Kiss and swallow

Ничего не бывает зря. Если вы что-то совершили, значит в тот конкретный момент вашей жизни, на том конкретном этапе вашего развития, в данном поступке был смысл. И если вам кажется, что вы могли поступить по-другому, знайте – вы не могли.

Несколько часов спустя.

Людовико полулежал на свежей кровати в квартире того, с кем он впервые познакомился вчера ночью. Он никуда не собирался уходить отсюда, как минимум до позднего вечера. Ему хотелось измотать себя, чтобы не чувствовать ничего, а в первую очередь, боли, которую ему приносил его собственный брат. На измотанном парне лежал Эммануэле, на его шее и даже левой руке красовались фиолетовые засосы. Людовико лениво перебирал рыжие волосы. -Ты где-то учишься? – спросил Людовико Эммануэле. -Да, я учусь на журфаке и работаю в Il Messaggero*. -Ни хуя себе! – вырвалось у младшего. – И кем? -Журналистом. – рассмеялся Эммануэле. – У меня своя колонка есть. -Как тебе вообще удалось туда пробраться? Тебе точно девятнадцать? -Мне тебе паспорт показать что ли? Просто. Я начал там работать курьером, когда мне было пятнадцать. Потом раз попросили помочь написать, два. Ну, мне понравилось. Они сказали, что дадут мне бюджетное место в университете, если я потом отработаю у них четыре года. Не соврали. А мне хорошо, и платить не надо, и работа есть. -А о чём ты пишешь? – с хитрицой в голосе поинтересовался Людовико. -Да обо всём, если честно. А что? -Можно я тебе статью закажу? -Ну, зависит от её содержания. -Есть такой адвокат по правам детей, Джанфранко Риццо. Он будет вести дело Бенвенути. -То самое, с насилием девочек? – удивился рыжий. -Да, то самое. Так вот, у меня есть на него компромат, как он занимался инцестом со своим братом. Совратил его и переспал с ним. -Что?! Он! -Да. -Откуда? -Его брат мой хороший друг. – выкручивался Людовико. – Он мне рассказал, как Джанфранко его принуждает, но просил не называть его имени, сам понимаешь, почему. -Почему? – Эммануэле повернулся, вытаращив свои огромные, испуганные зелёные глаза. -Убьёт, изнасилует. Ты же понимаешь, какая волна протестов пойдёт по стране, молодой адвокат на деле детей, сам совращает несовершеннолетних. К тому же тебе прибавка к популярности. -Я не знаю…. -Представь, скольких людей насилуют в мире, а они боятся об этом сообщить. Эти отморозки, они живут среди нас, у них есть семьи, дети, жёны. А у их жертв только сломанная психика. Их надо наказывать, их нельзя прощать. Если бы та женщина тогда случайно не вошла в дом, девочек бы так и насиловали. Может быть, однажды одна из них мгла бы даже забеременеть. Это не дело, такое надо искоренять. -Я всё понимаю, но если это не правда? -Он снимал это на камеру. -Извращенец! – сморщил нос Эммануэле. – Он собирался это пересматривать? -Или шантажировать этим. -Мама мия, какая мерзость! -Так ты берёшься за это или нет? -Если ты мне предоставишь факты, но естественно да. Он не должен спокойно гулять по миру. -Обожаю тебя. – Людовико поцеловал своего нового любовника в розовые губы, опуская левую руку на крупный, полу вставший член.

***

-Всем встать, суд идёт! – провозгласила милая, тощая блондинка в огромных очках в толстой оправе, с низким пучком. Джанфранко и Пьеролуиджи, в присутствии прокурора, тоже молодой девушки с соседнего потока, Ринаты Моттолы и обеих девочек, вытянулись по струнке, встречая трёх судей в возрасте. Напротив них, со своим адвокатом, которого они тоже знали, того самого Марино Копполы, которому звонил их ректор вчера, сидела темноволосая, кудрявая женщина с яркими стрелками на глазах, левее них сидел в наручниках подсудимый, тоже с адвокатом. Пожалуй, он был единственным, кого они не знали. В зале было много прессы и присяжных. Джанфранко нервничал, как ни странно, даже больше Пьеролуиджи, который для вида надев очки в тонюсенькой оправе, читал выдержки из уголовного кодекса, конституции, в защиту сеньоры Джулианы и возвращению ей детей. Обе девочки, особенно самая младшая, нервничали. Оно и понятно, у них, наверное, навсегда пропало доверие к мужчинам, а сейчас с ними сидят целых двое. За их трибуной сидела пожилая женщина, психолог. В случае, если девочкам станет плохо. -Для дачи показаний прошу вызвать Паолу Бенвенути. – огласил судья. -Паола Бенвенути, просьба выйти. Девочка напряглась, заправляя прядь светлых волос за ухо. -Идём. – улыбнулся ей Пьеролуиджи. По закону он должен был всегда находиться рядом с девочкой. Она недоверчиво посмотрела на него, затем на судей и решила, видимо, что тянуть не стоит. Она медленно встала и пошла к кафедре. Пьеролуиджи, почти как её менестрель, гордо вышагивал сзади. Он осторожно примостился сбоку, чтобы девочка его видела и понимала, ни он, ни отец ничего плохого ей не сделают. -Не бойся. – шепнул он ей. – Твой отец тебя не тронет, он в наручниках, и я рядом с тобой. – ласково шептал он ей. – Синьорина Бенвенути для дачи показаний готова. -Сколько тебе лет? – спросила судья женщина. Девочка ответила не сразу. -Одиннадцать. – робко сказала она. -Как долго ты жила с папой? -Когда мои родители развелись. -И как скоро после этого твой отец начал тебя насиловать? – лицо девочки исказилось страхом. Пьеролуиджи едва поборол в себе желание хотя бы погладить её по плечу, чтобы успокоить. -Через месяц. – выдавила она. -И как это происходило? «Сколько мужества!» - думал Пьеролуиджи, глядя на ребёнка и вспоминая, как насиловали его. -Сначала он звал к себе, а потом мог просто начать. «Бедный ребёнок!» - проносилось у него в голове. -Как часто это происходило? -Каждый день. Могло и чаще. – Пьеролуиджи заметил, что девочка начинает плакать. И тут он не выдержал, тихо подошёл к ней ближе и сжал её маленькую ладонь своей. Судьи заметили этого жест, но протестовать не стали. -А твою сестру? Он тоже насиловал. -Нет. Она была маленькой. -А твою новую маму, Орабеллу? -Я не знаю. – девочка всхлипнула. Пьеролуиджи сильнее сжал её ладошку. -Не плачь, ты сильная. Ты можешь всё рассказать. – шепнул он ей. -Ты не знаешь, потому что не видела или потому что мама не говорила? -Протестую! – послышался сзади голос Джанфранко. -Протест принят. – сообщила секретарь. -Это интимные подробности. Расспрашивать о них одиннадцати летнюю девочку, подвергавшуюся насилию, считаю некорректным и неэтичным. -Протест отклонён. – отрезал главный судья. – Продолжал, Паола. -Орабелла не говорила. -То есть, твой отец педофил, а не маньяк? -Протестую! – одновременно крикнули трое адвокатов и прокурор. -Протест принят. – слегка опешила секретарь. -Такие вопросы травмируют детскую психику. Считаю их некорректными. – выступила прокурор. -Присоединяюсь к госпоже прокурору. – одновременно сказали Марино и Джанфранко. -Протест принимается. – согласилась женщина-судья. Пьеролуиджи, осторожно гладил её ладонь. Странно, но девочка не отталкивала его. -К каким видам насилия прибегал твой отец? – продолжал издеваться главный судья. -Протестую! – снова выступил Джанфранко. -Протест принят. -Не этично расспрашивать ребёнка такие интимные вещи в присутствии прессы. Я требую программы защиты свидетелей! Для всех троих! -Проест отклонён. Первое замечание, сеньор Риццо. После третьего вам будет сказано покинуть зал суда. Захлебнувшийся злостью Джанфранко мог только сесть обратно. -Продолжаем заседание. К каким видам насилия прибегал твой отец? -Сексуальному, психологическому. -Как он воздействовал на тебя психологически? -Он унижал меня, оскорблял, матерился…. -Позвольте, господа судьи. – выступил Пьеролуиджи. – В материалах дела сказано: на ребёнке были обнаружены множественные результаты неоднократных побоев, синяки, гематомы и ссадины разной степени давности. Работниками больницы было установлено примерное время их появления. Также было установлено, что девочка была неоднократно изнасилована. Я думаю, бессмысленно сейчас травмировать Паолу, заставляя вспоминать все те моменты, которые она уже пережила. Период восстановления всё равно займёт приличное время. -Хорошо, мы вас поняли. Последний вопрос. После ареста твой отец угрожал тебе? И тут девочка не выдержала и просто заревела. При судьях, при присяжных, при камерах. Пьеролуиджи обнял её, а она всё продолжала реветь, упёршись ему в живот. -Выведите девочку из зала суда! – скомандовал главный судья. К Паоле подбежала психолог и девочку увели. Через два часа напряжённых дебатов, суд подошёл к коцу. -Суд постановил, восстановить Джулиану Бенвенути в правах и отдать ей на воспитание Паолу Бенвенути и Роберту Пиччио. Серджио Пиччио заключить под стражу согласно статье сто тридцать первой уголовного кодекса Республики Италии сроком на двадцать лет и лишением возможности занимать определённые должности пожизненно. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

***

Поздним вечером, тихо отмечая победу в суде, потягивая Кьянти и закусывая пастой, ребята смотрели новости. -Неожиданное сообщение было опубликовано сегодня в газете Il Messaggero. – вещала коротки стриженная шатенка. – Статья Эммануэле Маттиони рассказывает признание младшего брата молодого адвоката Джанфранко Риццио об инцесте. – Джанфранко аж пастой подавился. – В ней написано чистосердечное признание подростка о том, как он неоднократно был жестоко изнасилован собственным страшим братом. Стоит сказать, что сегодня Джанфранко было выиграно дело Бенвенути-Пиччио, как раз-таки об инцесте и изнасиловании над младшими. Что ждёт молодого адвоката в будущем?