Вечная мерзлота

Посмотрев на экран телефона, я с ужасом обнаружил, что уже целых восемь часов, а этот "прекрасный" день всё ещё не заканчивался. Вздремнуть мне всё-таки удалось, в отличие от Поли, которая все эти три часа передвигалась по квартире настолько тихо, что я и не слышал. Спать хотелось до сих пор, но, скорее, от того, что я проснулся в медленную фазу сна, что всегда адски трудно. В квартире царила гробовая тишина, и лишь изредка до меня доносились обрывки фраз с кухни, где точно никого не могло быть, кроме Пелагеи и Таси, потому что с гостями на сегодня мы решили завязать ещё перед тем, как я отправился вздремнуть. Во второй раз за день практически на цыпочках выбираясь из гостиной, я прислушивался к Полиному голосу, не сразу поняв, что она разговаривает по телефону. - А тебе не кажется, что присылать цветы за две недели до того, как нас разведут - это, как минимум, глупо? - очень чётко услышал я, застыв на месте, чтобы дослушать продолжение. - Причём тут это? Если ты решил, что твои веники каким-то образом на меня повлияют, то пока они только создают праздничную атмосферу всем обитателям мусоропровода, поэтому даже не знаю, чем тебе помочь. На этом наш бессмысленный разговор считаю законченным, до встречи через две недели в суде. Надеюсь, это будет наша последняя встреча. Так и не сдвинувшись с места, я продолжал слушать, сразу догадываясь, о чём шла речь, и что успело произойти во время моего "тихого часа". Если бы я застал тот самый веник по своему пробуждению, то обязательно бы "поинтересовался", в чём дело, но Пелагея его предусмотрительно выбросила, а значит не хотела этого. Её уверенный настрой поражал меня ничуть не меньше, потому что со мной она вела себя слишком женственно и мягко, позволяя её обнимать и чувствовать себя главным. Сомневаюсь, что сейчас рядом с (почти) бывшим мужем она стала бы вести себя так же мягко и беспрекословно. Радовало ли меня это? Наверное, это не тот глагол, который сюда подходил. Меня это не столько радовало, сколько наталкивало на разные мысли, а самое главное - давало понять, что ей, чёрт возьми, два шага до того самого "Я в другой раз спрошу". Я не мог открыто заявлять, что моя любовь взаимна, но точно чувствовал, что она ко мне относится совсем по-иному. Это грело душу, вселяло уверенность и давало надежду. Надежду на то, что всё ещё будет. Несколько часов назад я хотел сдаться и уйти, решив, что наше общение так же бессмысленно, как цветы от её (почти) бывшего мужа. И если бы не это её "Не уходи", уверяю, я бы давно сидел дома, пил чай и рассуждал о смысле жизни. Удивительно, как много всего может изменить одна фраза. Всего лишь глагол с отрицательной частицей "не", и ты уже совсем не там, где должен был быть. И ты уже чувствуешь себя иначе, чем в тот момент, когда собирался уйти. Разве не удивительно? Разве не впечатляет? Вполне себе даже очень. Теперь уже нарочно громко шаркая ногами по паркету, я не скрывал своего присутствия и уверенно шёл прямо к ней. На кухне пахло чем-то очень вкусным, что сразу привлекло моё внимание. Но сидящая за столом блондинка всё моё внимание в очередной раз переключила на себя, поднявшись из-за стола, как только я вошёл. - Как дела? - спросил я, рассматривая её и медленно приближаясь. - Спорим, ты всё слышал? - прищурившись, уточнила она, протянув мне руку. - Ну, не всё, но смысл ясен, - согласился я, беря её за протянутую руку и притягивая к себе, чувствуя какое-то непреодолимое желание ощущать её тепло рядом с собой. Её саму рядом с собой. - Есть будешь? Я мясо запекла в духовке, - улыбнулась Поля, глядя на меня как-то совсем счастливо. - Вау, Поля, ты что, научилась готовить? - наигранно удивился я. - Вау, Дима, ты что, разучился шутить? - рассмеялась она, закатив глаза. - Просто не припомню, чтобы ты готовила что-то сложное, - отозвался я, отпуская её от себя и усаживаясь за стол. - Это с какого момента жизни ты такое "не припомнишь"? - спросила Пелагея, доставая из шкафчика тарелку и накладывая мне что-то, вкусно пахнущее, а если всё-таки верить её словам, то вкусно пахнущее мясо. - С того самого, как… - и тут я осёкся, как-то не горя желанием произносить это вслух и лишний раз вспоминать, - Короче, давно это было… - Не давно, а два года назад. За это время мои кулинарные навыки значительно улучшились, - пожала плечами она, поставив передо мной тарелку, - Приятного аппетита! - А сама чего? - недоверчиво спросил я, не понимая, почему буду есть в одиночестве. - Я уже поела, пока ты спал. Времени-то уже девятый час, а я в такое время не ем, - ответила блондинка, наблюдая за мной и делая всё с такой нежностью, слаженностью и уверенностью, что я действительно ею восхищался. Будто бы пока я спал, она успела что-то с собой сделать и с новыми силами продолжила жить дальше. - Ты чего такая счастливая? - поинтересовался я, пробуя мясо и про себя подмечая, что оно божественное. - Отгадай с трёх раз, - цокнула Поля, тут же переводя тему, - Ну, как? Вкусно? - Ну, на "троечку" потянет, - ответил я, в следующую секунду засмеявшись, когда на лице её появилось полное недоумение, - Да вкусно, вкусно! Я же шучу… - Шутишь ты тоже на "троечку", знаешь ли, - фыркнула она, посмотрев куда-то в окно. В этот момент мне показалось, что мы идеально друг друга дополняем. Я не терял возможности пустить в её адрес какую-нибудь колкость, а она, в свою очередь, старалась не отставать и соответствовать мне, будто бы специально заставляя меня чувствовать эту духовную связь между нами. И я чувствовал. Каждой клеточкой тела чувствовал, как сильно на меня влияет её присутствие, её нахождение рядом и нереальное спокойствие на душе от того, что она сидит передо мной, не представляя, как неистово я её люблю. Так сильно не любят, честное слово. Так не умеют, так ещё не научились любить на этом свете, поэтому я буду первооткрывателем. Это как любить в квадрате, если не в кубе. Это несравнимо с тем, что мне приходилось испытывать раньше к другим девушкам. То, что приходилось - это абсолютно ничего. Они ушли в минус по сравнению с той, что сейчас смущенно улыбалась, когда я, наконец, решился признаться в любви её запеченному мясу, хотя бы ему для начала. Той, что спрашивала, не хочу ли я добавки и наелся ли я вообще. Той, что предлагала мне чай, точно зная, что сахара надо класть две с половиной ложки. И как её прикажете не любить, когда я уже по уши, если не по самую макушку? Как же я теперь должен взять и отпустить на раз-два, когда готов сделать ей предложение, не дожидаясь, пока она разведётся? Я готов провести остаток жизни с ней на этой кухне, даже без мяса, без чая и без двух с половиной ложек сахара. Готов просто видеть её напротив и любить, пока меня не разорвёт на части от этой любви. Готов сам заваривать ей ромашку или зелёный чай, который всегда давался мне с большим трудом, но ради неё я могу выпить несколько литров этого чая и не подать виду, в каких отношениях мы с ним находимся. А ещё меня мучил вопрос: как её муж мог уйти от неё такой? Как мог не разглядеть того, как крупно ему повезло? Это всё равно, что выкинуть лотерейный билетик, не узнав, что именно этот номер выиграл квартиру. Как ей можно изменить, когда она одним своим взглядом может довести до оргазма? Как променять эти ямочки на щеках на что-то другое, чужое и не родное? Как такое возможно? Видимо, именно поэтому я так больше и не смог влюбиться в кого-то другого после нашего расставания. Видимо, она слишком сильно запала в душу, в сердце и протекала где-то по венам вперемешку с кровью и любовью к ней. И её вряд ли можно вывести из крови, как какие-нибудь запрещенные препараты или ряд различных страшных болезней. Кажется, именно это на давало мне спокойно жить уже не первый месяц. - Дим, ну, ты меня слышишь вообще? - пощёлкав пальцами у меня перед глазами, возмутилась Поля. - Слышу, - уверенно кивнул я, будто бы не знал, что последует дальше. - И что я сейчас сказала? - скрестив руки на груди и склонив голову, уточнила она. - Что-то про страшные болезни? - растерянно предположил я. - Про то, что я до ужаса боюсь крови. Ну, Дим, блин, ты где витаешь? - обиженно надув губы который раз за день, цокнула блондинка. - Ну, извини, я задумался… - виновато проговорил я, допивая свой чай, - Поль, ну, хватит дуться. Пойдём лучше фильм какой-нибудь посмотрим? - Пособие лучше напиши… "Как качественно делать вид, что слушаешь человека, а на самом деле думать о своём?", - недовольно отозвалась она, но поднялась из-за стола вместе со мной. - Пошли, - потянув её следом за собой на выход, я щёлкнул выключателем, мгновенно погружая нас в темноту и пользуясь случаем. И стоило мне только поцеловать её, обиду сняло, как рукой, а её нежелание прекращать это "безобразие" я чётко ощущал на своих губах, до последнего не отрываясь от неё, пока голова не начала кружиться от нехватки кислорода. - Всё ещё обижаешься? - усмехнулся я, даже в темноте почувствовав, как она улыбнулась. - Всё ещё не понимаю, как такое возможно, - тихо сказала Пелагея, чему я не стал придавать значения, утянув её за собой. Когда я окончательно проснулся и понял, что вряд ли засну ближайшие пару часов, шуметь мне Поля категорически запретила, пригрозив тем, что если Тася проснётся раньше времени, то всю оставшуюся ночь я точно не буду скучать. Ничего против такой компании на предстоящую ночь я не имел и вполне мог бы провести её, успокаивая ребёнка, но отчего-то именно сегодня хотелось видеть рядом только Пелагею. Когда проводишь с человеком много времени, потом уже не можешь без него даже засыпать. И с каждой секундой мне всё меньше хотелось куда-то уходить от неё. Это однозначное нехватание, начинающее прогрессировать внутри меня. И даже сидя на одном диване, я понимал, что мне её мало, а ближе, чем есть, не быть. По телевизору фоном шло какое-то кино, но так как звук был включен на минимальную громкость, мы не вслушивались и не обращали на него никакого внимания. Поля что-то листала в телефоне, не замечая ни меня, ни того, как внимательно я за ней наблюдал. Перед глазами то и дело всплывали картинки сегодняшнего дня, который, по всей видимости, не задался с самого утра. Она пролила рекордное количество слёз, я чуть не принял решение сдаться и уйти, а теперь мы спокойно восседали на диване в её гостиной, так и не понимая, кем друг другу приходимся. Друзья, которые позволяют себе слишком "большее"? Друзья, которые не понимают, что это уже перебор? Друзья, которые уже не друзья, но всё ещё не в силах признаться в этом друг другу? Глупо всё это. Вот что я мог сказать, глядя на сложившуюся ситуацию. Глупо и нелепо для людей, которым уже по тридцать, а некоторым и того больше. Мне по-прежнему казалось, что я чувствую взаимность в её отношении ко мне, но она так ничего и не говорила. Вернее, пыталась сказать это глазами, но я же не обладаю телепатическими способностями, чтобы залезть к ней в голову и понять, что происходит. Хотя было бы очень неплохо. Я требовал от неё этих долгожданных слов, но при этом сам ничего не говорил, а ведь должен. Должен сделать первый шаг? Но я же уже несколько километров прошёл. Почему снова я? Неужели непонятно? Неужели по мне не видно? "А неужели по ней тоже не видно?" - возмутился внутренний кто-то, недовольно зафыркав. Тогда давайте сидеть дальше и ждать, когда кто-нибудь, наконец, "прозреет". Долгие полтора часа закончились слишком быстро, и это лишь самая малость тех противоречий, что буквально витали в воздухе и поджидали на каждом шагу. Это когда, вроде бы, любишь, но стараешься не показывать. Это когда как бы хочешь об этом сказать, но вместо этого просишь передать соль. Или, хуже того, перец. Но ни соль, ни перец, ни даже сахар не скажут за тебя то, что так и рвётся наружу. Они максимум изменят вкус. Максимум усугубят ситуацию или же наоборот, но не больше. И можно бесконечно долго распинаться на эту тему, растягивая время, придумывая новые метафоры, добавляя различные эпитеты, но так ничего и не пытаясь исправить. Пятнадцать минут посидев с Тасей в то время, как Поля пошла в душ, заранее попросив меня приглядеть за ребёнком, я и сам отправился принимать водные процедуры. И в какой-то момент я резко повернул голову, застыв на месте и уставившись на стакан для щёток. Будто бы кто-то специально развернул меня в сторону той полки, чтобы я увидел этот стакан и всё понял. Обычный стакан для зубных щёток стоял на полке над раковиной, ничем не привлекая внимание и вообще никого не трогая. И тем не менее, две щётки, что стояли по одну сторону рядом друг с другом, кажется, с самого первого дня привыкли находиться в одном стакане. Ещё тогда, полторы недели назад, когда Поля сообщила, что запечатанная зубная щётка, лежащая на той самой полке, принадлежит мне, я без задней мысли почистил зубы и поставил её в этот стакан. По привычке. По какой привычке? Разве каждый день мне приходится оставаться "в гостях" и оставлять после себя новые щётки? Разве на меня это похоже? Я продолжал стоять и смотреть на стакан, на полку и на сами щётки, не имея при этом никаких вопросов. Мне не хотелось спрашивать, почему она не выкинула её или хотя бы не убрала. Мне не хотелось ничего менять. Поэтому почистив зубы, я поставил её туда же, откуда взял, напоследок ещё раз окинув их взглядом и только после этого покинув ванную. Тихо стукнув по двери спальни, я нагло вторгся в её личное пространство, когда заглянул внутрь и увидел, что Пелагея ещё занята. Передвигаясь по комнате с Тасей на руках, укачивая её и что-то тихо напевая, она, кажется, даже не сразу обратила на меня внимание, а когда обратила, то всего лишь едва заметно улыбнулась, слабо качнув головой в сторону ребёнка. Так же одними жестами показав ей, что я пошёл на "свой" диван и был бы не против увидеть её там, когда она освободится, я аккуратно прикрыл за собой дверь и удалился. Но ни через пять минут, ни через десять, ни даже через пятнадцать она так и не появилась. Совсем отчаявшись, я уже было почти заснул, когда в коридоре послышались тихие шаги. - Дим, ты не спишь? - услышал я через пару секунд, понимая, что она где-то рядом. - Почти нет, - садясь на ногах, отозвался я, замечая её силуэт в метре от дивана. - Совсем не хотела засыпать, - пожаловалась Поля, на ощупь подходя к дивану и присаживаясь с краю. - Но всё-таки не смогла устоять?.. - уточнил я, усмехнувшись. - Типо того, - кивнула она, явно собираясь перевести тему, что было понятно по её ответу, - Я хотела извиниться перед тобой за то, что сегодня была так "эмоциональна". Просто всё навалилось, и я пытаюсь держать это в себе и каждый раз повторяю, что нужно быть сдержаннее, терпимее и учиться держать себя в руках, потому что мне уже не десять лет, но я не могу. Как только что-то идёт не так, всё выходит из под контроля, и меня накрывает. Я не могу успокоиться… Мне начинает казаться, что я постепенно схожу с ума и от этого становится так страшно, - на одном дыхании выпалила Пелагея, стараясь говорить тише и сохранять спокойствие. - Я всё понимаю, правда. Сейчас непростой период в твоей жизни, это вполне объяснимо. Скоро он закончится, и станет легче, просто нужно чуть-чуть потерпеть, - сказал я, в очередной раз пытаясь подобрать слова. Правильные слова. Те, от которых ей действительно станет легче. - Спасибо тебе, Дим, спасибо, что ты есть. Я не знаю, что ты сейчас думаешь, считаешь ли меня дурой или хочешь поскорее избавиться от этой головной боли, но когда придёт время, мы обязательно обо всём поговорим. Я всё знаю и понимаю, но не сейчас, слышишь? Сейчас нельзя… - Слышу… Я всё слышу, Поль, и всё понимаю…