату за этот месяц, к тому же должен еще за прошлый половину суммы. Хотелось просто лечь лицом вниз и расплакаться. Собственно, это Бэкхён и сделал, только без всяких омежьих слез. Он сильней этого всего.
нему ним домой.
— Бэк, у Кенсу истерика, спасай. Кажется, еще немного и он затопит соседей, — такого голоса Чонина он не слышал давно. Последний раз такое было полгода назад, когда у Кенсу из-за течки поднялась чересчур высокая температура, а этот индивид, не подумав даже набрать скорую, сразу же стал трезвонить ему. В четвертом часу утра.
— Он выгнал меня, пускай сам захлебывается в свои соплях и слезах.
— Бэк, ну поссорились, помирились, с кем не бывает. Я вон тоже с Сехуном часто ссорюсь, но мы же потом миримся. Помоги, — проскулил в трубку Чонин.
— Нет, Чонин. Он назвал меня омегой легкого поведения, которая ляжет под любой толстый кошелек. Так вот: такие как он, с такими как я — не общаются, а то, небось, смогу заразить его чем-то воздушно-капельным путем, — фыркнул Бэкхён, нажимая на красную кнопку сброса.
Наверное, он все сделал правильно.
В кабинете царил приятный полумрак, и смуглая кожа Чанёля красиво смотрелась в этом освещении. Огни города, который только начинает зажигать свои фонари, отбрасывали причудливые тени на альфу, делая его больше похожим на сказочного принца, чем на наследника компании. Хотя в нынешнее время для юных омег наследники — принцы на белых лошадях.
Верил ли Бэкхён в сказки про истинность? Да, потому что Кенсу и Чонин были живым примером этого. Раньше пары определялись по запаху, но со временем эта способность была почему-то утрачена и вся правда вскрывалась после первого поцелуя. Увы, губы Бэкхёна так и остались ни кем не тронутыми, поэтому он даже не знал, что за чувство, когда тебя целуют, аккуратно обнимая талию рукой.
Возможно, будь он кем-то другим, то определенно влюбился бы в Чанёля, но он только его начальник, а он подчиненный.
***
Утром раздалась бодрая трель телефона. Бэкхён думал, что еще один звонок от его неугомонного друга, и он в психах разобьёт телефон об стену. Он даже замахнулся, не отрывая голову от подушки, но вовремя остановился, заметив чей номер был на дисплее. — Тебе чего надо, жертва Кенсу? — Бэкхён не завидовал Чонину или не завидовал другу. В их отношениях сложно было понять, кто занимает какую роль. — Повежливей можно? Я тут нашёл тебе работу… — Ха-ха, смешно, Ким Чонин, давай поговорим об этом после свадьбы с Кенсу. Думаю, ждать мне её столько же, сколько и помощи от тебя. — Как хочешь, но просто запомни, что в три часа дня, в компании «Park Group» тебе назначено собеседование. Удачи, засранец. Что сейчас произошло Бэкхён плохо понимал, но то, что ему назначили встречу в самой влиятельной компании Азии — было умопомрачительно. Если всё пройдет хорошо, Бэкхён обещает для себя купить тому альфе всё, что он захочет, будь то самый дорогой фрукт в мире. Часы уверенно показывали десять, а вот зеркало ему упрямо твердило, что шансов, с отросшими волосами, которые, если выпрямить чёлку, способны закрыть глаза и совсем чуть-чуть не доставали до кончика курносого носа — у него ноль. Бён раненым зверем метнулся к коробкам, выворачивая каждую, в поисках заначки. В одной из двух карандашниц он нашёл пятьдесят тысяч вон. Для кардинального смены имиджа денег определённо не хватало. В принципе, ему нужна была только стрижка, и сделать что-то с ногтями, потому что с такими огрызками идти было даже ему стыдно. Делать нечего, пришлось применить последний способ. — Хён, помоги, — проскулил в трубку Бэкхён, накручивая на палец прядь черных волос. На другом конце телефона раздался смешок. — Неужели ты всё-таки решил сходить на это собеседование? И что же тебе нужно? — Помоги подготовиться. Я никогда не ходил на такие серьёзные мероприятия и совсем не знаю как себя вести, — мгновенно стушевался Бэкхен, отрывая от коробки кусочек картона и начиная его рвать на маленькие части. Чонин довольно хмыкнул. — Я пришлю к тебе Кенсу. Ему понравится менять тебя. — Боже, только не Кенсу, — воскликнул Бэкхён, сразу же забывая про картон и вскакивая на ноги. — Давай ты, а? — Хорошо, — вздохнул Чонин, но в ту же секунду выдвинул свое условие: — но перед этим садистом будешь сам оправдываться. Жди, через пару минут буду.***
В салоне, куда его привез Ким на своей машине, пахло приятными духами, а улыбчивые омеги-работники радостно приветствовали новых посетителей. Бэкхён неуверенно улыбался, глядя в глаза уходящим клиентам, которые были довольны обслуживанием. Омега никогда не был в таких учреждениях, поэтому чувствовал себя не комфортно. Чонин стоял за его спиной, у кассы, и что-то бойко говорил, улыбаясь своими белоснежными зубами, омеге за стойкой. — Добрый день, я Ваш стилист, пройдёмте за мной. Нас ждет много работы. Чонин только помахал ему вслед рукой, разворачиваясь на каблуках и выходя из салона. За всё время, которое его красили в новый цвет, Бэкхён успел раз десять разглядеть все трещинки на противоположной стене и посчитать, что количество красных точек на раме большого зеркала вдвое меньше, чем черных. Что за цветовая дискриминация. А ещё успел послушать разговор клиента, сидящего в паре метров от него и увлеченно вещающего о том, какой у него неблагодарный муж, и стоило от него уйти ещё после рождения первого ребенка. Бэкхён давно заметил, что люди в салоне вечно о чем-то разговаривают со своими парикмахерами, но сам он не проронил ни словечка за добрые полчаса. — Первый раз в салоне? — спросил парикмахер, доставая из большой передвижной тумбы фен и расческу. — Что? — Не стесняйтесь. У всех бывает первый раз, — пробормотал омега, расчёсывая уже русые волосы, пришедшие на смену его привычным чёрным. — А я и не стесняюсь, — отнекивался Бэкхён, махнув рукой. — Безусловно поэтому вы минут пятнадцать считали точки на зеркале. Вы не первый, — усмехнулся парикмахер. — Как Вас зовут? — Бэкхён. — Меня Минсок. Бэкхён-щи, расскажите о себе что-нибудь, почувствуйте себя самым простым человеком, который хочет быть красивым. Тот красивый альфа Ваш парень? Если так, то вам чертовски повезло, он довольно горячий. — Не горячее потухшей свечки, — улыбнулся Бэкхён, довольный своей шуткой. — Нет, он не мой парень, а моего лучшего друга. Честно сказать, жду не дождусь их свадьбы, чтобы там хорошенько выпить за их здоровье. А еще хочу нянчиться с их детьми. Я, просто, на все сто процентов уверен, что они у этой сумасшедшей парочки будут просто очаровательными. Буду забирать их с садика, если родители не смогут, покупать им запрещённые сладости. Хочу быть лучшим дядей Бэкки! — воскликнул Бэкхён, вскидывая руки вверх, отчего накидка скатилась ему прямо на лицо, под весёлый смех Минсока. — А ваши дети? Разве вы не хотите быть еще и отличным папой уже для своих чад? — Не думаю, что мне это светит. Для того чтобы нянчиться с детьми нужно твердое социальное положение, которого у меня нет, и крепкое плечо альфы, под самым боком, который тоже отсутствует, — пожал плечами Бэкхён. — Ой, простите. Ничего, у Вас всё ещё будет, я уверен. Вы же такой красивый, — ему сделали последний штрих в укладке и, достав из всё той же тумбочки раскладной табурет, сели напротив, пристально разглядывая его правую руку. — У Вас пальцы созданы для игры на музыкальном инструменте! Я Вас уверяю. — Ох, спасибо огромное, — засмущался Бэкхён, пряча взгляд под челкой. — Давайте покроем их прозрачным лаком? — Давайте! Чонин рассматривал его минут пять, оценивая работу Минсока. Затем он потрогал чужие волосы, приблизил свое лицо к лицу Бэкхёна, внимательно изучая тонкую линию подводки на веках. Ким довольно улыбнулся, словно кот, наевшийся сметаны, и пошел в сторону стойки оплачивать работу. Перед самым выходом из салона его окликнул Минсок, помахал рукой и громко крикнул: «Удачи!». Настроение сразу же поднялось до отметки сто из ста.***
Бэкхён переживал до такой степени, что дрожали колени, нижняя губа была вся покусанной. А ещё омеге казалось, что он сильно вспотел, белоснежная рубашка промокла, и теперь от него пахло неприятным запахом пота, хотя на самом деле от него несло духами Кенсу, найденными в бардачке машины Чонина. Он уже несколько раз вытер потные ладони об чёрные облегающие брюки, пытаясь справиться с напряжением. — Бён Бэкхён, пройдите в кабинет, — по коридору разнесся мягкий голос. Бэкхён настолько сильно сжал в руках своё резюме, что помял его немного по краям. Он сделал успокаивающий вдох-выдох и решительно вошел в кабинет. В центре просторного помещения стоял самый примитивный стул, а в нескольких метрах от него стол, за которым сидело трое. Первый — альфа в строгом костюме. На переносице были очки в явно дорогой оправе. Он просматривал какие-то документы внимательным взглядом. Рядом сидел омега. Красивый, ухоженный, с приятным запахом шалфея, который чувствуется прямо у двери. Он жестом указал на стул, широко улыбаясь, мол, нечего переживать. За его спиной стояла камера, наведенная прямо на стул. А еще был третий человек. Парень сидел в черной худи, драных джинсах и ярко-красных кроссовках, которые маячили перед глазами большим цветным пятном. В его ушах был один наушник точно, а вот второй проводок Бэкхён ни как не мог поймать взглядом. Он подошел к столу, положил на него помятый лист и сел на стул, медленно выдыхая. — Добрый день, мистер Бён. Не будем долго тянуть с формальностями, поэтому сразу же перейдем к вопросам. Почему вы выбрали именно нашу компанию? — Ну… — замялся Бэкхён, — я и сам не знаю. Сегодня утром мой друг позвонил и сказал, что устроил мне собеседование в вашей компании. Меня вчера уволили, поэтому я сразу же согласился попробовать. Как говорится: кто не рискует, тот не пьёт шампанское. — Хорошо… — У Вас был опыт работы секретарем? — спросил альфа в строгом костюме. — Был, только в маленькой компании, но все же какие-то основы я знаю. Но я, если что обязательно чему-то научусь, я обещаю, — пылко выдал Бэкхён. — Мы Вам верим. У меня нет никаких вопросов, — сказал омега, откладывая резюме Бэкхёна в стопку с другими. — А у Вас, председатель? — Тоже. В таком случае, большое спасибо за то, что пришли, мы Вам перезвоним. До свидания. Бэкхён уже встал, поправил рубашку, но тут же плюхнулся обратно на стул, так как парень, сидевший до этого чуть ли не закинув ноги на стол, сказал ему сесть обратно, мол, у него есть ещё вопросы. — В приставку играть умеешь? — Да, — слабо выдавил Бэкхён, мимолетом вспоминая игры в старшей школе с Кенсу. — Какую музыку предпочитаешь? — Разную: от местной корейском попсы до альтернативного рока и джаза. Всё зависит от настроения. — Вопросов больше нет — свободен, — парень вновь откинулся на стул, закидывая ноги на стол. Бэкхён, поклонившись, вышел из кабинета. «Какой странный парень. Кто он?» — подумал Бэкхён, набирая номер Чонина, чтобы тот его забрал.***
Бэкхен сидел на кухне у Кенсу и глазами следил за стрелкой часов, тикающей как назло медленно. Рядом лежал телефон, чтобы в любой момент тут же ответить на звонок. Ему сказали, что в течении дня позвонят и оповестят, если его взяли на должность секретаря. Вот только кто его начальником будет, омега так и не понял. Рядом, иногда попадая в его поле зрения, ходил туда-сюда Кенсу со сковородкой в руке, готовя ужин на троих. Чонин сидел на диване в гостиной и на кого-то громко ругался по телефону, говоря, что без него отдел не может и пальцем пошевелить. Наверное, он бы долго покрывал бедного работника ругательствами, если бы Кенсу не забрал у него прямо из рук телефон и не унес на кухню. Телефон зазвонил, и Бэкхён как ошпаренный схватился за аппарат, отвечая на звонок. — Алло, — на том конце раздался недовольный старческий голос. Бэкхён его слишком хорошо знал, чтобы не понять кто звонил. — Думаешь, что не появляясь на квартире, ты сможешь улизнуть от оплаты, и мне, бывшему уголовнику, будет сложно найти твой телефон? — Нет, что вы, конечно не думал, -соврал Бэкхён. Владелец квартиры был строгим и меркантильным человеком, поэтому сегодня утром, прочитав, что в том белом письме лежала небольшая угроза и серии: «Завтра нет денег — у тебя нет жилья», совсем не удивился. — Врешь, засранец. В любом случае притащись сюда и собери свои шмотки из-под окон. Я был добрым, поэтому все хрупкое сложил в твой чемодан и тоже выбросил. — Что? — Что слышал. Больше ты здесь не живешь. Я предупреждал, — совершенно спокойным голосом произнес бывший уголовник, хотя может и не бывший, и отключился. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Кенсу, вытирая грязные руки кухонным полотенцем и выходя в коридор, чтобы посмотреть на одевающегося в скором темпе друга. — Это чертов арендатор вышвырнул мои вещи на улицу! На улицу!!! — крикнул Бэкхён, впопыхах влезая в кроссовки, запихивая не завязанные шнурки внутрь обуви. Из гостиной высунулся Чонина. — В смысле выкинул? — удивленно выговорил Кенсу. — Из окна. Взял и вышвырнул. Черт, там же сейчас бомжей немерено. Ладно, я побежал. Бэкхён вылетел из квартиры друга, оставив телефон на вибро-режиме в коридоре под осенним пальто Кенсу. Именно в этот момент зазвонил телефон, на другом конце которого была компания. Видимо, судьба действительно не любила омегу по имени Бён Бэкхён.***
Он нашел ровно половину вещей. Сразу же выкинул в ближайшую мусорку свой любимый белый костюм и рубашку, потому что они шлепнулись в самую большую лужу под окном. Да, дождливый июнь не жаловал никого. Коробки со всяким хламом были разорваны местными бездомными и разобраны на составные. Остался только покусанный со всех сторон огрызок карандаша, длинной в сантиметров пять и пустая катушка от скотча. В паре метрах от коробок лежал его темно-синий чемодан. Омега открыл его, тут же мысленно хватаясь за сердце: все его фотографии, которыми он дорожил больше, чем чем-либо еще, превратились в груду стекла. Он осторожно, чтобы не порезаться, доставал осколки, выкидывая их на землю. Но всё-таки один кусочек аккуратно вспорол ему кожу на запястье. Омега вскрикнул, сразу же почему-то начиная слизывать кровь, а только потом прижимая раненную руку к чему-то. Как же его все достало. Он схватил более менее уцелевшие вещи и стал остервенело их швырять в чемодан к фотографиям. Омега разревелся. Сильный Бэкхён никогда не плакал, но сейчас, сидя практически в луже, ему было настолько плохо, что иного выхода, как начать реветь, у него не было. На русую макушку упала первая капля дождя, а затем на него обрушился целый ливень. Бэкхён взял один из размокших снимков в руки, вглядываясь в лица, напечатанные на бумаге: Кенсу здесь стоит недовольный, потому что жутко не любил фотографироваться, а вот Бэкхён обожал, поэтому с удовольствием делал знак победы и улыбался во все тридцать два зуба. Омега даже помнил как был сделан этот снимок. За неделю до выпуска их потянули делать совместные фотки на память. Бэкхён прижал снимок груди, понимая, что Кенсу не заслужил такую проблему как он. За всю свою жизнь друг никогда его не покидал, поддерживал все его глупые начинания, все его взлеты и падения. Кенсу больше походил на большую подушку безопасности, чем на обычного человека. Сейчас, оставшись без крыши над головой, он понимал что пойти, кроме как к Кенсу домой, ему некуда. Но Бэкхён не мог так поступить, ведь тогда он будет мешать другу и Чонину. Даже его альфе он наверняка осточертел, каждый раз вырывая у него из-под бока вторую половинку, а потом еще смеет удивляться, почему те до сих пор не повязали себя узами брака. Просто у них нет из-за него даже времени побыть вместе. Он плюхнулся головой на уже закрытый чемодан и уставился в стену, поджав под себя ноги. Он никому не нужен. Родители живут слишком далеко, поэтому часто навещать он их не мог. Вода пробралась до самой кожи, из-за чего вся одежда неприятно прилипла к телу. Почему он лежит в дождь на ледяной земле? Потому что плохо, потому что ничего не хотелось. Неожиданно на него перестал литься дождь. Бэкхён вскинул голову, немного щурясь и видя, что над ним навис тот самый парень в худи и в наушниках с собеседования. Он с улыбкой смотрел на него и держал в одной руке большой черный зонт. — Нашел. Почему ты не отвечал на звонки? — На какие звонки? — На твой телефон. Почему ты здесь валяешься как брошенка? — Потому что я и есть брошенка, — буркнул Бэкхён, поджимая под себя ноги. Все его джинсы были грязными, мокрыми. Он действительно выглядел как бездомный. — Вставай, пойдем. — Куда? — Приводить тебя в нормальный вид. Не хватало, чтобы ты еще заболел. Бэкхён поднялся, попытался отряхнуть штаны, но только испачкал еще сильней себе ладони. Альфа покачал головой и потянул в сторону дорогой черной машины, стоящей в паре метров от того места, где омега пару минут назад лежал. Он даже не стал слушать отговорки омеги о том, что он весь грязный, салон дорогой и что тот в жизни не расплатится за испорченный салон, на что его одним сильным движением пихнули на заднее сидение. Спорить Бэкхён почему-то больше не хотел.***
Дом у альфы был большой, с огромными витринными окнами на первом этаже и большим балконом на втором. Бэкхён удивленно вздохнул, вылезая из машины и понимая, что заляпал своими грязными джинсами весь салон. Если его «спаситель» потребует плату за испорченный автомобиль, то ему не хватит и продажи двух почек, чтобы вернуть всю стоимость. Альфа тем временем достал из багажника его чемодан и покатил в сторону дома. Внутри все было действительно по-богатому. Первое, что бросилось ему в глаза, большой домашний кинотеатр, с приставкой на специальном столике. Бэкхён испуганно стоял в дверях, боясь даже скинуть обувь, а вот альфу это совсем не волновало. — Ты долго еще стоять будешь? — А? — дернулся Бэкхён. — Нет, извини. Бэкхён быстро прошел на носочках до альфы, который протягивал ему большое белое полотенце, серую футболку и большие шорты. — Держи, это мои вещи, но пока ты можешь походить в них. Сходи прими душ, а потом мы с тобой поговорим, хорошо? Бэкхён кивнул, принимая вещи и уходя, все так же на носочках, в сторону ванны. Теплая вода приятно ласкала тело, успокаивая его душу после стольких потрясений. Он не знал почему поверил этому парню, почему поехал к нему домой, не сказав ни слова в противовес. Он водил мыльной мочалкой по своей коже, сдирая присохшие кусочки грязи. Они отлипали неприятно, оставляя красные следы после себя. Бэкхён нашел на полке шампунь с запахом персиков, поэтому вылил себе в ладошку добрую горку, чтобы смыть с себя аромат улицы и дождя. Шорты оказались настолько большими, что не то что с него спадали, а скорее слетали с него, поэтому он поддерживал их руками. Альфа был на небольшой кухне, где у плиты возилась девушка, готовящая еду. Он похлопал по стулу рядом с собой, приглашая присесть. Бэкхён сел на стул, сведя коленки вместе, и посмотрел на альфу. — Как тебя зовут? — Пак Чанёль. И теперь ты мой секретарь. Помнишь ты проходил собеседование сегодня утром? Так вот: из всех многочисленных кандидатов я выбрал тебя. Тебе несказанно повезло. — Ты выбрал? А разве секретарь не для того альфы в строгом костюме? — Это мой папа и ему жутко хочется, чтобы я стал достойным управляющим компании, а вот сам я не хочу быть им. Я лучше стану жить отдельно, зарабатывать сам себе на жизнь. У меня будет все и без отца. — А ты раньше хоть раз работал? — Нет, но это же легко, — пожал плечами Чанёль, говоря готовящей девушке, что она свободна. Та кланяется и уходит, снимая свой фартук на ходу. — Это совсем не легко как вы думаете… — Бэкхён не знал как назвать альфу, потому что теперь он не просто человек, не бросивший его на улице, а еще и начальник, поэтому выбирать обращение нужно с особой тщательностью. — Чанёль-щи, — услужливо подсказывает альфа, пододвигая тарелку с едой поближе к себе. — Это не просто, Чанёль-щи. Я поменял двадцать мест работ, хотя, на мой взгляд, довольно-таки и трудолюбивый, и умный, а мой английский вообще превосходен. — Почему не пошел на переводчика? — покачивая вилкой в воздухе, спросил Чанёль. — Потому что с другими предметами завал, — буркнул Бэкхён, отворачивая голову в другую от начальника сторону. Слышался только стук одной вилки об тарелку. Чанёль, довольно улыбаясь, активно работал челюстями, в то время как Бэкхён все время поправлял сползающую то с одного, то с другого плеча огромных размеров футболку. От нее немного пахнет терпким одеколоном и приятным запахом вишни. — Так зачем Вы привезли меня сюда, Чанёль-щи? — спросил омега, когда тупо сидеть на стуле надоело. — Потому что ты теперь живешь здесь. Все чертовски просто. — Но у меня свой дом есть, — попытался возразить Бэкхён. — Врешь. Был бы дом — не лежал бы под дождем на земле. Кстати, только посмей заболеть, вычту деньги из зарплаты. Скажем, по двести тысяч вон за каждый день? Устроит? Не знаю как тебя, но меня так точно. — Вот же… — прошипел омега, вновь отворачиваясь от альфы и немного вскидывая подбородок. — Кушать хочешь? Нет? Тогда я сам все съем, — Чанёль даже не дал времени, чтобы вдохнуть для такого радостного «хочу». Не больно-таки и хотелось. — Твоя комната на втором этаже, справа от большого дивана. Думаю, сам найдешь. — А? Спасибо. Чанёль встал, не убрав за собой со стола ни то что тарелку с вилкой, а даже грязную салфетку, которой несколько минут назад вытер рот. Он подошел к небольшой винтовой лестнице, но перед тем как ступить на первую ступеньку, обернулся и сказал: — А еще в твоей комнате лежат все мои документы. Их нужно разобрать к завтрашнему утру. Спокойной ночи, Бэкхён. Омега только и смог, что уронить голову на стол, больно ударившись лбом. Видимо, «спаситель» не был таким уж и добрым.***
— Боже, я думал с тобой что-то случилось! — Кенсу крепко сжимал друга в объятиях, пока тот хлопал его по спине, пытаясь тем самым сказать, что с ним все хорошо. Чонин, пришедший на несколько секунд позже вылетевшего в слезах Кенсу, сурово смотрел на Чанёля, облокотившегося на косяк двери. — Ты даже телефон забыл! — Прости, — все что мог сказать Бэкхён, выныривая из самых теплых объятий. — А это кто? — недовольно бурчит Чонин, делая шаг ближе и, совершенно не понимая этого, закрывая Кенсу. Как-никак Чанёль был для них чужаком. Тем более альфой. — Это мой начальник, Пак Чанёль-щи. И он наследник «Park Group». — Что? Честно, Бэкхён и сам не понимал как этот парень может быть таким богатым наследником. Обычно такого типа люди трудолюбивые и всегда хотят доказать, что они лучше всех, а этому, как уже понял Бэкхён, плевать на работу, главное, чтобы у него всегда под рукой рядом была его приставка, тонкие провода наушников и большая сумма денег на безлимитной пластиковой карточке. Сегодня он полночи, а точнее практически всю, разбирал бумаги, которые альфа должен был сам подписать и быть в курсе, но, судя по слою пыли на самых верхних, Чанёль к ним даже не прикасался. — Мы пришли только за твоими вещами, давай быстрей, нам еще в одно место заехать надо. — Да, точно. Кенсу, помоги мне собрать вещи, а то я люблю их раскидывать по разным углам квартиры. — А, хорошо, — удивленно выдохнул омега, отходя в сторону и пуская Бэкхёна первым. Альфы остались стоять в коридоре, а вот Кенсу тут же подбежал к Бэкхёну, схватил за локоть и развернул одним резким движением к себе. Его взгляд явно не сулил ничего хорошего, потому что обычно такие искры в глазах появлялись только в крайний момент ярости и недовольства. Видимо, сейчас именно та самая тонкая, практически прозрачная, грань. — Что это такое, Бён Бэкхён? — Что не так? Я получил работу. — Ты не встречался ни с кем вот уже лет пять, говорил, что это на хрен тебе не нужно, а тут приходишь ко мне домой с каким-то незнакомым альфой под ручку собирать свои шмотки? Ты совсем идиот? Нет работы, так ты подстилкой решил стать, да? Боже, Бэк, я был другого мнения о тебе. — Это я обезумел? — выдернул локоть из крепкой хватки омеги Бэкхён, делая шаг назад. — Это ты начинаешь на меня сейчас беспочвенно наезжать! Это не какой-то левый альфа, а мой начальник, и я просто живу с ним под одной крышей! — Именно. Он альфа, а ты — омега, причем не меченная, а надругаться над такими как ты, таким как он, ничего не стоит. — Мне негде жить! И Чанёль-щи не такой! Он не может так поступить! — громко закричал Бэкхён, наступая на Кенсу, который даже не сдвинулся с места. — Не может? Все альфы такие. Им только дай повод и все, ты больше не принадлежишь сам себе. Ты становишься их собственностью, по себе знаю. Негде жить? Живи у меня, но не у него. Выбирай: либо он, либо я. — Что за глупые выборы, Кенсу? Конечно, я выберу тебя, но… — Между нами еще и «но» стоит, — фыркнул омега, складывая руки на груди и закатывая глаза. — У тебя есть все: красивый и любящий альфа под боком, стабильная работа, счастье, а что есть у меня? Ничего. Чанёль-щи дает мне возможность получить хотя бы работу и свою квартиру. — Тогда уходи, — Кенсу подходит к шкафу, открывает его, сгребает в одну кучу все вещи Бэкхёна, которые он каждый раз собирал в одно место, чтобы тому было удобно, и швыряет их в руки своему другу. Его выталкивают из комнаты, прямо в прихожую, а дверь захлопывают с громким стуком дерева об косяк. Чонин ошарашенно смотрит на Бэкхёна, собирающегося уже начать плакать, а затем начинает тихонько стучать в дверь. Оттуда доносится только раздраженное «уйди». Омега не понимает как вообще влез в свою обувь, как вылетел из квартиры лучшего, наверное, уже даже бывшего друга, совсем забыв про пальто и про то, что за окном холодный ветер, несмотря на первый месяц лета. Он просто слетел по ступенькам вниз, прижимая к себе одежду и понимая, что теперь даже Кенсу он был не нужен, что теперь он действительно одинок. За подъездной дверью на него сразу же дыхнуло холодным воздухом, пробирающимся под просторную футболку, которую он вчера успел постирать и высушить. Он повел плечом, роняя тем самым несколько вещей на пол. Когда он присел на корточки, чтобы поднять предмет, плеч коснулась приятная ткань пальто и сразу же стало тепло, совсем как недавно в объятиях Кенсу. Чужие руки некрепко сжали его плечи, тем самым поднимая и подталкивая в сторону черной машины. Чанёль стоял за ним, загораживая его от цепкого взгляда Кенсу, который следил за Бэкхёном из-за полупрозрачной шторки в спальне. — Пойдем пройдемся по магазинам? Как тебе идея? А то на твои испорченные вещи без слёз не взглянешь, — спросил Чанёль, садясь за руль машины. — У меня нет денег, — севшим голосом прошептал Бэкхён, когда Чанёль по одной вещи забирал у него одежду, закидывая на задние ряды. — Ну, считай это подарком от начальства, хорошо? — Я не могу так, Чанёль-щи. — Давай, пока мы будем с тобой один на один, ты будешь звать меня просто Чанёлем, а то эта формальность делает меня в своих же глазах на несколько лет старше. — Хорошо, Чанёль.***
Они приехали в самый большой торговый центр Сеула. И это был самый огромный магазин из тех, которые когда-либо видел Бэкхён. Людей там было столько, что численность муравьев казалась слишком маленькой. Чанёль притащил его на третий этаж, запихивая в первый попавшийся магазин и сразу же начиная критично смотреть на предоставленные ему вещи. — Слишком броско… Слишком открыто… Слишком яркое… — Мне можно купить что-нибудь из секонд-хэнда, там бывают действительно хорошие вещи, — промямлил омега, увидев ценник на простую футболку. Да он столько за одну только квартиру в месяц платит, а здесь за кусок тряпки. — Сэконд… что? — переспросил Чанёль, отрываясь от весьма интересного занятия — выбора футболки. — Это такой магазин, где можно купить вещи, которые раньше носили, но теперь их отдали или конфисковали. Зато они намного дешевле, чем обычные вещи, — выделив слово «намного», произнес Бэкхён таким тоном, будто это простые истины. — Носить за кем-то? Я же не нищий, чтобы донашивать чужие вещи, — ужаснулся Чанёль, впихивая в руки Бэкхёну две рубашки, пару джинс, футболку и худи. Видимо, альфа очень сильно любил данный предмет гардероба. — Но я и есть нищий. Чанёль, не все могут одеваться в элитных бутиках. Ты посмотри вокруг: кроме тебя, меня и консультантов в этом магазине нет никого. — Я не понимаю. — Со временем ты поймешь. Бэкхён втиснул свои ноги в обтягивающий джинс, нацепил на себя футболку и стал походить еще больше на Чанёля, который все это время стоял за ширмой и играл в приставку. Когда омега вышел из-за шторки и показал себя альфе, тот сразу же потянул его на кассу, чтобы вещи пробили прямо на нем, не снимая, а ту одежду, что осталась внутри, попросил выкинуть на ближайшую свалку или отдать в секонд-хэнд, запнувшись на этом слове раза четыре. — Мороженное хочешь? Интересно, а тут продается со вкусом арбуза или тирамису? — Чанёль, нам пора вернуться на работу. Мы не можем так долго быть здесь, — Бэкхён смутно помнил расписание парня, потому что надеялся еще заехать домой к Чанёлю и забрать некоторые документы. — Я не хочу туда. Там опять отец начнет ныть про то, что мне пора браться за ум, но я же не хочу! — Чанёль поставил пакеты с покупками на лавочку и сел рядом, по-детски вытягивая ноги вперед. — Знаешь, меня никогда не спрашивали, хочу я что-то делать или нет. Мне просто приходилось, чтобы нормально есть, хотя бы дважды в день, а не раз в двое суток, как первые несколько месяцев в Сеуле, чтобы иметь крышу над головой. Папа мне всегда говорил, что нет таких слов как «не хочу», есть — «надо». — Но там слишком скучно. Было бы там хоть капельку веселей, может быть я бы и стал работать. — Давай тогда придумаем свои развлечения. — Какие? — Например, — Бэкхён задумался, на ходу вспоминая все увлечения начальника, которые он успел приметить дома. Было видно, что альфа любит играть на гитаре, играть в приставку, смотреть комедии, потому что рядом с домашним кинотеатром стояла большая полка с ними, — за каждый день работы, мы будем с Вами играть вечером в приставку. — Да ты даже играть в нее не умеешь. Я абсолютно уверен, — махнул рукой Чанёль. — Вот не надо мне здесь. Я обыгрывал многих альф в своей школе. А за каждое хорошо выполненное поручение твоего отца — желание. — Любое? — прищурившись спросил Чанёль. — Любое. — По рукам, — крикнул альфа, хватая за тонкую ладошку омегу и треся ею в воздухе, тем самым заключая между ними контракт.***
Чанёль сидел в своем кабинете с большим витринным окном с видом на Сеул и недовольно стучал ручкой по столу, совершенно не понимая, что за бумаги ему принесли. Он покрутился на стуле в правую сторону уже около десяти раз, а вот в левую только пять. Что за счета? Что за экономия и надбавка? Почему такие большие числа? Вопросов было слишком много, а вот ответов — полный ноль. Бэкхён сидел на диване и разбирался в пометках прошлых секретарей. Понять, что их было очень-очень много можно было по двадцати разным почеркам, читать которые с каждым разом было все сложней и сложней. Один писал, что Чанёлю ни в коем случае нельзя покидать рабочее место до шести, при этом поставив около десяти восклицательных знаков, словно хотел акцентировать на этом внимание омеги, второй же утверждал, что альфе бессмысленно что-то говорить, поэтому нужно только прикрывать его от злого отца. Кому верить Бэкхён так и не выбрал, потому что рядом плюхнулся Чанёль, доставая из большой коробки под столом приставку и умелыми движениями подключая ее к огромному телевизору, весящему на стене. — Чанёль, день еще не закончился. Мы же договаривались, — недовольно сказал омега, забирая у того игрушку из рук. — Но я же ничего не понимаю! — Давай разбираться вместе, — предложил Бэкхён, быстро перемещая все бумаги с рабочего стола на небольшой столик около дивана. Чанёль застонал, собираясь сбежать, перекатившись через спинку дивана, но Бэкхён не дал этого ему сделать. Через часа четыре Чанёль настолько устал, что не мог сложить на калькуляторе два плюс два, потому что постоянно промахивался и попадал то на пятерку, то на ноль, поэтому Бэкхён уже прекрасно понял, что одной умственной работой умудрился утомить бедного парня. Чанёль клевал носом, поэтому не удивительно, что в начале восьмого он уснул на диване, по-детски поджав под себя ноги и положив голову на подлокотник. Омега же сам закончил со всеми бумагами, отложив их отдельной стопочкой в сторону, для того чтобы Чанёль завтра на них оставил свою размашистую роспись. Бэкхён повернулся чтобы разбудить альфу, но тот так крепко спал, что делать этого он не стал. Омега просто встал, взял телефон, приглушил свет и вышел из кабинета, чтобы пройтись до ближайшего автомата с кофе, надеясь, что чашечка растворимого поможет ему хоть как-то взбодриться, ибо смотреть на спящего начальника было жутко кошмарно — тоже жутко хотелось спать. Кофе оказался отвратным на вкус. Он присел на лавочку, вытянув ноги и выдохнул, запрокинув голову. За последние двое суток на него навалилось слишком много. Сперва новая работа. Не сказать, что ему приносило удовольствие копошиться в бумагах, но, возможно, это только на первых порах, а дальше он будет ездить с тем же Чанёлем куда угодно, собирая в своем паспорте штампики из аэропортов. Дальше потеря квартиры и какое-то странное сожительство со своим же начальником. Может, Кенсу и был прав в плане того, что жить людям разного пола под одной крышей точно не стоит. Но жить где-то надо. Но самой больной темой во всём этом была ссора с Кенсу. Лучший друг, терпевший его скверное поведение и характер чаще чем родная мама, знающий Бэкхёна лучше, чем он сам. Потерять такое сокровище было кошмарным, но извиняться первым он точно не будет. Уж слишком обидным было прозвище «подстилка» из его уст. Омега бросил стаканчик в мусорку, но промахнулся, поэтому пришлось встать и выкинуть уже точно в корзину. Телефон в руке разлился звонкой трелью, неприятно режущей по ушам в этой тишине. На дисплее высветилось имя альфы Кенсу. — Да, Бён Бэкхён слушает, — стараясь сделать свой голос спокойным, произнес Бэкхён, медленно шагая в сторону кабинета, чтобы наконец разбудить Чанёля и поехать к***
— Давай заедем в ресторан, покушаем чего-нибудь вкусного, — спросил Чанель, всматриваясь в освещенную фонарями дорогу, по которой то и дело проносились машины. Бэкхен безразличным взглядом следил за проезжающими мимо автомобилями, теребя край футболки, которую утром ему купил Чанель. Он иногда поглядывал на кучу пакетов и вещей с квартиры Кенсу и недовольно хмурился. — Это дорого. — Это твоя любимая фраза? Я же угощаю! — возмутился Чанель, сворачивая с проспекта на небольшую дорогу в спальном районе. — Но мне действительно неудобно, — пробубнил омега. — Ну, Бэкхен, давай поедим не дома. Пожалуйста, — протянул Чанель, делая звук радио громче, как бы стараясь заглушить ответ и принять молчание за согласие. В принципе, вкусно поесть, перспектива неплохая, если учесть, что он пил целый день кофе, боясь прикоснуться к еде в холодильнике или взять что-то из большого блюда на завтрак. — Это не ресторан, Чанель! Место, куда его привез начальник называлось просто, но изыскано «Пекарня Ханя». Что-то было в этом названии. Например, когда он был на последнем году обучения в школе, то они с Кенсу постоянно шатались в какие-нибудь забегаловки с простыми названиями из серии: «У Бабушки Ким». Здесь всегда было уютно. Точно такая же атмосфера царила в самой кондитерской с небольшими столиками, плетенными стульями, белыми скатертями и вазочками с цветами на них. За кассой стоял красивый омега, явно другой национальности, потому что разрез глаз был точно не типичным для Кореи. — Хань! Моих любимых пирожных, два тортика с клюквой и шоколадного печенья с собой, — радостно крикнул Чанель, облокачиваясь на стойку. Бэкхен стоял в стороне, не понимая как может влезть столько всего в этого альфу. Тем более сладкого. — Я ждал вас, президент Пак. Садитесь за ближайший столик и ждите заказ, — Хань уже хотел уйти куда-то за белую штору, за которой определенно была кухня, но тут заметил Бэкхена, поэтому спросил у Чанеля: — А что будет Ваш спутник? — Что ты хочешь? — Черничный пирог. У Вас есть такое? — Конечно, есть. Присаживайтесь, выпейте чаю. Буквально пару минут и вам принесет его наш официант. Вещи можете повесить на вешалку вон в том углу. Чанель сидел за столом, барабанил пальцами по столу и рассматривал Бэкхена. ОН внимательно изучил его лицо, отметив, что омега достаточно изящный, а его русые волосы очень выгодно подчеркивают бледность его кожи. А еще аккуратные пальчики с такими же красивыми ногтями. Большинство омег, которые прошли через его постель имели точно такие же пропорции как Бэкхен. — Хватит меня разглядывать. Это смущает, — повел плечом, словно ему зябко, Бэкхен. — Добрый ве… Бэкхен? Рядом со столом в красивой белой рубашке появился Сехун — лучший друг Ким Чонина. Альфа стоял с двумя чашками горячего шоколада и недоуменно хлопал глазами, не понимая что омега здесь забыл. — Сехун? Вот это сюрприз! Ты здесь работаешь? Я думал, ты начальник отдела кадров в той же компании, что и Чонин. — А, это, — поставив чашки на стол, почесал затылок альфа. — Это кондитерская моего омеги. Думаю, ты его уже здесь видел. — Хань? — Лу Хань. Это просто президент Пак зовет его так. — Ясно… — протянул Бэкхен. — Ты не знаешь что там с Кенсу? — Бэкхен дернулся, услышав имя своего друга из уст Сехуна. Видимо, Чонин искал помощи где только возможно. — Мы поссорились. — Боже, почему? Вы никогда не ругались настолько серьезно, что сегодня мне пришлось везти к ним домой половину кондитерской. — Это не важно, — отмахнулся Бэкхен, отпивая вкусный чай, тем самым показывая, что больше он не хочет говорить на эту тему. — Помирись, — настаивал Сехун. — Сам решу, что мне делать, ладно. Нашлись мне здесь советники. — Приятного аппетита, — улыбнулся Хань, ставя перед ними красивые тарелки с идеальными пирамидками тортиков на них. Омега закатывал глаза от прекрасного вкуса, а Чанель не находил себе места, чувствуя себя виноватым за ссору лучших друзей.***
Прошло две долгие недели. Чанель постепенно, медленно-медленно начинал осваиваться в компании, но пока серьезных поручений, за которое альфа мог получить целое желание, не было. Бэкхен же, кажется, внутренне сгорал. Иногда его порывало схватится за телефон ночью, эдак в часу первом-втором, набрать номер Кенсу и сказать, что он скучает. Но гордость не позволяла. А еще омега заметил странное отношение к своей персоне со стороны Чанеля. Например, альфа предлагал смотреть фильм, но, так как омега сильно уставал за сутки, то быстро засыпал, опираясь на чужое плечо, а утром просыпался в своей спальне. Так же часто во время работы, Бэкхен пил кофе, который находил у себя на рабочем столе вместе с пирожными, на обертке которого было написано «Пекарня Ханя». — Президент Пак, Вас и мистера Бёна вызывает к себе председатель. Говорит, что по очень важному делу, которое не терпит отлагательств, — в кабинете появился тот самый омега, присутствующая на собеседовании Бэкхена. От него, как и в тот раз, приятно пахло, а внешний вид был просто сногсшибательным. — Спасибо, Исин-а, мы подойдем через пару минут, — приветственно кивнул головой Чанель, расписываясь своей размашистой росписью на документах. Черные чернила перьевой ручки оставались на коже альфы, и он поднимал запястье, чтобы не испачкать белоснежные листы бумаги. — Я же получу свое желание? — спросил Чанель, когда они вышли из его кабинета и направлялись к лифту. Бэкхен прижимал к груди большую стопку с документами, которые ему нужно было передать секретарю председателя. — Ты так уверен, что получишь какое-то задание, а не очередной нагоняй? — хитро прищурился Бэкхен, нажимая на кнопку рядом с лифтом. — Различного рода пинки я получаю от отца через его секретаря. А вот за поручениями, он зовет меня на личную встречу. Думаю, опять заставит идти на какой-то личным прием. Там слишком много омег, облитых с головы до ног духами. Не люблю таких. — Ха. Не думаю, что именно для этого. — Поспорим? — Нет, я и так слишком много с тобой играю. Отец Чанеля был завораживающим, привлекательным и одним взглядом способный заставить согласиться всех со своими аргументами. Видимо, приближающаяся течка дает о себе знать, потому что естественный запах альфы отлично гармонировал с приятным ароматом парфюма и заставлял Бэкхена делать каждый вдох более глубоким, а бумаги в руках сжимать сильней. Чанель смотрел на старшего альфу исподлобья, сложив руки на груди и сведя брови к переносице. Бэкхен готов был поклясться, что отчетливо видел как между их глазами летали молнии, чьи заряды были во много раз смертоноснее самого элементарного выстрела в голову. Омега сглотнул вязкую слюну, вежливо кланяясь председателю в девяносто градусов. Чанель же с невозмутимым лицом остался стоять ровно, гордо распрямив плечи. — Ох, добрый день, Бэкхен-щи. Вы сегодня очаровательно выглядите, — у старшего на лице возникла ласковая улыбка, а вот Чанель только сильней напрягся. — Спасибо, председатель. — Мне вот интересно как вы смогли уговорить этого оболтуса приходить в компанию и работать. Прошлые секретари с этим не справлялись, — прищурился отец Чанеля. — Мы просто договорились. — Вот так. А как Ваше самочувствие, Бэкхен-щи? Ничего не мучает? — Отец! — нервно рыкнул Чанель, из-за чего даже у омеги побежали по спине мурашки. Старший альфа медленно развернулся корпусом к сыну, недомумено приподнимая бровь. — Что не так, сын? Я всего лишь поинтересовался самочувствием здоровой омеги. Вдруг и он, как уже другие пять секретарей-омег забеременел и скоро уйдет в декрет? Мне так не хочется терять такого ценного сотрудника, — покачал головой альфа. В его голосе Бэкхен точно услышал нотки притворной заботы о нем, поэтому прекрасно понял, что он специально пытается довести Чанеля до точки невозврата. — Отец! И тут до Бэкхена дошел смысл, сказанных старшим альфой слов. Пять омег с новыми жизнями под сердцем? Бэкхен чисто рефлекторно сделал глубокий вдох, пытаясь унять сердце, которое начало колотится об его ребра с удвоенной силой. Чанель рядом сжимал кулаки, сильней хмурил брови, закусывал нижнюю губу и часто дышал. Видимо, еще немного и его начальник достигнет максимальной температуры, прежде чем взорваться. — Извините, председатель Пак, зачем Вы нас позвали. Увы, мы бы с удовольствием пообщались с вами подольше, но у президента в плане еще плановый осмотр офисов и проверка сотрудников. У нас катастрофически не хватает времени, — быстро выдохнул Бэкхен, иногда проглатывая окончания слов, из-за чего на лице отца Чанеля появилась точно такая же полуулыбка как и у его сына. — Ах, простите, Бэкхен-щи. Я совсем не знал о ваших планах. Так вот, вы должны полететь в Китай, чтобы заключить очередной контракт с одной крупной компанией, чье влияние распространяется на весь мир, — альфа перевел взгляд на своего сына, словно знал, что в следующую секунду тот выпалит: — Мы никуда не поедем. — Чанель, меня это не волнует. Я знаю, что, заблокировав все твои кредитки, я получу послушного мальчика, который соберет свой чемодан в считанные секунды и будет лететь по аэропорту к самолету, поэтому давай пропустим этот промежуточный этап и ты сразу же пойдешь собирать свои чемоданы, — покачал головой председатель, складывая руки на своей груди. — А разве не Вы обычно ездите заключать такие важные контракты. Я думал, что только главы могут такое делать, — не осознанно выдал Бэкхен, тут же спохватившись и, чисто машинально, делая шаг назад. Он уперся в руку Чанеля, которую тот поставил за его спину, как бы говоря, чтобы тот не переживал. За это он был безмерно благодарен. — Вы правы, однако глава той компании выразил желание не присутствовать на встрече, а отправить туда своего сына. Семейство Ву давно готовится к передаче компании в более сильные и молодые руки, поэтому я решил поступить точно так же, отправив моего любимейшего сына. Я считаю, что более молодое поколение найдет быстрее точки соприкосновения, чем я и их сын. Тем более, Чанель, это твой старый друг. Я уврен, что ты будешь счастлив увидеть Ифаня. Бэкхен почувствовал как его спину перестала медленно поглаживать рука Чанеля, поэтому он вскинул свой взгляд на лицо альфы, пытаясь понять, что тот чувствует. Только в одних карих глазах он увидел столько чувств: радость, боль, ярость, безграничное счастье. Его затопило чужими эмоциями только от одного взгляда. — Ифаня? — осипшим голосом выдавил Чанель, на что получил утвердительный кивок со стороны отца, который, кажется, даже не заметил этой огромной разницы, размером с пропасть, в эмоциях сына. — Именно он. Завтра вечером самолет, документы Исин уже выслал на почту, Бэкхен-щи, билеты Вам передаст он же в аэропорту, когда проконтролирует то как ваш самолет улетит покорять Поднебесную. Не смею Вас больше задерживать. Бэкхен поклонился, почувствовав только легкий ветерок от слишком резкого разворота на пятках Чанеля. Видимо, Чанель не рад этому полету. Как и омега, ведь он до дрожи в коленях боялся высоты.***
Чанель нервно кидал дротики в большой круг для дартса с красно-зеленым прорезиненным покрытием. Альфа не целился в центр, он скорее вкладывал силу в сам замах и скорость полета дротика с красивым красным перышком на конце. Бэкхен стоял у принтера и смиренно ждал пока принтер, издающий монотонные звуки движения картриджа, распечатает ему очередные копии контракта. Подмышкой омега держал очень плотную папку, чтобы документы совсем никак не смогли помяться. Альфа рыкнул, когда понял, что все дротики были безжалостно воткнуты в круг или лежали на полу. Чанель плюхнулся на диван, откидываясь на спинку и вытягивая длинные ноги под стол. Бэкхен сложил документы на стол, рядом со своим телефоном, и сел недалеко от альфы. — Ну, что тебя беспокоит? Давай, рассказывай, — Бэкхен сложил руки на груди, с легкой улыбкой глядя начальнику в глаза. — Я не хочу лететь в Китай. Там будет опять этот противный Ифань, — вся та серьезность, которая была на его лице несколько минут назад, исчезла. Осталась только привычная уже для Бэкхена ребячливость приправленная обидой. — В прошлый раз, в прошлом году, когда я к нему приехал, он начал надо мной издеваться. Говорит, что у такого как он, взрослого богатого альфы, должна быть своя омега. Его же — Тао — та еще стерва. Вечно ходит, как шлюха какая-то… — Чанель! — прикрикнул Бэкхен, недовольный, что омегу называют именно так. Он считал это наивысшей степенью оскорблений. — Увидишь его, сам все поймешь. Он одевается как они, поведением похож. Не знаю за что Ифань его любит, он же противный, — скривился от этой мысли альфа. — И в этот раз они опять будут издеваться. — Ну, одним годом больше, другим меньше, что здесь такого? Чанель нахмурился. Бэкхен пальчиком коснулся его лба, расправляя морщинки на лбу. Омега придвинулся ближе, из-за чего Чанель отчетливо чувствовал легкий запах яблок, исходивших от секретаря. Его аккуратный ноготок немного царапал кожу, а гладкие на вид губы шептали: — Не хмурься, а то морщинки будут. Будешь страшным и некрасивым. Неожиданно Чанель, схватил Бэкхена за запястье, удерживая их лица на таком расстоянии. Идея в его голове была странной, совершенно непохожей на другие, возникающие в его мыслях с частотой тысяча в секунду. — Бэкхен, а что если ты сыграешь роль моего омеги? — Что, прости? — Ты красивый, приятно пахнешь, обладаешь манерами и ты стопроцентно утрешь нос Тао, которому до этого как до луны ползком на черепахе, — пылко заговорил Чанель, все так же держа Бэкхена за запястье и не давая тому возможности отодвинуться от себя ни на сантиметр. — Ты рехнулся? Сыграть твою омегу? — Я доплачу столько сколько захочешь! И использую это как-то обещанное тобой желание! — Бэкхен перестал дергаться, мысленно взвешивая все за и против такой перспективы. Он видел в глазах Чанеля безысходность, граничащую с отчаяньем, поэтому ему ничего не оставалось как прошептать тихое «да».***
Весь следующий день они собирали чемоданы. Если небольшое количество вещей Бэкхена влезло в небольшой серый чемодан, то одежда и обувь альфы еле-еле влезла в три. Омега несколько раз спорил, пытался достать из большой поклажи некоторые вещи, которые им, в поездке на неделю, совсем не нужны. Вот на кой-черт им зимние сапоги, когда на дворе лето? Бэкхен вот тоже не знал, поэтому всеми силами пытался отговорить от этой идеи Чанеля. Тот, в принципе, согласился. До вылета из Кореи оставалось не больше пяти часов, поэтому они решили немного посидеть на кухне, попить кофе и покушать печенье из «Пекарни Ханя». На этот раз они были с кусочками ягод, что делало их умопомрачительно вкусными. Альфа умудрялся съедать две печеньки, в то время как омега еле успевал дожевать половинку первой. Они, наверное, долго еще сидели, если бы не звонок в дверь. Чанель быстро соскочил со стула, а Бэкхен тем временем одним глотком прикончил оставшийся на дне кружки чай. Но через несколько секунд он закашлялся, потому что услышал громкое Чанелевское: — Это тот альфа из квартиры твоего друга. Это мог быть только Чонин. Сглотнув вязкую, то ли от нервов, то ли от чая, слюну, он медленно встал и пошел в сторону двери. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Чонин в своей привычной черной кожанке. Он иногда кидал недовольный взгляд на Чанеля, который, оперевшись на дверной косяк, не давал ему возможности переступить порог. — Бэкхен… — Чего тебе? — шикнул омега, сморщив нос. Чанель пальцем провел по носу, убирая морщинки, точно так же как это делал вчера омега. Чонин удивленным взглядом проследил движение руки другого альфы, а затем, тряхнув головой, стал лихорадочно рыться в карманах. — Я тут тебе одну вещь принес… — Как ты меня нашел? — зло выдал омега, делая шаг вперед, но не переступая порога. — Это не я нашел, это Се… — Ясно. Можешь не продолжать, — отмахнулся Бэкхен, недоуменно уставившись на немного помятый белоснежный конверт, который контрастировал со смуглой кожей альфы. — Что это? — Пожалуйста, приди. Я знаю, что вы поссорились, но, думаю, в такой важный день, Кенсу захочет чтобы ты был с ним рядом. За спиной Чонина появился Исин, махающий им рукой. Он стоял в черном костюме, с красивой укладкой и постукивал пальцем по запястью, показывая, что времени у них совсем нет. Секретарь председателя припозднился, поэтому пришлось начать двигаться в ускоренном режиме. Чанель тут же скрылся в доме, чтобы через пару минут выйти с чемоданами в руках, унося их к машине. Бэкхен же нервно выдернул конверт, небрежно запихивая его в карман джинс. Альфа Кенсу отошел в сторону, пропуская начальника Бэкхена вперед с новой партией чемоданов. Бэкхен схватил с вешалки свою куртку и куртку Чанеля и вышел из дома, закрыв дверь на замок. — Вы куда-то уезжаете? — В Китай, — быстро проговорил Бэкхен, закидывая куртки в машину через открытую Чанелем дверь. Чонин шел за ним следом, останавливаясь в метре от авто. — Надолго? — Мы опаздываем! — крикнул Исин, запихивая Бэкхена в машину, чтобы тут же нырнуть следом. Ответить на вопрос Бэкхен не успел, только увидел как силуэт альфы становится все более размытым. С одной стороны от него сидел Чанель, смотрящий на Бэкхена во все свои большие глаза, а с другой — Исин, роющийся в документах. Омега запустил руку в карман джинс, извлекая еще более помятый конверт, и одним движением его вскрывая. нежно розовая картонка упала ему прямо в руки. Красивые голуби с нежно-голубой лентой в клювиках смотрели ему в глаза, в которых медленно появлялись слезы. Дорогой Бэкхен, я, Кенсу, и мой любимый альфа Ким Чонин приглашаем тебя на нашу свадьбу, которая состоится 20 июля. Я не могу сказать тебе этих слов в живую, но, поверь, я дико сожалею о нашей с тобой ссоре. Пожалуйста, приди.Я люблю тебя.
Твой самый любимый друг — До Ким Кенсу.
***
В самолете Бэкхен даже боялся дышать. Чанель посадил его у большого иллюминатора, за которым отлично сейчас просматривалась взлетная полоса. По телу омеги поднимались волнами неприятное чувство страха, из-за чего он сильней сжимал своими пальцами подлокотник до белых костяшек. Альфа помог ему пристегнуть ремни, а затем сел рядом, сняв обувь и переобув их в специальные тапочки, закинул свои явно большие ступни в специальный отсек для ног. Последний раз Бэкхен был в самолете еще где-то в средней школе. Он до сих пор не мог забыть тот ужас, когда с ним через колонки над головой разговаривает пилот, когда шасси отрывается от земли, и железная птица взмывает в небеса, отчего ему на несколько секунд заложило уши. Сейчас он сглатывает несколько раз, пытаясь убрать то противное чувство, пока перед его носом не возникает карамелька, завернутая в фирменную упаковку авиалиний. — Когда начнем взлетать, ешь конфету. Будет намного легче, — Чанель мягко улыбнулся, вкладывая сладость в маленькую ладошку омеге. — Спасибо, — севшим голосом произнес Бэкхен, сам поражаясь этому. На его коленях лежал конверт с приглашением на свадьбу Кенсу и Чонина. Перед ним дамокловым мечом висело решение: идти или нет. А вдруг это написал все тот же Сехун, чтобы привести его на торжество, а на самом деле его лучший друг не захочет его видеть? Нет, почерк точно принадлежит Кенсу. Бэкхен столько лет у него списывал, что научился отличать его загогулины от остальных. — Пойдешь? — спросил Чанель, склонившись рядом с ним, из-за чего чужое горячее дыхание опалило его ухо. Омега покрылся легким румянцем, совершенно не ожидая этой близости. — Я не знаю. С одной стороны — жутко хочу увидеть Кенсу в нарядном белом костюме, с букетом в руках, с другой — боюсь, что это все ложь и он ждет меня там, чтобы в очередной раз унизить. — Хочешь я схожу с тобой? Как-никак мы теперь вместе… — Вместе? — удивленно выдал Бэкхен, поворачивая к альфе голову и сталкиваясь своим носом с его. Его глаза удивленно расширились, когда мягкие чужие губы ласково коснулись его щеки. — Ну ты сам дал вчера согласие на отношения со мной, — протянул Чанель, гладя то место, где недавно были его губы. — Ты прости, но тебе придется привыкнуть хотя бы к такому контакту, потому что Ифань может потребовать в качестве доказательства что угодно. — Но… — Прошу, Бэкхен. Я знаю, что прошу слишком о многом, но, думаю, у нас тогда будет больше шансов заключить контракт. — Ты точно пойдешь со мной? — выдавил из себя Бэкхен, как бы говоря, что это будет взамен их отношений. — Конечно. Самолет взлетел в небо, касаясь своими большими крыльями облаков и разрезая их на половинки. Бэкхен ел конфету и понимал, что лететь не так страшно, когда рядом есть надежное плечо, на котором он вскоре задремлет. А неделю отношений он уж как-нибудь переживет.
