Human

      Гудок.       – Эй, Тэ! Это Намджун. Опять.       В квартире было тихо. Безмолвие цеплялось к побеленным стенам, охраняя воцарившиеся в квартире тишину и спокойствие. Уже середина декабря, и свирепый ветер завывает на улице, как дикий зверь. И спрятавшийся в спальне и защищенный от внешнего мира закрытой дверью Тэхен только что очнулся ото сна.       Давно тебя не слышал. Беспокоюсь о тебе, дружище.       С еще не сфокусированным взглядом он выбрался из-под одеяла, встал с постели и пересек босиком деревянный пол. Он вышел в коридор, поежившись, когда прошел мимо другой двери, закрытой с сентября.       Он бросил университет за три недели до выпуска. С тех пор он даже близко не подходит к роботизированной технике. Честно говоря, она пугала его, оставив ему отвратительную неизлечимую болезнь. Он не мог ни находиться рядом с ней, ни обращаться с ней. Теперь нет – не так, как он делал раньше.       – Я же сказал тебе в прошлый раз, да? Мы выпустились. Блять, наконец. Мы только сдали нашу исследовательскую работу, но уже получили девяносто процентов. Не так уж и плохо, да? Какое-то время нам даже не хотели выдавать дипломы, потому что… ты знаешь.       Теперь все его дни начинались одинаково: два часа дня, безликое отражение в зеркале ванной комнаты и горсть таблеток в ладони. Начиналось это с рецепта безвредных антидепрессантов. А затем он добавил и обезболивающие в эту смесь. Они отвлекали и просили его, и он протянул им руку. Привычка. Горький ритуал.       – Очевидно, они отменили конференцию. Больше не могу это терпеть, – он ненадолго замолчал, прежде чем продолжил. – Нам пришлось разобрать Чонгука. Они заставили нас. Это был единственный вариант, чтобы полицейские не выдвинули обвинения, – пауза. – Решение суда пришло несколько дней назад – они представили это все как “стихийное бедствие”. Так что мы чисты. Пока, – здесь послышался тяжелый вздох. – Но разбирать его… это было тяжело. Чимин плакал. Я знал, что он будет плакать. Честно говоря, мы все плакали.       Он перестал общаться со своими друзьями, но это не мешало им звонить ему. Они постоянно пытались связаться с ним, в какой-то мере даже дотянуться, но их попытки сталкивались со стеной, выстроенной Тэхеном. Он изолировался; он просто не мог справиться с ними, с их навязчивой заботой, с их настойчивыми вопросами. Это вызывало слишком много воспоминаний – мыслей о ней, мыслей о нем. Они задерживались, как призрачные фантомы, и оседали на стенах, глядя на него с каждой отражающей поверхности. Это причиняло слишком много боли. Слишком мучительно напоминание о том, кто никогда действительно не существовал.       Или существовал? Эта мысль понемногу сводила его с ума.       – Но мы не могли оставить его таким, понимаешь? Мы устроили небольшие “проводы” для него. В память о нем, – он остановился. – Черт, это так странно, как он…       Когда последняя таблетка была проглочена, он обратил свой взгляд к зеркалу. Человек, смотревший на него, был изможденным. Его кожа была желтоватой и приобрела болезненный оттенок, под глазами залегли глубокие тени от беспокойного сна. Карие, когда-то живые и яркие глаза тускнели с каждым днем все больше и больше.       Он со стыдом смотрел на себя. Его внешность отталкивала, и он чувствовал отвращение, гноившееся в его крови.       Он слепо протянул руку, чтобы схватить ближайший предмет – пустой стакан рядом с раковиной – и с громким криком разбил его о зеркало.       – Мы закончили стажировку в KITECH. Наша статья будет напечатана в следующем месяце, – он замолк на некоторое время, дольше обычного, прежде чем снова заговорил. – Думал, что это будет более… не знаю… просто более? – послышался грустный смешок. – Я имею в виду, не каждый же день тебя публикуют или … работа в престижном университете, но… это просто… теперь это кажется совершенно другим, – он молчал несколько секунд, пока его голос снова не зазвучал на линии. – Это чертовски круто – не пойми меня неправильно – это… Мы все еще гуляем и празднуем. Пойдем, мы должны, – пауза. – Черт – мы нажрались, Тэ, – еще один смешок, но этот был более веселым. – Было бы лучше, если бы ты был с нами. Без тебя это совсем не то.       Он осел на пол, усыпанный битым стеклом, тело сотрясалось от сильных рыданий. Он подтянул колени к груди и крепко обнял их, не обращая внимания на жуткий порез на щеке, из которого сочилась кровь.       – Мы скучаем по тебе, Тэ. Никто на тебя не злится – я имею в виду, мы понимаем, что произошло. Между тобой и Чонгуком, – он немного колебался. – И мы приняли это. Мы ни в чем тебя не виним. Это не твоя вина, – еще одна пауза. – Ты всего лишь человек.       Он ненавидел это. Он ненавидел все это – это было ужасно несправедливо. Потому что он принял правильное решение. Он поступил верно, не было никакого другого пути. Он не мог любить робота-андроида – о чем он вообще думал? У него не было другого выбора. Он должен был это сделать. Он должен был остановить это.       – В любом случае, если… если получишь это сообщение, перезвони мне, хорошо?       Громкий телефонный звонок раздался из его спальни, нарушив тишину. Он заглушил плач Тэхена, и тот поднял глаза и, сощурившись, уставился на открытыю дверь.       – Надеюсь, ты в порядке.       Он подошел к телефону, разрывающемуся звонком на столе, и удалил голосовую почту.