Моё море

Первый раз течка случилась у Эрена через месяц после свадьбы, совершенно неожиданно и ничем себя не предвещая. Райнер уехал с самого утра по каким-то делам отца и вернулся лишь ближе к вечеру. И первое, что он почувствовал, едва шагнув в квартиру, это одурманивающий запах течного омеги. Своего омеги. Эрена. Запах, который, пусть и не полноценно, уже удалось познать раньше. Запах, который он теперь никогда бы не спутал с чем-то другим. Тогда он был немного иным, угасающим и перемешанным с чужим альфийским, но всё равно до безумия чистым и будоражащим. Райнер помнил тот вечер и ночь поминутно — как вёз бесчувственного омегу к себе, едва имея силы дышать в тесном пространстве автомобиля, как смывал с него следы чужой страсти и бережно кутал в покрывало. И как лежал всю ночь не смыкая глаз, держа в объятиях желанное тело, и единственное, что мог, легко касаться губами нежной кожи и шёпотом вымаливать прощение. Прошло столько времени, но альфа до сих пор считал случившееся своей виной. Он прекрасно знал, кого хочет Эрен и что он готов воспользоваться любой возможностью быть с братом. Идти против себя омега не мог, а Райнер поклялся не дать ему совершить ошибку, уберечь. И не смог. Какой же он, к чёрту, альфа, если не может защитить и позаботиться о своём омеге?! Они никогда не касались этой темы, и три месяца пролетели для Райнера одним мгновением, перевернув всё привычное вверх ногами. В кавардаке из учёбы и подготовки к свадьбе факт того, что они живут вместе в городской квартире семейства Браун, стал каким-то обыденным и незаметным. Эрен уже занимал колоссальную часть его жизни, теперь занимал всё без остатка. И Райнер был настолько рад, что боялся спугнуть идиллию неаккуратным словом или действием. Эрен отвечал молчаливой благодарностью, а больше альфе и не было нужно. Только быть рядом и чувствовать, что его не отталкивают, что не сторонятся. И в том, что омега забудет брата и покорится, Райнер не сомневался. Брачная ночь только укрепила эту веру в нём. Он ждал этого дня так же отчаянно, как и боялся. Неуверенность и постыдный страх царапали по живому, толкая вновь и вновь требовать от омеги подтверждения своему праву, без устали целуя податливые губы. И ночь стала откровением, ведь именно в тот момент он понял, насколько действительно влюблён. Эрен был совершенством без единого изъяна, и его тело говорило с альфой на языке инстинктов. Райнер смог разжечь в нём пожар желания, омега возбуждённо откликался и отвечал со всей страстью, сводя с ума и отдаваясь во власть. Месяц пролетел незаметно, они успели сделать кучу вещей и сказать друг другу много слов. Единственное, чего никогда не слышал Райнер, так это слова «нет» из уст своего омеги. Им было по восемнадцать, и единственным стремлением дорвавшегося до желанного альфы было не выпускать Эрена из кровати всё то время, что они находились дома, и ни разу он не получил отказа. Не верилось даже, откуда омега брал силы. Особенно когда после изматывающей ночи спихивал альфу почти вдвое тяжелее себя ногой с кровати — вставай, школу никто не отменял — а потом готовил завтрак. Райнер был искренне уверен, что получил награду за все свои страдания и ожидания. Оставалось только одно — он до безумия ждал течки, чтобы поставить окончательную точку во всех своих мытарствах и подтвердить, что омега полностью принадлежит ему. И сделать это он собирался прямо сейчас, вдыхая полной грудью невероятный запах мужа и стоя перед дверью в спальню. Перед дверью, которая оказалась заперта изнутри. — Эрен, — громко постучав, позвал Райнер. — Уходи, — донеслось в ответ тяжело и сдавленно. Он опешил. И должно быть, ослышался, такое попросту невозможно. Омега в течке не способен оттолкнуть альфу — это противоестественно, он может только желать. Такова их природа, так они устроены. Тогда что это за дикие шутки?! Ущемлённое самолюбие вскипело и инстинкты рыком вырвались из вздымающейся груди, заставляя кровь пениться в жилах и туманить рассудок. Всё вокруг меркло, оставляя лишь альфу и его омегу, охваченного жаром течки, и внезапную преграду между ними. — Эр-рен! — прорычал Райнер, чувствуя, что вот-вот потеряет контроль над собой. Ответом была тишина, настолько звенящая, что осознание будто ударило под дых — он не слышал зова омеги! Было всё: и запах кристально свежей воды, словно ледяная горная речка пробегает прямо здесь, и лёгкий аромат сирени после дождя, и прохлада росы на ландышах майским утром. Всё, что так любил Райнер в аромате Эрена, усилилось многократно, раскрылось, как цветок поутру, перемешалось с агонией возбуждения и нахлынуло волной. Но омега молчал, словно та связь, что они выстраивали по крохам, внезапно оборвалась и исчезла. Что могло случиться за несколько часов?! Что могло заставить Эрена обречь себя на мучения добровольно? Ответов не было, так же как и времени их искать. Омегу накрыла новая волна возбуждения, он взвыл, захлёбываясь собственным голосом, и это мгновенно отключило сознание альфы. Он выбил дверь с третьего удара, вырывая петли с мясом и сворачивая косяки. И оказался не готов к тому, что ждало внутри. Течный запах будто густым маревом висел в воздухе, заполняя лёгкие, впитываясь в кожу, проникая в кровь. Тихие всхлипы вперемешку со стонами и болезненныи скулёжом долбили по оголённым нервам. Возбуждение захлестнуло альфу тут же, и зубы заныли от желания вцепиться в пылающую кожу, а напряжённый член в штанах пульсировал, до боли упираясь в ширинку. Эрена видно не было, зато присутствие его ощущалось физически. Райнер сделал несколько шагов вперёд, цепляясь безумным взглядом за разорённую постель, а потом наконец увидел и омегу. Сидящий в углу, у окна, завёрнутый в одеяло и трясущийся от возбуждения, он едва дышал и болезненно жмурился на падающий из коридора свет. Слегка отросшие волосы были растрёпаны, нездоровый румянец заливал заострившиеся скулы. Омега словно из последних сил сжимал в подрагивающих пальцах выскальзывающие края одеяла, обнажавшего узкие изящные ступни. Райнер тяжело сглотнул выступившую слюну, желая лишь одного — припасть губами и неизвестно в какой раз целовать эти стройные гладкие ноги, поднимаясь выше и выше, пока не достигнет желаемого. Инстинкты требовали взять своё, подчинить омегу. — Эрен… — прохрипел он, делая несколько уверенных шагов навстречу. — Не приближайся! — прохрипел тот в ответ, резанув альфу мутным взглядом из-под влажных ресниц. Кровь бросилась в голову, набатом ударила в виски, заволокла всё вокруг алой пеленой ярости и возбуждения. Нечто древнее, бурлящее глубоко внутри вырывалось на поверхность, требуя показать омеге, кто тут главный. — Не трогай! Не трогай меня! — почти в истерике забился Эрен, когда сильные руки подняли его, как ребёнка, и прижали к клокочущей рыком груди. Райнер уткнулся носом в шею, шумно вдыхая, языком собирая капли пота и одуряющий аромат. Эрен пытался вырваться, оттолкнуть альфу ослабевшими руками, но добился только того, что его лишили одеяла и сорвали пропитавшиеся смазкой штаны. Райнер ничего не слышал, и все попытки остановить его провалились. Ему, возбуждённому и движимому одними инстинктами, было плевать на то, что омега кусался, царапался и отчаянно старался высвободиться, даже оказавшись вжатым в кровать. Предвкушение обладания течным омегой было ошеломительно сильным и ладони уже растягивали мокрые ягодицы, неотвратимо приближая момент окончательного единения. И в этот самый миг Эрен затих, перестав сопротивляться. Райнер замер от неожиданности и с восторгом подался вперёд, желая поцеловать потерявшие очертания соблазнительные губы, когда наткнулся на безразличный неживой взгляд омеги. — Тронешь, — тихо проговорил Эрен, — и, клянусь, я что-нибудь с собой сделаю. Райнер невольно отпрянул, уставившись на омегу. — Эрен, ты чего? — выдохнул он непонимающе. — Что… о чём ты, вообще, говоришь? — он приподнялся на локте, пытаясь заглянуть в пугающе безжизненное лицо. — Ты гонишь меня? Своего альфу? — Ты не мой альфа, — глухо отозвался Эрен. — Уйди. Ты мне противен. Словно лютым холодом прижгло. Райнер никак не ожидал подобного. Только не после того, как они столько пережили вместе! Не после того, как он получил самое желанное! И вдруг такое… предательство? Других слов на ум не приходило. Он не хотел верить ни тому, что слышал, ни тому, что чувствовал, но пугающая пустота взгляда напротив подтверждала, что это реальность, а не дикий сон. Омега Эрена пусть и покорился ему, но всё-таки выбрал Ривая. Поднялся и вышел Райнер на автомате, мало соображая куда идёт и что собирается делать. Перед мысленным взглядом всё ещё стояли опустевшие озёра невероятных, дико любимых глаз, а в ушах звучал леденящий душу голос. Чужой голос, не его Эрена, а безжизненного существа, что смотрело на него почти с отвращением, бросая страшные слова. Как оказался в гостиной и сам не понял. Вытащил из бара початую, оставшуюся ещё от пребывания здесь отца бутылку виски и сделал несколько глотков прямо из горла. Крепкий алкоголь моментально обжёг горло, перетёк в желудок и ударил слабостью в ноги. Райнер тяжело опустился на диван и подпёр свободной рукой гудящую голову, в которой на мгновение проскользнула отчаянная мысль надраться, а там — будь что будет. Но тут же отбросил её прочь и отставил бутылку подальше, когда из спальни донёсся едва слышный всхлип омеги. Нет, он поклялся беречь и защищать. А это значит, что он никогда не навредит и не овладеет этим телом против воли. Пришло время держать слово, как бы ни было сложно. А сложно было. Эрен то затихал на время, то снова и снова ревел, захлёбываясь слезами, скулил и сгорал изнутри, поглощённый новыми витками течки. Иногда, не выдерживая, Райнер бросался в спальню, позабыв себя, ведомый лишь бурлящими инстинктами, одурманенный запахом и собственным возбуждением, но останавливался, едва взглянув на свернувшееся клубком измученное тело на кровати. Несколько раз он малодушно хватался за ручку входной двери в попытке сбежать подальше и не видеть, не чувствовать омегу, что был глух к его зову. И только потребность защищать всякий раз останавливала его на пороге. И уже ближе к ночи, когда нервы и силы были практически на исходе, Райнер набрал номер тестя. Григорий приехал уже спустя полчаса, долго неподвижно стоял в дверях, давая возбуждённому альфе сообразить, что не представляет опасности для его омеги, и только после этого переступил порог квартиры. Сразу прошёл в спальню, аккуратно и без резких движений измерил пульс Эрена, чуть приподнял веки и молча достал лекарства. Проигнорировав недовольное мычание сына, сделал укол ему в бедро и, когда тот провалился в забытье, ловко поставил катетер и подвесил на сборный штатив капельницу с лекарством. — Что случилось? — спросил Григорий, когда все манипуляции были позади. — Если бы я знал. Я нашёл его уже таким… — тихо рыкнул в ответ Райнер. — Меня не подпускает, — добавил, отводя глаза, чтобы не показывать своего стыда. Григорий несколько секунд сверлил его взглядом, после чего едва заметно вздохнул: — Я оставлю лекарства. Придётся делать уколы каждые двенадцать часов. Оно снимет агонию и притупит боль, но не избавит от неё. Эрен всё равно будет мучиться. Райнер кивнул, как никогда чувствуя себя бесполезным, беспомощно стоя в дверях спальни и до хруста сжимая кулаки. Он видел, что Йегер-старший недоволен, но как объяснить всё просто не представлял. Да и надо ли? Озвучивать страшную правду отцу Эрена не хотелось. Тот между тем посидел возле сына ещё с полчаса, убедился, что очередной пик течки миновал и тяжело поднялся на ноги. Уже у двери, подхватив чемоданчик, спросил: — Это не моё дело, конечно, но что между вами происходит? — Всё у нас хорошо, — резко ответил Райнер, но, перехватив непреклонный взгляд тестя, невольно отвёл глаза. — Было всё хорошо, — поправил сам себя, — до сегодняшнего дня… И это первая течка после… того дня, — добавил тихо. — Я пытался говорить с Эреном об этом, объяснить, что такое не нормально, но безрезультатно. Два следующих дня были пыткой. Эрен ел, если его кормили, пил, если поили, и практически не реагировал ни на что, находясь где-то между сном и явью. Он не слушал, не говорил, и Райнеру казалось, что этот кошмар никогда не прекратится. Одуряющий запах и агонию снимали лекарства, и альфа не чувствовал всего, но возбуждение всё равно периодически захлёстывало со страшной силой, заставляя довольствоваться дрочкой под ледяным душем и сном в гостевой спальне. Закончилось всё так же резко, как и началось. Райнер проснулся от тихих шорохов, лёгкого постукивания и почти невесомых шагов. Под дверь просачивались запахи готовящейся еды и свежесваренного кофе, заставившие моментально подняться и прогнавшие остатки сна. Эрен обнаружился на кухне, стоящим у плиты. В любой другой день Райнер сразу подошёл бы ближе, сжал стройное тело, вдыхая сладкий аромат кожи и волос своего омеги, покрыл бы поцелуями тонкую шею и лишь потом, развернув его к себе, долго и со вкусом целовал, игнорируя возмущения, что сейчас всё сгорит к чёртовой матери. А потом бы улыбался в припухшие, порозовевшие губы и шептал, как он счастлив. Но сейчас что-то остановило его, стоило сделать шаг. Альфа замер в арке, отделяющей кухню от коридора, и привалился плечом к стене, не сводя с омеги глаз. Эрен был таким привычно домашним, в его футболке, мягких бриджах, едва держащимися на бёдрах, с зачёсанными от лица влажными волосами и босыми ногами, плавно скользящими по дорогому паркету. И на секунду подумалось, что трёхдневный кошмар, всего лишь страшный сон, но тут Эрен обернулся. — Доброе утро, — сказал привычно, на секунду задержав взгляд на альфе и тут же его отводя. — Вот так просто? — дёрнул светлой бровью Райнер, отмечая не сошедшую болезненную бледность на лице омеги, залёгшие под глазами тени и всё ещё потухший взгляд. — А что ты хочешь услышать? — равнодушно спросил тот, возвращаясь к разделочному столу, подхватывая пару тарелок и ставя их на обеденный остров, где обычно они завтракали. — Объяснения? — не сводя глаз с перемещающейся тонкой фигуры, вопросом на вопрос ответил Райнер. — Мне нечего тебе сказать, — произнёс Эрен, собираясь отвернуться, но ему не позволили. Райнер ухватил его за руку, ступая ближе и дёргая на себя. Брошенные омегой слова всё ещё звенели в ушах, а кроме того больно били по альфийскому самолюбию и гордости. Оскорблённое достоинство требовало объяснения, а после отмщения. Если омега забыл, кому принадлежит по закону, то ему следует напомнить. Эрен не протестовал и не вырывался, только глаза отводил. И это почему-то заставляло альфу злиться ещё больше, вынуждая добиться покорности, и если придётся применить силу, то он был готов. Но этого не потребовалось. Эрен не возражал, когда его прижали к стене и долго жёстко целовали, выпивая дыхание. Не возражал, когда больно кусали шею, ключицы и плечи, когда трещала нитками разрываемая футболка. Не возражал, когда сильные руки до синяков сжимали задницу, нагло стягивали бельё, а пальцы вторгались в тело. Он не издал ни звука, позволяя альфе удовлетворить голод и восполнить желанную близость. И Райнера всё устраивало, возбуждение крыло нещадно, напоминая, чего был лишён все эти дни, его не волновало, где они находятся. Только податливое тело омеги в руках, только сводящий с ума вкус на языке, только сбитое дыхание над ухом. Всё то, что рухнуло, стоило открыть глаза. Эрен всегда отвечал возбуждением, поддавался ласке, был честен и открыт, отзываясь. Но в тот момент ему было настолько плевать на то, что сделает сейчас с ним альфа — затрахает до полусмерти или просто придушит, что пустота в глазах напротив остановила Райнера. Он отшатнулся, одновременно отталкивая от себя омегу, и замер, тяжело дыша, наблюдая, как тот, не сказав ни слова, только потёр искусанную шею и поправил футболку, заодно вернув на место и домашние штаны. И тогда дошло очевидное — тело омеги ещё не отзывалось. — Три дня, — прохрипел он, — три дня я дрочил на собственного мужа. На омегу, который принадлежит мне! Ещё никто не бил меня так больно, Эрен… Ты мне должен. Эрен оставил взятую в руки банку джема, сделал несколько шагов к альфе и молча опустился перед ним на колени. Райнер даже осмыслить происходящее не успел, как с него сдёрнули штаны, а крупный возбуждённый член бодро качнулся, мазнув головкой по припухшим губам. Наверное, нужно было остановить омегу, но он не успел. Застонал только глухо, когда Эрен слизнул капли смазки и взял в рот. За прошедший со свадьбы месяц, сколько бы они ни проводили в постели времени, омега ни разу не удостоил его подобной щедрости, только принимал ласку и позволял делать с собой что вздумается, но никогда не проявляя инициативы. Поэтому сейчас, тяжело дышащий, утирающий с подбородка текущую слюну, Эрен стал просто откровением. В те моменты, когда он давился крупным членом, отстранялся, чтобы сглотнуть и отдышаться, когда перемешанная со смазкой слюна паутиной тянулась от головки к губам, альфа едва не выл от бесстыжей откровенности. Но Эрен не давал передышек, помогал себе руками, одной удерживая член, а другой сжимая и слегка царапая поджимающиеся яйца, и снова натягивался ртом. Неумело и неловко он цеплял нежную кожу зубами, слышал болезненное шипение и, чувствуя сжимающие волосы пальцы, зализывал, словно извиняясь. Надолго альфы не хватило, он кончил быстро и обильно. Часть Эрен проглотил, скривившись без стеснения, а часть, попавшую на лицо, даже стирать не стал, сразу поднимаясь с колен. — Считай, это аванс, — бросил равнодушно и перелил подостывший кофе из турки в чашку, тут же ставя её рядом с тарелками. — Приятного аппетита, — добавил напоследок и вышел из кухни. Альфа с яростью снёс со стола одним махом всё, что там было, заставляя еду и посуду разлететься по всей кухне. Среди раздирающего на куски адского калейдоскопа чувств злость на самого себя брала верх. С Эреном что-то происходило. Что-то, чему он боялся давать объяснения, и оно же заставляло альфу сгорать от унижения. Это сводило с ума и требовало разбирательства немедленно. Но вспомнив измождённое пережитой течкой лицо омеги, Райнер постарался взять себя в руки. В конце концов, это только первая их течка вместе, пусть и не такая, как хотелось бы. Эрену просто нужно ещё немного времени. Так было проще убеждать себя, что смог забыть брошенные омегой слова.

***

— Да чёрт бы тебя побрал, проклятый альфа, — надсадно простонал Эрен и размашисто двинул бёдрами, насаживаясь на чудовищно распирающий член. — Давай, детка, ещё немного! Шлепки ладоней обожгли зад сразу с обеих сторон. Эрена выгнуло до хруста в позвоночнике, когда его вновь с силой натянули глубже, хотя казалось, что дальше уже некуда. И он обязательно свалился бы назад, потеряв равновесие, если бы мощные руки не удержали. — Ты… — сбившимся шёпотом, почти задыхаясь, — говорил это… двадцать минут… назад… — Я же не виноват, — усмехнулся альфа, снова и снова толкаясь внутрь, — что твоя задница не хочет меня отпускать. — Сукин сын… — выдохнул Эрен, не сдерживаясь и вцепляясь ногтями в грудь альфы. — Полегче, детка, — не смог подавить болезненного рыка Райнер. Омега уже был на пределе, вот-вот готовый кончить, но сильные пальцы вновь сдавили член у основания, продлевая пытку. — Ну нет, — разочарованно простонал он, содрогаясь от каждого таранящего толчка. — О, да! — раздалось восторженно в ответ. — Чёртово животное… я же сдохну… блять… — задыхаясь, шептал Эрен снова и снова, чувствуя, как с каждой секундой накрывает так, что связь с реальностью становится весьма условной. — Люблю, когда ты такой, — хриплый смешок в ответ. — Нена… ненавижу тебя, — всхлипнул омега, чувствуя, как по телу, словно по оголённым проводам, несётся мощный разряд тока. — Конечно, — согласился альфа, утягивая его на себя и затыкая болтливый рот. Эрен промычал что-то невразумительное, позволяя жёстко терзать свои губы. Отвечать сил не было, да и вряд ли это требовалось, судя по тому, как вибрировал утробный рык в мощной груди, на которой он распластался, измученный сексом. И уже в следующую секунду всё тело зашлось неконтролируемой дрожью, альфа резко перевернулся, подминая его под себя, и парой толчков столкнул за грань бытия. Омегу пронзило мощной судорогой и, если бы не тяжёлое тело сверху, выгнуло бы дугой. Как тонущий, он отчаянно цеплялся за простыни и плечи альфы, в немом крике распахнув истерзанные губы, пока оргазм, словно лавина, накрывал его снова и снова. И чувствовал, как альфа изливается глубоко внутри. — Я. Тебя. Ненавижу, — бессильно выдохнул он, едва вернулась возможность говорить. — Да ладно тебе, — тихий смех альфы лёг на кожу. — Здорово же было. — Здорово, — согласился Эрен, устало прикрыв глаза. — Только я завтра задницу от постели не смогу оторвать. И слезь с меня, чёрт побери, — добавил возмущённо. Но альфа никуда уходить не собирался, разумеется, даже до сих пор неопавший член не вытащил, лишь немного приподнялся, опираясь на локти, и сыто рассматривал распластанное тело под собой. — Я уже говорил сегодня, как люблю тебя? — прошептал, слегка касаясь поцелуями плеча и убирая со лба прилипшие пряди волос. — Ты трахал меня, — Эрен выгнул шею, пытаясь разглядеть цифры на будильнике, — больше трёх часов. Считай, я догадался. — Боже, — рассмеялся альфа, — ты невероятный! — сказав это, он толкнулся вперёд, словно и не собираясь заканчивать безумие. — Не смей, слышишь?! — прошипел омега, едва до него дошло. — Райнер Браун, не смей заходить на четвёртый круг! — Ну, детка, давай продолжим… — ненадолго прекратив играть с маленькими сосками, вылизывая их, прикусывая, сжимая пальцами, ответил, ухмыльнувшись, альфа. — Твоего ж папашу, — простонал Эрен, чувствуя, как новая волна возбуждения охватывает тело. Предательская омежья сущность, чтоб её. — Мы быстро, обещаю, — устраиваясь удобнее между широко разведённых ног и закидывая одну из них себе на плечо, ответил альфа. — Я отказываюсь шевелиться, — последнее, что успел сказать омега перед тем, как альфа полностью покинул его тело и тут же резко толкнулся назад, сразу на всю длину. Эрен захлебнулся стоном на выдохе. Отпустили его лишь спустя сорок минут, когда электронные цифры на будильнике показывали четыре утра, а первые проблески рассвета несмело заглянули в окно. Он кончил ещё дважды, кляня альфу всеми известными ругательствами и мгновенно вырубился, проваливаясь в глубокую черноту сна. А спустя несколько часов из него вытягивали глухие гудки будильника и лёгкие поцелуи, беспорядочно покрывающие оголённые плечи. Широкая ладонь скользила по спине, вырисовывая пальцами замысловатые вензеля по прогибу поясницы и бёдрам. Тело откликалось на ласку лёгкой истомой, и альфа это чувствовал. Эрен уже хотел открыть рот, чтобы одёрнуть мужа, но его бесцеремонно сгребли в охапку, притягивая ближе. Единственное, что вырвалось, это несдержанный болезненный стон, когда поясница напомнила о ночном безумстве. Но Райнер тут же инстинктивно положил ладонь именно туда, мягко поглаживая, будто желая снять боль, и поймал поцелуем пухлые губы. Эрен не отвечал, зная, что малейшая провокация будет стоить ему утреннего секса, возможно, в два захода, если муж решит, что неплохо бы принять душ вместе. Не то что бы Эрен имел привычку отлынивать от супружеского долга, просто считал, что ночью выплатил с авансом, а ещё днём была назначена встреча, и сидеть хотелось на ней без помех. А задница и так уже гудела и Эрен знал, какими будут последствия. Всё было просто. Прошло чуть больше года с его первой течки в качестве супруга и неделя с последней, но ничего не менялось. Эрен никак не мог подпустить к себе чужого альфу. Всё было нормально, тело откликалось возбуждением, и омега отзывался, подчинялся и никогда не отказывал. Но стоило начаться течке, словно невидимый барьер возникал между ними. Омега панически боялся прикосновений, и первобытный ужас охватывал от одной мысли, что его повяжет этот альфа. Запах кедра и лаванды доводил до тошноты, и даже голос действовал отталкивающе. Эрен ничего не мог с собой поделать, да и не хотел. Ведь течка всегда пробуждала в нём самое сокровенное. То, что было дороже всего в жизни — запретную любовь к брату, которого забыть не мог, только в течку позволяя себе тосковать по тем часам, что навсегда перечеркнули их жизни. И разрешить другому повязать себя было для Эрена подобно смерти. Однако в промежутках между течками ничего подобного не происходило. Тело моментально отзывалось на зов альфы, утопало в его страсти и дарило яркое наслаждение. Эрену думалось порой, что это какое-то раздвоение личности, но разбираться не хотелось. Вот только следом за течками такие ночи, как сегодняшняя, шли вереницей, пока отвергнутый альфа не удовлетворял голод и задетое самолюбие. — Даже не надейся, — выкрутился Эрен из объятий и быстро соскочил с кровати. Альфа разочарованно вздохнул. Омега даже не обернулся, торопливо поднимая с пола сброшенную рубашку мужа и надевая её на голое тело. Он застегнул всего пару пуговиц и сделал несколько шагов, когда почувствовал, как из задницы полило. — Блять, — выругался ёмко, собирая пальцами густые потёки с бедра и вытирая их прямо об рубашку. — Отвратительно, — добавил скривившись. Райнер в постели громко расхохотался. — Хватит ржать, чудовище, — Эрен подхватил валяющуюся на полу подушку и зашвырнул ею прямо в мужа. — Вали давай в душ, а то опоздаешь. Чем занимался Райнер дальше, он не наблюдал. Просто привычно прошёл на кухню и первым делом оторвал несколько бумажных полотенец, вытирая бёдра, и вымыл руки. После трёх прожитых бок о бок месяцев, брачной ночи, плавно перетёкшей в брачное утро, такая вещь, как стеснение, покинула Эрена навсегда. Он не стеснялся ходить перед мужем голым или неумытым, с бардаком на голове или в одежде. По большому счету ему было плевать. Обнажённый Райнер его тоже не напрягал, как не вызывали отторжения и все его слова и действия. Эрен просто делал то, чего от него ждали — жил нормальной жизнью. Пустота в его душе никого не волновала, а он не стремился её показать. Просто позволял себя любить, но не мог дать того же в ответ. Но изо всех сил старался быть хорошим мужем и искренне считал, что из них с Райнером вышла отличная семья. По крайней мере претензий не было. Альфа явился на кухню, когда Эрен уже успел приготовить ему завтрак, а теперь доставал из шкафчика турку, намереваясь сварить кофе. Крепкие руки обхватили тонкое тело и с силой сжали, едва ли не поднимая над полом, шею обожгло дыханием, а следом легли мягкие поцелуи. Он так и замер, с банкой кофе в одной руке и туркой в другой, когда Райнер развернул его к себе и поцеловал, сразу глубоко и настойчиво. Он ответил, но возмущённо замычал едва ли не через минуту. — Животное, — чувствуя, как ладони поползли по бёдрам к заднице, попытался вывернуться он. — Я даже зубы ещё не чистил. — Плевать, — прилетело в ответ от мужа короткое, а руки продолжали ласкать упругие половинки. — Мне не плевать, — не сдавался Эрен. — Ешь свои завтрак и дай сварить кофе. — Я бы съел тебя, — по-животному обнюхивая шею омеги, отозвался Райнер. Эрен лишь цыкнул, закатил глаза, отталкивая от себя альфу, и быстро насыпал в турку кофе, налил воды. Но стоило поставить её на огонь, как его снова развернули, подхватили под бёдра и усадили на обеденный остров. — Рай, я серьёзно, прекращай, — чувствуя, что руки становятся всё настойчивее, попытался остановить его Эрен. — Ты пахнешь безумством и сексом, — шепнул альфа прямо в ухо и тут же прикусил чувствительную мочку, языком перебирая серёжки. И Эрен больше ничего не успел возразить, его снова втянули в поцелуй, а наглые руки заскользили по телу, пробуждая непрошеное желание. — Всё ещё открытый и мокрый, — восторженно пробормотал альфа, — и вкусный, — добавил, вылизывая покорный рот. Пальцы Райнера скользнули, оглаживая податливый раздражённый вход, и проникли внутрь. Омегу выгнуло, и он машинально ухватился пальцами за край стола, чтобы не упасть. Возбуждение неслось по венам, словно цунами. Чёртов альфа изучил его досконально, и теперь не проходило и пары минут, как возникало непреодолимое желание раздвинуть ноги. Что Эрен собственно и сделал, полагая, что так всё скорее закончится. Райнер принял его приглашение с восторгом, медленно входя в податливое отзывчивое тело. И не было в этом утреннем сексе ни отголосков ночной гонки, ни выжигающей страсти, только тягучее наслаждение, заставлявшее обоих растворяться в нём. Альфа двигался аккуратно и нежно и шептал на грани слышимости откровенные признания. Омега не отвечал, лишь плыл на волнах тягучего удовольствия. Кончил Райнер быстро, буквально за минуту до себя заставив кончить Эрена, и долго не выпускал его, словно не верил, что это счастье и впрямь принадлежит ему. — Твой кофе перекипел и сбежал, — буднично сообщил Эрен, — придётся варить новый. — Как ты можешь говорить сейчас о кофе? — Райнер ухватил его за подбородок и слегка коснулся поцелуем губ. — Твоё тело всегда так податливо, твой омега слышит меня и отзывается. Почему же ты так холоден, Эрен? — спросил он и упёрся лбом в лоб омеги. — Моё тело отзывается, — подтвердил Эрен, — но тебе никогда не отзовётся моё сердце. — Это жестоко, — усмехнулся альфа. — Я никогда не лгал тебе, Райнер. И я, правда, стараюсь быть хорошим мужем, но ты просишь слишком много. — Я всё ещё надеюсь, — короткий поцелуй коснулся кончика носа. Буквально через пару минут альфа уехал на учёбу. Встретились они уже вечером. Время подбиралось к восьми, а Райнер задерживался. Около пяти часов пришло сообщение, что сегодня они ужинают в ресторане и нужно быть готовым к семи тридцати. Но время шло, а альфа так и не появился. Эрен бесцельно щёлкал каналы на телевизоре, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то, и бесконечно стряхивал с брюк невидимые пылинки. Опоздания не входили в привычку альфы, и он уже начал нервничать, готовый звонить с вопросом, всё ли в порядке, но открывшаяся дверь квартиры его опередила. — Какого чёрта? — резонно заметил он, едва виноватое лицо мужа мелькнуло из-за перегородки. — Пробки, — отозвался тот, когда Эрен уже поднялся и, выключив телевизор, пошёл навстречу. — Погоди, погоди, стой там! — живо остановил альфа. Он замер посередине гостиной скорее от неожиданности, чем послушался мужа, но и этого было достаточно. Альфа шагнул в комнату, держа в руках большую плоскую коробку, красиво перехваченную с угла лентой, и со слегка виноватым выражением лица протянул её Эрену. — Что это? — приподняв брови, спросил он, не спеша забирать подарок. — Подарок, — ответил Райнер. — Не стоило. — Стоило, не спорь. Эрен демонстративно закатил глаза, показывая, что соглашаться не собирается, но возражать не стал, зная, каким упёртым и твердолобым бывает его муж. Вместо этого аккуратно подцепил крышку и стянул её, сразу откладывая на диван. Тонкая дорогая бумага шуршала под пальцами, скрывая внутри себя нечто невесомое, струящееся, что нежно согревало и деликатно холодило. Он даже слов подобрать не мог, рассматривая подарок. — Не нравится? — прошептал Райнер, наклоняясь ближе и заглядывая в глаза. Было видно, как волнение захлёстывает его с головой. — Я спросил в бутике, что подойдёт самому красивому в мире омеге, и они показали мне это. Кашемир с шёлком, чувствуешь? Нежный, как твоя кожа. Эрен не ответил, цепляя пальцами потрясающе красивый кардиган и вытягивая его из коробки. — Примеришь? — с надеждой в голосе, спросил альфа. Эрен, не находя слов, только кивнул, позволяя ухаживать за собой, чувствуя, как мягкая ткань невесомо легла на плечи, моментально укутывая уютом и теплом. — Идеально, — восторженно выдохнул Райнер, обнимая его и притягивая ближе к себе. — Я соскучился, — прошептал тут же, собирая с шеи неповторимый омежий аромат и глубоко вдыхая. Эрен не отстранялся, только аккуратно напомнил об ужине, и Райнер согласно кивнул. До ресторана они решили прогуляться, так как тот находился всего в паре кварталов. Место оказалось новым, но дорогим и уже очень модным, одним из тех, в которые не попасть просто так — столики приходилось бронировать за несколько дней, а то и недель. Но Эрен уже привык, что фамилия Браун открывает практически все двери. По началу это шокировало, но он быстро привык и ещё быстрее научился игнорировать любопытные взгляды, оценивающие со всех сторон. Они неплохо провели время, в чём-то уже даже привычно. Ужин оказался очень вкусным, тем для разговоров было в избытке. Эрен, потягивая вино из тонкого бокала, смеялся вполне искренне и легко, слушая вдохновенный рассказ Райнера про заклятого друга Кирштайна. Ведь Армин не просто настоял на том, что окончит университет и теперь грыз гранит науки на факультете зарубежной литературы, так ещё и с датой свадьбы постоянно оттягивал, категорически отказываясь уезжать от родителей. Всё вместе доводило Жана разве что не до белого каления, особенно глядя на семейную идиллию друзей. Эрен фыркал и говорил, что этот засранец заслужил ещё больше мучений, а также предлагал, с издёвкой, позвать их в гости. Он обожал Армина, но по-прежнему не выносил Кирштайна, тут ничего не менялось. Когда они с Райнером вернулись домой после долгой прогулки по бульварам, стрелки на часах уже перешагнули за полночь. Пока альфа возился в прихожей, Эрен прошёл в гостиную, по привычке замирая напротив огромного панорамного окна, зачарованно глядя на раскинувшийся под ногами утопающий в огнях большой город и чернеющее сверху ясное небо с осколками звёзд. Он даже не заметил, как альфа подошёл сзади почти бесшумно, словно зверь, и сжал ладонями точёные плечи. — Прости меня? — За что? — удивился Эрен. — Сегодня утром я сказал то, чего не следовало, — произнёс Райнер, согревая дыханием кожу за ухом. — Ты прекрасный муж, а я просто эгоистичный мудак, которому следовало бы больше ценить твои старания. — Всё в порядке, — дёрнул плечом Эрен. — Ты потрясающий, — не унимался альфа. — И хочу, чтобы ты знал — я благодарен за каждую минуту, что ты рядом, — добавил альфа. — Может, хватит? Ты уже год повторяешь это, — хмыкнул Эрен, оборачиваясь и пытаясь разглядеть в полутьме лицо мужа. — Я буду повторять это всю жизнь, — на полном серьёзе проговорил Райнер, уже откровеннее прижимая к себе тонкое омежье тело. — Спасибо за чудесный вечер… — он смял глубоким поцелуем покорные губы и оторвался лишь спустя пару минут. — Продолжим в спальне, не против? — Конечно, — едва слышно отозвался Эрен и устало прикрыл глаза, чувствуя, как альфа уже вовсю стягивает с него одежду, рыча от предвкушения. Его ответ не требовался. Он знал, что Райнер успокоится только через пару дней и наконец перестанет сжигать своей страстью. Но пока альфа нуждался в физическом доказательстве того, что омега полностью принадлежит ему. Эрен не собирался ещё больше оскорблять мужа, отказывая в близости. И в конце концов удовольствие получали оба. Просто где-то на этом самом моменте он, как обычно, отключил голову, позволяя альфе всё что угодно. Райнер подхватил его на руки, и скоро дверь спальни захлопнулась за ними. Брендовые шмотки остались непрезентабельно валяться на полу гостиной.

***

— Так, — Эрен звонко опустил стакан с соком на низкий столик у дивана и выключил бубнящий телевизор. — Какого чёрта, Рай? Ты весь вечер дышишь, как разъярённый бык. Райнер на голос отреагировал, поднимая глаза, но взгляд был непонимающим, словно мыслями он находился где-то далеко. — Чуть не забыл, — полностью игнорируя заданный вопрос, ответил он, — заскочи завтра в бутик Антона Френсиса и забери мою покупку. — Ты что-то купил? — Нас пригласили на благотворительный бал в субботу. Не говори, что ты забыл, — улыбнулся альфа. — Помню, но не вижу связи, — ответил Эрен. — Я купил для тебя кое-что, как раз наденешь в субботу, — спокойно пояснил Райнер, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Опять? — скривился Эрен. — У меня полный гардероб чертовски дорогих тряпок, которые я надевал едва ли пару раз, чем они тебя не устраивают? — он вперил в мужа испытующий взгляд. — Просто хочу, чтобы ты выглядел на миллион, — чуть смутился под напором Райнер, но упрямства от этого не убавилось. — А обычно я на сколько выгляжу? На полтинник? — огрызнулся Эрен. — Ну детка, что ты такое говоришь, — спохватился альфа и, поймав руку омеги, поцеловал запястье. — Ты сногсшибателен. Всегда. Просто в этот раз… ну так нужно, понимаешь? Сделай это для меня. Эрен прищурился. — О`кей, — согласился легко. — Только при условии, что всё немедленно расскажешь. Или пойдёшь на этот бал один. — Том Аддерли, — сдался Райнер. — Чего? — не понял Эрен, замечая, как опять раздуваются от злости ноздри и ходуном ходят желваки на лице альфы. Пока не зашёл этот разговор, они проводили вечер вполне привычно: Райнер сидел над учебниками и конспектами на полу возле дивана, Эрен — на диване, поблизости. Обычно он читал, развалившись поудобнее и не мешая мужу. Скорее тот периодически отвлекал, поглаживая длинные ноги, говорил, что близость омеги помогает ему сосредоточиться и категорически отказывался уходить в другое, более удобное место. Вот только сегодня почитать не удавалось — раздражённое сопение альфы без конца сбивало, и он включил телевизор, удивляясь, что не получил никакой реакции. — Томас Аддерли, — повторил Райнер, не скрывая раздражения. — И? Я должен сразу всё понять? — хмыкнул Эрен. Тот вздохнул. — Когда мне было десять мы с семьёй на два года уезжали на север. Отец развивал бизнес в той части страны, ты должен помнить. Так вот там я учился в одной частной школе и там же познакомился с Томом. Мы даже подружились вроде как, и всё было хорошо. До одного момента. Эрен промолчал, но выразительно приподнял бровь, предлагая альфе открыть карты до конца. — Короче, как-то у нас зашёл разговор об омегах… ну понимаешь, подростки, гормоны… И он похвастался, что обручён едва ли не с рождения, и его жених самый прекрасный на свете. Фотки показывал. — Ради бога, скажи, что ты промолчал, — страдальчески пробормотал Эрен и закусил губы, пытаясь подавить непрошеную улыбку. — Если бы, — глянул на него Райнер исподлобья и вздохнул. — Я не выдержал и сказал, что у меня тоже есть омега, и вот он точно самый красивый на свете. Но я никак не мог доказать, и Том не поверил. Только ржал надо мной. А я злился. — О! Мальчишки не поделили игрушки в песочнице, стало быть. — Эрен, — Райнер бросил на него укоризненный взгляд. — Молчу, — чуть улыбнулся омега и запустил длинные пальцы в шевелюру мужа. — Ну и что дальше? — Да ничего особо, — нехотя продолжил Райнер. — Пару недель назад этот говнюк перевёлся в наш универ и не упускает повода достать меня. — И он будет на этом благотворительном балу со своим омегой, я угадал? — давя желание расхохотаться, сочувственно ответил Эрен. — Даже не думай ржать! — альфа моментально перехватил его и потянул на себя, стаскивая с дивана. Но было поздно. Эрену и впрямь казалось весьма забавным то, что Райнер не находил себе места из-за глупости. А самому стало немного любопытно, что это за Том такой, способный вывести из себя непробиваемого, как скала, Райнера. — Я хочу, чтобы этот гад подавился, когда увидит тебя! — едва дождавшись, чтобы омега отсмеялся, продолжил Райнер на полном серьёзе. — Я-ясно, — протянул Эрен, покусывая всё ещё дрожащие в улыбке губы. — Вместо того, чтобы мериться омегами, лучше бы членами померились, или это уже не модно? Ты бы наверняка победил, — он выпутался из объятий мужа и снова забрался на диван. — Альфы такие идиоты, — хмыкнул тихо. — Идиоты, — покладисто кивнул Райнер. — Так что, выполнишь мою просьбу? — Конечно, — дёрнув плечом, легко согласился Эрен, стараясь не думать о неблаговидной роли, которую ему невольно отвёл супруг. — Спасибо, — альфа чмокнул его в коленку и уже было вернулся к своим конспектам, как вдруг вскинул глаза на омегу. — Кстати, хотел спросить. Что за папка с документами в прихожей? Ты куда-то ездил? — На собеседование. — На… Куда? — неподдельно удивился альфа. — На собеседование, — повторил Эрен. — Это, знаешь, когда работодатель задаёт тебе ряд вопросов прежде чем принять на работу. — Не паясничай, — одёрнул его Райнер. — Я знаю, что такое собеседование, только не понимаю, что ты там забыл. — Устраивался на работу, — пояснил очевидное он. — Зачем? — опешил альфа, явно ошарашенный таким ответом, но тут же взял себя в руки. — В любом случае — забудь, — отрезал он безапелляционно. — Ты не будешь работать. Я запрещаю. — Что, прости? — переспросил Эрен, сдвинув брови и выпрямляясь на диване. Он был морально готов к такой реакции, долго собирался с мыслями и настраивался. Ждал подходящего момента, который всё никак не наступал, и в итоге протянул целый месяц. Они с Райнером были женаты почти полтора года, но устои дома Браунов Эрен понял почти сразу. Омега центр семьи, его дело — дом и дети, опора и поддержка своему супругу во всём и лицо фамилии. Альфа — глава и добытчик, всё решения принимаются им и не обсуждаются. Хотя, конечно, Эрен догадывался, что Тиль вьёт верёвки из своего альфы. Что же касалось их с Райнером, он принял всё как есть, не решаясь менять традиции под себя. И вот теперь оказался лицом к лицу с результатом. — Знаешь, — произнёс наконец он, — я беспрекословно принял то, что ты не позволил мне получить высшее образование. Пусть твои отмазки и выглядели нелепо, потому что мы оба понимаем, что наша академия просто начальный уровень, которого недостаточно. Но это уже неважно, — он тряхнул головой, словно избавляясь от ненужного, а потом посмотрел на Райнера, упрямо поджав губы. — Но запереть меня в четырёх стенах на всю жизнь у тебя не выйдет. Я скоро с ума сойду, понимаешь, нет? Ты целыми днями в университете, потом задерживаешься, вникая в дела компании, а я сутками торчу здесь. Мне это надоело, Райнер. Удивительно, но он ни разу не сорвался несмотря на ту бурю, что бушевала внутри, раздирая омегу на части обидой и отчаянием. Получалось, что альфа только на словах был готов выполнить любую прихоть? Или только капризам и собирался потакать, а когда дело коснулось чего-то важного, то сразу указал омеге место? Райнер несколько минут не сводил с него взгляда, переваривая услышанное и подбирая слова для ответа. — Я поговорю с папой, — всё-таки сказал после долгого молчания. — Уверен, он найдёт тебе место в своём благотворительном фонде, — закончил альфа с таким видом, словно делает над собой усилие и это решение далось ему с большим трудом. — Предлагаешь таскаться по больницам и домам престарелых, где всё будет готово к моему приезду и останется только улыбаться на камеру, делая вид, что я не в курсе, что это подстава? — ответил Эрен, не скрывая пренебрежения в голосе. — Издеваешься? — Эрен! — рыкнул Райнер, поднимаясь с пола и не сводя пристального взгляда с омеги. — Ты, чёрт побери, Браун! Начни уже соответствовать, — в голосе явно проскользнул упрёк. — О! А я не соответствую? Какая жалость! — не растерялся он, также поднимаясь и глядя в глаза мужа. — Только меня никто не спросил, а хочу ли я им быть! — последнее он почти выплюнул в лицо альфы, не сдержав ни обиды, ни досады. За всё то время, что они провели вместе, эта тема никогда не вставала так остро. Более того, они никогда даже не говорили об этом и не обсуждали. Всё было сказано тогда, в день шестнадцатилетия, когда Эрен узнал, что больше не принадлежит ни своей семье, ни себе самому. Он принял это достойно, согласно воспитанию и традициям страны, в которой редко когда браки заключались иначе. Тем более, не винил в этом Райнера. Но сейчас в нём взыграло врождённое упрямство. — Ты хотел, чтобы я стал твоим, не обещая взамен разве что только луну с неба. Ты получил желаемое, — Эрен ткнул мужа пальцем в грудь. — А теперь встаёшь в позу из-за того, что я просто хочу работать? — Тебе не хватает денег, или что, я не пойму? — невольно теряясь под напором любимого омеги, альфа спросил первое, что пришло на ум, пока мозг поспешно обрабатывал услышанное. — Да при чём здесь деньги?! — не выдержал Эрен, срываясь. — Я просто хочу заниматься хоть чем-то полезным! — Хорошо. Допустим, — немного уступил Райнер, впервые чувствуя, что омега на пределе. — И что это за работа? — Тренер. По лёгкой атлетике, — отрывисто проговорил омега. — В манеже, в Западном парке, для детей от пяти до десяти лет. Они всё ещё стояли друг напротив друга, глядя глаза в глаза. У Эрена уже затекала шея, ведь приходилось держать голову чуть вскинутой, но упрямство не давало отступить и на шаг. По лицу Райнера он видел, что тот не просто не знает, что сказать на всё выплеснутое омегой за последний десяток минут, а что альфа просто не готов был услышать такое в принципе. Очевидно, он даже не догадывался, что Эрена посещают подобные мысли. Жёсткая складка на лбу то собиралась, то разглаживалась, светлые брови сходились к переносице, а глаза то и дело скользили тревожно заглядывали в лицо омеги. И Эрен буквально чувствовал, как этот взгляд обжигает кожу. — Нет, — наконец произнёс Райнер. — Ты не понял, — как ни в чём не бывало, вскинул бровь Эрен. — Я не спрашиваю разрешения, а ставлю перед фактом. — Ты не будешь заниматься чужими детьми! — рыкнул альфа, явно теряя терпение. — Я хочу, чтобы ты занимался нашими! — У нас нет детей, — бросил в ответ Эрен. — Интересно, почему, — холодно протянул Райнер, и зарождающийся утробный рык уже опасно вибрировал в горле. Альфа злился. — Может, потому, что мне девятнадцать? — взвился Эрен. Эмоции мужа его не пугали, наоборот, вслед за ним он заводился сам. — Или, может, потому, что я ещё не готов? А может, потому, что я не хочу? — последнее он выплюнул, не заботясь о том, что наступает на больную мозоль. После того как Эрен не подпустил альфу в первую течку, он ждал выяснения отношений. Но стоило чуть восстановить силы, как Райнер едва не довёл его до сумасшествия, утопив в своей дикой страсти и голоде желания. И за те дни, пока длилось это безумие, его ярость стихла, но слова «Ты не мой альфа» так и повисли между ними. Эрен помнил их и знал, что Райнер тоже не забыл, но оправдываться или делать первый шаг не собирался. Вот только через два месяца всё повторилось, а потом спустя три недели. Три месяца омега отдыхал, и течка ударила снова, дико и особенно болезненно. Препараты едва справлялись, с каждым разом их эффективность снижалась, но даже несмотря на боль, он не смог подпустить к себе Райнера. Умереть было проще. Альфа сходил с ума от бушующих инстинктов, и стоило утихнуть гормонам омеги, как вскипали альфийские, требуя расплаты. Эрен понимал, что с ним что-то не в порядке, но делать ничего не собирался. Ему было откровенно плевать. Если бы течки исчезли совсем, его устроило бы. — Не думай, что я буду терпеть это вечно, — тихо и пугающе проговорил альфа, с трудом проглатывая брошенный вызов. — Подай на развод, — сквозь зубы процедил омега, не собираясь уступать ни на йоту. — И не мечтай. Ты принадлежишь мне, Эрен, — отозвался Райнер почти спокойно. — И раз уж сегодня мы открываем друг другу все карты, то мне тоже есть что тебе сказать. Омега прищурился, но не произнёс ни слова. — Я тут проконсультировался, и мне подсказали, — продолжил альфа, буравя его тяжёлым взглядом. — Похоже, что ты сознательно решил себя угробить, так, нет? С твоей последней течки прошло полгода, и это ненормально. И мне кажется, что ты ничего не хочешь делать с этим в принципе. Так вот, — Райнер повысил голос, видя, что омега приготовился возразить, — я не позволю тебе себе навредить, Эрен. Я твой альфа, что бы ты там ни вбил себе в голову. И я заставлю тебя забыть его, — по лицу Райнера прокатилась судорога, но останавливаться он не собирался. — В следующую течку ты не получишь никаких препаратов, это решено, — спокойно поставил он перед фактом. — Если я буду находиться постоянно рядом, твой омега пробудит гон в моём альфе, даже лишённом зова. Нескольких часов не пройдёт, как ты забудешь его имя. Эрен смотрел ошарашенно. Азарт от спора, переросшего в первую ссору, не давал повернуть назад, заставляя играть на вскипающих инстинктах альфы. Он чувствовал, что будит зверя, дикого и непредсказуемого, но что-то толкало дальше, вынуждая выплеснуть затаённые обиды. Чтобы не только он нёс бремя их нелепого союза, выжигающего и без того пустую душу. Чтобы и Райнер, наивно полагающий, что омега смирился, тоже разделил его участь. Впервые злость накатывала так откровенно, и, находя отклик, только усиливалась. Рык альфы действовал подавляюще, вызывал желание уступить и покориться, сдаться и признать его право решать. И в другой ситуации Эрен так бы и сделал, но не сейчас. То немногое живое, что осталось, болезненно ворочалось, отравляя сознание жёлчью и заставляя его кровоточить. Угроза разрушить всё то, что они так кропотливо построили, не смущала и нависла свинцовой тучей над их головами. — Ты не посмеешь, — едва смог выдавить Эрен, невольно делая шаг назад, но упираясь ногами в край дивана. — Скоро проверим. Надеюсь, недолго осталось. — Врезать бы тебе, но боюсь, что сломаю руку о твою каменную рожу. — Не сдерживайся, — недобро усмехнулся Райнер. — И будь уверен, я способен на многое, если речь идёт о твоём омежьем здоровье. Я не позволю тебе себя губить, Эрен. Не позволю, — припечатал он, ухватив омегу за подбородок и заглядывая в помертвевшие глаза. — Тогда поставь на мне клеймо «инкубатор», чтобы не забывал, для каких целей я тут! — выплюнул Эрен, отбивая руку альфы. — Не выворачивай мои слова. Ты знаешь, что это не так, — чуть сбавил обороты альфа, сквозь клёкот злости вдруг осознавая, как дрожит его омега. Он отступил чуть назад, смягчая взгляд. — Я думал, мы забыли об этом. — Тебе было удобно так думать, — глухо возразил Эрен. — Твои родители купили меня тебе. Омегу, рождённого женщиной. Прекрасное приобретение для семьи. Почти как породистая болонка. Я никогда этого не забуду. Слышишь? Никогда! Хотелось разреветься, только слёз не было. Накрывало какой-то глухой истерикой и безысходностью, ещё более чёрной и непроглядной, чем в первое время. И стоило альфе разглядеть это, как вся злость, непонятно откуда взявшаяся в груди, куда-то испарилась. Исчезла. Из грозного пса, готового порвать любого, он превратился в провинившегося щенка, согласного сутками лежать у ног омеги, преданно заглядывать в глаза и скулить, в надежде, что его простят и одарят лаской. — Господи, что ты несёшь?.. Иди ко мне, — почти шёпотом позвал Райнер и, не дожидаясь, когда ему пойдут навстречу, притянул омегу к себе, крепко обнимая. — Прости меня, детка, пожалуйста, прости, слышишь?.. Прижатый к мощной груди без единого шанса вырваться, Эрен ощутил себя безвольной куклой. Устрашающий рык исчез, вместо него слышалось что-то наподобие утихающего где-то за горизонтом грозового рокота. Широкие ладони скользили по спине, путались пальцами в волосах, согревали озябшую кожу щёк. Омега приходил в себя, постепенно осознавая, чего наговорил и сколько услышал в ответ. — Как мы дошли до этого, м? — выдохнул в макушку альфа и шумно втянул в себя любимый запах. — Не знаю, — пожал плечами Эрен, отвечая на грани слышимости. В крепких объятиях находиться было уже так знакомо. Он проводил в них по несколько часов ежедневно. Тёплый запах влажного кедра укутывал его, словно мягкий туман ранним утром в бору, и, разбавленный нотами свежей лаванды, приносил гармонию с самим собой. В такие моменты омега кожей чувствовал любовь альфы, и принимал это. Тем же ответить не мог, но был уверен, что своей заботой и искренностью восполняет этот пробел. — Не хочу, чтобы это повторилось, — прошептал Райнер, наклоняясь и целуя тёплый висок. — И я помню, что обещал, да… но оказался не готов. Просто в другой раз предупреждай меня заранее о своих планах, ладно? — Хорошо, — согласился Эрен, чувствуя, что тоже должен извиниться за свои слова. Они были отчасти наболевшей правдой, но это вовсе не значило, что Райнер их заслужил. — Я не хотел говорить того… ну, то, что сказал. Извини, — проронил тихо, но точно был услышан. — Забудем, — тут же отозвался альфа, — не хочу никаких ссор между нами. — И я не хочу, — честно ответил Эрен, поднимая взгляд и встречаясь со спокойным взглядом мужа. — Пойдём спать, завтра у тебя сложный день, — улыбнулся тот. — Пойдём, — согласился Эрен и позволил утянуть себя в сторону спальни. Теперь и у него внутри всё успокаивалось и затихало. Утро не заставило себя ждать, щедро залив спальню солнечным светом сквозь огромное окно, выходящее на восток. Эрен выругался про себя на оставшиеся с вечера открытыми шторы и натянул простыню повыше на голову. Было душно, про кондиционер тоже никто не вспомнил, а раскалённый за прошлый день бетон щедро отдавал тепло, заставляя воздух в квартире плавиться и тяжелеть. Сон обратно не шёл. Взмокшая шея нервировала липкостью, волосы лезли в лицо и раздражали, а тяжёлая горячая ладонь на пояснице вдавливала в кровать, грозясь прожечь кожу. Эрен задрал голову и посмотрел на часы. До будильника оставалось ещё пятнадцать минут, но лежать так не было уже никаких сил. Аккуратно выбравшись из постели, он опустил жалюзи, ткнул пульт кондиционера и отключил будильник, сразу направляясь в сторону ванны. Когда прохладная вода хлынула на кожу, Эрен едва ли не застонал от блаженства, и простоял неподвижно несколько минут, прежде чем начал мыться. И утро потекло своим чередом. К середине приготовления завтрака в кухне появился Райнер, как обычно бесшумный. И как обычно, заставивший омегу вздрогнуть от неожиданности, когда обхватил сильными руками, притягивая к груди, и уткнулся носом во влажные волосы на затылке, шумно вдыхая их аромат. В любой другой день Эрена бы развернули и упоительно целовали, пока тот не начал бы вырываться, боясь, что завтрак пригорит. Сейчас же Райнер оставил всего пару лёгких поцелуев в изгибе шеи, шепнул: «Доброе утро», — и ушёл в душ. Омега растерянно хлопнул ресницами — такое случилось впервые за всё прожитое вместе время. Вернулся альфа, когда завтрак уже ждал его на столе, собранный и привычно весёлый. Эрен ответил улыбкой, хотя кожей всё ещё чувствовалось небольшое напряжение между ними. — Позвони Константину, пусть пришлёт Кевина, — заговорил Райнер, присаживаясь к столу и делая пару глотков кофе. — Не хочу, чтобы ты мотался на такси. — Хорошо, — не стал возражать Эрен, усаживаясь напротив и отпивая из своего стакана апельсиновый сок. — Я буду спокоен, зная, что ты в надёжных руках, — объяснил мягко. — Кстати, что там с графиком? — добавил, как бы, между прочим. — Пока, на время стажировки, три дня в неделю с трёх до шести, — ответил Эрен. — Потом, если я справлюсь, составят расписание. — Ты справишься, — уверенно поддержал Райнер. Он как раз доел свой завтрак, допил кофе и поднялся, уходя на несколько минут в гостиную, чтобы взять сумку. А вернувшись, подошёл ближе и поцеловал, как делал это всегда перед уходом. Эрен ответил, не собираясь отстраняться и наказывать альфу за вчерашнюю ссору. Виноваты были оба и оба не хотели повторения. Омега был уверен, что всё наладится. — Я люблю тебя, — шепнул Райнер и направился к двери. — Хорошего дня, — пожелал на прощание Эрен. Остаток утра пролетел за привычными делами. Эрен вообще старался не думать о предстоящем первом дне стажировки. Необходимый уровень подготовки у него был, но сможет ли он справиться с обучением детей, стояло под вопросом. На время стажировки он должен быть помощником тренера — смотреть, вникать и учиться. И только после этого, при положительной динамике, ему доверят детей. Такой расклад успокаивал и нервировал одновременно, заставляя постоянно задумываться о том, не повлияет ли личная неприязнь, если такая возникнет, на оценку его способностей. Ещё и кинутое накануне «Ты, чёрт побери, Браун! Начни, наконец, соответствовать» всплывало в памяти. Эрен уже предвидел шепотки за спиной: «Муж наследника многомиллионной компании тренирует детей за копейки» или «Да его шмотки дороже месячной зарплаты всего комплекса, это, наверное, новые развлечение у богатых деток». Он поймал себя на этой мысли одновременно с той, что вот уже полчаса таращится на полки и вешалки. Райнер пополнял гардероб с завидным постоянством, Эрен не понимал, зачем ему столько одежды. К двенадцати домофон сообщил, что машина подана, и омега уверенно покинул квартиру. В планах ещё маячил брендовый бутик, из которого нужно было забрать покупки. Он и стал бы первой остановкой, если бы не опрометчивое решение выпить холодный кофе. Водитель послушно остановился у Старбакса в квартале от магазина и был оставлен там ждать возвращения Эрена, который решил прогуляться. Первая неприятность свалилась на него прямо в дверях кофейни. Точнее, налетела. Запыхавшийся альфа с такой скоростью ворвался в приветственно разъехавшиеся двери, что даже не заметил выходящего навстречу омегу. Толчок в плечо Эрен ощутил запоздало и, словно в замедленной съёмке, увидел, как слетает крышка с картонного стакана и его мятный Колд Брю выплёскивается из него прямо на правую ногу и моментально впитывается в белоснежные слипоны, растекаясь безобразным бурым пятном. — Бога ради, простите! — тут же спохватился альфа. — Позвольте, я куплю вам новый кофе! — Не нужно, — раздражённо отказался Эрен. — И смотреть надо, куда идёшь, — добавил фамильярно и вышел на улицу. Дорога до бутика заняла от силы минут пять, он быстро выпил кофе, но злиться не перестал. Ему ехать на работу, а обувь бесповоротно испорчена. На покупку другой пары нет времени, влажные салфетки остались в машине да и не помогут, а расползшееся пятно вряд ли кто-то примет за дизайнерское решение. Вычурная вывеска подтвердила, что он на месте. Витрины, блестящие первозданной чистотой стекла, за которыми высились манекены в роскошных нарядах, утопали в искусственном свете. Эрен потянул на себя дверь. Внутри, после полуденного пекла улицы, стояла приятная прохлада. Над головой звякнул серебряный колокольчик, сообщая персоналу о новом посетителе. Эрен только и успел окинуть незаинтересованным взглядом дорогую обстановку и лаконичные рейлы с одеждой, как ему навстречу тут же выпорхнул тонкий, как тростинка, омега, с копной белокурых локонов, затянутых в высокий хвост. Глянцево блестящие розовые губы украшала доброжелательная улыбка, но глаза профессионально просканировали одежду гостя, его украшения и обувь. На белых слипонах взгляд задержался на секунду дольше приличного и тут же вернулся назад, отражаясь в зеркальных авиаторах. — Добрый день, сэр! Чем могу помочь? За спиной снова мелодично звякнул колокольчик. — Хочу забрать покупку на имя Райнер Браун, — ответил Эрен, награждая омегу перед собой дежурной улыбкой. — О, мистер Браун, какая честь! — раздалось позади. — Ваш супруг сделал меня богатым. Чем могу служить его блистательной половине? — Мой муж — транжира… — начал Эрен, оборачиваясь, и тут же замер. Не может быть! Злополучный альфа из кофейни стоял прямо перед ним и улыбался во весь рот. На пару секунд чётко очерченные губы тронула неловкость от узнавания, но он быстро взял себя в руки. — Ещё раз прошу простить мне мою неуклюжесть, — снова извинился он и отточенным движением, вероятно, предназначенным производить впечатление на омег, снял очки. Эрен скептично выгнул бровь. — Забудьте, — кинул равнодушно. — Антон Френсис, к вашим услугам, — протянул руку альфа, слегка склоняя голову. Смоляные кудри пружинисто упали на лицо. Эрен окинул его быстрым взглядом. Лет тридцати, может, чуть больше, хорошо сложён, развитые мышцы плотно обтянуты узкой тонкой футболкой. Загорелая кожа резко контрастирует со светлой тканью. На левом запястье обручальный браслет, на правом — внезапно — только часы известной марки. — Эрен Йе… — омега запнулся, чертыхаясь про себя. — Эрен Браун, — поправился тут же и подал альфе руку. Ладонь пожали нарочито легко, а следом Френсис поднёс её к губам и мягко поцеловал костяшки пальцев. Его взгляд впился в омегу и скользнул изучающе. Впервые Эрену малознакомый человек показался настолько неприятным. Светло-зелёные змеиные глаза липко огладили кожу, зрачок был почти неподвижен, и складывалось впечатление, что стоит альфе моргнуть, как станет заметно двойное веко, а зрачок вытянется вертикально, наподобие звериного. Губы задержались непозволительно долго, и Эрен видел, как капюшоном кобры раздулись ноздри, втягивая его запах, а по тыльной стороне ладони скользнули влажные пальцы. — Очень приятно, — добавил он и выдернул руку из чужих пальцев, не волнуясь о том, что жест этот слишком резкий. — А ведь я не верил Райнеру, когда он говорил, что его муж самый красивый омега на свете, — усмехнулся альфа, потирая пальцы, которыми только что касался Эрена, словно хотел сохранить его тепло и аромат. — Теперь вижу, что зря. — Райнер любит преувеличивать, — бросил Эрен, краем глаза замечая, что пакеты уже дожидаются на одном из кресел. И только переведя взгляд обратно, он успел заметить, как длинные пальцы альфы тянутся к его лицу, цепляют очки и снимают их. — Эй! — возмутился он такой наглости и отступил на шаг назад. — Вот это глаза! — выдохнул альфа, не скрывая восхищения. — Можно я сделаю фото? — и тут же выудил из кармана дорогущий смартфон и, не дожидаясь разрешения, навёл камеру. — Не можно, — обломал его Эрен, отворачиваясь от объектива и выхватывая обратно свои очки. Не собираясь продолжать разговор, он сделал несколько шагов и подхватил пакеты с кресла. — Я предлагаю работу, — преградил путь настойчивый и всесторонне неприятный альфа. — Фотосессия для рекламы моего бутика. Назови цену. — Мне это не интересно, — моментально отрезал Эрен, даже не собираясь задумываться о подобном. И, обойдя альфу, двинулся к выходу, возвращая зеркальные авиаторы на переносицу. — Ты будешь лицом новой коллекции, — донеслось в удаляющуюся спину. — Хорошего дня, мистер Френсис, — Эрен даже не обернулся, толкая стеклянную дверь и через секунду оказываясь на шумной улице. О дурацком предложении он забыл спустя полчаса. Однако вспомнить всё равно пришлось. Три часа стажировки пролетели, как один миг. Пока Эрена представили тренерскому составу, пока познакомили с юными спортсменами, пока объяснили, как проходят занятия, какое количество детей посещает их одновременно и на что нужно обратить внимание первым делом — оказалось, что время истекло и пора уходить. На дом были выданы несколько пачек документов, требующих внимательного изучения, от техники безопасности, до действий в случае травм, пожаров и экстренных эвакуаций. Сверху всё это придавили методические пособия и руководства по работе с детьми, искренне пожелав освоить всё в ближайшее время. Поэтому покидал Эрен манеж загруженным под завязку. Он бодро топал по парковке, оглядываясь по сторонам в поисках оставленного автомобиля с водителем, и очень удивился, когда вместо него обнаружил машину Райнера и его самого рядом. Поза альфы была расслабленной, лицо слегка вскинуто вверх, будто он подставлял его под тёплые лучи катящегося к западу солнца, а на согнутой в локте руке разместился пышный букет крупных белых хризантем на длинных стеблях-пиках. Погрузившись в приятные мечтания, он даже не сразу заметил подошедшего Эрена. — Привет, — чуть улыбнулся омега, — ты чего тут? Не предупредил даже. — Решил сделать сюрприз, — отозвался альфа, забирая заметно тяжёлую сумку. Букет из рук мужа Эрен принял уже привычным жестом — трёх дней не проходило, чтобы альфа не приносил или не присылал цветов. А следом его тут же утянули в объятия, ловя поцелуем мягкие губы. — Я соскучился, — выдохнул Райнер в жаркий рот. — И голоден, — добавил чуть тише и с явным намёком не только на ужин. — Поедим в кафе или закажем домой? — попытался увильнуть Эрен, прекрасно понимая намёки альфы. — Домой, — уверенно ответил тот, — предлагаю отметить твой первый день стажировки. — Кстати, об этом, — попытался отстранить Эрен, но его не пустили. — Веди-ка себя прилично. Не хочу, чтоб нас видели мои будущие подопечные и их родители. Будут потом шептаться, что я зажимаюсь с альфой на парковке. — Даже если этот альфа — твой муж? — весело подхватил Райнер. — Даже, — подтвердил Эрен без колебаний, — меньше знают, крепче спят. — Тогда поедем домой? — нехотя выпуская омегу из рук, позвал альфа. — Поедем, — согласился Эрен, разворачиваясь, чтобы обойти машину. — Постой, что это? — остановил его голос мужа. — Где? — спросил Эрен, обернувшись. — Торчит из заднего кармана, — ответил альфа. — Похоже на визитку. — Понятия не имею откуда, — удивился Эрен, доставая картонный прямоугольник. — Кто-то подкладывает визитки тебе в брюки, а ты и не знаешь. Как интересно, — усмехнулся Райнер. — Не смеши, — отозвался Эрен, улавливая нотки ревности в голосе. — Блин, — протянул мгновение спустя, рассмотрев надпись. — Что там? — полюбопытствовал Райнер, моментально получив карточку в руки. — О, ты познакомился с Антоном? — До ужаса неприятный тип, — фыркнул Эрен. — Испортил мне слипоны, — добавил, указывая пальцем вниз. — Когда он вообще успел запихать визитку мне в карман? — Я обещал, что обязательно представлю ему тебя и тогда он убедится, что мой муж самый прекрасный омега, — гордо сообщил альфа. — Блин, Райнер, хватит уже, а? Я не скаковая лошадь! — Прости, детка, больше не буду, — тут же повинился тот, примирительно чмокнув омегу в макушку. — Этот Френсис предложил мне сразу и съёмки в рекламе одежды, и стать лицом его новой коллекции, — отмахнувшись от мужа, скривил губы Эрен, демонстрируя явное раздражение. — Даже так? — задумчиво протянул Райнер. — И что ты ответил? — Серьёзно? — не поверил своим ушам Эрен и, обогнув машину, занял пассажирское место. — Ну да, — моментально отозвался альфа, занимая сидение рядом, — я теперь готов к любому твоему решению. — Я решил, если ты не возражаешь, конечно, что не буду раздеваться ни перед кем, кроме мужа. — Звучит чертовски круто, — довольно улыбнулся Райнер. — Поехали уже, — тихо отозвался Эрен и откинулся поудобнее на спинку сиденья. За окном проплывали немногочисленные припаркованные автомобили и большое здание манежа, бликующее синевой стёкол в солнечном свете. Прикрыв глаза, Эрен невольно вспомнил восторженные детские мордашки, смотрящие на нового тренера, тоненькие, ещё не выговаривающие кучу букв голоса, обещающие быть старательными и послушными, и улыбки на открытых доверчивых лицах. И невольно подумал о том, что в его жизни, кажется, появилось что-то светлое и способное хоть немного заполнить царящую пустоту в душе. И невдомёк было сидящему рядом альфе, что его отзывчивый и заботливый муж, такой привычно мягкий и уступчивый, день за днём латает дыры в своём сердце, выжженные там безмерной неправильной любовью.