100 способов сказать «я люблю тебя»

Прошло полтора года с тех пор, как они с Майкрофтом расстались. Мужчина, не теряя времени, вскоре нашёл Грегу замену в лице своего нового помощника Лэнса Уокера. Грег был одинок. Ему доводилось видеть Холмса практически каждый день, потому что его младший братец творил «неведомую хрень», как ему докладывал потом инспектор. Майкрофт холодно смотрел на когда-то близкого человека, кивал, а потом и вовсе пропадал из виду. Грег снова оставался один на один с самим собой. Он хорошо помнил их последний разговор, когда они ещё были вместе. Тот день, когда всё рухнуло. Как ни печально было потом признавать, это решение принял Грег. Именно он крикнул вслед Майкрофту: «Счастья», и попытался побыстрее выйти из его кабинета. Сидевший за столом Холмс, краешком рта улыбнулся и спросил: «А здоровья?» Грег в ту ночь очень много пил. Он жалел лишь об одном — что его променяли на какого-то сопляка, который даже толком ничего не мог знать о том, что из себя представлял Майкрофт Холмс. Но это было больше не его дело. Он видел его каждый день, наблюдал за тем, как он общался с этим самым Лэнсом, как тот смотрел на него. И его сердце сжималось так сильно, что хотелось сделать так, чтобы его вообще не было там… в груди. Но он был благодарен Холмсу, что тот не позволял себе в присутствии Лестрейда показывать свои чувства к этому парнишке. Грег вежливо здоровался с ним каждый раз, но ничего не говорил. Чаще всего, когда жизнь снова заводила его в бар и он напивался, Лестрейд думал о том, знает ли Уокер, кем для него являлся когда-то Холмс. Грег не понимал, что даст ему эта информация, ему просто было интересно. У них даже не было совместных фотографий с Майкрофтом. Грег и за это был благодарен ему. Хотя бы нечего было рвать на мелкие кусочки и сжигать. Но этот фокус был проделан с сердцем, которое каждый раз при виде Холмса билось быстрее. Лестрейд ничего не мог с этим поделать. Он понимал, что всё ещё… Нет, он никогда не говорил это вслух. Никогда и не скажет. Проходили дни, месяцы, а Грег по-прежнему оставался одиноким. Все его попытки найти замену Майкрофту не были успешными. Всё сводилось на «нет» после первых встреч, после первых посиделок в недорогом кафе. Когда Шерлок спрашивал его, почему так происходит, Грег просто мотал головой и уходил прочь. Тяжело. Он напивался каждый раз, когда было хреново. А хреново было очень часто. Грег чувствовал себя тряпкой в такие моменты, но ничего не мог с собой поделать. Он был человеком, он чувствовал. Каждый может позволить себе дать слабину, но, видимо, Холмс не знал, что это такое, поэтому вскоре переключился на другого. Возможно именно это и было больнее всего для Лестрейда. Что ему так быстро подыскали замену. Спустя полтора года у них состоялся разговор, который перевернул всё. — Ты хотел меня видеть? — спросил Грег, входя в кабинет Майкрофта. Ох, это место, где произошло столько всего. Первый поцелуй, первый секс, первая ссора — и всё в этом чёртовом кабинете. Они даже расстались здесь, поэтому… это место причиняло Лестрейду боль. — Присаживайтесь, инспектор, — Майкрофт ни разу с тех пор не назвал Грега по имени и не обратился к нему на «ты». — О, может хватит вот этого? — недовольно спросил Лестрейд. — Простите? — Между нами столько всего было, и сейчас ты не можешь набраться смелости, чтобы называть меня по имени? Майкрофт ухмыльнулся, достав из небольшого шкафчика бутылку виски. — Выпьете? — продолжил он инспектору. — Да. И наливай побольше. Теперь я только рад тратить твоё время и деньги. Холмс достал два бокала и поставил их перед собой на стол. Он разлил напиток и протянул его Лестрейду. Грег невесомо задел его ладонь, которая была холодной как лёд, но тот быстро отпрянул, поставив бокал на стол. — Боже, может тебе ещё и видеть меня мерзко? — с издёвкой спросил Лестрейд, но Холмс не ответил. Он сделал небольшой глоток и поставил бокал обратно на стол. Майкрофт выглядел как всегда безупречно. Любимый костюм, дорогие часы, до блеска начищенные туфли. Грег же после работы был растрепан, его рубашка была мятой, а пиджак он и вовсе забыл в своём кабинете. — О чём Вы со мной хотели поговорить, инспектор? — вдруг спросил Холмс, поворачиваясь к нему лицом. Грег был весьма удивлён. — Я? Да я бы в жизни здесь не появился, если бы не твои псы, которые запихали меня в машину и привезли сюда. Майкрофт задумчиво хмыкнул, сделав ещё один глоток. — Мне сказали, что у Вас ко мне разговор насчёт недавнего дела. — Да нет у меня к тебе никаких разговоров. Да и дел серьёзных у меня уже давно не было. Прекрасно справляемся. — Хм… Не смею Вас больше задерживать, инспектор. — Стоп! — громко произнёс Лестрейд, взяв в руки бокал с напитком. — Кто тебе сказал это? Что нам нужно поговорить. — У меня много дел, инспектор. В отличие от Вас я работаю. — Хах, то есть… когда тебе кто-то сказал, что мне с тобой нужно поговорить, то у тебя время нашлось, а как я появился здесь, оно сразу исчезло? Ты смешон, Майкрофт. Мужчина ничего не ответил. — Это Джон. Да? Я уверен, что это был Ватсон. Он мне весь мозг проел своими лекциями. — Вам показать, где выход, или… — Я ещё не допил свой виски, — перебил его Грег, взяв бокал. — Если позволишь. Майкрофт утвердительно кивнул. Обстановка была весьма интригующей. Зачем Джону это было нужно? Грег не понимал, но знал, что может использовать это для того, чтобы наконец выяснить всё по-человечески. Хотя с Майкрофтом это было невозможно. Равно как и с Шерлоком. Он опустошил бокал наполовину и поставил его перед собой, рассматривая Холмса. Он выглядел очень хорошо, если брать в расчёт время, что показывали часы. Грег же по сравнению с ним казался избитым полицейским. Он очень мало отдыхал, и это сказывалось на его внешности. — Не знал, что ты злоупотребляешь алкоголем, — вдруг произнёс Холмс. Грег полтора года мечтал услышать из его уст это нежное «ты». — Не знал, как справиться со всем… — он сделал паузу, — со всем! Майкрофт хмыкнул, поднимаясь из-за стола. Он подошёл к окну, держа в руке напиток. — Как твои дела с Уокером? — спросил Грег. — Всё хорошо, — быстро ответил Майкрофт, — куда лучше, чем было у нас. Это был если удар не ниже пояса, то точно прямо в сердце. Но Грега радовала мысль, что Холмс помнил о «них». — Да? И чем же лучше? — Ты же не думал, что я стану тебе рассказывать подробности своей личной жизни? — ответил Холмс, оборачиваясь и глядя прямо на Грега. — Прости, я всё ещё так же наивен, как и раньше. Хочешь, я расскажу о своей жизни? Уверен, что нет, но я расскажу. Я начинал встречаться с девятью девушками за полтора года, но ни с одной из них дело не зашло дальше обычного ужина. Кто-то сбегал от меня, а от кого-то сбегал я. Я общался с тремя мужчинами за это время, но дела обстояли так же. Я не мог видеть рядом с собой кого-то, кроме… Чёрт возьми, я прихожу домой и снова берусь за бутылку. Я не мог простить себе то, что я сделал. И во всём этом виноват именно Ты! Майкрофт улыбнулся, допив свой виски. Он подошёл к столу и налил себе ещё. Грег поставил перед ним свой бокал, и Холмс наполнил его наполовину, кинув туда льда. И это был проигрыш. — Это ты принял решение, не я, — ответил Майкрофт. — А что мне оставалось делать, когда ты нашёл себе другого? — удивлённо спросил Грег. — Ты хоть представляешь себе, каково было мне? Ты не знаешь, что я чувствовал, видя тебя рядом с ним. Да моё сердце разрывалось на мелкие кусочки. Я до сих пор не уверен, что не хочу, чтобы меня застрелили в каком-нибудь переулке. Видишь, что ты со мной сделал? — С каких это пор ты стал таким жалким, Грегори? Лестрейд задрожал. Он снова услышал своё имя. Только Майкрофт мог его так произносить, только он знал, как это нужно делать. И вот снова. — Посмотри на себя. Ты топишь горе в алкоголе, нанося вред своему мозгу, который был создан для работы. Ты выглядишь, словно тебе не под сорок, а под шестьдесят. Просто больно на тебя смотреть. Что ты сделал с собой? Холмсу дико хотелось подойти к этому человеку и снова обнять его. Прижать к себе и почувствовать его тепло. Но Майкрофт не мог… не мог даже сказать, что каждый вечер наблюдал за ним по камерам, что установлены на улицах, что он каждый раз, когда Грег косячил, подчищал за ним. Холмс по-прежнему жил этим человеком. — Ты стал бесполезен для полиции. Уверен, что при удобном случае от тебя избавятся, — более уверенно произнёс Холмс. — А ты остался всё таким же эгоистом, — сказал Грег, опустошив свой бокал, — холодной, мерзкой машиной. Которая только и способна целыми днями напролёт работать-работать-работать. Ты не устал от такой жизни? Знаешь, что я понял за эти годы? Что тебе плевать не только на других — тебе плевать на самого себя. Иначе ты не был бы таким засранцем. Грег поднялся со своего стула и уставился на Майкрофта. — Как он живёт с тобой? Терпит твои недостатки, которые явно перевешивают твои хорошие качества. Холмс нервно сглотнул, сделав шаг навстречу Лестрейду. — Это ещё мои недостатки надо терпеть? — спросил он, медленно приближаясь. — А как насчёт твоих? Да я каждый раз мирился с запахом перегара, когда ты возвращался с работы. Я прикрывал твой зад перед начальством. — Ты уже закончил? Больше нечего вспомнить? — Я говорил тебе, что ненавижу твой футбол? Каждый раз, когда ты включал телевизор, меня тошнило от того, что ты смотрел. Я не мог нормально заснуть, слушая этот гул. Я молчу про то, как ты постоянно что-то ронял или задевал, когда я спал. — Ох, задели ранимую душу, посмотрите же, — низким голосом проговорил Грег, разведя руки в стороны. — А ты настолько жалок, что не мог этого мне сказать раньше? Чёрт возьми, а я и не думал, что ты такой трус. В этот момент Лестрейд почувствовал, что ляпнул лишнего, и взял бутылку в руки, начав пить из горла. Майкрофт подошёл практически вплотную и потянул его на себя за воротник рубашки. Грег оторвался от бутылки, пролив на себя немного напитка, а затем почувствовал мягкие губы Холмса на своих губах. Его язык настойчиво проникал в его рот, по новой исследовал, изучал. Лестрейд подался этому напору и схватился пальцами за пиджак Майкрофта, прижав его к себе. Они целовались долго, постоянно меняя темп. Грегу не хотелось, чтобы это прекращалось. Его ладони медленно скользили по бокам Майкрофта, оглаживая, затем потянули с него пиджак, который вскоре оказался на полу. Холмс подался бёдрами навстречу, прижимаясь к Грегу, ощущая его возбуждение, но затем резко отпрянул от него, тяжело дыша. — Простите, инспектор, — начал Холмс, — мне нужно работать. Грегу хватило нескольких секунд, чтобы придти в себя и восстановить дыхание. Он разочарованно смотрел на Майкрофта и вдруг понял, что он тоже не забыл его. Холмс поднял пиджак с пола и повесил его на спинку стула. Грег подошёл сзади совершенно неожиданно. Он положил руку ему на плечо и развернул к себе лицом. Некоторое время они просто смотрели друг другу в глаза, а затем Лестрейд наклонился вперёд, касаясь своими губами губ Майкрофта. Он целовал его медленно, нежно, не убирая руки с плеча. В этот момент Грег перестал быть одиноким. Он почувствовал себя живым впервые за несколько месяцев. Ему так не хватало этого тепла… и Майкрофта. Когда он отстранился от Холмса, тот выглядел расстроенным. Тогда Грег погладил его по щеке кончиками пальцев. — Всё хорошо, — прошептал он, едва касаясь его губами, — прости. Майкрофт сглотнул. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — наконец произнёс он. Грег улыбнулся. Он знал это с самого знакомства с Майкрофтом. И сейчас он точно был уверен в том, что Холмс не хотел его отпускать. Иначе… он бы не подлил виски в его бокал. — Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Я всегда только этого и хотел. Прости меня за то, что я… — Замолчи. Это была моя вина. Я позволил себе оказаться в такой ситуации. Я не хотел тебя отпускать…, но я подумал, что не могу быть достоен тебя. Ты живой человек, а я… я машина. Майкрофт опустил взгляд вниз, и Грег подался вперёд, обнимая его обеими руками. — Глупый, — он глубоко выдохнул, поглаживая Холмса по спине, — я всегда буду рядом. Я всегда буду с тобой. Они продолжали стоять так ещё долгое время. Грег наконец понял, что такое быть счастливым.