Вечная мерзлота

Знаете, к своим всё тем же тридцати пяти я понял, что люди не могут отказаться от того, что их губит. Проще говоря, они любят то, что усложняет их жизнь, делает хуже или вообще причиняет боль. Кому-нибудь стало проще? Например, я до жути люблю свежевыжатый апельсиновый сок, но каждый раз после него у меня изжога. От этого я не перестаю любить апельсиновый сок и продолжаю пить, несмотря на то, что он доставляет мне дискомфорт. Точно так же происходит и с людьми, которые не в силах отказаться от чего-то или от кого-то, кто их губит, топит, уничтожает. Страшные глаголы, больше наталкивающие на мысли об уголовном кодексе и увеличении срока тому, кто осуществил всё это в прямом смысле. А я имею ввиду моральное уничтожение. Любовь, от которой страдают чаще, чем радуются каждому дню, остаётся любовью. И это факт. Между лучшим и родным люди выбирают второй вариант. Дорого не то, что лучше, а то, что роднее. И это тоже факт. Можно выйти замуж за человека, который будет носить тебя на руках, и каждую ночь вспоминать, что когда-то не так давно ты сделала выбор не в свою пользу. Как лучше, но не как роднее. А это важно. Важно, чёрт возьми, не просто жить в достатке, уважении и взаимопонимании, а ещё во взаимной любви. Без последнего всё, выше перечисленное, остаётся иллюзией ровно до тех пор, пока та не рухнет. Рано или поздно это обязательно произойдёт. Возможно, однажды утром, сидя на кухне и допивая яблочный сок, ты поймёшь, что хочется апельсинового. Плевать на недостатки, на изжогу, на то, что губит, топит и уничтожает. Родное роднее лучшего. Вы удивитесь, но это действительно важно. Это даже важнее апельсинового сока и моей изжоги. За последние два месяца я испытал такой спектр чувств и эмоций, что мог бы уже написать свою книгу, как пособие для начинающих психопатов. Пошаговая инструкция. Значит, для приготовления нам понадобится… одна замужняя девушка, один ребёнок… И на этом, пожалуй, закончим, потому что смешное давно перестало быть смешным, а актуальное стало не актуальным. Всю прошлую неделю мне так и не довелось увидеться с Пелагеей, не говоря уже о Тасе. Сказать честно, этот факт меня не очень печалил, потому как хотелось привести мысли в порядок. Не то, что бы я очень устал от их общества, вовсе нет. Я устал от непостоянства, к которому мы пока что не могли прийти чисто логически. С каждой нашей встречей ничего не менялось, не считая того, что я окончательно воскресил в памяти вкус Полиных губ и её умение целоваться слишком по-особенному. Я не знал, правда, не знал, как назвать человека, которого ты в данный момент целуешь, а в скором времени проснется её дочь, а ещё через две недели она идёт разводиться с мужем. Язык не поворачивался назвать её своей девушкой или кем-то в этом роде. Не придумали ещё такого названия для людей, находящихся в сложных взаимоотношениях. И каждый день я всё больше убеждался в том, что не хочу быть тем, на ком она рыдает, когда ей плохо, при этом не давая никаких шансов на совместное будущее. Я срывался и мчался к ней, как умалишённый, находя в этом что-то забавное, ощущая её необходимость во мне, а со временем понял, в чём суть. Всего лишь неплохой вариант того, кем можно манипулировать, зная, как трепетно я к ней отношусь. И я перестал возносить её до небес, жалея и успокаивая, но продолжал любить. Всё так же сильно и неистово любить. И я не могу открыто заявлять, что сейчас бы не приехал к ней после одной лишь смс-ки, но теперь я хотя бы понимал, как это работает, и не выглядел таким дураком, как раньше. В понедельник утром мне позвонила Светлана Геннадьевна и попросила встретиться, прям окончательно убеждая меня своим внезапным появлением в том, что понедельник - день тяжёлый. Тем не менее, я согласился, и мы договорились встретиться в ресторане, где я обычно обедал, когда выдавалась такая возможность. Я заранее знал, что не сильно загружен на этой неделе, но всё ещё не спешил навещать свою просто Пелагею и Тасю. Не спешил даже потому, что не знал, как первую назвать и кем обозначить в своей жизни. И это не просто раздражало, а в какой-то степени угнетало. О том, что Поля не в курсе нашей встречи с её мамой, я понял сразу, ничуть не удивляясь. Помирились они или нет, я так и не знал, не очень этим интересуясь и вообще стараясь не проявлять никакого интереса в сторону девушки. Я не писал ей первым, не звонил и уж тем более, не настаивал на встрече. Она писала мне сама, то ли наплевав на женские "принципы", то ли просто не акцентируя на этом внимание. Конечно же, я ей отвечал и не натянуто, а обычно, ничем не отличаясь от того Димы, что готов прибежать к ней по первому зову. Но Пелагея, на удивление, изменила своё отношение ко мне и начала вести себя по-другому, в первую очередь интересуясь, не занят ли я, и не отвлекает ли она меня от чего-то важного своими сообщениями. Меня начали во что-то ставить, ура. Я дожил до этого момента. Жизнь прожита не зря. "За это надо выпить!" - решил я, заказывая себе чай с лимоном и закрывая меню. Повторив ещё раз весь мой заказ, записанный в блокнот, официант уточнил, всё ли верно, и поспешил удалиться, по пути наткнувшись на пришедшую Светлану Геннадьевну и выслушав ещё пару предложений по поводу того, что "Молодой человек, смотреть нужно, куда идёте!". С трудом подавив смешок, я кивнул женщине в знак приветствия, дожидаясь, пока она сядет напротив меня, и мы начнём нашу увлекательную беседу. - Готовы сделать заказ сразу или ещё подумаете? - заметив, что она села за мой столик, официант быстренько вернулся, дабы снова не вызвать гнев этой милой женщины. - Зелёный чай, - сказала, как отрезала. Молча кивнув, молодой человек не стал уточнять детали, понимая, что лучше просто уйти восвояси и желательно больше никогда не попадаться ей на глаза. - Как твои дела? - тут же сменив гнев на милость, поинтересовалась Светлана Геннадьевна, отчего я невольно усмехнулся. - Нормально, - пожал плечами я, - У меня не очень много времени, поэтому давайте ближе к делу. О чём вы хотели поговорить? - У нас с тобой не так уж и много общих тем, - отозвалась она, поправляя платок на шее. - Ну, а если быть точнее, то всего одна. И я не понимаю, зачем нам её обсуждать. Или театр одного актёра продолжается? Акт второй? - припоминая нашу прошлую встречу у меня дома, спросил я, а ответить она просто-напросто не успела, потому что её "любимый" официант решил не затягивать с чаем и принёс его как можно скорее, заодно прихватив и мой. - Что значит "театр одного актёра"? - возмутилась Ханова-старшая, проводив его недобрым взглядом. - Поля у вас научилась строить из себя дурочку в такие моменты? - уточнил я, кажется, не отдавая себе отчёт о том, с кем разговариваю. - Вы ведь тогда меня обманули, когда не сказали, что она ушла от мужа. Я там практически загибался один, пытаясь принять ваши дебильные "обстоятельства". - Так, Дима, давай-ка не будем палку перегибать? Я всего лишь сказала, что не всегда всё происходит так, как мы хотим, - едва не поперхнувшись своим чаем, затараторила женщина. - Вы меня прекрасно поняли, - пожал плечами я, размешивая сахар. - Ты её любишь? - затаив дыхание, она внимательно посмотрела на меня, а в следующую секунду наш зрительный контакт разорвал официант, поставив на стол заказанный мною суп и рыбу с овощами. - Что-нибудь ещё? - спросил молодой человек, глядя на меня и понимая, что опять пришёл не вовремя. - Нет пока что, спасибо, - кивнул я, переводя взгляд на Светлану Геннадьевну и приступая к трапезе. Несколько секунд наблюдая за тем, как я дую на суп, чтобы тот остыл, она не выдержала и тактично "покашляла". - Нет, - отправляя первую ложку супа в рот, сказал я, специально пронаблюдав за реакцией. Брови взлетели вверх, а губы нервно дрогнули, впервые давая мне понять, что она умеет реагировать на слова. Её вечно безэмоциональное выражение лица наконец-то приобрело одновременно несколько эмоций. - Ты уверен? - переспросила она, серьёзно глядя на меня. - Я уверен в том, что это не играет для вас роли. Я хорошо к вам отношусь, но больше не верю. Больше никому не верю и считаю, что мы можем сами разобраться в своих отношениях, - отозвался я, уже не поднимая на неё головы и полностью занимая рот едой. - Я не знаю, кем ты теперь меня считаешь и как относишься, что думаешь и чем руководствуешься, когда пытаешься казаться взрослым и всё знающим, но в душе ты ещё ребёнок. Ребёнок, который боится, что ему снова сделают больно, поэтому он пытается не оступиться. Я вижу, что ты её любишь, а самое главное, что она это видит, и это важно. Это важно, потому что она точно такая же. Она боится снова сделать ошибку, а у неё их много и всех не исправишь. Просто помни об этом и не торопись с выводами, хорошо? - не помню, на каком предложении я перестал жевать, а на каком почти подавился, но всю мою серьезность и официоз сняло рукой. - Ага, - неуверенно кивнул я, заметив, что она протянула мне кусок хлеба, совсем по-матерински рассматривая моё удивленное выражение лица. Мне снова захотелось ей поверить и согласиться, несмотря на то обещание, что я дал себе месяц назад. Хотелось верить, что в этот раз она действительно говорила искренне, не пытаясь сделать из меня идиота. И я верил… Может быть, снова зря, но верил. Доверчивый, наивный, всё ещё ребёнок в душе, но вот он я. Принимайте меня таким и по возможности не уничтожайте. Мы разошлись минут через тридцать, ещё чуть-чуть поговорив на совершенно отдаленные темы, которые, как оказалась, у нас нашлись. И эта встреча однозначно оставила след в моей душе, потому что весь вечер я провёл в раздумьях на эту тему. Светлана Геннадьевна никогда особо не питала ко мне любви и уж точно не рассматривала в качестве будущего мужа своей дочери. Там были немножко другие "запросы", которым я, к сожалению, не соответствовал. По параметрам не подходил, понимаете ли. Что касается наших с Полей давних отношений, то к ним она никак не относилась. Мол, ну, встречаетесь и встречайтесь, будто бы заранее знала, что продлятся они не так уж и долго, хотя это ещё как посмотреть. В любом случае, никаких категоричных заявлений с её стороны я ни разу не слышал. Может, потому, что Поля меня в них не посвящала, а может, их и не было вовсе. Сейчас это роли не играло, так как отношение Светланы Геннадьевны ко мне заметно изменилось в лучшую сторону. И не то, что бы налаживание с ней отношений было мне на руку, но дальнейших конфликтов между ними с Пелагеей хотелось бы избежать, а я вполне мог бы в этом посодействовать, если бы только знал, каким образом. Кстати, о нашей встрече мы решили не говорить, посчитав, что так будет лучше, учитывая то, в каких напряженных отношениях находятся они, и в каких непостоянных находимся мы с ней. Но даже несмотря на наше "примирение" с Полиной мамой, с самой Полей мы никак и не пытались наладить контакт. Периодически она появлялась в сети, а через считанные секунды исчезала, не давая мне возможности сформулировать мысль. И неважно, что её отсутствие по ту сторону экрана не мешало мне написать первым, но я отчего-то так и не решался. То ли не хотел навязываться, то ли просто не видел в этом смысла. Да, я не видел абсолютно никакого смысла в этих дурацких смс-ках, потому что для меня гораздо важнее видеть её в метре от себя и понимать, что она всецело принадлежит мне. Без штампа в паспорте о браке с другим и без всех этих "Время ещё не пришло". И чтобы не наделать глупостей раньше времени, я следовал совету всё той же Хановой-старшей, уговаривая себя подождать ещё чуть-чуть. Хотя бы дождаться её развода, и если тогда всё останется по-прежнему, то смело начинать "бить тревогу". На самом деле это только звучит так устрашающе, а в реальности такого никогда не будет. Я не стану просить её подумать, потому что времени было достаточно. Не стану делать вид, что всё так и должно быть, потому что это совершенно не так. И ни за что не стану продолжать с ней общение, если она ничего не предпримет. Всего лишь спрошу её прямо, вместе мы или нет. Нет никаких планов на будущее после её ответа, нет вообще ничего после её ответа. Мою жизнь вновь развернет на 180° в другую сторону, но на солнечную или на ту, где дует ветер, решать только ей. Буду я лечиться от простуды или сходить с ума от жары, предстоит определиться исключительно Пелагее. И с каждой минутой до моего "приговора" оставалось всё меньше и меньше времени. До развода оставалось три дня. Всё или ничего. Я или МЫ. Вместе или порознь. Больше от меня ничего не зависело, и это начинало нервировать. Может быть, кто-то Свыше наконец-то сжалится надо мной? Разве я не достаточно выдержал? Разве ещё не пора прекратить эту пытку?