Вечная мерзлота

Сколько помню, всегда считал себя достаточно сильным человеком. Морально сильным. Меня трудно сломать, трудно задеть, трудно заставить что-то сделать против воли. Но год назад я сломался. В апреле две тысячи шестнадцатого года. На дворе апрель семнадцатого, а меня вновь сломали. Один и тот же человек. Уничтожил одним взглядом, им же воскресил и заставил жить. Весь этот год, и, видимо, всю оставшуюся жизнь. Я ушёл. Ушёл даже после её "Не уходи"; ушёл тогда, когда, наверное, был нужен; ушёл и не спросил, хочет она этого или нет. Ушёл, зная ответ. Вот так вот взял и ушёл. Дошёл до лифта, развернулся и влетел в квартиру с такой скоростью, что дверь чудом не слетела с петель. С таким грохотом, что тем же "чудом" который раз за день не проснулся ребёнок. А она почти не сдвинулась с места, если не считать того, что съехала по стене, принимая то же самое положение, что и часом ранее. Человек, не изменяющий своим привычкам. Я удивлялся тому, сколько же в ней слёз. Сколько же она уже пролила их за тридцать лет, если за четыре года столько, что хватило бы устроить целое наводнение в Москве. Подняв голову, Поля не поверила или просто не захотела верить в то, что это я. Тот, который только что фактически плюнул на то, что далось ей с таким трудом. На это дурацкое "Не уходи". Тот, который прикрыл за собой дверь, чтоб, мало ли, сквозняка не было. Вот тот вот я. Человек, который устал так жить, каждый раз наблюдая одну и ту же картину. И вот нас таких замечательных, непоколебимых и невероятных разделяли какие-то полтора метра. С такой высоты не убьёшься, а на таком расстоянии, стоя на поверхности - запросто. Знаете, к чему я это? К тому, что хотелось верить в отсутствие тупых предметов по близости. Никаких торшеров, ваз, кружек и телефонов. У неё было другое оружие. У неё был её взгляд. Как личный сорт запрещенного препарата. Я нашёл его с помощью Первого канала. Спасибо, чёрт возьми. Польщён, восхищен, убит. Молча раздевшись, я вернул куртку на прежнее место и скинув ботинки, догадался закрыть дверь. Как чёткое осознание того, что я не уйду. Пока что. Временно. Вынужденно. Влюблённо. Протянув ей руку, чтобы помочь подняться, я уже и не надеялся, что меня заметят, потому что она продолжала смотреть куда-то в стену, вытирая слёзы. Резко переведя взгляд, Пелагея ухватилась за мою руку, крепко сжав её в своей и без особого труда поднявшись с пола. Казалось, что рука была ей для этого не нужна. Она просто держала её в своей, никак не связывая это с полом. И поравнявшись со мной, она не отпустила её, хотя, вроде бы, должна. Мы не в пятом классе, чтобы придавать этому столько значения, но я никак не мог угомониться. Я всё так же не понимал её и любил. Любил её не понимать. Любил её. Любил. Люблю. В данную минуту, стоя в её прихожей, удерживая её за руку и вытирая слёзы с её лица большим пальцем правой руки. Развернув её в сторону спальни, я надеялся уложить Полю подремать хотя бы на полчаса, прекрасно зная, как сильно у неё болела голова после этого марафона рыданий. Она даже покорно дошла со мной до кровати, но категорически отказалась ложиться спать. Вернее, условия были немножко другие. Категорически спать без меня. Вот здесь стоит закончить это предложение. Сделав вид, что моё присутствие и так имелось ввиду, я первым плюхнулся на кровать, зевая, потягиваясь и тоже не прочь вздремнуть. Недоверчиво посмотрев на меня, она обошла кровать с другой стороны, предварительно задвинув шторы, отчего в комнате перестало быть слишком светло, и легла рядом. Накрыв нас пледом, лежащим в самом конце кровати, Пелагея явно чувствовала себя некомфортно, но дело было не во мне. Она просто всё ещё не могла понять, что происходит. Она все ещё не верила в то, что я рядом. С ней сейчас здесь. Зарываясь носом в её волосы, крепко обнимая за талию и прижимая к себе, я сам уже плохо соображал, где нахожусь. Не произнося ни слова, она рассматривала моё лицо, тыльной стороной ладони проводя по моей щеке и, кажется, начиная верить в реальность происходящего. На её лице по-прежнему не было ни тени улыбки, а влажные дорожки от слёз всё ещё напоминали о событиях двадцати минутной давности. Мы снова лежали друг напротив друга, заранее не обозначив никаких границ. Мы снова будем друг другу никем, потому что ни у кого из нас так и не хватило смелости нормально поговорить. Шумно выдохнув, Поля убрала руку, больше никак не касаясь меня и стараясь не смотреть. Метаясь взглядом то на стенку, то на дверь, она невольно возвращалась ко мне, но как только замечала, что я тоже на неё смотрю, тут же закрывала глаза. Зачем? А спросите что-нибудь попроще, потому что если в женской психологии я разбирался хоть чуть-чуть, то в женской логике я не разбирался совсем. - Твоё предложение куда-нибудь поехать… оно ещё в силе? - вдруг спросила она, распахнув глаза. - Куда бы ты хотела поехать? - утвердительно кивнув, спросил я, непроизвольно смахнув с её лица выпавшую прядь волос, отчего она аж вздрогнула. - А ты? - игнорируя одновременно мой вопрос и мою давнюю просьбу не отвечать вопросом на вопрос, спросила блондинка. - Куда-нибудь, где тепло и нет людей, - задумчиво отозвался я, прикидывая пару таких мест. - Дим, я тебя… хотела спросить… - если вы думаете, что внутри ничего не ёкнуло во время её "театральной паузы", то вы глубоко ошибаетесь, потому что я даже перестал дышать. - Я тебя тоже хотел спросить, - кивнул я, с трудом сдержав смешок. - В другой раз тогда спрошу, ладно? - уточнила Пелагея, поджав губы. - Не спросишь, Поль, потому что и в другой раз не осмелишься. Да и не надо… Если не уверена, значит, в этом нет смысла, - мы прекрасно понимали, о чём шла речь, и я не выглядел глупо, когда говорил ей всё это. Молча кивнув, она шумно вздохнула и приблизилась к моим губам, наверное, собираясь что-то сказать и просто побоявшись, что я не услышу. Ну, ведь так? Боюсь, этого нам уже не узнать, потому что я подался вперёд чуть раньше, первым настойчиво целуя её в губы и чувствуя, как она отвечает на мой поцелуй. Мне всегда было интересно, о чём она думает в этот момент и думает ли вообще. С какими мыслями она намеревается поцеловать меня? Как потом объясняется перед самой собой за это? На что надеется и как живёт дальше? Знаете, в конце жизни я предоставлю ей счёт за все потраченные нервные клетки. Предоставлю, и пусть платит за свои поступки сама. Тысяча поцелуев, двадцать два свидания и семнадцать бессонных ночей. И, поверьте, это не тот случай, где мужчина должен платить за женщину. Это исключительно её счёт, выставленный мною, на что я имею полное право. - Спи, Поль, - прошептал я, неохотно отстраняясь от неё. - Ты не уйдёшь? - недоверчиво покосившись на меня, уточнила она. - А ты больше не будешь плакать? - прищурившись переспросил я, склонив голову на бок. - Не буду, - закивала Пелагея, будто бы это было самое важное обещание, которое ей приходилось давать в своей жизни. - Завтра мне всё равно придётся уехать, - предупредил я, надеясь, что она не успела растянуть у себя в мыслях моё прибывание на несколько дней. - Я не хочу, чтобы ты уходил, - проскулила она, больше напоминая мне ребёнка, нежели взрослую тридцатилетнюю женщину. Хотя назвать её женщиной у меня не поворачивался язык. Она ещё девушка, даже несмотря на то, что родила дочь. - Ну, давай я сразу к тебе перееду? Поль, я не имею столько свободного времени, чтобы задерживаться у тебя надолго. Да и с какой стати? В качестве кого, простите? - поинтересовался я, замечая, как обиженно надуваются губы и мрачнеет вид. - Всем спасибо, все свободны, - цокнула Поля, поднимая руки вверх раскрытыми ладонями и принимая сидячее положение. - Началось, - пробубнил я, закатив глаза. - Всё, Дим, можешь идти, куда тебе там нужно. Как я смею тебя задерживать? - продолжала возмущаться она, мотая головой в разные стороны и продолжая сидеть. - Да почему ж ты такая вредная? - недовольно протянул я, обхватив одной рукой её за талию и уложив назад, тут же перекрывая все пути к отступлению. - Скажи честно, тебе на меня плевать? - обиженно спросила блондинка, отворачивая от меня голову и не давая возможности поцеловать её. - Скажи честно, ты надо мной издеваешься или у тебя ПМС? Или это весна на тебя так действует? - передразнивая её, уточнил я, мгновенно получая по лбу. - Я сейчас возьму и не буду с тобой разговаривать, - заявила она, нахмурившись. - Угрозы пошли? - Предупреждения! - Когда-нибудь ты точно меня выведешь… - тихо сказал я, утыкаясь лицом ей в шею и едва ощутимо касаясь губами. - И что тогда? - делая вид, что её ничуть не напугало моё "предупреждение", спросила Пелагея, хотя в голосе её явно проскользнули нотки страха. - А вот тогда и узнаешь, - щёлкнув её по носу, ответил я, выпуская на свободу и убирая от неё руки. - Мы же друзья, Дим, да? - спросила она, а мне с таким трудом далось не рассмеяться, что я чуть не подавился. - Конечно, Полечка, что ты!? - глядя на неё, как на дурочку, сказал я. А она что, сама не видит, какие мы друзья? Мы только что ни разу не по-дружески целовались, а теперь она решила задать мне этот вопрос и лишний раз убедиться, что для друзей это вполне себе нормально? Это успело войти в норму? Боюсь, если я точно так же по-дружески при встрече поцелую Гагарину, у её мужа возникнут вопросы. И вряд ли это будет вопрос "Дим, а вы ведь с Полиной друзья, да?". Точно? Честно? Не врёшь? Ну, тогда ладно… Тогда, так уж и быть, можешь ещё раз "приложиться", чисто по-дружески. - Хорош издеваться, - возмутилась блондинка, а через секунду раздался плач Таси. Вот и поспали. - Хорошего Вам времяпрепровождения, девчонки! А я пошёл пить чай, - сползая с кровати, проговорил я, зная, что следующие полчаса Поля будет занята исключительно ребёнком. - Вот видишь, Тась, когда дело доходит до детей, дядя Дима идёт пить чай… - наигранно обиженно, сказала она. - Я бы попросил уточнять, о каких детях идёт речь, и в каком ключе до них доходит дело, а то я ведь могу и остаться, - подняв указательный палец вверх и театрально покачав головой, отозвался я. - Не переживай, не в том, о котором подумал ты, - засмеялась Пелагея, забирая дочь на руки. - Да ты ещё и мысли читать умеешь?! Я в шоке, - продолжая наш спектакль, смеялся я. - Иди уже давай… - улыбнулась она, после чего я улыбнулся ей в ответ и приветливо махнув рукой Тасе, скрылся за дверью. Кто сказал, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует? Полагаю, что именно тот, кто на собственном опыте в этом убедился и разочаровался. У меня есть множество так называемых "подруг", и если не считать того, что своими настоящими друзьями я могу назвать всего лишь пару-тройку человек, то мы действительно дружили. Причём, со всеми по-разному. При встрече обязательно дежурный поцелуй в щёку, широкая улыбка и всего лишь несколько фраз, сказанных друг другу за несколько минут общения. Что касается Добряковой, то на ней давно стоит клеймо "неудавшаяся девушка-прекрасная подруга". Это человек, с которым можно обсудить всё и быть уверенным, что за пределы оно не выйдет. И её я, пожалуй, абсолютно точно могу назвать своей подругой. Гагарина - это другой тип подруг, которые замужем, поэтому никаких "что-то большее" точно не будет, а собеседник она интересный. И вы, может быть, и присмотрелись бы друг к другу при других обстоятельствах, но теперь-то об этом уже и думать не стоит. А есть такой тип подруг, как Пелагея, но мне из представительниц такого "типа" пока что только она одна и встречалась. Поначалу вы действительно пытаетесь дружить, имея какое-то подобие вторых половинок, а потом всё выходит из под контроля и идёт по наклонной. И вы приходите в себя только через полгода, лёжа в номере какой-то гостиницы и пытаясь вспомнить, где "оставили" свои вещи. Дальше вы убеждаете себя и окружающих в том, что просто стали чуть ближе общаться, поэтому так странно себя ведёте, и вообще "Какие из нас могут быть "влюблённые"? Господь с Вами, Александр Борисович!". Ну, а завершается всё тем, что "ближайшая подруга" выходит замуж за другого и рожает от него ребёнка. Вот такая вот умопомрачительная история. Шекспир нервно курит в сторонке, перелистывая "Ромео и Джульетту" и не понимая, как же так произошло. И лично я в дружбу между мужчиной и женщиной очень даже верил. Просто появление Поли изначально не задумывалось в моей жизни, как воплощение многолетней дружбы. Мне заранее планировали "преподнести" её не как подругу, а как девушку, в которую я впоследствии влюбился. Отсюда и выводы, а из выводов и мораль. Нужно сначала разобраться, дружба ли между вами вообще, а потом уже верить в неё или не верить.