2.
1 апреля 2017 г., 20:16
В Китае действительно много людей. Это можно было сказать по Гонконгскому аэропорту, где можно было потерять своего спутника, даже крепко держась за руки. Бэкхен уверено сжимал чужую ладонь, потому что Чанель ему сказал, что большую часть их времени придется провести именно так, ибо за ними определенно точно будет установлен контроль. Омега лишь вздохнул, мягко улыбаясь и согласно кивая головой.
— Мистер Пак, пройдемте за мной, — рядом с ними появился молодой явно только-только окончивший школу альфа. На нем превосходно смотрелись черные штаны и белоснежная рубашка. Чанель поудобней перехватил руку Бэкхена и отправился следом за встречающим. Альфа катил за собой чемодан омеги, пока его на отдельной тележке толкали работники аэропорта.
Количество людей было просто кошмарным, поэтому каждый раз его кто-то да задевал плечом. Видимо, Чанелю надоело, что его секретаря швыряет как юного юнгу на палубе в первый день, поэтому он притянул к себе Бэкхёна за плечо, как обычно айдолов водили их телохранители. Омега смущенно улыбнулся, выходя из душного аэропорта.
Как только их посадили на заднее сидение автомобиля, а на переднее, рядом с водителем, легко присел их сопровождающий, то он сразу же начал что-то бойко говорить на китайском. Чанель внимательно слушал, иногда кивал головой, только немного запаздывая, потому что в его голове перевод такой быстрой речи происходил в разы медленней. Бэкхену дали бумаги — слава богу на корейском — где значилось их расписание на ближайшие три дня. Завтра у них был свободный день, помеченный словом «подготовка», а вот послезавтра их ждал банкет в честь годовщины отношений Ву Ифаня и Хуан ЦзыТао. Видимо, этот Хуан и был тем самым Тао, который не нравился Чанелю.
— Завтра нам придется ехать в бутик, — протянул Чанель, заглядывая в бумаги. Бэкхён недоуменно вскинул брови, совершенно не понимая почему. Вроде, костюм он с собой брал.
— Зачем?
— Ифань хочет чтобы мы были при полном параде, — цыкнул Чанель.
— Со всеми знаками отличия?
Чанель кивнул, переводя взгляд на омежью шею. Еще издавна повелось, что омеги на свадьбах, похоронах и очень важных мероприятиях, должны приходить с лентой на шее. Чем изысканней изделие, тем выше статус омеги. Так же занятая омега носила белоснежную ленту, а вот омега, которая не состоит в отношениях с альфой обязана носить черную. Бэкхен смутно помнил, что в его выживших вещах лежит старая дешевая лента, подаренная родителями на шестнадцатилетие.
— Придется. Думаю, тебе определенно точно подойдет кружевная лента. Белоснежная.
— Белая?
— Да, ты же мой парень, Бэкхен. Не забывай об этом.
Омега вздохнул, понимая, что о таком точно не забудешь. Тем более о белоснежной ленте.
— А контракт когда заключать? — спросил Бэкхен, листая бумаги и видя, что в графике нет ни слова об этом.
— Ну, зная Ифаня, то могу сказать, что все зависит от этого чертового банкета. Ты не бойся, просто постоянно держи меня в поле своего зрения, лады?
— Угу.
Они ехали молча точно час, если не больше, потому что омега умудрился задремать под размерную болтовню на китайском. Он не знал, что больше его убаюкивало: или незнакомый ему язык или приятный бас Чанеля, на которого он без зазрения совести положил голову, прикрывая веки. Он чувствовал приятный запах вишни, исходивший от Чанеля и мысленно съедал себя, потому что вспомнил, что забыл таблетки, которые облегчат течку.
Осталось только наедяться, что ему повезет.
***
Их поселили в отеле, который принадлежит семье Ву. Им пришлось жить в одной комнате, потому что они состоят в «отношениях», а парам положено спать вместе. В первую ночь Чанель услужливо уступил ему большую двухместную кровать, завалившись спать на неудобный диван, где его длинные ноги свисали с края мебели. За окном приятно шумел город, убаюкивая уставшего неизвестно от чего Бэкхёна. Перед тем как уснуть, он несколько раз подумал о всех физических контактах с альфой, понимая, что совсем не против играть его пассию, хотя для альфы это, наверняка, было тяжелым испытанием, которое он выдерживает чисто из-за своей силы воли. Но с другой стороны, разве бы Чанель стал держать его за руку в том же автомобиле по дороге в Инчхон? Наверное, нет. С такими мыслями он и уснул, разложившись на всю кровать, вытягивая ноги и утопая в мягкости матраса. Ему снилось что-то слишком хорошее. На следующий день они, как и планировали, отправились в бутик. В сопровождении все того же юного альфы. Как его зовут, Бэкхен до сих пор не знал, да и честно, не хотел. Чанель, шедший все время рядом, внимательно рассматривал бутики, пока не потянул его в один из множества. Выбирать костюм сначала альфе — глупо, ведь они должны подходить друг к другу, поэтому первым под расстрел попал Бэкхен. Они совершенно точно знали, что на нем будет белый костюм, вот только оставался самый важный вопрос — лента. Чанель долго стоял рядом с прилавком и критично вглядывался в узоры. Бэкхёну же нравилась самая дальняя, самая простая. Тонкие узоры кружева, делали ее практически прозрачной, из-за чего она красивой паутиной ляжет на его коже. Альфа к его выбору отнесся весьма настороженно, потому что считал, что вон та слишком вычурная для омеги будет в самый раз. Поэтому попросил дать две для примерки. Омега стал напротив зеркала, потянул руку, чтобы взять ленту и повязать на шею, как чужие пальцы быстрее выхватили предмет, и Чанель уже стоял за его спиной, вплотную прижимаясь к нему всем телом. Бэкхён задохнулся в собственном вдохе, не понимая, почему его сердце начало заходится в бешеном ритме, грозясь вырваться наружу. — На нас смотрят. Я же говорил, что за нами будут следить. Тот самый мальчишка-альфа смотрел на них немного прищурившись, всматриваясь в каждое их движение, жадно вслушиваясь в каждое слово, которое он стопроцентно не понимал. Бэкхен вздохнул, расправляя плечи и немного дернулся, когда чужие, безумно горячие пальцы коснулись прохладной кожи шеи. Ему не нравилась эта лента. Она слишком вычурно смотрелась на маленьком Бэкхене, поэтому он осторожно расстегнул ленту, откладывая ее на специальную подушечку и беря в руки другую, выбранную омегой. Идеально. Она сидела на нем словно вторая кожа, облегая тонкую шею и делая его еще изящней. Он был действительно красивым омегой. Таким нежным, аккуратным, легко смущающимся. Чанель неосознанно провел руками по плечам Бэкхена, прижимая его ближе к себе и выдыхая в покрасневшее ушко: — Идеально. Бён Бэкхен, ты идеальный. Бэкхен дернулся, залившись горячим румянцем, но ответ смог только тихо прошептать: — Спасибо. Вечером они ужинали в ресторане при отеле. Красивое помещение, наполненное роскошью. Это видно по богато украшенным стенам, изысканным костюмам официантов. Чанель, как истинный джентльмен, помог сесть Бэкхену на стул, отодвинув его немного назад. За соседним столиком сидел все тот же альфа, вид которого скоро будет вызывать у омеги аллергическую реакцию. Он слишком ему надоел. — Он долго будет за нами хвостиком таскаться? — негромко спросил Бэкхен, отрывая взгляд от меню, которое пестрило различными блюдами. В прочем, цены не отставали от блюд. В голове медленно работал калькулятор, ровно до того момента, как его ладонь, лежащую на столе, не сжала чужая. — Ему приказано, Бэк. Что ты хочешь заказать? Говорят, что здесь отлично готовят мраморную говядину. Давай попробуем? — протянул Чанель, поднимая взгляд на Бэкхена. Омега сидел и совсем не понимал, что происходит. Когда их отношения перешли границу того чертова контракта об отношении. Чанель понимающе посмотрел в глаза Бэкхену и как можно естественней убрал свою руку с чужой ладони, подзывая этой же рукой официанта. Он делает заказ: просит бутылку наилучшего красного вина и смотрит в глаза Бэкхену. — Как только вернемся в Корею, наши отношения вернутся в разряд «начальник-секретарь»? — спросил Бэкхен, складывая руки на коленях. Что-то внутри было против, было категорически против. Что-то, что не давало ему спокойно дышать, думать и жить. — Именно так. — Ясно, — все что успел ответить Бэкхен, потому что перед ним поставили тарелку с легкой закуской, чтобы нагулять аппетит. Тарталетки были нежными и просто таяли во рту. Затем принесли аккуратно обжаренный кусок мраморной говядины с кисло-сладким малиновым соусом и небольшой порцией белоснежного риса. Бэкхен одними губами прошептал «вау», осторожно отрезая первый кусочек мяса. Чертовски вкусно. — Нравится? Ты подожди, с вином вкус этого блюда раскрывается с совершенно новой стороны, — ярко улыбнулся Чанель, замечая как омега начинает увлеченно есть, блаженно закрывая глаза. Бэкхен кивнул головой, наблюдая, как официант разливает бордовую жидкость в бокалы. Жидкость приятно журчала, как-то странно гармонируя с музыкой на фоне. Все было таким красивым, пропитанно романтикой. Искусственной романтикой. Бэкхён прекрасно понимал, что для Чанеля он является всего лишь немного проблемным сотрудником: немного нервным, капризным, зато ответственным и трудоспособным. Чанель же утопал в безумном блеске карих глаз омеги, которые тот все время отводил куда-то в сторону, разглядывая высокие потолки и темно-зеленые стены. Он был красивым, и альфа не понимал, почему в его двадцать три он до сих пор одинок и не имеет высокооплачиваемой работы. Красивые пальцы сжимали тонкую ножку бокала, а на мягких губах сияла яркая улыбка. — Чанель, что завтра мне нужно будет делать? — неожиданно произносит Бэкхен, поднимая взгляд на Пака. — В каком смысле? — Ну, какие действия мне стоит от тебя ожидать, какие от Ифаня, что должен говорить при Тао. — Про Тао не переживай — его уровень корейского равен нулю, зато Ифаня следует опасаться. Он отлично знает корейский, поэтому может тебя заваливать сложными для ответа вопросами. Придется придумывать на ходу… — А что, если моя и твоя версия не сойдутся? Я скажу, что мы встречаемся два года, а ты — пять. Что тогда? — Не волнуйся. Тебе не придется много говорить, ведь я всегда буду рядом, а если вдруг потеряешься, то не паникуй, ладно? Просто сходи в туалет, делай вид, что все отлично, хорошо? — Бэкхен кивнул, а вот Чанель вздохнул, понимая, что наступила самая тяжелая часть разговора. — Ты, главное, не волнуйся, если я буду тебя неожиданно обнимать, шептать что-то на ухо. Помни, этот весь спектакль — для Ифаня. Уяснил? — Да. Пойдем спать, я сегодня жутко устал. — Пошли.***
Кажется, подумав, что в Гонконгском аэропорту слишком много людей, Бэкхен немного поспешил. В огромном зале, вдоль стен которого стояли столы с легкими закусками, было столько народу разного пола, что еще более чувствительный к запахам Бэкхен часто моргал и вдыхал воздух через раз. Ему казалось, что ноздри забило всем этим каскадом ароматов, однако, через минут десять, он привык и к этому. Не привык к только к крепкой горячей руке, закутанной в черный рукав пиджака, за которую он аккуратно, едва касаясь, держался. Чанель шел рядом, действительно не отступая ни на шаг, как и обещал ему вчера за ужином, после которого они вернулись в номер и легли спать: Чанель на диване, а Бэкхен — снова на кровати. Альфа уже раз десять с кем-то поздоровался то английском, то на китайском, то на родном корейском. Бэкхен же лишь учтиво кивал головой, одаривая каждого подошедшего яркой белозубой улыбкой. Чанель, увидев это «безобразие» впервые, шокировано раскрыл рот, но тут же вернул себе серьезность. Люди, говорящие на корейском, каждый, просто поголовно, говорил, что они идеально смотрятся: один в черном, словно ночь, костюме, другой — в белоснежном, как чертова луна, и лентой на шее. Некоторые омеги даже трогали его кожу, пытаясь удостовериться, что знак отличия можно снять, и это не татуировка. Но самое сложное было впереди. Там, у самой сцены, где что-то бойко вещал ведущий, и иногда выступали звезды мирового масштаба. Бэкхен панически боялся встречи с Ифанем, потому что неизвестный ему альфа внушал страх. Чисто на ментальном уровне, психологически. Рядом проходил официант с подносами в руках, на котором стояли бокалы с шампанским. Он буквально на секунду отстранился от руки Чанеля, чтобы взять напиток, как повернувшись, понял, что Чанеля рядом нет. Есть только незнакомцы и все. Он осторожно отпил из бокала немного шампанского, медленно его проглатывая. Нужно держаться естественно. — Ого. Кто это у нас здесь такой красивый? — рядом раздался громкий мужской голос. Перед Бэкхеном, крутя в пальцах ножку бокала с вином, стоял красивый альфа. На его шее красовалась шелковая бабочка, выделяющаяся на фоне белой рубашки. На нем не было пиджака, а только зауженные к низу штаны. Он выделялся среди этой массы людей — это было слишком очевидно. — Как тебя зовут? Корейский. Он говорил на корейском без явного акцента, не спотыкаясь на сложных для китайцев и англичан звуках. Это поражало, удивляло и явно заставляло с легким подозрением смотреть на альфу под другим углом. Бэкхен сделал очередной глоток напитка, смачивая почему-то пересохшее горло. И это было вовсе не из-за душащего запаха омеги на нем. Слишком приторно, даже чересчур. — Бён Бэкхен, — с деланной уверенностью говорит омега, облизывая неожиданно пересохшие губы. Его словно окунули в океан, пахнущий горьким шоколадом. Он постоянно сглатывал вязкую слюну, совсем не понимая, почему так реагирует на этого альфу или на кого-то другого. Чужие руки обняли его, притягивая к крепкой груди. За эти двое суток, что они притворялись парой, омега слишком к ним привык. Привык, когда его берут за руку, будят по утрам в отеле, ласково тормоша его, иногда, едва касаясь губами, целуют в висок. Чанель стал для него своего рода каменной стеной в большом Китае, наполненным незнакомыми людьми. — Бэкки, — прозвище приятно резануло по ушам, стягивая все его естество в тугой узел внизу живота, — я же просил далеко не уходить, иначе ты тут потеряешься. Чанель ласково улыбнулся Бэкхену, но он тут же теряет весь веселый настрой, стоит ему только увидеть альфу напротив. Тот точно был рад видеть начальника омеги. Он поставил практически полный бокал на поднос одного из официантов и приветливо развел руки в стороны. — Цаньлэ, какая радостная встреча. Я уж думал, ты не придешь навестить своего старого друга, — Ифань. Это имя вспышкой проскочило в голове омеги, прежде чем он почувствовал, как чанелевские руки болезненно сжали его плечи. — И я определенно рад тебя видеть, Ифань. Твой корейский заметно улучшился, — сквозь зубы процедил альфа, глядя на китайца исподлобья. — Как и твой китайский. Я слышал, что о твоем спутнике ходят здесь слухи, что он необычайно красив, и что у него умопомрачительный запах яблок. Не хочешь нас представить? Я бы с удовольствием подарил твоему партнеру прекрасный танец в центре зала, — эта ухмылка на лице Ифаня вызвала дрожь по всему телу Бэкхена. Ему безусловно не нравился этот тип. — Видимо, ты уже забыл, что с чужой омегой танцевать — дурной тон в нашем-то обществе? — сощурившись спросил Чанель, делая шаг вперед, немного загораживая Бэкхена от изучающего взгляда Ифаня. — О, прости. Так это не только твой спутник, но и омега? Надо же, наш маленький Ёлли вырос из подросткового возраста, — сложив руки на груди, покачал головой китаец. — Извини, Бэкхен, но твоя омежья лента так красиво сливается с твоей кожей, что не верится, что это действительно она, а не татуировка. Но, Цаньлэ, она же слишком простая. Что дела у «Park Group» настолько плохи, что ты не можешь позволить себе купить своей паре нормальную ленту? — Нет, просто она слишком гармонирует с ним. А где же твой Тао? Он наконец решил сменить черную на белую? Или ты его насильно заставил это сделать? — Бэкхен хотел крикнуть «нет» специально для Чанеля, чтобы тот остановился, иначе не видать им контракта. — Тао ходит где-то здесь, не волнуйся, — видимо, Ифань пропустил мимо ушей выпад про ленту. — Кстати, все-таки разреши мне один танец с твоим спутником. Как никак, одна из самых красивых омег на сегодняшнем вечере. Самых живых. Чанель замешкался, не зная, что сказать в ответ, вот только шустрый Бэкхен успел сказать свое «да» раньше, чем альфа успел вздохнуть воздух для «нет». — Я уверен, Чанелли, будет не против, я же прав? Устоять против таких красивых карих глаз, слегка подведенных карандашом было невозможно, поэтому он просто кивнул головой, взглядом провожая пару, где Ифань мягко взял Бэкхена за ладошку, утягивая его к другим танцующим. Запах яблок был настолько плотным, что на секунду Чанелю показалось, что вокруг нет никаких других ароматов совсем. Возбуждение приятной волной прокатилось по телу, отчего альфа поджал пальцы в туфлях. Это точно было не хорошо. Чанель пытался взглядом найти омегу, но каждый раз натыкался на спину Ифаня, и только кусочек руки и немного лохматая макушка проглядывались из-за плеча высокого Ифаня. В груди юркой змейкой вилась ревность. Почему его спутник танцует с кем-то другим, а не с ним? Бэкхен и Ифань молчали. Просто двигались в такт музыке. Бэкхен точно чувствовал на себе взгляд Чанеля. Строгий, следящий, а сам альфа был определенно точно готов ринуться к нему, стоило только подать хоть какой-нибудь сигнал о помощи. — Ну, рассказывай, Байсянь, как ты познакомился с нашим маленьким Ёлли? — склонившись к его уху, прошептал Ифань. Омега немного дернулся, но сильные руки, что крепко держали его за талию, не дали отстраниться ни на сантиметр. — Байсянь? Что за глупое прозвище? — Нет, это твое имя на китайском. Думаю, оно бы звучало именно так, — Ифань улыбнулся уголками губ. — Так как вы познакомились? — В компании. — О, так ты наследник? Хотя я не удивлен — такое смазливое личико, — альфа провел рукой по щеке омеги. Ифань отметил, что кожа Бэкхена очень нежная, напоминающая больше шелк, чем обычную кожу, как, например, у Тао. — Я простой секретарь. — Ммм, — протянул Ифань, одним движением разворачивая себя лицом к Чанелю, так, чтобы тот видел как его рука по-хозяйски лежит на узкой талии омеги, а сам он что-то шепчет тому на ухо. Пускай видит. Низ живота стянуло в тугой узел, ноги подкосились, а сам Бэкхён с тонким писком схватился за рукава рубашки Ифаня. Бэкхён мысленно проклял себя и свой организм, потому что он надеялся, что течка начнется уже после приезда в Сеул. Видимо, удача его так сильно любит, что отвернулась от него, показывая ровную спину. Ифань подхватил парня ровно за секунду до того, как омегу перехватил Чанель. В его глазах Ифань впервые увидел такую ярость, не прикрытую ни пустыми словами, ни чужими именами. Китаец тут же убрал руки от омеги, полностью отдавая его Чанелю. Альфа подхватил Бэкхёна на руки, стараясь держать себя в руках, но выходило это с диким трудом, потому что Бэкхён вцепился в него мертвой хваткой, явно не собираясь отпускать. Так же он тяжело дышал, смотрел томным взгляд из-под опущенных ресниц, что заставляло заходиться сердце Чанёля новой серией глухих ударов. Ифань быстро набрал чей-то номер, так же быстро говоря что-то на китайском, а затем повернулся к альфе. — Второй этаж, третья комната по правому коридору с правой стороны. На сегодня она ваша. Позаботься, Чанёль, о своей омеге, — улыбнулся Ифань, а затем он развернулся на пятке и ушел в толпу. Пока Чанель пробивался сквозь толпу зевак, среди которых большая часть альф бросали вслед полный желания взгляд, он неосознанно пару раз рыкнул, внутренне поражаясь таким переменам. Все, правильно расценив этот тончайший намек, отворачивались и вновь начинали дарить свое внимание обиженным спутникам. Конечно, на течную омегу повелись. Своей что ли нет? Чанёль точно был уверен, что донесет Бэкхёна до той комнаты спокойно, без происшествий, но на лестнице между первым и вторым этажом, омега неожиданно пришел в сознание. Причем он явно плохо осознавал, что происходит вокруг. Его влажный язык беспорядочно кружил вокруг алых губ, из-за чего Чанёль остановился, не в силах отвести взгляд от этого движения. Омега схватился пальчиками за пиджак, подтягивая свое тело ближе к лицу Чанёля и, смотря прямо в глаза, томно выдохнул прямо в губы альфы: — Поцелуй меня. Чанёль хотел. Хотело тело, хотело сердце, но вот разумом альфа понимал, что может совершить одну из самых больших ошибок, за которую расплачиваться придется очень долго. Но Бэкхён был рядом, такой желанный, доступный, что он не смог сдержаться, осторожно наклоняясь и едва касаясь своими губами губ омеги. Бэкхён мелко задрожал, сходя с ума от ощущения мягких губ, сходя с ума от того, что его целуют. Он перестал о чем-либо думать: просто захотелось раствориться в Чанёле. Без остатка. Или утонуть в нем, касаясь рукой дна. Омега не знал, что обычно люди чувствуют при поцелуе, потому что он только что подарил своему начальнику свой первый поцелуй. А вот Чанёль чувствовал разницу. И дело было совсем не в малом опыте партнера, наоборот, в ощущениях. От диких фейерверков до вспышек перед глазами, до тихих полустонов. Ему хотелось, чтобы омега всегда теперь был рядом, чтобы ему принадлежало все, что имеет сам Чанёль, включая его сердце и душу. Они были истинными, и с этим не поспоришь.***
На следующее утро Бэкхён проснулся в незнакомой ему комнате совершенно один. Он медленно сел на кровати, затуманенным взглядом исследуя комнату. Здесь определенно точно все дорогое. Это видно по большой картине на стене у двери, по высоким потолкам и большой, явно четырехместной, если не больше, кровати. На кресле, рядом с окном, аккуратной стопкой лежал его белый вечерний костюм, а вот лента была до сих пор на его шее. Омега хотел встать, но тут его скрутило новой волной боли, смешанной с желанием. Течка. А что было вчера? Танец с Ифанем, затем Чанёль, а потом и поцелуй. Все воспоминания быстрой кинолентой пронеслись у него в голове, а низ живота стянуло в тугой узел. Он плюхнулся обратно на подушки, вытягивая до болезненного хруста ноги и одними губами шепча: — Чанель, помоги. Дверь в комнату открылась, и на пороге возник черноволосый омега. Он принюхался, немного нахмурился, а затем аккуратно вкатил в комнату тележку с тазиком на нем. Он сел на край кровати, протянул тому таблетку и стакан с водой. Полегчать должны было через пару минут, так как пилюля, судя по ее горькому вкусу, была очень сильнодействующей. Бэкхён допил залпом оставшуюся воду и плюхнулся обратно на подушки. Пришедший осторожно взял его руку, начиная обтирать горячую кожу прохладным полотенцем, собирая весь пот, накопившийся за ночь. Омега был высокий, темноволосый, с небольшими мешками под глазами, делающим его больше похожим на панду, чем на реального человека. — Меня зовут Тао, — с небольшим акцентом произнес его спаситель. Бэкхён даже не заметил странного звука «ы» в его голосе, больше уделяя внимание тому факту, что перед ним сидит та самая омега Ифаня. — А меня Бэкхён, — радостно улыбнулся омега, протягивая ладошку для рукопожатия. Чужая рука была с мягкой и явно чувствительной кожей. — Выпей таблетку вечером, когда опять станет хуже, — Тао выжал всю воду из тряпки в железный тазик, а затем, наклонившись, снял с Бэкхёна белую ленту и отнес ее к костюму. — Спасибо большое за помощь. — Меня попросил Чанёль поухаживать за тобой, — спотыкаясь на некоторых сложных словах произнес Тао, уходя, а Бэкхен только успел тихонько крикнуть тому в спину: — Все равно спасибо. Вечером, когда за окном зажглись первые уличные фонари, Бэкхен проснулся во второй раз. На тумбочке лежала новая таблетка, а рядом была приклеена записка, на которой корявым почерком было выведено: «Она действует медленней, но не представляет сильно опасности, как первая». Бэкхён насчитал десять ошибок в различных словах, но это его даже обрадовало, потому что видно, что Тао стремится выучить язык сам, спотыкаясь на каждом камне. Омега даже пообещал себе, что обязательно потом, при следующей встрече, позанимается с ним корейским языком. Таблетка действовала очень медленно. Даже чересчур, поэтому Бэкхён был морально готов к тому моменту, когда низ живота привычно стянуло, а тело вновь начало изнывать от желания. Он вытянулся на простынях дугой, хватая ртом спертый воздух и жадно вслушиваясь в шаги за дверь. С запахом горького шоколада в комнату зашел Чанёль. Он еще на первом этаже выпил таблетку блокаторов, чтобы не чувствовать удушающего запаха яблока, который, кажется, окружал его на протяжении всей ночи так, будто омега был всегда рядом в поражающей близости. Альфа подошел к кровати сел на край и улыбнулся в ответ на мягкую улыбку Бэкхёна, которая принадлежала только ему. Чанёль нежно погладил Бэкхёна по щеке, на что омега только сильней к нему прильнул. Оба упустили тот момент, когда омега уже сидел у альфы на коленях и трепетно обнимал, делясь с ним своим удушающим теплом. Таблетка действовала отлично, поэтому они просто крепко друг к другу прижимались, даря незримую поддержку. — Бэкхён, давай поговорим, — попросил Чанёль, немного отстраняя от себя Бэкхёна. — Давай. — Думаю, ты прекрасно понял, что мы истинные, ведь так? — кивок со стороны Бэкхёна, а Чанёль делает успокаивающий глубокий вдох и продолжает: — давай попробуем настоящие отношения, не скрытые чужими именами, ложью и тому подобному, если не получится, то просто разойдемся. Бэкхён замялся, но уверенное прикосновение чужих губ к своей щеке, заставили его мелко задрожать. — Ты же знаешь, что ты мой, считай, первый во всем? — Правда? — шокировано выдохнул Чанёль, гладя пальцами одной руки чужие щеки. — Да. Вдруг я буду уступать твоим привычным предпочтениям? — увернулся от ласкающей руки Бэкхён. Чанёль лишь тихо рассмеялся, привлекая к себе омегу и прислоняясь лбом к чужому лбу. — Тогда я тебя всему научу. Я люблю тебя, Бэкки. — Я тоже люблю тебя, Чанёль. Альфа осторожно накрывает чужие губы своими, сходя с ума от мягкости, нежности и того, как парень пытается ему неумело ответить. Он обещал научить его целоваться, поэтому первое, что он попросил сделать Бэкхёна — расслабить губы и просто плыть по течению. Омега тихонько простонал, когда почувствовал горячий язык на своей нижней губе. Он прогнулся в спине, желая быть еще ближе к альфе. Бэкхён был стопроцентно уверен, что если бы не блокаторы, то его бы точно уже разложили на кровати и оставили бы яркие отметины на шее, ключицах - везде, где достанут губы Чанёля. Он сгорал в душном помещении, напоминая себе больше феникса, которому просто необходимо возрождаться, чтобы вновь умирать из-за обжигающих прикосновений чужих ладоней. Чанёль оторвался от желанных губ, скидывая с себя вещи и залезая под одеяло, тут же привлекая к себе Бэкхёна и утыкаясь носом тому за ухо. Он делает глубокий вдох, пытаясь наполнить себя едва заметным из-за таблеток запахом яблок. Ему определенно точно снесло крышу, стоило только уловить тихий шепот, доносившийся от Бэкхёна. Сердце тут же запрыгало в груди, отбивая чечетку на его ребрах. — Спокойной ночи, любимый. — Сладких снов, Бэкхённи.***
Во время обеда Бэкхён узнает, что все это время находился в особняке Тао, потому что за столом его ждет хозяин дома и множество блюд традиционной китайской кухни, преимущественно северных регионов. На шее Тао красовалась белая лента — знак принадлежности Ифаню. Омега красиво улыбался, жестом приглашая их присесть за стол. — Я так рад Вас видеть здесь, — вновь мило спотыкаясь на словах, начал Тао. Он подвисал на несколько минут, пытаясь понять, где ошибся, но затем исправлялся. — Мы тоже рады тебя видеть. Спасибо большое за вчерашнюю заботу, без тебя мне бы до сих пор было бы плохо, — улыбнулся Бэкхён, занимая место поближе к китайцу. Чанёль сел рядом, приветливо кивая головой. — Ты стал учить корейский? Почему? — Потому что у Ифаня появилось много иностранных…друзей? Я же могу так сказать? — спросил Тао, задумчиво хмуря брови. Бэкхён утвердительно закивал головой. — Большая часть из них — корейцы, а молча сидеть в кругу щебечущих омег мне неохота. — Понятно. — Вы кушайте, после этого сразу поедем в компанию. Попробуйте вон ту острую курицу, хорошо? Она очень вкусная. Так Бэкхён узнал, что его альфа не переносит на дух острую пищу, а Чанёль в свою очередь узнал про неприязнь омеги к огурцам. Тао, понимая их речь через слово, тоже смеялся, красиво жмуря свои раскосые глаза. Он оказался действительно приятным собеседником. Обед прошел весело и запоминающееся. По пути в их комнату, Чанёль сказал, что Тао очень сильно изменился. Он перестал быть той стервой, а многообещающее кольцо на правой руке, говорило само за себя о причине таких резких перемен. В компанию они вошли в сопровождении охраны дома Тао. Сам же омега уехал на место встречи раньше них на добрых полтора часа, но это ни Чанёля, ни Бэкхёна нисколько не расстроило. Они наоборот ехали в машине, обсуждая различные темы, вплоть до домиков в окне. Омега радостно улыбался, а Чанёль не мог налюбоваться на чужое счастье, потому что для него оно действительно было самым дорогим. Ифань стоял спиной к двери и смотрел на Гонконг с высоты двадцатого этажа. Ему нравилось то, как быстро едут машины, сменяя друг друга на светофорах, как куда-то спешат люди. Тао сидел рядом за столом, листая условия их контракта. Их устраивало все, осталось только узнать мнение другой стороны. — Приветствую тебя, Ифань, давай закончим все быстро и разойдемся у нас, как это бы странно не звучало, самолет через три часа, — Чанель сел напротив, тут же доставая из папки все нужные документы. — Ты чего в таком приподнятом настроении, Цаньлэ? А где Байсянь? — Байсянь? Боже, не называй так его. Я решил, что он посидит в зале ожидания, не хочу чтобы он в очередной раз пересекался с тобой. — По какой же причине? — У тебя своя омега есть, нечего засматриваться на мое. Итак, я согласен со всем кроме одного пункта: вместо тридцати процентов с ваших доходов, я хочу получать сорок. — С какого перепугу сорок? Это огромная сумма, Цаньлэ! — Ифань недовольно нахмурил брови. — Мне нужно что-то равноценное в замен. — Ну, — Чанёль задумался, а затем хлопнул ладонью по столу. — Как насчет небольшого участка земли на острове Чеджу, около самого моря? Думаю, там можно построить отличный отель, из которого деньги можно грести рекой. — Неплохо. Несмотря на скорость принятых решений, они провозились с документами добрых полтора часа. Бэкхёну не было скучно лишь по одной причине: в зале ожидания стоял большой стеллаж с книгами, среди которых были парочка на корейском, а одну из них он давно хотел прочитать. Омега так погрузился в придуманный автором мир, что просто не заметил, как Чанёль и Ифань вышли из конференц-зала. Ему оставалось еще очень и очень много страниц до развязки, поэтому Тао великодушно подарил ему книгу, сказав, что в самолете будет чем заняться. Ехали они в этот аэропорт, нарушая некоторые правила дорожного движения и обгоняя другие машины не хуже профессиональных гонщиков. Бэкхён все это время сидел и нервно поглядывал на часы, каждый раз высчитывая сколько им осталось до конца регистрации. И если бы не короткие поцелуи Чанёля в русую макушку, то омега начал бы с удвоенным желанием отсчитывать еще и секунды. На самолет они успели вовремя. Даже не последние прошли регистрацию. Бэкхён уже с готовностью взял целую жменю леденцов в фирменной упаковке, на что Чанёль только и сказал, что у омеги зубы заболят от сладости. — Не переживай, не заболят. Лучше конфеты трескать буду, чем глотать снотворное. В семь часов и тридцать минут, 15 июля самолет взлетел в небо, возвращая их в красивый город Сеул.***
А в Сеуле шел дождь, на него Бэкхён завороженно смотрел через окно машины, везущей обоих домой. Домой к Чанёлю или этот дом принадлежит им обоим? На свой вопрос он получил ответ, когда разобрал чемодан, разложив все свои вещи на первом этаже. В его комнату заглянул Чанёль, остановившись у двери и облокотившись на дверной косяк. — Ты будешь спать со мной или здесь? Бэкхён выронил из рук стопку штанов, которые он только что сложил в аккуратную ровную стопку. Омега сердито топнул ногой, присаживаясь на корточки и начиная собирать вещи обратно в руки. Альфа сел рядом, почему-то сразу аккуратно складывая штаны. Он по одной вещи вытягивал из рук Бэкхёна, собирая одежду в точно такую же стопку, а затем укладывая ее в шкаф. — Так ты как? — Я не знаю. Чистая правда. Бэкхён жутко стеснялся ложиться с альфой под одно большое одеяло. Пускай Чанёль и был истинным, пускай они уже так спали в одной кровати, все равно омеге было стыдно. — Я не буду приставать, успокойся, — Чанёль подошел к Бэкхёну и обнял его со спины, проводя носом по затылку. — Просто я так привык к твоему запаху, что вряд ли смогу уснуть без него. — Обещаешь не приставать? Чанёль только угукнул. Все остальные пять дней до свадьбы Кенсу, у Бэкхёна слились в один странный ком. Он просыпался от легкого поцелуя в макушку, затем вставал, спускался на первый этаж и видел как домработница делает завтрак на двоих. Затем они завтракали, обмениваясь короткими шутками или разговаривая на любые темы. Омеге до жути нравился утренний Чанёль. Альфа еще не всегда просыпался из-за чего широко, словно лев, зевал, тер пальцами глаза, пытаясь сделать мир четче. В компанию они ехали к десяти утра. Чанёль теперь ходил к отцу каждый день, получая от того некоторые несложные задания. Бэкхён же все чаще проводил свое рабочее время с Исином — секретарем отца Чанёля. Омега был приятным собеседником, спокойным, всегда дающим правильные советы. Оказалось, что он работает на семью Пак уже более пяти лет. Исин был жутко рад, когда узнал, что Чанёль нашел своего истинного омегу, мол, остепенится наконец-то парнишка. В его жизни появилась хоть какая-то стабильность, уверенность в завтрашнем дне. А на первом этаже, в шкафу, лежала та самая кружевная белоснежная лента.***
Кенсу был чертовски красивым. Приталенный белый костюм, белая лента на шее с небольшими бриллиантами по краям. Он стоял спиной к двери и смотрел на лицо Бэкхёна через зеркало. Он не верил своим глазам, поэтому, когда повернулся и подошел к омеге, он первым делом коснулся чужой щеки, легко ее поглаживая. — Живой. Тихий, отчаянный шепот из уст Кенсу звучал так душераздирающе, так болезненно для Бэкхёна, что тот просто не смог сдержать слез, портя к чертям весь макияж. Он притянул к себе жениха, крепко обнимая его, утыкаясь носом в шею Кенсу и вдыхая такой привычный аромат. Вот только запах стал более притягательным, более насыщенным и полным. — Ты пахнешь как-то по другому. — Ты, знаешь ли, тоже с ног до головы провонял своим начальником, — фыркнул Кенсу, заглядывая в чужие глаза и пальцем убирая дорожки слез с щек. — Нет, к твоему запаху, смешанному с чониновским, я привык, но сейчас… Боже, неужели… — Да, ты станешь крестным. Новый виток слез, объятий и коротких поцелуев в щеки. Они скучали друг по другу, но собственное упрямство не давало им возможности сделать первые шаги к перемирию. И если бы не упертость альфы Кенсу и Сехуна, то эта глупая ссора могла длиться еще очень долго. Торжество проходило в дорогом ресторане. Бэкхён был жутко рад увидеть родителей Кенсу, которые на выпускном в старшей школе поздравляли его не меньше, чем родного сына. Они радостно улыбались, обнимая его настолько крепко, что, казалось, ребра просто треснут. Родители Кенсу ласково трепали по волосам Чанёля, грозя если что оторвать тому его лопоухие уши с корнями. Альфа не понимал, почему к нему такое повышенное внимание от людей, которые даже родственниками Бэкхёна не являются. Кенсу и Чонин светились ярче неоновых лампочек, поражая всех своим счастьем. Бэкхён держался за руку Чанёля и улыбался настолько широко, настолько искренне, что альфа не мог сдержать ответной улыбки. По Бэкхёну было видно, что он, в какой-то степени, завидовал своему лучшему другу. Ловить букет выстроилась целая толпа незамужних омег. Бэкхён скептически отнесся к этой идее, думая, что он слишком низкий для всей этой затеи, но Чанёль, уверенно толкающий его в спину, заставил его все же выйти в первый ряд. Кенсу подмигнул Бэкхёну, развернулся спиной и швырнул букет. Каково было удивление Бэкхёна, когда букет белоснежных роз приземлился прямо ему в руки, минуя ораву чужих ладоней. Кенсу подлетел к другу, стискивая того в объятиях и мягко целуя в щеку, и шепча на ухо: — Твой Чанёль только что вышел из ресторана. Иди за ним. Чанёль стоял на улице, подставив лицо прохладному вечернему ветру. Бэкхён подошел к нему со спины, сжимая в руках букет, и встал рядом. — А говорил пустая затея, — хмыкнул Чанёль, поворачивая свое лицо в сторону Бэкхёна. — Доволен? — Ну, приятно, конечно, но я не верю во все эти традиции. Очень глупо решать, когда выходить замуж, исходя из какого-то букета. — А если это правда? Если можно выйти просто потому, что ты словил букет жениха? — Тогда это будет чудом. Чанёль опустился на одно колено перед ним, достал из пиджака красную бархатную коробочку и, вскинув голову, произнес: — Пускай мы и знакомы от силы полтора месяца, но я люблю тебя до потери пульса, поэтому, Бён Бэкхён, согласен ли ты выйти за меня замуж и стать Пак Бэкхёном? Бэкхён сильней сжал в своих руках букет, кивая головой как безумный. — Да, да, да и еще сто тысяч раз - да. Кольцо приятно холодило кожу, а чужие губы были жутко мягкими и любимыми. Над их головой хлопнул первый заряд фейерверков. Бэкхён был действительно счастлив.
