Тот, кто нашел меня

Есть ли какая-то грань у отчаяния? Такая грань, которая могла бы хоть на один процент оказаться положительной в моей ситуации? В моем положении… сомнительно. Более чем сомнительно. Тем не менее, одна все же была – Чимин больше не станет верить таким людям, как я. Он не будет со мной, что тоже хорошо. Я убил в нем все то доверие и любовь. А если не убил, то придется туго. Мне тяжело бороться с самим собой, каждый раз лезущим в галерею телефона, чтобы посмотреть его фото. Он такой счастливый на них. Но еще счастливее, где мы запечатлены вдвоем. И все это я уничтожил с подачи другого человека. Я на мгновение поверил в свою ужасную сущность, от которой пытался огородиться, но она настигла меня. Я действительно ужасный монстр, трахающий любую рядом находящуюся щель. И, увы, каждый день, просыпаясь в объятиях другой, совершенно незнакомой девушки (в моей ситуации, с девушками было проще найти «точки соприкосновения» - если вы понимаете, о чем я), я умирал внутри. Я ужасно хотел к нему все те три месяца, как наши жизни пошли совершенно разными путями, но не мог. Не мог. Мне больше нечего было сказать, кроме своих жалких сожалений и вечных, бесконечных извинений. Я сильно любил его, и именно поэтому должен был, ради него же самого, исчезнуть и не причинять боль. И скатываться дальше по наклонной вниз. Первую неделю я провел у Моники, каждый день напиваясь, занимаясь с ней сексом (может, если я ее затрахаю, то она просто отстанет от меня и я смогу… а что я смогу?). А дальше я смог только покинуть ее и пойти по другим девушкам легкого поведения. Неужели они действительно ведутся на мудаков? Замечательно, просто замечательно. Но когда я смогу остановиться? Три месяца прошло, а чувство ужасной тошноты от самого себя меня не покидает. Я хотел бы соскочить, но как? Как вообще это, мать вашу, возможно? Может, уехать из этой чертовой страны к чертям собачьим? Абстрагироваться ото всех? И забыть о моей ужасной боли… Может быть, жизнь… <POV Чимина> - ... это всего лишь череда разочарований? Может быть, все в ней циклично? От падения – к взлету, от взлета – снова на дно. Но есть в ней золотая середина, которая держит тебя в равновесии, и именно ее баланс помогает не страдать лишний раз. В жизни не может быть все слишком хорошо – априори невозможно. Боль свою я не смогу забыть никогда. «…как я могу ненавидеть того человека, который так дорог мне? ...Ты – первый человек, кому я мог бы довериться так запросто. Мог бы запросто прыгнуть с тобой в бездну, если бы ты сам сорвался туда…» - вспоминаю я свои слова. «Зачем ты такое говоришь, Чимин?!» - отвечает мне этот человек, из-за которого я страдаю по сей день. И вправду, зачем я это вообще тогда говорил тому, кого знал меньше месяца? Глупый. Наивный. Слишком поддался чувствам. Но, знаете, я о них не жалею. Я ощутил на себе полный спектр чувств, какой не мог бы ощутить за свои двадцать три года жизни, не появись в ней человек по имени Юнги. Я плакал, смеялся, заботился, любил, лелея каждое мгновение, проведенное с ним. Словом, я никогда не ощущал себя настолько живым. -Чимин… И только по голосу человека, который в течение полутора часов внимательно слушал меня, я понял, что ужасно спалил все то, что было внутри. Дурное действие алкоголя на мою голову. Начинаю болтать все подряд. Я вновь вернулся в реальность. Я и Намджун сидели у него в кабинете, выпивая вино после очередной рабочей смены. Через четыре часа нужно было идти на занятия в академии, а я не в том состоянии, чтобы куда-то идти. Намджуну нужно отдать должное за то, что он вообще выслушал меня. Немного легче стало, кажется. Но мне не хотелось делиться своей болью с кем-то еще. Не хотелось никому больше доверять то, что может потом вновь обернуться против меня самого. Но уже поздно. Время назад не отмотаешь. Я виновато отвел взгляд, слегка потупленный под действием алкоголя, давая собеседнику понять, что мне было бы неплохо проспаться. -Прости, Джун-хен. Я не хотел… этого говорить. Забудь, пожалуйста. Сделаешь мне огромное одолжение. -Чимин, - своим проникновенным и спокойным голосом начал парень, - не изводи себя. Вернись домой, проспись там. Еще лучше – возьми выходной и проведи в тишине и покое какое-то время. Позвони декану и скажи, что не сможешь сегодня появиться на занятиях. -Нет… нет… - неожиданно жалостливо ответил я, мотая головой. – Спать совсем не хочется. И отдыхать тоже. Я в порядке, не беспокойся, хен. -Ты себя послушай со стороны. Ты доведешь себя совмещением своей ночной работы и тяжелыми тренировками в академии. Я взглянул на Намджуна сквозь темные пряди своей челки (да, мне необходимо было избавиться от того цвета волос, который так любил Юнги – как можно скорее), пытаясь найти ответ в его глазах. Но не смог. -А что мне еще остается? Я каждое мгновение думаю об этом… - я сглотнул, – об этом человеке. -Тебе нужно с кем-нибудь пообщаться. Не в том смысле, что нужно находить себе кого-то похожего, замутить и все в таком духе. Вовсе нет – просто переключись на общение с человеком, который поможет отвлечься. -Не думаю, что смогу… - как-то грустно усмехнулся я, сцепив пальцы рук в замок. – И еще… -Да? -Могу я остаться здесь в комнате отдыха? Не хочу таким появляться на глаза хену. -Без проблем. Отдохни до вечера, а я звякну твоему декану – затру какую-нибудь дичь, чтобы отмазать тебя. Почитай что-нибудь из моей библиотеки. «Кафка на пляже» - хорошая вещь. «Кафка на пляже»? Я помнил эту книгу. Юнги сам читал ее мне. Нет, ее брать в руки я точно не стану, иначе снова попаду в ужасный омут своих воспоминаний. -Спасибо, Намджун. Я правда был полон благодарности по отношению к этому человеку. И тем не менее, решил, что выйду на ночную смену, несмотря на его совет. Если уж не учеба (которую я и так исправно посещал и делал успехи, скрывая свое изнеможение от всех окружающих), то хотя бы поработаю сегодня. <Конец POV Чимина> Иногда в жизни появляются те, кто может повлиять на тебя, даже если ты сам об этом не подозреваешь. Это может внести немного разнообразия в твою обыденную жизнь. Простое стечение обстоятельств, не более. Но так ли это на самом деле? <POV Чонгука> -Господин старший полицейский, так что за надобность нам патрулировать Апкучжон? Разрешите представиться – полицейский Чон Чонгук, двадцать один год. По сути – только что попавшая в открытый океан «морская черепашка» из национальной центральной академии полиции. Розовощекий юнец под руководством у редкостного подонка и любителя нырнуть в бутылку во время дежурства. Мой напарник – Пак МэнХо. Его родители явно ошиблись, считая, что ребенок вырастет «храбрым тигром», как и пророчило его имя. Его смелость только на слабых людях да неопытных полицейских работала. Надо было назвать его «драным котом», вероятно. Мы сидели в машине, в районе, где, насколько я знал, была особенно большая концентрация увеселительных заведений. Перед одним из них мы и околачивались уже около трех часов. Мой ненавистный напарник ехидно поглядывал на место, около которого мы имели «честь» патрулировать. Я не думаю, что этот человек прямо-таки горел желанием исполнять долг полицейского – скорее уж снять какую-нибудь девку (воспользовавшись своим положением естественно, потому что ему уж точно никто не даст, кроме его ужасной на характер жены). Делать было нечего, поскольку ближайшие несколько месяцев я стажируюсь именно у него, прежде чем получить повышение. Таковы были условия. Придется потерпеть – в нашей работе нет простых на характер людей. Один подонок на другом. Я читал листы, содержащие разведданные по данному району. На глаза мне попался этот самый ночной клуб. Решил, что почитаю пока что о нем. Разговаривать с этим существом, носящим полицейскую форму, все равно не хотелось. Владелец – весьма харизматичен и молод, прозорлив, талантлив. В клубе нет какой-то подпольной деятельности или стандартной проституции, только выпивка и стриптизные выступления (мужские и женские). Казалось бы, что тут нужно нам, ведь все кристально чисто, даже налоги исправно выплачиваются. Так смысл всего этого? Двенадцать ночи. Музыка приятным для уха битом доносится из клуба. Неоновые огни заведения отражаются на мокром от дождя асфальте лиловыми, красными и синими цветами. Некоторые из посетителей мирно стоят и курят (конечно, противозаконно, но это не так страшно) около заведения, разговаривают на какие-то темы. Все мирно. Периодически на улице становится чуточку громче, поскольку открывается входная дверь – веселые и подвыпившие люди выползают из клуба (кто-то один, кто-то в компании) и идут по своим делам. Возможно, я бы зашел туда просто провести время, посмотреть на людей, выпить немного, послушать приятную для уха музыку - не более того. Какую-то особенную симпатию я ощущал по отношению к этому месту. Вновь открылась дверь, и снова стала доноситься музыка до моих ушей. На этот раз из клуба вышел какой-то молодой темноволосый парень, бережно неся с собой большую спортивную сумку. Тут-то мой горе-напарник внезапно оживился и быстро вытряхнулся из нашего патрульного автомобиля, скрывшегося в темноте тихой ночной улицы. Зачем он прямо сейчас решил выйти, ведь порядка десяти человек уже вышли, как ни в чем не бывало… -Мистер Пак, куда вы? – я выбрался из машины следом за ним, поскольку понимал, что возможно произойдет недоразумение. Но он не ответил мне ничего, кроме: «Подозрительная сумка». Да, черт возьми, очень подозрительная сумка! Он быстро нагнал парнишку. Подойдя чуть ближе, я смог разглядеть некоторые новые детали: он был невысок, но хорошо сложен, опрятно одет, хоть и просто – белая, идеально выглаженная футболка заправлена в черные джинсы, на голове черная кепка с кольцами-пирсингом на козырьке. Напарник схватил за предплечье руки, которая держала сумку. Парень резко обернулся и непонимающе посмотрел на прикопавшегося человека. -Какие-то проблемы, сэр? – спросил он, вполне серьезно глядя на него, хотя в его голосе и прослеживались нотки чистого непонимания. Его, казалось, застали врасплох. Старший полицейский хищно улыбнулся, смакуя предстоящее повышение. Сумка от рывка резко упала на землю. -Вы что творите?! -У тебя большие проблемы, сынок! – гаркнул он. – Наркотики сплавлял? Везешь добычу от проданной травки и прочей противозаконной херни? – парень посмотрел на него с явным охренением. Конечно, такое прямо сразу предъявлять. -Вы совсем что ли?! Какие наркотики? Я вообще к ним никакого, даже косвенного, отношения не имею. Дайте мне нормально вернуться домой с работы, и не портьте себе дежурство таким, как я. Это, казалось бы, подстегнуло напарника. Он резко опустился на корточки, схватился за сумку, начав расстегивать. Там оказалась сменная одежда – не сказать, чтобы совсем обычная – скорее наоборот. Разные портупеи, белая атласная рубашка с черными вставками, кожаные джинсы. Эта находка заставила мерзкого ублюдка рассмеяться. Тем не менее, вскоре он посерьезнел во взгляде. -Так ты одна из тех куколок Ким Намджуна? – он поднялся с корточек. – Ну же, станцуй для меня! Станцуй для меня так, как ты это делаешь в этом гадюшнике. Попробуй меня завести, а потом сделай что-то приятное своими дерзким ротиком! Ну же! Я был в чистом шоке от происходящего. Мозг понимал, что происходит самое настоящее недоразумение, и это нужно прекратить, но пока я не понимал, как это сделать. Черт, что же делать? -Сэр, что вы такое говорите? Зачем пристали к парню?! – попытался встрять я, дабы как-то разрешить конфликт. – Я уверен, что это совсем не нужно де… -Нет, - твердо ответил Чимин, прерывая мой поток негодования. – Если тебе доставляет удовольствие издеваться над другими, то мне вообще насрать. Вяжи прямо здесь, но делать я ничего не буду. Выкуси, - и протянул ему руки в сложенном виде, дабы тот смог тут же повязать парня. В этот момент у меня щелкнуло. Насколько же был самоотвержен этот парень, что так смог послать подальше полицейского? Возможно, он просто видел, что полицейский - просто очередной кривляка и задира, коих в нашей жизни встречается достаточно. Одно только это уже позволяло его уважать. Мой напарник, оскорбленный такой дерзостью, тут же достал наручники, быстро нацепив на его руки. Металлические оковы с характерным звуком замкнулись, а после Пак прописал парню кулаком по скуле. Тот отпрянул в сторону – на его щеке появилось красное пятно, он слегка зажмурился от боли, но не более того. Оскорбленный снова ударил – на этот раз сильнее – в этот раз парень упал на землю, и снова получил в свою физиономию очередной удар. Кровоподтеки не заставили себя ждать. Я не мог больше на это смотреть, ведь творилось самое настоящее безобразие. Я резко схватил за шиворот пьяного старшего полицейского, швырнул на землю. -Ты что, щенок! Я твой наставник! Совсем страх потерял! – он попытался наброситься на меня, но получил несколько ударов по своей наглой роже. -Ты что творишь, больная свинья! Тебе вообще нельзя здесь работать! Нахер прицепился к человеку?! – следующий удар расквасил его нос, и примерно через несколько ударов он вырубился. Мои руки тряслись, а костяшки были покрыты свежей кровью с расквашенной рожи больного ублюдка. Я не мог прийти в себя с минуты две, а после в моей голове появился план. Я достал наручники из-за пазухи, нацепил на руки буйного пьяницы, затащил его бессознательную тушу в багажник, закрыл его, а после подошел к пострадавшему. Он сидел на асфальте, кепка слетела с головы во время нападения, и теперь лежала примерно в метре от него. Его лицо выглядело неважно. Я присел на корточки, поднял кепку и протянул ее брюнету. На его побитом лице все еще слегка проглядывались следы сценического макияжа. Я понял, кто он, но не стал задавать вопросов. Лишь достал ключ и снял наручники с его рук, помог подняться. Мне было очень стыдно за того урода, да и за себя тоже. Я выдавил из себя только следующее: -Вам нужна первая медицинская помощь. Буду признателен, если вы проследуете со мной в участок, чтобы дать показания против этого больного человека. После ваших показаний увольнение и штраф ему обеспечены. А потом я отвезу вас туда, куда пожелаете. Он молча кивнул мне, потирая кисти после тугих наручников. Я залез в бардачок и выудил оттуда автомобильную аптечку для первой помощи, достал оттуда сухой лед, антисептик и ватные диски. Брюнет сел боком на пассажирском сидении, ноги его стояли на асфальте. Я протянул ему пакет с сухим льдом, а сам стал обрабатывать его кровоподтеки. Их было не так много, но все же неприятности они будут доставлять - в течение недели точно. Закончив процедуру, я убрал свои подручные средства, убрал аптечку, сел за руль автомобиля. Пострадавший окончательно забрался в автомобиль, пристегнулся, как самый порядочный пассажир, чем вызвал у меня легкий смешок, перешедший в неловкое «кхм». Мы выехали на главную улицу, двинувшись в полицейский участок. Машин было не очень много на автомагистрали, что уже радовало, и тот факт, что другие водители почтительно уступали полицейской машине дорогу, еще больше радовал. Мой пассажир молча уставился в окно, не проронив ни слова с того самого времени, как мы уехали. Его сумка мирно покоилась на заднем сидении, наполненная странными сценическими шмотками. Парень – стриптизер? Это было чем-то очень странным для меня, конечно. Веселое начало службы. Уже предвижу, как лет через сорок своим внукам (если они, конечно, у меня будут) рассказываю про это дежурство. -Как вы? – решил нарушить тишину я. Меня на самом деле волновало то, как себя чувствовал человек, пострадавший из-за меня. – Может сразу в приемный покой, а показания позже дадите? -Нет, я дам показания. Мне не так плохо, спасибо. Хотя мое лицо будет напоминать об этом событии с недели две точно. Я в норме, как бы там ни было. -Простите меня. Я мог бы оправдаться своей неопытностью в таких ситуациях, но это глупо. Вмешайся я раньше, подобного можно было бы избежать… -Нет смысла думать «а что было бы, если бы я…» - это бесполезно, поскольку все уже произошло. Тот, кто сожалеет о прошлом, не может жить дальше. Я не сержусь на вас. По вам видно, что ситуация не из тех, к которым вас готовили в вашей академии. Я вздохнул с облегчением. -Спасибо. Я очень признателен. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину перед вами? Брюнет призадумался. Я терпеливо ждал его предложения. -Я бы не отказался от говядины на гриле. Ужасно есть хочу, знаете ли. И я ответил, что с радостью угощу его тем, что он сам пожелает, поскольку и я не отказался бы от говядины с различными закусками. Больше в разговор до приезда в участок мы не вступали, каждый погруженный в свои мысли. Я думал об этом парне – мне покоя не давал тот факт, что он не стал сопротивляться, когда его стали бить. Возможно, он… а что он? У меня было очень много различных мыслей. Он понимал, что не виноват ни в чем; он просто не собирался отвечать на удар ударом; ему было… все равно, что его побьют? Именно последняя мысль тревожила меня больше всего. Почему ему было все равно – выбьют из него весь дух или кто-то вмешается? В полицейском участке произошло много всего неприятного: крики начальства, разборы, несколько отчетов, укоризненный взгляд бывшего старшего полицейского Пак МэнХо в сторону меня и пострадавшего в драке парня. Конечно, казусы в нашей профессии нередки. И, конечно же, нужны стальные нервы, чтобы пережить все это спокойно. Напарника моего уволили, более того, выписали штраф за причинение вреда невиновному человеку, плюс ко всему оставили на несколько суток под стражей – профилактики ради, разумеется. Пострадавшего парня звали Пак Чимин – это я узнал из заполненного им документа с показаниями. Он был старше меня на два года. Почерк у него был довольно красивый – находка прямо-таки. Каждый иероглиф был аккуратно выведен, что даже читать было приятно. К слову, после сегодняшнего происшествия начальство решило меня повысить до звания старшего полицейского. Зачем? Вопросов я задавать не стал, поскольку не смог бы получить внятных ответов. После разборов с МэнХо и начальством, я и Чимин зашли в лазарет, что находился в нашем участке, где парня осмотрели и повторно обработали антисептиками, дали кое-какие рекомендации по поводу лечения – и отпустили. Оказалось проблематичным найти среди ночи место, где можно было поесть говядины, поэтому, недолго думая, я решил заехать в ближайший круглосуточный супермаркет. Купив все необходимое - пока мой пассажир сидел на переднем сидении, не решившись пойти с побитой физиономией со мной – мы отправились ко мне домой. Я жил в съемной квартире на пятом этаже, где был выход на крышу: небольшой гриль, помещенный на центр стола, несколько подушек-сидений вокруг него, пара-тройка горшков с цветами и тишина спального района. Место было очень хорошее, на самом деле. Вполне возможно, эту квартиру я смогу выкупить или взять кредит на ее покупку в ближайшие годы. Чимин молчал, следуя за мной. Я понимал, что возможно он еще не оправился от произошедшего, поэтому не стал пытаться разговорить его. Зайдя в дом, я проводил парня на крышу, предварительно вручив ему плед. Ночью было холодно, а просидеть там мы могли бы порядочное время. -Как вы, Чимин-щи? – поинтересовался я, пока сосредоточенно жарил кусочки приправленной говядины на гриле. Мой гость в это время медленно ел сваренный мной несколькими минутами раньше рамён. -В порядке, спасибо, - тихо ответил он, посмотрев на меня. – Можно на «ты» перейти, не на работе же. Чувствую себя ужасно старым из-за этих официальностей. -Как угодно, - я пожал плечами. – Меня зовут Чонгук. Чон Чонгук. Не знаю, заметили ли… заметил ли ты на моем бейджике. Кхм, - я кашлянул, - так, кажется готово. -Заметил вообще-то. Я думаю, мясо еще минут пять-шесть должно пожариться, чтобы наверняка. -Да, пожалуй, ты прав… - охотно согласился я. Утренний воздух был разрежен и прохладен, отчего нос и уши слегка замерзли, но стоило появиться первым лучам солнца, стало немного теплее. Ни я ни он спать не хотели. Мы спокойно беседовали, поедая мясо с закусками и рисом, а после выпили горячего чая. Хотя беседа и была непринужденной (как мне показалось), я видел в глазах Чимина какую-то глубокую задумчивость, которую не смог бы разгадать никогда. От этого его взгляд был немного печален, хотя парень и пытался все это замаскировать. -Из-за чего ты грустишь, Чимин? – поинтересовался я, грея свои руки об горячую чашку с чаем. – Из-за того урода? – он резко посмотрел на меня, и на мгновение я увидел испуг в его глазах, как будто я сковырнул что-то такое, что он так тщательно пытался скрыть где-то в глубине себя самого. – Из-за моего напарника, я имею ввиду. Его взгляд стал сразу спокойнее. -Ах, да нет. Я уже и забыл об этом – ерунда. Все в порядке, просто я всегда такой… «Всегда такой… забитый и подавленный?» - подумал Чимин в этот момент. -Мне уже пора, я думаю, - парень поднялся с пола. – Меня могут искать, скорее всего. Благодарю тебя за то, что накормил. И за помощь тоже… спасибо тебе, Чонгук. Я понимающе кивнул. Я прекрасно понимал по его голосу, что эти слова почему-то даются ему с трудом, поэтому не стал ничего больше говорить. Всего лишь предложил его отвезти до дома, но тот вежливо отказался от моего предложения. Он ушел, а я так и не смог уснуть до самого обеда, погруженный в свои собственные мысли касательно Чимина. Кто он? Почему его взгляд так печален? Могу ли я ему чем-то помочь? Есть ли хоть один шанс, что мы когда-то встретимся еще раз? Или это была наша первая и последняя встреча?.. <Конец POV Чонгука> Ранее сентябрьское утро. Я сидел на полу рядом со своей кроватью и смотрел через открытое окно на ясное небо. Пить алкоголь или гулять по девушкам уже абсолютно не хотелось, поскольку я уже не мог и клетки своего тела ощутить. Все как будто омертвело во мне, оставив лишь пустую оболочку. В сон клонило ужасно, голова болела, поскольку я около двух суток почти не спал. Я пытался прокрутить миллионы различных вариантов, как можно вернуть Чимина. Как можно было извиниться перед ним? Как загладить эту ужасную вину? Ответа не было. Взгляд мой невольно перешел на изголовье кровати, на то место, где как раз и спал тот единственный человек, которого я смог по-настоящему полюбить. Кусочек какой-то непонятной темной ткани находился прямо под подушкой. Приблизившись, я понял, что это был рукав толстовки. Я быстро вытянул ее – увиденное заставило мое сердце сжаться от боли. Это была его толстовка. Я прижал ее к своему лицу и вдохнул аромат. На ней все еще сохранился запах его приятного одеколона с легкими морскими нотками. Мои глаза тут же наполнились слезами, и слезы эти намочили ткань толстовки. Я сжал ее пальцами изо всех сил, боясь, что она может вдруг исчезнуть. Боль снова пронзила мое тело, и я уже ничего не мог с этим поделать. Я закричал сквозь слезы. «Юнги, что же ты наделал…»