Моё море

Огромный прозрачный купол крыши аквапарка пропускал яркие палящие солнечные лучи, которые отражались от тонких металлических конструкций, поддерживающих все эти тонны стекла на такой высоте, и рассыпались миллионами солнечных зайчиков по воде и стенам и подмигивали отдыхающим людям. Вокруг комплекса шумела парковая зона, отлично просматривающаяся сквозь огромные окна в пол и скрывающая в себе бассейны и аттракционы под открытым небом. Размах аквапарка был поистине гигантским и вторым по величине на всём просторе страны. Может, именно поэтому ребята обожали это место, а может, потому, что кто-то жить не мог без воды в таких количествах больше пары недель. Вот и сейчас, не дожидаясь остальных, не спеша выгружавшихся из машин на парковке, Эрен влетел в гостеприимно распахнувшиеся двери, оставляя друзей позади, и чуть не впечатался в стойку с приветливыми администраторами. — Нас восемь, — выпалил, едва переведя дыхание, и запоздало ойкнул. — Простите, добрый день, — опомнился в мгновение и широко улыбнулся понимающе кивнувшим альфам. Загорелые рослые как на подбор, с широкими плечами, обтянутыми униформой, как второй кожей, и белозубо улыбающиеся, вряд ли они были больше чем на пять лет старше самого Эрена. И он даже предположил как-то, что это просто студенты, подрабатывающие после учёбы и по выходным, но всё же красавцы неимоверные. Смотрители отличались от них разве что строгими взглядами и возрастом за тридцать, не иначе, но тоже казались словно сошедшими с обложек спортивных журналов и вызывали бурные восторги у посетителей-омег и девушек всех возрастов. Однако Эрену обычно было не до них, он и слушать подобную болтовню отказывался, не имея привычки ни себя показать, ни других посмотреть. Потому и замер в ожидании восьми ключ-карт для персональных шкафчиков. — Вообще-то, нас девять, — донеслось откуда-то сбоку, и, повернувшись, Эрен заметил сидящего в широком глубоком кресле парня с натянутой на самые глаза бейсболкой. Гадать не пришлось — этот противный успевший сломаться голос, отдающий лёгкой хрипотцой, наигранной, по мнению Эрена, принадлежал самому невыносимому в его окружении альфе. — Тебя никто не звал, — воинственно раздул ноздри Эрен, сверкая глазами из-под чёлки. — Вообще-то, звали, — лениво протянул альфа, вздёрнув подбородок и встретившись с кипящим возмущением взглядом. — Интересно знать кто? — набычился Эрен. — Я, — донеслось вслед за едва слышно разъехавшимися дверями. — Я пригласила Жана, Эрен. — Привет, красавица, — тот моментально подорвался с кресла, в одно мгновение оказываясь рядом. Микаса даже кивнуть ему не успела, не то что сказать «привет», а он уже стянул с её плеча спортивную сумку и, не стесняясь, поцеловал в щёку. Эрен в стороне демонстративно цыкнул. — Ой, да завались, Йегер, зависть — плохая черта, — видимо, позабыв, где находится, не постеснялся в выражениях Жан, даже не замечая направленных на себя шести пар глаз. — Какой смелый, — раздался сверху басовитый голос, и Жан невольно вскинул голову. Ухмыляясь и щуря прозрачно-голубые глаза, над ним возвышался Майк Захариус и смотрел на него с явной насмешкой. Жан знал его лишь заочно, как члена студсовета, капитана баскетбольной команды, одноклассника и друга старшего из трио Йегеров. Личного знакомства ранее не представилось. Моментально сдувшись, но стараясь этого не показать, Жан отступил чуть вбок и увлёк за собой Микасу, но все же успел скользнуть взглядом по тем, кто наблюдал за ним с интересом. Особенно по девчонке, которую Майк аккуратно приобнимал за плечи и которую Жан раньше в их компании не видел. Высокая, под стать своему кавалеру, длинноногая и стройная, в ослепительно белом сарафане с юбкой в пол и с мальчишеской стрижкой на пепельно-светлых волосах. — Видимо, только с омегами, — подытожил Майк и шагнул вперёд. Ривай с Армином ушли десятком секунд ранее, не обращая внимания ни на Жана, ни на Захариуса, решившего преподать тому урок. Лишь заторможенно очнувшаяся Ханджи разбавила накал страстей заразительным хохотом, похлопала Майка по плечу и подмигнула Кирштайну. И тут же про них забыла, поспешив вслед за другими и утаскивая за собой Эрвина. — Вы знали, — рассерженно шипел Эрен, кидая взгляд то на брата, то на лучшего друга, — по глазам вижу, что знали! — Микаса сказала нам утром, — признался Армин, виновато хлопая ресницами. — А мне сказать не судьба? — уставился на него Эрен, буравя взглядом. — Чтобы ты нудел всю дорогу? Нет уж, уволь, — отрезал Ривай и протянул им две ключ-карты. — Раздевалки омег там, — он указал пальцем направление, взглядом давая понять, что разговор окончен. — Я знаю, где раздевалки, — обиженно буркнул Эрен, выхватил из тонких пальцев пластиковые прямоугольники и, развернувшись на пятках, направился в указанном направлении. Армин торопливо засеменил следом. — Ну не злись, Эрен, — уже будучи в раздевалке, продолжал извиняться он, — подумаешь, Жан. Чем он тебе помешает? — А тебе? — отозвался Эрен, стащил футболку и, даже не свернув, затолкал в шкафчик, все ещё пыхтя от злости. — А мне-то что, — поторопился отмахнуться Армин. — Ещё скажи, что чувствуешь себя комфортно в его присутствии, — натянув купальные шорты, Эрен обернулся, желая увидеть лицо друга, но увидел лишь немного ссутуленную спину. — Мне всё равно, — Армин продолжал копаться в сумке, стараясь придать голосу беспечности, и даже не заметил, как Эрен обошёл его и встал напротив. — Ты не умеешь врать, Армин, — упрекнул он беззлобно и тяжело вздохнул, словно поддерживая. — Не нужно этих намёков, Эрен, — Армин собрался духом и вскинул на друга глаза, — Жан парень Микасы, Микаса мой друг, точка. Не знаю, чего ты себе навоображал, но… — По-моему, воображаешь у нас ты и думаешь, что всё само наладится. Не наладится, Армин, — перебил Эрен, — и кому-то в итоге будет больно. — Нам уже больно, — почти прошептал Армин, надеясь, что Эрен не расслышит, а тот лишь фыркнул, возвращаясь к своей сумке и бубня под нос о том, какой Жан мудак. Обратный путь до бассейна прошёл в молчании. Армин почти не поднимал глаз, а Эрен старался остыть и не портить самому себе развлечение. Конечно, эта тема с дурацким Жаном его всегда задевала, и порой, сдержаться было особенно трудно, даже не взирая на давнишний совет брата не лезть в чужие дела и отношения. «Лучше бы свои завёл», — упрекнула однажды Микаса, когда он снова не сдержался в высказываниях, и ушла, хлопнув дверью, и даже разговаривать с ним не желала. Эрен, конечно, винил во всём Кирштайна, срываясь на Армине почём зря. Потом приходилось долго извиняться. Перед другом, но не перед сестрой. И этот взаимный молчаливый бойкот длился не один месяц, ведь на мировую не желала идти ни одна из сторон. Тогда, возможно, Эрен впервые и задумался всерьёз о словах брата, сказанных в тот злополучный день, который они старались забыть и делали вид, что выходит. О том, что неплохо бы найти себе альфу и не просто какого-нибудь, а вполне конкретного, который всё ещё являлся Эрену другом, но проявлял немалую долю внимания. Почему он вспомнился именно сейчас, Эрен не знал — может, потому что среди дрейфующих группами и поодиночке посетителей мелькнула широкоплечая спина, с белобрысым затылком, так похожими на спину и затылок Райнера, а может, просто привык, что стоит начаться перепалке с Жаном, как тот появлялся рядом и выпроваживал занозу-Кирштайна. Определённо, Эрен привык к нему настолько, что чувствовал себя весьма комфортно в его обществе и даже готов был сходить куда-нибудь, если бы Райнер позвал. Но Райнер не звал. Но эти мысли мигом рассеялись, стоило увидеть долгожданную воду и радостно махавшую руками Ханджи, чтобы привлечь внимание. И Эрен искренне полагал, что это лишнее — два рослых блондина-альфы и три девчонки в одной компании и так выделяли их среди всех прочих. — Ну, что, — стоило им приблизиться, Эрен тут же попал в оборот извечно энергичной Ханджи, — вперёд, на покорение вершин? — и вздёрнула руку, показывая на самый верх завитой спиралью горки. Эрен закивал китайским болванчиком, даже не стараясь скрыть азартного блеска глаз и широкой предвкушающей улыбки. — Кто с нами? — обратился к остальным, но те вместо ответа увлечённо заспорили ходить ли всем вместе или разделиться. — Забудь про них, — отмахнулась Ханджи, — пусть плескаются в своих лягушатниках. Мы ведь с тобой приехали сюда веселиться? — Верно! — отозвался Эрен, моментально забывая обо всех, и рванул вслед за Ханджи к лестнице, ведущей на вершину. Оставшиеся проводили их загорелые фигуры взглядом, и все же разошлись кто куда, выбрав развлечения по вкусу. Общий сбор случился нескоро. Эрен полагал, что Ривай с Эрвином опять смылись к открытому бассейну на пятьдесят метров, чтобы отмахать пару-тройку стометровок, а то и больше. Майк с Нанабой, так же как и Жан с Микасой, развлекались в стороне купален, а после на горках с надувными подушками и на прочих аттракционах, на которые обычно ходят парочки. Эрен же чувствовал себя виноватым, что оставил Армина одного, за что и поспешил извиниться, едва столкнулся с другом. Конечно, Армин отмахнулся от него, как от глупого ребёнка, заверяя, что всё в порядке и он тоже отдыхает в своё удовольствие. Но покидать его снова Эрен не собирался и, даже отправившись за напитками для всей компании, утащил друга с собой. И тут же пожалел об этом пару минут спустя. — Ты только посмотри, какие ножки у этой цыпы, — раздалось за спиной, когда Эрен уже собрался приложить карту к терминалу автомата. — Вторая тоже ничего, — пробасили в ответ настолько противным голосом, что по спине пробежали неприятные мурашки. — Люблю блондиночек, они такие нежные, — добавили заигрывающе, и расхохотались. Эрен видел, как сжался от этих слов Армин, и, не теряя времени, развернулся, злобно глянув на гогочущих альф, считавших себя, видимо, весьма остроумными. — А глаза-то какие, — моментально затих первый, жадно таращась на Эрена, облапив его лицо взглядом и толкая приятеля локтем. — Как море на Карибах, папой клянусь, лазурное и прозрачное в солнечном свете и зелёное в шторм. Как твоё имя, нимфа? — Пошёл к чёрту, — не задумываясь, огрызнулся Эрен, морщась от неприятных ощущений, будто его кожи касалось что-то липкое. — А красотка с характером, — наглый незнакомец сиял хищной улыбкой. — Такой ротик ублажать самца должен, а не произносить столь скверные слова, — елейным голосом практически пропел альфа. — Не вижу перед собой ни одного самца, — собрав всю имевшуюся издёвку, ответил Эрен, замечая, как второй упырь тянет руку к Армину, нашёптывая какой-то бред про «познакомимся» и «не обижу». — Лапы убрал от него! — не раздумывая ни секунды, отбил руку Эрен. — Пока тебя не обидели. — Че сказал? — набычился альфа, потирая ушибленную конечность — удар у Эрена был не из лёгких. — Двое омег без обручальных браслетов, без запаха пары, — расхохотался первый альфа, — один вообще на бету смахивает. Но не беспокойся, красотка, я не привередливый. — Советую прислушаться, — зловеще спокойным голосом донеслось вдруг из-за спин альф, — и свалить подобру-поздорову. Иначе ещё минута и «поздорову» я не гарантирую. — Ты ещё кто такой? — альфы обернулись, разглядывая незнакомца, который хоть и выглядел младше на пару лет, но роста и силы ему явно было не занимать. Попытка взять наглостью и нахрапом успехом не увенчалась, потому что белобрысый смотрел на них словно свысока и даже бровью не повёл. — Твой, что ли, омега? — процедил один сквозь зубы, кивнув головой в сторону Эрена. — Мой, — угрожающе припечатал альфа, — и с чего ты взял, что он тут один, — небрежно дёрнув плечом назад и в сторону, поинтересовался он. Парочка скосила глаза одновременно, замечая пристальные взгляды высокого атлетичного парня и хмурой девицы в спортивном бикини. — Не очень-то и хотелось, — фыркнул наглый альфа и, толкнув друга, отправился восвояси. — Боже, — выдохнул Эрен, делая шаг к альфе и утыкаясь лбом в мускулистое плечо, — клянусь, я был на грани паники. Спасибо, Райнер, ты мой личный супергерой, честное слово! — Да ладно, — улыбнулся тот, пытаясь скрыть смущение от таких слов и касаний. — Нет, правда, — вскинул голову Эрен и, глядя прямо в глаза альфы, обхватил его ладонь руками. — Я же не за себя переживал, а за Армина, у него такая кожа нежная. — Эрен, — поперхнулся возмущением Армин и залился румянцем. — Ну что «Эрен»? — на несколько секунд обернулся тот, не отпуская руки альфы и не замечая, как смущает своими прикосновениями. — Да тебя чуть покрепче сожми, и синяки на пару недель гарантированы. Омега в синяках, ты представляешь? — и вновь уставился в открыто смотрящие на него голубые глаза. — Хорошо, что мы оказались поблизости, — улыбнулся Райнер, почесав затылок и не зная как реагировать на взгляды и прикосновения омеги. — Спасибо огромное, опять выручил. — Да ладно, пустяки. Вы вроде что-то купить хотели? — взглядом показывая на автомат, напомнил Райнер. — Точно, — Эрен мигом отпустил его ладонь и развернулся, прикладывая карту к терминалу и быстро бегая пальцами по сенсорным кнопкам. Бутылки и банки резво посыпались вниз, и Эрен едва успевал их подхватывать и передавать Армину. А когда руки у того оказались полны, на выручку вновь пришёл Райнер, забрав несколько штук себе. — Куда вам столько? — полюбопытствовал он. — Нас много, — рассмеялся Эрен, — и все хотят пить. — Ну, идёмте, провожу вас, а то опять нарвётесь на кого-нибудь, — предложил альфа и проследил взглядом за макушкой Армина, проскользнувшего мимо и направившегося вперёд. Эрен только и успел, что увидеть, как мелькнула в толпе его худощавая фигура в синих шортах да кивнуть одноклассникам в знак приветствия. Когда они дошли до места, Эрена встретили встревоженные глаза сестры, видимо, Армин уже рассказал им о причине задержки. — Ну, ни на минуту тебя нельзя оставить, Йегер, — вылез вперёд Жан, смелый в отсутствие Ривая и Эрвина, — вечно вляпаешься в какое-нибудь дерьмо. — Ой, завались, Кирштайн, — беззлобно огрызнулся Эрен, сгружая напитки и забирая остатки у Райнера. — А вездесущие БРА, конечно, пришли на помощь. — БРА? — удивился высокий парень. — Бертольд, Райнер, Анни, — перечислил Жан, указывая пальцем на каждого. — Меня зовут Энни, придурок, — отозвалась хмурая больше обычного Леонхарт, сверля взглядом Микасу, стоящую у него за спиной. — Не обращай на него внимания, он идиот, — кивнул на Жана Эрен и протянул Райнеру бутылку с напитком. — Помню, ты любишь грейпфрутовый, — улыбнулся непринуждённо, — насчёт вас, ребята, не знаю, но вроде все любят колу, — и вручил Энни и Берту по баночке. — Спасибо, но не стоило, правда, — поблагодарил Райнер. — Пустяки, — отмахнулся Эрен, — ты очень нас выручил! — Ну ладно, мы все же пойдём, — снова смутившись, альфа махнул остальным и торопливо отвернулся, готовый уходить. — И больше не лезь в драку, идёт? — В драку? — раздалось пугающе ровно, стоило спинам троицы раствориться в толпе. Эрен вздрогнул, медленно оборачиваясь. — Привет, Леви… — Только не надо меня отчитывать! — уже на пороге дома возмущался Эрен, ловивший на себе взгляды брата весь обратный путь из аквапарка. — То, что Ханджи трещала, не замолкая, битый час и не давала мне слова вставить, не значит, что я забыл, — Ривай был спокоен, но Эрен видел тревогу и злость в глазах брата. — Хватит опекать меня, я не маленький, — дёрнув дверь, он вошёл внутрь, сразу направляясь к лестнице. — Так и не веди себя, как ребёнок, — вмешалась Микаса, которую краткий рассказ Армина о двух альфах и готовом драться Эрене поверг в ужас. — Впору няньку к тебе приставлять, никогда не думаешь, что делаешь и говоришь. — О себе волнуйся, — огрызнулся Эрен, — надеюсь, сегодняшнее выступление твоего благоверного было достаточно показательным. — Эрен, — предупреждающим тоном одёрнул Ривай, — я вроде говорил тебе уже, не вмешивайся. — А мне не нравится, что моя сестра выглядит идиоткой и посмешищем в глазах всей школы! — злился Эрен, собираясь стоять на своём до конца. — Да что ты такое говоришь?! — возмутилась было Микаса, но вмиг взяла себя в руки и, смерив его взглядом, молча ушла к себе. — Что? — уставился Эрен на брата. Тот не ответил, лишь прошёл мимо и скрылся за дверью своей комнаты. И Эрен очень надеялся, что этот бойкот не продлится дольше ужина. Он не считал себя виноватым и в правильности сказанного был полностью уверен. Раздосадованный испорченным настроением, он направился в ванную. Свет включать не стал, посчитав, что окна вполне достаточно, и, скинув одежду, залез в полутёмную кабину душа. Прохладная вода и мятный гель быстро собрали разбегающиеся мысли в кучу и взбодрили тело. Но выходить вовсе не хотелось, и он остался стоять под упругими струями воды, размышляя о событиях в аквапарке. Надо же было какой-то нелепой случайности в виде двух отмороженных альф подпортить всё веселье, а ведь Эрен ещё не успел прокатиться на воздушной подушке, когда Ривай решил, что они возвращаются. Не то чтобы он был главным или чужое мнение его не интересовало, просто как старший привык учитывать все факторы и настроение брата и сестры. Эрен видел метания Жана, чьи глаза казались намертво прилипшими к не находившему себе места Армину, пытавшемуся укрыться даже в компании Ханджи и Эрвина. Не спасали и попытки отвлечь внимание альфы или вернуть его Микасе, как бы Эрен ни старался. И ему всё больше казалось, что это начинает напоминать цирк, вот только благодарных зрителей не было. Наоборот, присутствующие испытывали неловкость от происходящего. Даже Нанаба, новичок в их компании, несколько растерялась и зашептала о чём-то Майку на ухо. И Эрен уже сам готов был начать агитировать на сборы домой, но Ривай опередил, заслужив немую благодарность практически всех присутствующих. За исключением, возможно, Жана, но это Эрен списал на хроническую тупость последнего, а иначе его поступкам объяснения не находилось. По всем пунктам испорченный день, думал он, закрывая кран и давая воде стечь с себя. Ещё и с сестрой повздорил, и Ривай, определённо, сердится. Вывод напрашивался неутешительный — этот вечер он проведёт сам с собой, с гаджетами или книжками, составлять компанию ему никто не будет. И пока он медлил покидать душ, не заметил, как открылась и закрылась дверь и шаги прошуршали по мягким коврикам. Не заметил, как замер полуобнажённый альфа в паре метров от цели и не мог отвести глаз от запотевшего стекла с проступающими контурами человека. И если бы Эрен смог почувствовать этот алчный взгляд, то его кожу моментально обожгло бы. И эти горячие касания проскользили бы от самых лодыжек, очертив плавный изгиб бедра и округлую аппетитную задницу. Задержались бы на прогибе поясницы, там, где притаились соблазнительные ямочки, и метнулись бы выше по спине, опалив жаром шею. Но Эрен оставался в неведении, оттого и распахнул стеклянную дверцу, собираясь выйти наружу, да так и застыл. Прямо перед ним, на расстоянии пары-тройки шагов, стоял Ривай, вцепившись пальцами в резинку трусов, будто уже хотел их снять, но что-то остановило. Эрен оцепенел, чувствуя, как обжигает его взгляд брата, вызывая неконтролируемую дрожь и пробуждая то запретное, о чём не позволял себе вспоминать. И сил не находилось, чтобы отвести глаза — как кролик перед удавом, готовый сам идти в объятия зубастой пасти. Опять напомнило о себе казавшееся забытым чувство полного подчинения, когда сознание готово отключиться в любую секунду. Собрав последние силы, Эрен отвёл взгляд, поражаясь, как быстро спало оцепенение и тело вновь начало слушаться. — Ты чего пялишься? — протянув руку и ухватив полотенце, спросил он, надеясь, что не покраснел всем чем можно. — Удивился, — отозвался Ривай, едва разлепив пересохшие губы. — Не думал, что ты здесь. Дверь была не заперта и свет не горел, — добавил, неопределённо показывая пальцем вверх. — Я задумался и забыл, — оборачивая полотенце на бёдрах, оправдался Эрен, не глядя на брата. — Бывает, — не сдвинулся с места Ривай, загораживая собой проход. — Ну, я пойду, — поспешил сбежать Эрен, неловко протискиваясь мимо брата, но всё равно прижался непозволительно близко. И почему-то подумалось, что раньше он и внимания не обратил бы на подобные мелочи. — Иди, — донеслось в спину, но Эрен уже закрыл за собой дверь. Хотелось провалиться сквозь землю, но он лишь заперся в спальне, рухнув лицом в подушку и безмолвно крича от абсурдности своего поведения. Ривай не тот альфа, на которого следовало бы реагировать, испытывать стыд или смущение, будто они никогда раньше не переодевались в присутствии друг друга. Может, просто они выросли, и что-то изменилось. Эрен в это верить не хотел. Это ведь Леви. Его Леви, родной старший брат, и ничего более, а испытывать к нему непонятные чувства вообще странно. Так и решил для себя Эрен, подмечая краем сознания, что нужно будет напоминать себе о родстве почаще.

***

— Вот всегда было интересно, почему родители подарили тебе такой мощный внедорожник, — трещала не умолкающая всю дорогу Ханджи, выпрыгивая из машины прямиком на газон. — Для твоей комплекции подошло бы что-то более… мелкое, — она забавно поиграла бровями и расхохоталась. — Че сказала? — Ривай метнул в неё пару молний и заглушил мотор, выходя из машины и направляясь к дому вслед за друзьями. — Ну, не злись, коротышка, мне просто любопытно, — догнала их Ханджи у самого крыльца. — Она у тебя бессмертная, что ли, Эрвин? — игнорируя её попытки примирения, поинтересовался Ривай. — Ты забыла, что академия находится высоко в горах, и метели со снегопадами там частое явление, — напомнил Смит, пропуская мимо подколы друга, — нам будет намного удобнее передвигаться на мощной машине. Боюсь, наши там не проедут, — вспоминая свой спортивный авто и кабриолет Ханджи. — Нам? — обернулся в дверях Ривай, не скрывая удивления. Эрвин лишь довольно улыбался. — Ну, мы же друзья, коротышка, — по-братски закинула ему руку на плечо Ханджи, вталкивая в дом и заходя следом. — И зачем нам там три машины, когда хватит и твоего танка. — Наглость второе счастье, да? — усмехнулся Ривай, понимая, что его мнение друзья учитывать не собирались. Дом встретил их царствующим в каждом уголке уютом. Большой светлый и до невозможности тёплый, пропитанный гармонией хранительницы этого очага. Выкрикнутое Ханджи «спасибо за гостеприимство» прокатилось от гостиной вверх по лестнице, сделало круг, обогнуло столовую и растворилось в тишине кухни. Особняк был пуст. — Обожаю ваш дом, — скинув ненавистные школьные туфли, упорхнула в сторону лестницы Ханджи, не справляясь с равновесием и тяжёлой сумкой. — А ваша мама просто невероятная. Отказаться от прислуги, готовить вам обеды, содержать всё в порядке и быть столь милой — в голове не укладывается, — она с наслаждением втянула носом воздух, с едва уловимым запахом выпечки. — Угомонись, очкастое безумие, в голове от тебя звенит, — захлопнув дверь за Эрвином и Майком, скривился Ривай, — топайте давайте наверх. Дорогу все давно прекрасно знали, ведь сидя над учебными проектами, провести здесь пришлось не один вечер. Для этого они легко приспособили низкий столик и изобилие мягких подушек, которые обожала мать и распихивала по всему дому. Ещё были кресла-мешки и компьютерный стол с удобным креслом, в котором обычно восседала Ханджи, как главный мозг. Но пока до поиска информации было далеко, и все расселись вокруг столика для обсуждения темы и выбора плана. Как хлопнула входная дверь и бесшумные шаги прокрались по лестнице, никто не заметил. Никто, кроме Ривая. — Не смей подкрадываться, Эрен, — приказал не оборачиваясь. Все остальные тут же подняли глаза от учебников и уставились в дверной проём. — Ну не-ет, — наигранно прохныкал Эрен, — ну почему не Микаса? Почему ты всегда знаешь, когда это я? — Ты громко дышишь, — отмахнулся от него Ривай. — Привет, ребята, — Эрен переключил внимание и махнул гостям, — чай будете? Хотя чего я спрашиваю, конечно, будете, — спросил он и сам же себе ответил. — Так, Эрвину — чёрный чай с сахаром, Майку — чёрный с молоком, Ханджи — чёрный с молоком и сахаром, — перечислял он, загибая пальцы, — а извращенцу Леви — мате без сахара, — и даже показательно скривился, выражая своё отношение ко вкусу брата. — Вот же маленький засранец, — подхватывая подушку и желая запустить ею в брата, прошипел Ривай, но тот вовремя смылся за дверь под заливистый смех Ханджи. — Кстати, — Эрен снова просунул голову в комнату, всё ещё опасаясь «снаряда», — мама что-то говорила о рыбном пироге. Ты, конечно, не в курсе, — бросил он брату, даже не спрашивая, а утверждая. — Конечно, нет, — ответил Ривай, закидывая подушку на место и хмуро поглядывая на веселящихся друзей. — Гостеприимство твоё второе имя, — уколол Эрен и направился к лестнице. — Не скучайте, я скоро, — донеслось издалека. — И давно ты знаешь? — в повисшей тишине, нарушаемой разве что шорохом страниц, голос Захариуса показался громом несмотря на то, что говорил он почти шёпотом. — М? — поднял глаза Ривай, поражаясь тому, как на него смотрел друг, словно просвечивая насквозь. — Как давно ты его чуешь? — повторил Майк. — Кого? — не понял Ривай. — Не прикидывайся, — тот чуть повысил голос. — Ты чего, Майк? — Ханджи была удивлена не меньше остальных. Секунды растянулись в вечность, пока два альфы гипнотизировали друг друга, и ни один не пожелал отвести взгляд. Угроза и упрямство так и висели в воздухе, и даже вечно спокойного Эрвина насторожила эта ситуация настолько, что он инстинктивно закрыл рукой Ханджи, готовую влезть туда, куда не просят. — Просто ответь, — повторил Майк, — как давно ты чуешь Эрена? — Не понимаю, о чём ты, — отозвался Ривай, и даже если он и кривил душой, то ни одна лишняя эмоция его не выдала. — Ты можешь обмануть их, — он кивнул, указывая на друзей, — можешь обмануть меня, но ты никогда не обманешь мой нос. — Ты бредишь, Захариус, — прошипел Ривай, сквозь зубы, — он мой брат. — Погоди, Майк, — вставил своё слово Эрвин, — ты хочешь сказать, что они… я не верю, что произношу это… — Истинные! — едва слышно выдохнула Ханджи и зажала рот ладонью, глядя на Ривая широко раскрытыми глазами. — Совсем мозгами поехали? — Ривай бросил на них такой взгляд, будто хотел испепелить. — Ты даже не замечаешь, как дёргаются крылья носа, когда улавливают нужный запах, — продолжал Майк, не обращая ни на кого внимания. — Запах твоего омеги. И как преображается в этот момент твой собственный. Просто ответь, как давно? — С тех пор, как впервые увидел, — выдохнул Ривай, устав хранить тайну и понимая, что упираться против Майка нет смысла. — С младенчества?! — восторженно пропищала Ханджи, всё ещё гася звук ладонью. — Существует много версий, почему кровь альфы и кровь омеги так реагируют на близость друг друга, почему обостряются инстинкты и возникает притяжение, — Эрвин, как настоящий эрудит в разных областях, приготовился приводить и озвучивать примеры. — Я прекрасно знаю все эти версии, — обрубил Ривай, — и все теории тоже, Ханджи, — перевёл предупреждающий взгляд, — даже самые бредовые. — Но ты не можешь игнорировать… — начала было она. — Что? — перебил Ривай. — Что я не могу игнорировать? Чёртов запах или кровное родство? — выплюнул ненавистную правду и прикрыл глаза. На пару минут повисла тишина, каждый обдумывал сказанное и услышанное, переваривал и подбирал слова. — Ривай, — первым нарушил молчание Эрвин, — хочу, чтобы ты помнил — мы твои друзья и поддержим любое твоё решение. — Будто бы здесь есть что решать, — усмешка в ответ. — Ты не прав, — придвинулась ближе непривычно серьёзная Ханджи, — вся эта ситуация, только подумать сколько лет длящаяся, и Эрен, постоянно находящийся рядом, который даже не знает… Он ведь не знает? — Конечно, нет, — улавливая звук шагов со стороны лестницы, — и давайте прекратим этот разговор. — А вот и я, — спустя считаные секунды возник в дверях Эрен, держа в руках увесистый поднос с дымящимися чашками и угощениями. — Чего это у вас с лицами? — спросил, подходя ближе и ставя ношу на моментально освободившийся столик. — С моим лицом? — указал на себя пальцем, так и не получив ответа. — Да сядь уже, — одёрнул Ривай, — нормальные у всех лица. Эрен лишь пожал плечами, поудобнее устраиваясь на одной из подушек, и передал Ханджи её чай, чтобы не перепутали. Сам он с удовольствием втянул носом аромат с навязчивыми нотами цитрусов из своего бокала. — Ну, вы чего? Угощайтесь, — заметив странное замешательство ребят, поторопил Эрен, и все как по команде оживились, отмирая. Первой была Ханджи, утаскивая кусок с самым румяным боком, но тут же спохватилась и зацепила салфеткой второй, передавая его Эрвину. И даже Ривай не удержал кислой ухмылки, наблюдая проявление заботы. Такой гармонии, как между этими двумя, он не наблюдал, пожалуй, нигде. Будущие мистер и миссис Смит, чья свадьба была не то что не за горами, а грозилась обрушиться буквально через три месяца, подходили друг другу, как две детали пазла, идеально дополняя друг друга. — А где твоя подружка, Майк? — завёл разговор Эрен, будто не замечая царящей напряжённости. — Белокурая красотка Нанаба. — Так она в другом классе, — напомнил Майк, силящийся отбросить мысли о прошлом разговоре и отвлечься поеданием пирога. — Да и проекты по Военному делу выполняют только такие ушибленные, как эти трое, — он натянуто улыбнулся и кивнул на друзей, — и я, потому что с ними мне гарантированно «отлично». — Говорят, полковник Шадис три шкуры спускает, — протянул задумчиво Эрен. — Он требует знание своего предмета, не более, — заметил Ривай, всегда считавший, что слухи преувеличены. — Но тебе не следует об этом волноваться, — заговорил Эрвин, так и не отпив чай, а указывая чашкой на Эрена, — омеги и девушки проходят упрощённый курс, если не поступают в военные учебные заведения. Ты же не собираешься? — А-ха, нет, — хохотнул Эрен, прихлёбывая из своей кружки и разворачивая любимую грильяжную конфету, — мама не переживёт ещё одного потерянного ребёнка. — Тоже считаешь, что они уже потеряны? — подхватил шутку Майк, пытаясь поднять гнетущее настроение. — Ага, — причмокнул Эрен сладкими губами, — академия, армия, а потом распределение, которое может закинуть в любую жопу мира. Мама надеется, что мы будем видеть Леви хотя бы раз в год. — Только сопли не распускай, — цыкнул Ривай. — И не собирался, — немного возмутился Эрен, — я рад, что ты осуществишь свою мечту. — Небось скучать будешь по любимому братику, — вроде бы подколола Ханджи, растягивая фирменную улыбку, только взгляд, обычно живой и подвижный, словно замер, цепко всматриваясь в лицо омеги. Эрен шутки не оценил, наоборот, стал слишком серьёзным. — Я уже скучаю. И родители, и Микаса, но пока это неосознанно выходит, — произнёс он, не поднимая взгляд от чашки. — Просто он же всю мою жизнь был рядом, каждый день, каждый час, а уедет он не на месяц или год. Он навсегда уедет. И в голосе, и в глазах, которые он поднял на брата, Ривай увидел столько тоски, что захотелось обнять это лохматое недоразумение и никогда не отпускать, а потом упаковать в сумку и увести с собой. — Но это детские привязанности, — продолжил Эрен вроде бы веселее, — они пройдут. А вот наша связь, она ведь никуда не денется, правда? — и он так глянул на брата, что тот едва не лишился дара речи, слыша в его словах то, чего там и в помине нет. — Мы всегда будем братьями, от этого никуда не деться. — Я сейчас расплачусь, — хлюпнула носом Ханджи, утягивая со стола салфетку и промокнув глаза, — вы такие милые. Со стороны могло показаться, что Ханджи привычна, и Ривай был уверен, что Эрен так и думает, не замечая во взглядах, украдкой кинутых на него друзьями, чего-то необычного или непривычного. Вот только самому подобные выводы облегчения не приносили, ему-то казалось, что на лицах этих троих всё написано и будь Эрен чуточку догадливее, давно бы их раскусил. — Ну началось, — закатил глаза Ривай, старательно отгоняя от себя навязчивые мысли о словах брата, — давайте вот без этого. А ты, вообще, топай уроки делать, — обратился непосредственно к брату. — Но я ещё не допил свой чай и не поболтал с ребятами, — возмутился Эрен. — У тебя пять минут, — Ривай был непреклонен. — Вот зануда, — прошипел Эрен и уже громче добавил: — Вот в такие моменты я вообще по нему не скучаю, — и задорно улыбнулся, не обращая на брата никакого внимания. — А ты не думал, чем займёшься после школы? — как обычно, любопытная Ханджи лезла впереди планеты всей, если нужно было перевести чьё-то внимание. А сейчас это оказалось необходимо, как воздух, и Ривай мысленно благодарил её за это. — Даже не знаю. Думал о разном, но вот так, чтобы как у Леви или Микасы, такого нет, — ответил Эрен ни капли не лукавя. — Микаса, вроде в юридический собралась? — Эрвин отставил от себя пустую чашку.  — Прямо как Майк и его зазноба. — Кстати, — Эрен подпёр рукой щёку и уставился на Захариуса, — всегда хотел узнать, почему девушка? — А почему нет? — Майк от всеобщего внимания немного смутился, но виду не подал. — Ну, такой красавец-альфа, капитан баскетбольной команды и мечта половины свободных омег академии, и вдруг выбрал девчонку, — Эрен не отводил от него глаз ни на секунду, нисколько не стесняясь своего любопытства. — Ты, правда, считаешь этого переростка носатого красавцем? — Эрвин, видимо, тычки локтем от своей наречённой понял правильно, вот и выступал, делая вид, что злобные взгляды Ривая не замечает. — Ну да, — подтвердил Эрен, хлопая ресницами. — Так ты ответишь мне? — добавил, продолжая таращиться на Майка во все глаза. — Это всё мой нос, — пояснил тот, указывая пальцем для верности, — слишком чувствителен к запахам. Если другие схватывают лишь поверхностную ноту, то я улавливаю весь букет. — Здорово, — восхищённо выдохнул Эрен. — На самом деле, ничего хорошего. Это словно находиться постоянно в облаке из сотен ароматов, которые ты вовсе не желаешь ощущать, — возразил Майк. — А если это альфа в преддверии гона или омега, ну ты понимаешь, то становится просто невыносимо, голова разламывается и тошнит, как с похмелья. Поэтому Нанаба. Она особенная, как свежий ветер. — Блин, это так романтично, — протянул Эрен. — А мне ещё два года ждать, чтобы мой запах проявился. Даже интересно, каким он будет, — он задумался на пару секунд. — А может, уже есть что-то, как думаешь? — произнёс и приблизился к Майку практически вплотную, оттягивая при этом воротник рубашки. Захариус растерялся от такой странной просьбы, но отталкивать от себя омегу не стал. Даже тяжёлый взгляд Ривая, говорящий ему много и красноречиво, не помешал уткнуться носом в тонкую загорелую омежью шею, втягивая в себя запах. — Мятное мыло, — сделал он своё заключение, в самом деле не почуяв на Эрене никаких особых запахов. — И больше ничего? — расстроился Эрен. — Ничего, прости, — отстранился Майк. — Давай уже, проваливай, — Ривай сгрузил на поднос освободившиеся чашки, пододвигая к Ханджи пиалу с конфетами, чтобы та нагребла себе про запас. — Мой брат — деспот, — фыркнул Эрен, поднимаясь и забирая со стола посуду. — А сам ты, — окликнула его Ханджи, когда он уже был на пороге, и даже злобный взгляд, пойманный от Ривая в ту же секунду, её не остановил, — ничего не чуешь? Эрен замер в задумчивости, повернувшись вполоборота, и чашки тихо звякнули, соприкоснувшись боками. Казалось, было бы слышно пролетающую муху в повисшей на эти мгновения тишине. Ривая пробил холодный пот, скатываясь ознобом по позвоночнику. Он не желал слышать ответ и уже собрался поторопить Эрена, чтобы не слушал глупости Зоэ, но не успел. — Да нет, в общем-то, — пожал плечами тот, скользнув взглядом по друзьям, — знаю только, что Леви пахнет морем, — добавил обыденным тоном, совершенно не замечая ужаса в глазах брата. Ханджи тихо ойкнула. — Это мой гель для душа, дурная твоя голова, — процедил Ривай, — а теперь топай отсюда и дверь за собой закрой. — Кто-то ещё сомневается? — вполголоса поинтересовался Майк, едва дверь за Эреном захлопнулась. — По-моему, всё очевидно. — Словно ожившая легенда, — выдохнула Ханджи и сложно было определить, чего в её голосе было больше — восторга или ужаса. — А ведь и правда, — Эрвин слегка отстранённо вытащил из-под стола учебники, — а я даже не понял, хотя на чутьё никогда не жаловался. Всё казалось, что запах у тебя странноватый: вода и соль, и ещё какие-то ноты, постоянно меняющиеся. А теперь я понимаю — ты море, океан, ты чёртова стихия, мать твою. — Заткнись, Смит, ещё твоих вдохновенных речей мне не хватало, — кинул злобный взгляд Ривай. — А чем пахнет для тебя Эрен? — спросила Ханджи, ёрзая на подушке и шелестя кучкой конфет на коленях. — Ну не смотри так, больше не буду приставать, клянусь, — и сложила ладони вместе, кидая умоляющие взгляды. — Весной, — выдохнул Ривай. — Это как? — не удержалась та, повернув голову к окну, за которым было начало марта, но погода ничем не отличалась от той, что стояла круглый год. — Капелью и талым снегом, — сдался Ривай, не собираясь описывать кучу нюансов, которые сплетаются воедино и создают невероятную композицию. — Что ты намерен с этим делать? — Майк видел, что Ханджи едва сдерживает восторг, но перебил не задумываясь. — Вроде очевидно, — с максимальной прохладой в голосе ответил Ривай и вернулся к учебному материалу. — Ты знаешь, что разделённые истинные пары, познавшие друг друга, обречены на вечные страдания и никогда не будут счастливы раздельно, — не спрашивал, а констатировал факт Захариус. — Я не собираюсь «познавать» его. Мы кровные единоутробные братья, — процедил Ривай ненавистные слова, — и если в моих генах какой-то сбой, то лучше мне находиться на безопасном расстоянии, — отчеканил ровно, ни разу не дрогнувшим голосом. — Всю жизнь, — добавил, таким тоном, будто объявил приговор без права на обжалование. — Ты добровольно приносишь себя в жертву, — Эрвин положил ладонь на плечо друга, выказывая полную поддержку и понимание. — Эрен самое дорогое, что есть у меня в жизни, и я не допущу, чтобы он испытал даже десятую часть из того, что пришлось испытать мне. И давайте уже прекратим этот разговор. Буду вам очень благодарен, если не будете к нему возвращаться, — он обвёл друзей взглядом, наблюдая их кивки один за одним, и с облегчением выдохнул. Впервые ему удалось разделить всю тяжесть своего бремени с кем-то, впервые удалось сказать о наболевшем хотя бы на сотую долю и получить поддержку. Конечно, он не мог открыть друзьям всей правды, о своих сновидениях и порочных мыслях, о мечтах, уносящих за грань реальности, о силе любви, которую испытывает и которая только крепнет с каждым днём настолько, что, кажется, уже проросла насквозь и выдрать её нет никаких шансов. О том, что гормоны играют против него и внутренний альфа чувствует отклик омеги, неосознанный и робкий, но уже такой трепетный и покорный, что хочется сидеть и выть на луну от безысходности. Ну и, конечно, он унесёт с собой в могилу тайну своего первого гона, когда Эрен подарил ему незабываемые, потрясающие ощущения и чувства, о которых и не помнит. Грохнув подносом о мойку, Эрен бездумно ссыпал туда всё его содержимое, не обращая внимания, как возмущённо звякнули чашки, ударяясь керамическими боками. То, что остатки конфет летят следом и их накрывает блюдце, рассыпая кругом крошки от пирога, его тоже не волновало. Просто ноги были ватными, а кровь так долбила в ушах, что за таким грохотом сложно было разобрать даже собственные мысли, не то что обиженный звон посуды. Он тяжело дышал, блуждая взглядом по кухне, но не задерживаясь ни на чём дольше нескольких секунд, и пытался понять ту простую истину, что вертелась в сознании, но никак не хотела принимать форму. Это было что-то настолько простое, но постоянно ускользающее от его восприятия, что чувство дежавю, не покидало его ни на мгновение. Он отчаянно старался вспомнить, но не мог. Лихорадочно цеплялся за ворот школьной рубашки и дёргал пуговицы, будто что-то душило его и такими нехитрыми движениями он пытался высвободиться. Бесшумно хватал ртом воздух, но тот был словно расплавленный метал, щедро льющийся в глотку. Это были ужасные ощущения, хотелось царапать шею ногтями до самого мяса, лишь бы то, застрявшее внутри, вышло прочь и позволило дышать. Он явно упускал что-то, и воспалённое сознание подкидывало ему разнообразные картинки, пытаясь натолкнуть на правильный путь. Дать уловить те детали мозаики, что ни в какую не желали складываться в одну картину. Нужно было что-то другое, что-то важное, способное дать ответы, и Эрен двинулся на поиски. Точнее, он выскочил словно ошпаренный через заднюю дверь в сад и побежал, не разбирая дороги, сквозь кусты, царапая руки и огибая деревья. О наличии тропинки мозг даже не вспомнил. Ноги сами несли его в верном направлении, к мелкой речушке с раскидистым дубом на заросшем мягкой травой и клевером берегу и старому флигелю, утопавшему в зелени сада. Он замер всего на мгновение, втянув в себя прохладный влажный запах, и дёрнул дверь домика, сразу входя внутрь. За все годы, что он себя помнил, здесь ничего особо не менялось, лишь обрастало кучей нужных и ненужных вещей, безделушек и прочего хлама, который мог рассказать о троих своих хозяевах столько, сколько и сами они вряд ли помнили. Но сейчас было не до ностальгии, сейчас его вела непреодолимая сила, заставлявшая двигаться и указывавшая направление, словно в спину его подгоняли мягкие толчки, а внутри тихо бурлило нечто и нашёптывало, что разгадка близка. Только руку протяни и ухватишь. И Эрен протянул, безошибочно вытаскивая из кучи подушек нужную, и утыкаясь в неё носом. — Леви, — буквально простонал, чувствуя, как подгибаются колени, и он оседает на диван. Его кружило и обволакивало тёплым влажным запахом, солёным и сильным, а ещё настолько родным и уютным, что он был уверен, что окутан им всю жизнь — его запахом. И это не гель для душа и не парфюм, это был запах кожи, запах волос, запах всего естества, запах альфы, принадлежащий Леви. И осознание того, что жил с ним всегда, чувствовал его защиту, как-то само появилось в голове и стало так легко и спокойно, что он завалился на диван, вдыхая любимый аромат, и прикрыл глаза. Вот только память убить нельзя, и эйфорию она дарит лишь на малые крупицы времени, после забирая весь покой и выкидывая в жуткую реальность. Не миновало это и Эрена, спустя буквально пару минут под сомкнутыми веками которого вспыхнуло далёкое, калёным железом выжженные узоры воспоминаний, шрамы от которых залечить не удастся уже никогда. Это произошло чуть больше года назад, на этом самом месте, когда возбуждённый альфа позвал его, а он пошёл. И не просто пошёл, он накинулся на него так, словно от этого зависела его жизнь и жизнь Леви, словно только те жаркие поцелуи и объятия на грани сумасшествия позволяли им дышать. Будто они стали пожаром друг для друга, но и одновременно спасительной влагой, желанным кислородом, насыщающим каждую клеточку тела и дарящим непередаваемое наслаждение. А ещё он помнил крепкий член под своей задницей, о который самозабвенно тёрся, желая ощутить внутри его тяжесть и пульсацию, соединяясь в одно целое. Становясь чем-то завершённым и совершенным. Тем, чем они не являлись поодиночке. И от этих воспоминаний становилось страшно, настолько, что закусив угол подушки, Эрен тихо скулил, утыкаясь в неё носом. Хотелось плакать, но глаза были сухими, без единого намёка на влагу, будто давая понять, что в такой ситуации нужно сохранять ясность ума и хорошенько подумать. Страшные слова и определения он отгонял намеренно, боясь не то что произнести их вслух, но даже про себя. Леви был его братом, и такая реакция на него явно говорила о каком-то сбое. Сбое у него, Эрена, и подозрения, что не он один хранит в себе воспоминания того дня, стараясь защитить другого, сами вышли на первый план. Он соврал Леви и получил ложь в ответ, очень закономерно. Они просто сделали вид, что ничего не произошло, и живут, как ни в чём не бывало, угнетаемые изнутри одной на двоих тайной. Стало вдруг обидно, что ему не доверяют, а потом обуяла такая злость, что захотелось высказать всё брату в лицо. Но он моментально отбросил эту мысль — действовать нужно было аккуратнее, выяснить всё о том, что чувствует Леви и как реагирует на него. Реагирует! А ведь правда. Вспомнилась недавняя поездка в аквапарк, а точнее, то, что последовало за ней. Полутёмная ванная комната, он, обнажённый и мокрый, замерший в открытой двери душевой, и Леви, смотрящий на него нечитаемым взглядом, который наверняка скрывал в себе много больше, но из-за скудного освещения разобрать было сложно. И то, как он не сдвинулся с места и как отвечал, едва шевеля пересохшими губами. Всё кричало о том, что что-то тут не так. Но ни раньше, ни после подобного не случалось, и если Леви чувствовал нечто похожее, то мастерски это скрывал. А если он что-то скрывает, Эрен обязан выяснить. И он выяснит. С этим твёрдым намерением он откинул прочь подушку, запретив себе ещё раз уткнуться в неё носом, и поднялся на ноги, направляясь прочь из флигеля. А совсем поблизости, на втором этаже особняка, в своей комнате в окружении друзей сидел Ривай, даже не подозревая, что против него и его альфы, разворачивается война.