Моё море

— Рива-ай! — раздался громкий и протяжный вопль одновременно с грохотом распахнувшейся двери. — Какого чёрта, Ханджи?! — резонно возмутился Ривай, подхватывая лежащую рядом форменную рубашку и накидывая её на обнажённые плечи. — Оу! — восхищённо и с ноткой удивления воскликнула давняя подруга. — Ты не одет! Но если я чему-то помешала, то я тут совершенно ни причём! — без доли смущения добавила следом, оглядывая комнату на предмет нахождения в ней ещё кого-то. — Разве тебя не учили, что двери в таких случаях надо запирать? — поинтересовалась наконец. — Нормальные люди стучат, полоумная. Хотя… — он замолчал ненадолго, — о чём это я? Когда к тебе можно было применить понятие нормальности? — добавил с издёвкой в голосе, хотя раздражения и усталости там было в разы больше. — Ха-ха! — изобразила смех Ханджи, закрывая за собой дверь. — Можешь сколько угодно плеваться ядом, коротышка, зато я вдвое умнее тебя! — Если ты припёрлась для обмена любезностями, то будь добра, свали к чёрту, — выразительно глянув в сторону выхода, ровно заметил Ривай, возвращаясь к шнуркам на берцах, с которыми возился уже несколько минут. — Какой ты скучный! — фыркнула Ханджи, прошлёпав через комнату и плюхнувшись на кровать рядом с другом. — Для веселья у тебя есть муж, — напомнил Ривай, не отрываясь от своего занятия. — Смитти валяется в лазарете, накачанный транквилизаторами, — отмахнулась та, тут же перехватывая вопросительный взгляд из-под вздёрнутых бровей. — Ой, только не надо так смотреть! Я три года пахала как лошадь, чтобы попасть в команду исследователей полковника Брженски, и у меня нет сейчас времени усмирять его гормоны. — Ты просто три года висела на ушах бывшей нашей биологички, чтобы та замолвила за тебя слово перед братом, — с усмешкой отозвался Ривай. — И это тоже, — не стала отпираться Ханджи, самодовольно улыбаясь. — Отличное было времеч… — Ты чего пришла-то? — оборвал её Ривай, не собираясь слушать, ни как подруга расхваливает саму себя, ни про былые времена. — А? Я?! А!.. Ну да! — спохватилась и заговорщически сверкнула глазами Ханджи, активно задвигав бровями. — У меня предложение! Вот, смотри: ты привлекателен, я чертовски привлекательна, — она положила ладонь ему на плечо, слегка сжимая пальцами, — и сегодня вечер субботы. Так почему бы нам не спуститься в долину и не выпить по кружке пива? А может, даже по две. — Не сегодня, — он легко скинул её руку и поднялся, пристраивая берцы на полку под вешалкой. — Ну не будь занудой, коротышка! — прогундела Ханджи. — Нет, я сказал, — отрезал Ривай, невольно устремив тяжёлый взгляд в синеющую даль за окном. — Твою ж мамашу, — выдохнула Ханджи, словно без слов прочитав на лице альфы всё то, что не было озвучено, — это ж сколько прошло времени? — спросила сама себя и, вздрогнув, принялась копаться в своей бездонной сумке, перекинутой через плечо. — Так, так, так, сейчас посмотрим… — выудив из закромов огромный, толстенный блокнот с тысячью цветных закладок-лент и миллионом разномастных стикеров, торчащих со всех сторон, она активно зашелестела страницами. — Блять, — ёмко выразил свои эмоции Ривай, — только не говори, что ты записывала. — Я записываю всё, мой дорогой друг, — Ханджи подняла на него непривычно серьёзный взгляд и поправила съехавшие с носа очки. — Полгода, — заявила спустя минуты блуждания глазами по страницам, — и это чертовски странно, скажу я тебе, — она перевернула лист назад, всматриваясь в собственные каракули, гордо именуемые почерком гениев и врачей, и начала перечислять. — Четыре месяца, затем два, потом три недели, опять три месяца, а тут… тут у меня какой-то пробел, — она задумчиво прикусила колпачок неизвестно откуда взявшейся ручки, вспоминая, где отсутствовала в тот период. — Не суть! С последнего твоего гона прошло полгода. Это чертовски странно, — подытожила сама себе, поднимая глаза на Ривая, но не находя в нём и капли заинтересованности. — И я помню тот раз! — добавила, чуть повысив голос, словно он должен был по интонации понять, о какой дате идёт речь. — Тогда ты скулил и корчился на этой кровати, как побитая псина, подыхая с его именем на губах. — Заткнись, — огрызнулся Ривай, — и не лезь не в своё дело! Я тогда просто подхватил простуду. — Ага, как же, — ничуть не испугалась Ханджи. — Да ты ничего серьёзнее поноса в жизни не подхватывал. И не смотри так, я видела твою карту, она чиста, как первый снег! На твоём месте, я бы… — Ты не на моём месте, — оборвал её Ривай, подходя ближе и хватая подругу под локоть, заставляя подняться и шагать к двери. — Он же угробит себя, ну как ты не понимаешь? — не сдавалась Ханджи, отчаянно перебирая ногами. — Браун не идиот, он этого не допустит, — возразил он, искренне веря в свои слова, и, открыв дверь, вытолкнул Ханджи в коридор. — Ривай, ты должен… — Нихрена я никому не должен, — он не дал договорить. — Проваливай, — и захлопнул дверь перед её носом.

***

Эрен придирчиво осмотрел своё отражение в зеркале, повернувшись сначала одним, затем другим боком. Лёгкая туника держалась на открытых плечах за счёт широких шелковых лент, украшенных ручной вышивкой. Такие же, но чуть потоньше, перехватывали струящиеся полупрозрачные рукава от самого запястья до плеча, открывая небольшие участки загорелой кожи, красиво контрастирующей с бледно-голубой, холодного оттенка ткани. В комплект шли белые шёлковые брюки, слегка зауженные и заканчивающиеся буквально в сантиметре от тонких щиколоток, причудливо увитых ремешками элегантных сандалий. Дополняли образ стильно уложенные от лица волосы и лёгкий макияж. Сначала Эрен не собирался ничего такого делать, тешить чужое самолюбие и рисоваться перед неизвестными людьми не входило в его привычки. Но заискивающие взгляды мужа, которые тот кидал с самого утра, сделали своё дело. Скрепя сердце, он набрал номер свёкра и попросил порекомендовать стилиста. Тиль расстарался на славу, и спустя буквально полчаса на пороге появился деловитый моложавый омега с невероятных размеров саквояжем. Он колдовал целых полтора часа, крутя в руках расчёски и средства для укладки, словно жонглёр, превращая каштановые пряди в чистый шёлк, и в самом конце, как фокусник из шляпы, выудил откуда-то белоснежный цветок камелии, закрепляя его в волосах изящной заколкой. И восхищённые глаза Райнера, который сновал туда-сюда, в этот момент сказали Эрену больше, чем зеркало. Он даже согласился, чтобы слегка подчеркнули скулы, брови и ресницы, категорически отказываясь от полноценного макияжа, позволив лишь нанести на лицо какое-то замысловатое средство. «Ваша кожа будет сиять, мистер Браун», — щебетал, не замолкая ни на минуту, чересчур говорливый стилист, расхваливая красоту омеги и щедрость природы, что так постаралась, создавая её. И Эрен даже проникся симпатией к непринуждённо болтающему омеге, от души поблагодарив за потраченное время. Николя, так звали стилиста, протянул ему визитку с логотипом известного в городе элитного салона, просил звонить, если потребуется помощь, и упорхнул, пожелав всего наилучшего. — Ты великолепен! — восхищённо выдохнул Райнер, возникая позади и лаская взглядом отражение в зеркале. То, как жадно раздулись ноздри и дёрнулся кадык, от Эрена не укрылось. Вожделение и восторг легко читались в глазах альфы, прилагавшего колоссальные усилия, чтобы держать себя в руках. — Едем? — поинтересовался Эрен не оборачиваясь. Рядом, на полочке, стояло несколько шкатулок с украшениями, пестря и переливаясь гранями драгоценных камней. Омега равнодушно обводил их взглядом, пока не нашёл нужное — простое кольцо из белого золота, с полоской мелких бриллиантов посередине, и надел его на большой палец правой руки. — Погоди, — остановил его Райнер, — ещё одна деталь. Эрен видел, как мелькнула непонятная светлая лента в пальцах мужа, блеснув в зеркальном отражении, а спустя мгновение, прохладный металл коснулся шеи, охватывая плотным кольцом. Платиновый чокер в дюйм шириной тут же заиграл бриллиантовой россыпью, сложенной в геометрический узор. — Тебе очень идёт, — улыбнулся альфа, продолжая поедать глазами мужа. — Совсем спятил?! — окаменев, выдохнул Эрен и обернулся. — На днях я обидел тебя, — пропуская недовольство мимо ушей, зашептал Райнер, притягивая омегу ближе, и скользнул ладонью по изгибу поясницы и ниже, на задницу, по хозяйский огладив аппетитные половинки, скрытые шёлком брюк. — И просто хотел извиниться. — Другого способа не нашёл? — холодно поинтересовался Эрен. — Ну детка, — не обращая внимания на его тон, промурлыкал альфа, — все мы извиняемся как можем. Ты — умопомрачительно отсасываешь, я… — Одеваешь на меня ошейник, — передёрнув плечами, Эрен отстранился. — Видимо, этого тебе недостаточно, — он вскинул руки, демонстрируя скользнувшие по тонким запястьям обручальные браслеты. — Боги, — тихо рассмеялся альфа, явно не воспринимая его слова всерьёз, — ты невероятный омега!.. Знаешь, любой другой прыгал бы от радости, а ты… — Ну, извини, что опять разочаровал, — не дал ему закончить Эрен. — Что за глупости ты несёшь, детка, — снисходительно, будто ребёнка, притянул его Райнер назад в свои объятья. — Ты можешь только очаровывать, — и коснулся губами тёплого виска. — И сегодняшний вечер будет очередным доказательством, — добавил совсем иным тоном, после которого спорить уже расхотелось и не имело смысла. Впрочем, в последнее время Эрен только и делал, что наступал себе на горло и уступал. Это становилось привычкой, поэтому и сейчас он лишь молча поджал пухлые губы и позволил альфе увести себя. Неповоротливый роскошный «роллс-ройс» быстро домчал их из душного центра в пронизанный свежим ветром и утопающий в цветах пригород. Благотворительный вечер проходил на территории Большого Государственного Ботанического сада, занимавшего не один гектар и принадлежавшего некогда королевской династии, но отданного в дар городу. Автомобиль остановился у огромных кованных ворот с сохранившимися на них фамильными гербами, и водитель распахнул дверцу. Райнер легко выбрался наружу, бросив, что позвонит, когда нужно будет подать машину, и протянул Эрену руку. Омега терпеть не мог весь этот избыточный этикет, но, находясь под прицелом объективов десятков папарацци и оценивающего взгляда высшего света, старался соблюдать церемонии. Машина исчезла в мгновение ока, и Эрен ухватился за протянутую руку мужа, позволяя переплести пальцы и вести себя. Если бы мероприятие было более официальным, оно непременно потребовало бы строгого дресс-кода и чинных прогулок под руку с мужем под пристальными взглядами почтенных дам и омег. Сейчас же впереди, на уходящих во все стороны дорожках, дрейфовала куда более неформальная публика, собираясь небольшими группами и заводя беседы по интересам. Эрен видел в основном молодёжь — отпрыски богатых и знаменитых не упускали возможности засветиться на подобных мероприятиях, потратить пару сотен родительских тысяч и блеснуть нарядами «от-кутюр». Неприятно было осознавать, что и сам он выглядит не иначе, пусть эта среда и оставалась по-прежнему чуждой. Вымощенная аллея, засаженная по краям карликовыми, аккуратно постриженными деревьями, привела их прямиком к старинной усадьбе, восстановленной и полностью отреставрированной, словно переносившей гостей на пару веков в прошлое. Эрен уже бывал здесь лет десять назад со школьной экскурсией и до сих пор помнил свой неописуемый восторг тогда. И даже после стольких лет всё поражало роскошью и красотой ничуть не меньше, заставляя омегу восхищённо распахнуть глаза, стоило только войти в главный зал. Казалось, зажмуришься на мгновенье, и под сводами расписного потолка зазвучит старинная музыка, и дамы в пышных платьях закружатся со своими кавалерами по натёртому воском паркету, отражающему огоньки сотен тысяч свечей огромных хрустальных люстр, свисавших с недосягаемых высот. — Эрен? — вернул из задумчивости голос мужа. Ладонь альфы больше не сжимала руку, и когда тот отпустил его, Эрен даже не заметил. Лишь хлопнул длинными ресницами, уставившись на два тонких бокала в пальцах мужа. — Шампанского? — Райнер протянул один из них с мягкой улыбкой. — Спасибо, — отозвался Эрен, принимая бокал. — Пройдёмся? — предложил альфа. — Посмотрим, кто успел приехать. Кирштайн обещался быть, а значит, и Армин с ним. Мне кажется, вы давно не виделись, — добавил задумчиво. — На прошлой неделе обедали вместе, — возразил Эрен, осматриваясь вокруг. — О, ты не говорил, — удивился Райнер. — Да забыл, — пожал плечом Эрен. — Я за покупками ездил, а он — в свой любимый книжный. Случайно встретились, ну и решили перекусить. — Надеюсь, он и сегодня составит нам компанию, — вдохновился Райнер, явно приметив кого-то знакомого, и мягко увлёк Эрена в ту сторону. — Ага, — только и оставалось протянуть омеге. Армин, а тем более Жан, не были посвящены в тайны семьи Йегер, и первый не упускал возможности восхищаться тем, как ухаживает Райнер за омегой, какой он романтик и как Эрену несказанно повезло с мужем. Тому оставалось только кивать, улыбаться и поддакивать, стараясь ничем не выдать истинные чувства. Ведь стоит Армину узнать правду, и он изведётся от переживаний за друга. — Это Макс, мой одногруппник, — сообщил Райнер. Эрен понял, что задумался и увлёкся собственными мыслями, когда, хлопнув глазами, заметил напротив невысокого коренастого альфу, доброжелательно улыбающегося и протягивающего ладонь. — Эрен, — улыбнулся омега, воскрешая в памяти, что уже слышал о нём от мужа как о главном умнике и наследнике древней фамилии. — Очень приятно, — добавил, наблюдая, как альфа галантно целует его руку. — Я представлял тебя иначе, — сразу переходя на ты, доложил Макс, не стесняясь рассматривая омегу. И взгляд этот Эрену скорее понравился, потому что не было в нём ни надменности, ни высокомерия, привычных с другими новыми знакомыми, которых представлял Райнер. — И как же? — не удержавшись, полюбопытствовал Эрен. — Наш верзила, конечно, прожужжал все уши, какой ты невероятно красивый, — он кивнул в сторону Райнера, — но я не думал, что вы как роза и кактус. — Эй! — притворно возмутившись, воскликнул Райнер, но Макс не обратил на это внимания. — Надеюсь, дети будут похожи на тебя, — добавил, шутливо подмигнув омеге, и тут же быстро откланялся. — Вот же говнюк! — фыркнул альфа и подцепил с подноса проходящего мимо официанта ещё один бокал. — Это ты так готовишься к встрече со своим Аддерли? — указав взглядом на шампанское, приподнял брови Эрен. — Да к чёрту его, — отмахнулся Райнер, переводя глаза на омегу. — К чёрту всех! — и склонился, касаясь губами тёплого виска. — Ты был прав, детка, я идиот, раз собрался кому-то что-то доказывать. Достаточно того, что самый совершенный омега принадлежит мне, и плевать, что думают другие. Давай просто повеселимся, — предложил с улыбкой, находя ладонь омеги и целуя тонкие пальцы. Веселье оказалось весьма условным. На начавшемся аукционе с продажей вещей, когда-то кому-то принадлежавших, Эрен откровенно заскучал. Сидящий рядом Райнер отвалил почти двадцать тысяч за неведомую хрень и на том успокоился. На резонный вопрос, а нужна ли им эта штуковина, получил ответ, что в малой гостиной на одном из столиков оно будет отлично смотреться. Переубеждать омега не стал, лишь попенял шёпотом, что Райнер разорит компанию быстрее, чем вступит в наследство. Альфа в ответ тихо рассмеялся, заверяя, что такое вряд ли возможно. Окончания вечера Эрен ждал с нетерпением. Отчего-то неведомый жар нет-нет да и ударял в лицо удушливой волной, а кроме этого хотелось и пить, и есть, и в туалет, и сложно было определиться, чего больше. Остановился он всё же на последнем и, шепнув мужу, что ему нужно подышать, покинул зал. В просторном холле было пусто и тихо, в большом зале уже успели накрыть фуршетные столы и официанты бесшумно сновали туда-сюда, пополняя обилие закусок. В животе предательски заурчало, напоминая, что ничего, кроме кофе и баночки йогурта, желудок сегодня не получал. Конечно, был ещё бокал шампанского, но тот скорее возбуждал, а не подавлял аппетит. Почти достигнув нужного поворота, Эрен заметил, как за несколько секунд до этого в тот же коридор завернула парочка альф, в одном из которых он узнал Макса, а второй был незнаком. Они так оживлённо обсуждали что-то, что даже не заметили омегу. Точнее, по большей части говорил второй альфа, активно жестикулируя правой рукой, левой он держал Макса за локоть и склонялся к нему, словно заговорщик. Эрен сбавил шаг и, несмотря на то, что интересоваться чужими делами не входило в его привычки, прислушался. Альфы остановились за поворотом, и голоса их стали громче и увереннее. — Я тут недавно, — говорил незнакомец, — и почти никого не знаю, но про тебя наслышан немало. — Как лестно, — отозвался Макс. — Поэтому я надеялся, что ты подскажешь место, где можно хорошо отдохнуть. Какой-нибудь приличный клуб для альф, к примеру. — Ты хотел сказать — бордель, — усмешка в голосе Макса была почти осязаема. Второй альфа тут же зашипел, призывая говорить тише. Но Эрен всё равно успел уловить что-то о страсти к длинноногим омегам, о которой поведал незнакомец, пока уводил Макса дальше, в сторону туалета для альф. Подождав, когда голоса и шаги стихнут, Эрен пошёл в противоположную от них сторону, стараясь не думать о внезапно появившемся чувстве гадливости. Он очень надеялся, что на обратном пути не окажется свидетелем очередной мерзости и выдохнул с облегчением, разглядев у входа в большой зал Райнера в компании Жана и Армина. — Привет! — поздоровался Эрен, едва добравшись до них. — Я так рад тебя видеть! — моментально откликнулся Армин, легко приобнимая друга, словно они и не встречались на прошлой неделе. — Потрясающе выглядишь! — Я рад, что ты здесь, — тепло улыбнулся ему Эрен, пропуская мимо ушей комплименты, уже набившие за вечер оскомину. — Мы здесь, — поправил Жан, невольно цепляясь взглядом за чокер на шее омеги. — Ты по-прежнему сама любезность, Йегер, — добавил, язвительно скривив губы. — Браун, — поправил Райнер, скорее лениво, чем раздражённо, в тысячный раз наблюдая их обмен любезностями. — Зависть скверное чувство, Кирштайн. — Он тебя не заслуживает, — выдохнул Эрен, глядя на Армина и совершенно игнорируя слова его половины. — Он знает, — улыбнулся омега, бросив на возлюбленного такой взгляд, что тот мгновенно присмирел. — Пойдёмте уже поедим, я просто умираю от голода, — уже забывая о Жане, перевёл тему Эрен и, подхватив друга под локоть, утащил в сторону столов. Альфы без слов направились следом, не отводя глаз от своих дражайших половин. Закуски пестрили изобилием, отвечая всем возможным вкусам избалованной публики, шампанское лилось рекой, и Эрен даже моргнуть не успел, как альфы уже держали по паре бокалов. Сам он тут же подцепил одно из блюдец, накидал туда несколько тарталеток и канапе и, развернувшись, протянул мужу, забирая протянутый бокал. Он знал, что такая забота всегда подкупает альфу, и вспыхнувшее в его глазах обожание являлось тому лучшим подтверждением. В паре Кирштайна и Арлерта всё было наоборот — Жан подал Армину его бокал и набрал закусок, постоянно спрашивая, что хочет попробовать его ненаглядный. Тот жутко смущался и просто кивал, соглашаясь на всё, указанное альфой. Подумалось на мгновение, что не заруби Эрен на корню подобные порывы, то и Райнер с восторгом щенка носился бы кругами, стараясь угодить своему омеге. На какое-то время даже удалось забыть, что привели на этот благотворительный вечер Эрена с совершенно иной целью. Но заведомо неприятной встречи было не миновать. И хоть они её не искали, доводивший Райнера альфа нашёл их сам, неожиданно возникнув и сразу сбив с толку всю четвёрку. — Райнер! Ну, наконец-то! — воскликнул Аддерли, заставляя друзей едва ли не подпрыгнуть. — А я уже было решил, что ты от меня прячешься! — добавил насмешливо, похлопав альфу на полголовы выше себя по плечу. — А ты, видимо, Эрен, — не дав и секунды на ответ, он тут же переключился на стоящего рядом Армина, схватив его ладонь обеими руками, сжимая её и демонстративно целуя. — Признаюсь, я представлял тебя немного иначе, и всё же… — Да кто ты вообще такой?! — взрыкнул Жан, раздувая ноздри, и агрессивная аура вокруг него возникла в одно мгновение. — П-п-ро-сти-те, — запинаясь едва ли не на каждой букве, пролепетал Армин, пытаясь вырвать пальцы из крепкой хватки незнакомца, — я не… — Убери руки от моего омеги, пока я их тебе не сломал! — отшвырнув бокал, Жан сделал шаг вперёд. Альфа тут же отступил, отпуская Армина и вскидывая руки вверх, сдаваясь. — Какой же ты идиот, Аддерли! — показательно усмехнулся Райнер. — Зачем-то накинулся на наших друзей… Разреши тебе представить — Жан Кирштайн и его жених Армин Арлерт. Мой давний знакомый, Томас Аддерли, — он видел, как Том кивнул обоим. — А это — мой Эрен, — добавил с улыбкой, слегка приобнимая омегу левой рукой. — Дайте угадаю, вы представляли меня иначе? — иронично протянул Эрен, выгибая бровь и повторяя слова альфы, и услышал, как Райнер одобрительно хмыкнул ему почти что в ухо. Наверное, Эрену было бы забавно наблюдать замешательство альфы, которому явно нечасто приходилось встречать омег, равных себе по росту. Да и озадаченность с растерянностью на его лице отражались весьма явно. Вот только удовольствие было крепко подпорчено тем, что в давнишнем визави мужа он без труда узнал типа, просившего Макса присоветовать хороший клуб с длинноногими омегами. Отделаться от неприятного ощущения липкости не выходило, и Эрен намеренно проигнорировал протянутую руку альфы, не спеша позволять ему коснуться себя. — Иначе, несомненно, — выдохнул Аддерли, не в состоянии отвести взгляда от омеги, но, словно опомнившись, наконец убрал так и не принятую ладонь, расправил плечи и заулыбался, хитро поглядывая на Райнера. — Да, дружище, теперь я понимаю, почему ты так ревностно его прятал! А как сердился на все мои подначки! — добавил, обращаясь к Эрену. — Сколько же нам было, десять или одиннадцать? — Вы обручены с десяти лет? — едва слышно подал голос Армин с удивлением в широко распахнутых глазах. — Я же тебе говорил, — хмыкнул Жан на его вопрос. — С десяти, да. Только я узнал об этом немного позже, — улыбнулся Эрен, взглядом показывая другу успокоиться и что обязательно потом всё ему расскажет. — Кстати, мистер Аддерли, я слышал, что вы и сами обручены едва ли не с рождения. Где же ваша пара? — Вот же я дурак! — чуть не хлопнув себя по лбу, спохватился тот одновременно с лёгким покашливанием позади. — Лили, милый! — позвал, оборачиваясь. — Позвольте вам представить, мой жених Лилиан. Из-за широкой спины Аддерли появилось воздушное создание, хлопая длинными ресницами и приветливо улыбаясь. Эрену хватило одного взгляда, чтобы сделать вывод — именно так выглядят прекрасные омеги из детских сказок. Невысокий, тонкий, с пепельно-светлыми волосами, большими голубыми глазами и прозрачно-белой кожей. Ни дать ни взять — эльф. И едва он успел подумать о том, какой сволочью надо быть, чтобы бегать от этого чуда по борделям, как омега заговорил. — Я так рад нашему знакомству, — полился нектар с его губ, пока сам он лучезарно улыбался каждому из присутствующих, но глазами цеплялся исключительно за Эрена. — Я столько о вас слышал, — он кинул короткий взгляд на Райнера, но тут же вернулся к его омеге. — Та статья в свадебном журнале полтора года назад, два разворота и обложка, только подумать! — он театрально вскинул тонкие руки, блеснув обручальным браслетом. — Я уверен, тысячи омег тогда поверили в себя. Вы вселили в них уверенности, Эрен, тем, как, будучи отпрыском неизвестной фамилии, можно выйти замуж за миллионера. Вот оно. Притворство, лесть и прикрытая восхищением зависть — всё то же самое, что и у других представителей высшего света. Эрена передёрнуло. Вера в эльфов угасала с каждым сказанным словом, а ведь минутой ранее несчастного омегу хотелось пожалеть. — Нас печатали в журнале? — показательно удивился он, обращаясь к мужу и недослушав Лилиана. — Вроде даже в нескольких, не помню, папа этим занимался, — тут же ответил Райнер. — И, кажется, нам присылали экземпляры, — добавил задумчиво, но омега успел заметить, что он немного лукавит. — Видимо, я выкинул их вместе с рекламными проспектами, — беззаботно пожал плечами Эрен. — О! Я вижу вы поладите! — вклинился Том, целуя своего жениха в макушку. — Тогда не станете возражать, если мы отойдём пропустить по стаканчику чего-нибудь покрепче? А то от этой газировки только звон в ушах, — он покрутил в пальцах бокал с шампанским, давая понять, что зовёт только альф. Эрен, разумеется, возражал. Он совершенно не желал оставаться в компании сладкоголосого Лилиана, но его никто не спрашивал. Получив привычный поцелуй в висок, он раздражённо наблюдал удаляющуюся широкую спину мужа и двух других альф. — Я повторюсь, но скажу, что очень рад встрече, — тут же Лилиан оказался почти вплотную. — И замечу, надеялся познакомиться с вами раньше и в более… приватной обстановке, — на удивлённый взгляд он только улыбнулся. — В спа или салоне красоты, — пояснил мягко и снисходительно. — Но где бы я ни бывал, мне отвечали, что вы не являетесь их клиентом. — Мы посещаем «Тысяча и одну ночь», каждую вторую субботу месяца вот уже почти четыре года, — тихо произнёс за Эрена Армин. — Правда? — удивился Лилиан, посмотрев на омегу так, словно видел впервые. — А позвольте полюбопытствовать, — добавил с самой сахарной улыбкой, — лицо вашего жениха показалось мне знакомым. Его зовут..? — Кирштайн, Жан Кирштайн, — смущённо ответил Армин, цепляясь пальцами за обручальный браслет. — О, это не те ли Кирштайны, что владеют сетью фитнес-клубов? Я читал об этом — больше двух сотен филиалов по стране! — восторженно выдохнул омега, моментально меняя тон. — Что всё равно не делало Жана завидной партией, — по привычке язвительно хмыкнув, включился в диалог Эрен. — Прости, но ему, правда, повезло с тобой, — обратился он к другу. — А ваша семья чем занимается? — улыбнувшись на замечание, продолжал допытываться Лилиан. — Боюсь, что у меня обычная семья, — словно извиняясь, ответил Армин. — Вот как, — протянул Лилиан, и Эрен без труда прочёл на его лице непонимание, как парочка омег без имени и миллионного наследства смогли отхватить себе таких женихов. — Ваши родители хорошо постарались, когда подбирали вам мужа, — добавил омега, чуть подумав. — Это большая удача. — Всё было не совсем так, — немного замявшись, ответил Армин, краснея. — Да это Жан ползал на коленях и умолял выйти за него, — несдержанно фыркнул Эрен, но тут же спохватился и добавил: — Что в наше время, разумеется, большая редкость. Лилиан округлил глаза, будто не верил ни единому слову, а Армин только кивнул, подтверждая высказывание друга, и залился ещё большим румянцем. Эрен чувствовал нарастающее раздражение с каждой минутой, проведённой в обществе этого омеги. Он видел снисходительность на милом улыбающемся личике, проступающую каждый раз, когда тот обращался к ним. И цепкие взгляды, которые, словно рентген, пытались просветить собеседников насквозь. Он сканировал всё: одежду, обувь, украшения, даже причёски и едва заметный макияж. Оценивал, делал какие-то выводы, особенно — глядя на Эрена, и красиво очерченные губы поджимались каждый раз, когда выводы эти были не в его пользу. — А чем занимаетесь вы, Лилиан? — слегка кашлянув, поинтересовался Армин, искренне уверенный, что просто обязан поддерживать беседу. — Учитесь или, может быть, работаете? — К чему мне это? — недоумённо вскинул тонкие брови омега. — Семья Томаса берёт на себя все мои расходы. Хотя, — добавил, слегка задумавшись, — пару раз я снимался для одного популярного журнала. «Современный омега», возможно, вы слышали. — Боюсь, что… — Конечно, слышали, — перебил Армина Эрен, едва тот успел открыть рот. — Должно быть, это весьма увлекательное занятие. — Да как вам сказать… Муторно и утомительно, а для большего мне не хватает роста. В отличие от вас, Эрен. Не думали о модельной карьере? — Когда ты поздний омега и растёшь нескладным мальчишкой, подобные мысли отпадают сами собой, — усмехнулся Эрен. — Кто это тут нескладный мальчишка?! — удивился Армин. — Да половина академии на тебя заглядывалась! Если бы не Ривай и не Райнер, прохода бы не было. — Ривай? — мгновенно встрепенулся Лилиан, словно готовился услышать самую свежую сплетню. — Был кто-то до Райнера? — Старший брат, — пояснил Эрен, — альфа, — добавил, слегка запнувшись. Лицо Леви всплыло в подсознании само собой, даже думать не пришлось. И уже не первый раз за вечер он почувствовал, как волна жара ударила в лицо, горло на мгновение сдавило, и он с трудом сделал вдох. Глоток шампанского ситуацию не спас, с каждой минутой становилось только хуже, а держать лицо было всё сложнее. Лилиан продолжал что-то болтать, убеждая с каждым словом, что мозгов в его прелестной головке не так много. Армин, будучи хорошо воспитанным и весьма тактичным, всеми силами старался поддерживать разговор, хотя и он терял нить беседы, когда Лилиан начинал рассуждать о модных местах, брендовых магазинах и новых коллекциях. Армин разбирался в этой омежьей шелухе не больше друга, которому всё покупал, заказывал, привозил и дарил всегда Райнер. Сам же омега не страдал зависимостью от шопинга и бесконечной траты денег. Глаза Лилиана выражали явное непонимание, в то время как Эрен блуждал взглядом по залу, пытаясь отыскать мужа. Предчувствие чего-то неотвратимого подступало с каждой минутой, и когда он уже готовился достать телефон и написать альфе, его отвлёк знакомый голос. — Мистер Браун, какая приятная неожиданность! — восторженно выдохнул появившийся рядом черноволосый альфа. — Воистину, вы отрада для глаз художника. Я не смел даже мечтать о столь скорой встрече! — Добрый вечер, мистер Френсис, — улыбнулся Эрен, — не думал, что тоже будете здесь. — Должно быть, вы шутите, — вернул улыбку альфа. — Где же мне бывать, если не… — он вдруг театрально запнулся, окидывая тонкую высокую фигуру Эрена восхищённым взглядом. — Вы только посмотрите! Чистейший шёлк, ручная вышивка, благородство и лаконичность линий… И будто специально для вас! Кто же создал эту прелесть? — не унимался альфа, непринуждённо фонтанируя обаянием. — Вы, должно быть, — подыграл ему Эрен. — Точно! — не стал отпираться Френсис и расплылся в довольной, но искренней улыбке. — Только не говорите, что в тот день вы заходили забрать эту вещицу. Я бы уговорил вас принять её в подарок! — Вы всё ещё можете попытаться это сделать, — в тон ему отозвался Эрен. Альфа громко расхохотался, закинув голову назад. Было видно, как ходит кадык под загорелой кожей и пружинят смоляные кудри. Глаза Лилиана, наблюдавшего за ними, были настолько поражёнными, что Эрен едва не рассмеялся следом, останавливало лишь плохое самочувствие, ухудшающееся с каждой секундой. На лице эльфа читалось миллион вопросов, у Эрена был только один — где носит его мужа? — Простите, забыл представиться, — отсмеявшись, альфа обратился к двум другим омегам, — Антон Френсис, рад служить столь очаровательным созданиям. Эрен краем уха слушал цветастые излияния альфы, заставлявшего обоих омег смущённо краснеть. Его беспокоили другие вопросы: высокая худощавая женщина лет тридцати, что взглядом буравила в нём дыру, и завязывающийся в животе узел. О том, что чёртова течка нагрянула спустя полгода, как обычно ничем себя не предвещая, до него дошло лишь в тот момент, когда едва закончив раздавать комплименты, Антон вдруг глянул на него и его ноздри раздулись прямо как в прошлый раз, словно капюшон кобры, а влажный язык скользнул между губ. — Я оставлю вас на минуту, — тут же извинился Эрен, делая шаг назад и разворачиваясь. — Постойте! — Антон схватил его за руку, игнорируя нормы приличия. — Эрен, моё предложение всё ещё в силе — лицо зимней коллекции. Просто назови сумму. — Я ведь уже сказал, мистер Френсис, — наблюдая, как зрачки альфы расширяются, почуяв подступающую течку, и пальцы на запястье сжимаются ещё сильнее, чуть резче, чем хотел, оборвал Эрен, — меня это не интересует. Извините. Высвободив руку, он быстро зашагал прочь из зала и дальше, по широкому коридору к распахнутым дверям, на ходу доставая телефон. — Кевин, машину к воротам. И пожалуйста, побыстрее, — проговорил сразу же, едва тот ответил на звонок. — Особняк отменяется, отвезёшь меня в квартиру, — добавил тихо. — Из машины не выходи и… — он замялся на мгновение. — Прошу, надень фильтры. Большего говорить не пришлось, Кевин работал не первый год, да и стаж имел приличный. Объяснять на пальцах, что за хворь настигла хозяина и какие действия требуются, было излишне. Оставалось добраться до машины, вот только аллея показалась бесконечно длинной и ноги совершенно не спешили откликаться на мольбы омеги и нести его быстрее. Предательский организм выплёскивал в кровь гормоны, сковывал мышцы и туманил голову. Но самым обидным было то, что никаких предвестий течки он не знал ни разу за неполные два года. Она просто наступала, скручивала омегу буквально за час, не давая времени ни опомниться, ни подготовиться. Чаще всего это вообще происходило во сне, Эрен чувствовал упадок сил, решал прилечь, а просыпался текущим, с выкручивающимися жилами и пожаром внутри. Ещё и сбитый напрочь цикл не давал возможности подсчитать или предугадать. Райнер появился внезапно, возбуждённый, дышащий глубоко и тяжело, налетел сзади, едва не подхватывая омегу на руки, и быстро увлёк за собой. — Почуял тебя с другого конца усадьбы, — шепнул, не сдерживая рвущийся из груди рык, сообщавший всем альфам вокруг, чтобы не вздумали приближаться. Происходящее после, Эрен понимал с трудом. Земля уплывала из-под ног, да и сами они отказывались ступать твёрдо, того гляди норовя запнуться друг об друга. И если бы не крепкие руки мужа, он уже давно пробороздил бы носом вымощенную гладким камнем дорожку. Странно, что находящийся так близко Райнер не раздражал, его запах и присутствие не вызывали отторжения, зов альфы, повинующегося инстинктам повязать течного омегу, был отчётливо слышен, но не вызывал желания забиться в угол или выйти в окно. Лишь на минуту брошенные на днях слова мужа о том, что в этот раз Эрен не получит никаких лекарств, заставили тело цепенеть, но поплывшая голова предпочла забыть об этом в следующее мгновение. Последнее, что он запомнил, стал прохладный салон машины и горячие поцелуи, жадно терзающие податливые губы. А после только тьма. Просыпаться было трудно. Снился старый флигель, дождь и стук капель по жестяной крыше. Брат уходил, а он, наверное, в тысячный раз пытался его остановить. — Стой, Леви, куда ты? — шептали пересохшие губы. — Не оставляй меня опять… Леви молчал, и размытый силуэт отдалялся, и сколько бы омега ни кричал во тьму, ответа не было. Распахнув глаза, он ощутил непривычное чувство скованности, словно всё его тело стянули верёвками, полностью обездвиживая. За окном была глубокая ночь, и лишь полоска тусклого света падала из коридора в спальню. Он был дома, в их с Райнером квартире, лежал на их кровати, туго завёрнутый в плед. Альфа сидел рядом и не сводил с него глаз, однако придвинуться ближе не решался. — Сколько… сколько я спал? — превозмогая сухость в горле, спросил Эрен, не чувствуя ни жара, ни лопающихся в агонии вен. По ощущениям в отключке он провалялся дня два, и забвение на это время могли дать только лекарства. Выходит, альфа всё же слукавил, грозя оставить его без помощи. — Пару часов, — хрипло ответил Райнер, и он без труда понял, что альфа крайне возбуждён. — Пару… часов? — он всё же нашёл в себе силы удивиться. — Я не теку? — озвучил своё предположение Эрен, не ощущая ровным счётом ничего, что полагалось. — Течёшь, и чертовски сильно, — ответил Райнер, по голосу которого было понятно, что он не лжёт. — Я не… я не чувствую, — выдохнул Эрен, слегка повозившись в своём коконе. — Что ты дал мне? — Ничего, — отвёл глаза Райнер, словно стыдился. — Прости, но я, и правда, всё выбросил, когда мне сказали… Ну, ты знаешь, про гон и прочее. — М-м, — протянул Эрен, силясь переварить информацию и явно не справляясь с необходимостью увязать всё вместе и сделать правильные выводы. Зато он вдруг осознал другое. — Постой… Я… я не чувствую твоего запаха. — Медицинский гель, — пояснил альфа. — Я подумал, что должен быть рядом, когда тебя начнёт ломать. Ведь тебя выворачивает от моего запаха, когда течёшь… Вот и решил. Это чтобы тебе было легче, — не отводя глаз от лица омеги, объяснил Райнер. Эрен слегка заворочался, тугой плен не отпускал, сковывая движения, но спустя пару минут ему всё же удалось высвободить руку. Ладонь была горячей, а щека альфы, на которую он положил её, прохладной. — Я тебя не заслуживаю, — прошептал, глядя в светлые глаза. — Ты достоин больше. Мужа, который будет любить и желать только одного — подарить кучу светловолосых малышей… Мне, правда, жаль, что тебе достался бракованный омега. — Что ты несёшь, — отказываясь слушать, выдохнул альфа. — Ты моя жизнь, Эрен. Я люблю тебя. И мы обязательно со всем справимся. Я буду ждать, и когда-нибудь ты тоже скажешь, что любишь. — Я люблю тебя, — прошептал Эрен. — Но не так, как мне хочется, — натянуто улыбнулся Райнер. — Не так, — сил отпираться не было. — Мне жаль. Так жаль, Райнер… Ты должен был вышвырнуть меня ещё тогда, когда узнал о нас с… — он замолчал на пару минут, так и не произнеся имени брата, а потом продолжил. — Я знаю, мы с ним никогда не смогли бы быть вместе, но тогда мы не причинили бы никому столько боли. Родителям, Микасе, тебе. Особенно тебе… Ты замечательный муж, лучшего и вообразить невозможно, заботливый, внимательный… Терпеливый, — добавил после небольшой паузы. — Уверен, и отцом будешь прекрасным. Вот только я… Он замолчал, собирая мысли в кучу. Райнер не перебивал, готовый слушать всё, что скажет ему омега. Такое откровение случилось с Эреном впервые, и он не хотел спугнуть. Тем более видел, как тяжело даётся каждое слово. — Порой я думаю, — продолжил омега, — что у нас всё сложилось бы иначе, знай я сразу. Не было бы этих дней, что мы проводили не вместе… ничего бы не случилось… Я знал бы только тебя, смотрел только на тебя… А вместо этого тебе достался моральный калека, не способный даже ноги раздвинуть в нужный момент, чтобы родить детей, которых ты так хочешь. — Боже, детка, — не выдержал Райнер, сгребая безвольное тело омеги в охапку. — Ты не должен думать обо всём этом. Мы найдём лучшего специалиста, ты пройдёшь терапию и восстановишь цикл. А потом… Потом мы будем просто жить и ждать. Мне плевать, сколько пройдёт времени, год или десять, я знаю лишь одно — мы справимся, и твой омега выберет меня. — Рядом с твоим благородством я чувствую себя ещё большим ничтожеством, — недобро хмыкнул Эрен. — Вся эта дрянь — проклятие, генетическая ошибка или как ещё назвать это дерьмо — она касается только нас. Никто больше не должен расплачиваться. Это отрава, которая впиталась в кровь, в мышцы и кости, в каждую клетку, и от неё не избавиться. Не излечиться… Ты никогда не слышал моего зова не потому, что я знал, что он не услышит, а потому, что услышит. Даже на другом конце земли… Он чувствует меня, а я его. Каждую минуту, — признался Эрен. — Поэтому не отпускай меня никогда… не дай усомниться, даже на миг, что может быть по-другому, иначе… возврата уже не будет. Я всегда буду выбирать его не потому, что знаю, что с ним будет запредельно, а потому, что хочу это узнать. И я не знаю, что ещё сказать. — Не говори ничего, — с трудом ответил Райнер, шокированный, сбитый с толку, но изо всех сил старающийся держать себя в руках. Эрен смотрел в его глаза всё так же открыто, и его ладонь продолжала лежать на щеке альфы, слегка поглаживая подбородок пальцем. Он хотел бы полюбить этого альфу так, чтобы стереть всех прочих и того единственного из мыслей навсегда. И знал, что никогда не сможет. Но сейчас, произнося все эти слова, он верил в них как никогда. — Не стану лгать, что твои слова не ранят меня, — заговорил Райнер, накрыв своей ладонью ладонь Эрена. — Та ревность, что рвёт моё сердце, не сравнима, пожалуй, ни с чем. Но я рад, что дождался твоего откровения. Ты наизнанку вывернул передо мной душу, обнажил чувства, пусть они ранят и приводят сердце в смятение. И мне бы хотелось, чтобы эта ночь стала началом нашей новой жизни. Я поклялся тебе в день свадьбы и готов поклясться снова — ты всегда можешь рассчитывать на меня, я люблю тебя, ты самое дорогое, что есть в моей жизни. Ты моя жизнь. — Наверное, ты сильно нагрешил в прошлой, — вымученно улыбнулся Эрен, наблюдая, как муж отнял его ладонь от своей щеки и мягко целует пальцы. — Предал кого-то или что-то вроде, раз тебе послали меня в наказание. — Шутишь? Это хорошо, — тихо рассмеялся Райнер, слегка отстраняясь. — Прости, я оставлю тебя ненадолго. — Не уходи, — вцепился в его руку Эрен, неожиданно ощутив страх от перспективы остаться одному. — Мне нужно, — постарался успокоить его Райнер. — Ты течёшь, и мои инстинкты сходят с ума. Я уже начинаю чувствовать свой запах. — Но я ничего не чувствую, останься, — попытался остановить Эрен, хватая альфу за руку. — Это плохая идея, детка. Ты выглядишь, как чёртов секс и пахнешь, как чёртов секс. — Тогда повяжи меня, — неожиданно больше для себя, чем для альфы, выдохнул омега. — Эрен, я ведь обещал, что никогда не трону против твоего желания, — спокойно, будто ребёнку, проговорил Райнер. — Я желаю, — словно вызов, бросил Эрен. — Размотай чёртово покрывало и сделай то, что хочешь. Хватит меня жалеть, возьми то, что принадлежит тебе по праву. Кидаться такими словами было так же опасно, как дразнить дикого зверя. Альфа на голых инстинктах мог натворить страшного. Эрен знал, но останавливаться не собирался. Либо он убьёт в себе последнее, что сопротивлялось этому альфе и стремилось к истинному, либо убьёт в себе омегу. Выбор был невелик, и именно сейчас он отказался выбирать, заставляя альфу решать. И альфа решил. Словно в первую брачную ночь, он трепетно касался Эрена. Покрывал его кожу поцелуями, ласкал, шепча слова любви, и упивался вкусом и запахом омежьего секрета. Вылизал грудь и живот, долго дразнил налитый кровью член, прежде чем перевернуть омегу ничком и стиснуть ладонями желанное, горячее и мокрое, открытое настолько, что три пальца с лёгкостью проскользнули внутрь. Эрен чувствовал все прикосновения к своей коже, но не ощущал ровным счётом ничего. Ни одна ласка не нашла отклика в его теле. Внутренний омега молчал, словно мёртвый. И было всё равно, ведь это просто физика — взаимодействие тел. Но за минуту до того как Эрен решил, что вот сейчас его заставят встать на колени и принять в себя член, альфа поднялся и вышел из спальни. Хлопнула дверь ванной, зашумела вода, а спустя несколько минут, Райнер вернулся, поднимая омегу на руки и унося прочь. Эрен испытал навязчивое чувство дежавю, когда его опустили в наполненную тёплой водой чашу. — Я так не могу, — признался альфа, спустя тяжёлые минуты молчания. — Я трахал тебя тысячу раз, и ты тысячу раз откликался. Но сейчас… сейчас ты молчишь, а мне не нужно твоё тело. Мне нужен весь ты. Как только восстановятся твои силы, мы начнём искать врача. Эрен кивнул скорее по инерции, чем воспринимая слова мужа всерьёз и разделяя его намерения. Но долго ждать не пришлось. Эрен свалился в обморок спустя две недели, прямо за семейным ужином с родителями Райнера. Вот он сидел в столовой, слушая болтовню свёкра, а вот уже лежит в спальне на кровати, а озабоченный Тиль машет над ним шёлковым веером. — Не волнуйся, лежи, — ласково заговорил он, едва омега открыл глаза. — Наш семейный доктор уже на полпути, он осмотрит тебя. — Я в порядке, — попытался подняться Эрен, но его настойчиво уложили обратно. — Такое случается, — тоном заговорщика заметил Тиль, — когда омега носит в себе дитя. — Я не беременный, — тут же обрубил Эрен, но делать попыток подняться не стал. — Ты можешь и не знать этого, — со знанием дела подметил Тиль. — Па, — одёрнул его вошедший в спальню Райнер. — Мы пока не планировали детей, дай нам немного пожить для себя и не смущай Эрена подобными разговорами, — и тут же перевёл внимание на мужа. — Ты как, детка? — Вроде всё нормально, — пожал плечами Эрен. Доктор тоже ничего не обнаружил, посоветовав лишь крепкий сон, прогулки на свежем воздухе и полноценное питание. Но спустя месяц всё повторилось вновь. Анализы говорили о нормах по показателям, Эрену прописали кучу витаминов и добавок и порекомендовали сменить обстановку. Райнер взял билеты на следующий день, а спустя пару суток они были далеко в горах. Только тишина, бескрайние луга, долины и кристально чистый воздух. Эрен посвежел, повеселел и словно заново родился, вдыхая жизнь полной грудью. Они ели потрясающе вкусную еду, в маленьких тавернах и ресторанчиках, часами гуляли пешком по лесам и полям, валялись в траве, слушая птиц и насекомых, и просто смотрели в бескрайнее небо над головой. — Безумный секс ночи напролёт — это, конечно, круто и, несомненно, сближает, — сказал как-то Эрен, — но вот именно этого нам не хватало. — Я должен был догадаться, — ответил ему Райнер, — что пятизвёздочными отелями лучших курортов мира мне тебя не заманить. А потом они вернулись домой, и в одно привычное утро, когда Эрен готовил завтрак, а Райнер его всячески отвлекал, альфа заметил: — Мне кажется, твой запах стал тоньше, порой я совсем его не улавливаю. А днём раздался звонок и запинающийся голос администратора манежа сообщил, что Эрен упал в обморок прямо во время занятия и скорая везёт его в Центральный Госпиталь. На пороге клиники под названием «Омега-Центр» они были спустя два дня. Услужливый персонал подробно объяснил, как добраться до нужного офиса и что их ожидают. Стеклянная кабина лифта мягко подняла их на третий этаж и приветливо распахнула двери в широкий холл, заставленный белыми кожаными креслами и утопающий в зелени и искусственном свете. Райнер держал Эрена за руку всю дорогу до клиники, не отпустил и внутри неё. Он чувствовал, как холодны пальцы мужа, словно они вернулись в те месяцы, когда правда вскрылась, и эмоционально опустошённый омега нуждался в тепле и заботе каждую минуту. Он помнил, как часто отогревал озябшие ладони в своих, как обнимал безвольное тело часы напролёт и какие слова говорил. Два года прошло с тех пор. Два года альфа строил их жизнь по кирпичику и впервые осознал, что может всё потерять, так ничего и не добившись. После того ночного откровения Райнер впервые понял, что ничего о нём не знает, по большей части принимая желаемое за действительное. Да, Эрен не любил. Но не бунтовал и не сопротивлялся. А всю заботу и покорность, которую давал взамен, альфа считал наивысшим благом. Дружба и доверие вставали выше любви, и он искренне верил, что с годами получит и сердце омеги. Но всё сломалось в одно мгновение. В тот момент, когда Эрен попросил повязать его против воли, он сделал свой выбор, и он был не в пользу мужа. Больно оказалось признаться самому себе в те пару минут, пока набирал воду в ванну, что омега готов убить в себе последнее, лишь бы не отдаться неугодному альфе. Но гордость снова не позволила Райнеру отступить. Его искренняя вера в то, что сможет излечить омегу, опять взяла верх над рассудком. Эрен принадлежал ему, и точка. Он поклялся перед Богом и людьми, что сделает всё, чтобы муж был счастлив. И отказывался принимать страшную для себя правду — он не в силах. Эрен рядом слегка сжал его ладонь, выводя из мыслей, что не покидали голову на протяжении последних дней. — Кажется, мы пришли, — заметил бесцветным голосом. — Не волнуйся, детка, — повернулся к нему Райнер, слегка обнимая, — всё будет хорошо. — Это нужно тебе, а не мне, и ты знаешь об этом, — равнодушно бросил Эрен, впервые подтверждая страшные опасения Райнера. — Я люблю тебя, — проглотив его слова, шепнул Райнер и, коротко постучав, открыл нужную дверь. Эрен не ответил, молча шагнув вслед за мужем. Их встретил большой светлый кабинет с огромными набитыми книгами шкафами, большим столом и небольшим диваном напротив. Навстречу им тут же поднялся пожилой омега в белом халате поверх дорогого костюма и, вежливо поздоровавшись, пригласил их присесть. — Меня зовут Тиккерей Роу, я репродуктолог с тридцатилетним стажем, — представился омега, пристально изучая будущих пациентов, — и, уверяю, вы обратились по адресу. Для начала мне бы хотелось, чтобы вы ответили на ряд стандартных вопросов, — он обошёл свой стол и присел в кресло. Щёлкнула ручка, и зашелестела кипа бумаг, в которой он отмечал нужные пункты. Вопросы были обычными, от перенесённых травм и болезней, до дат всех прошедших течек, их продолжительности и интенсивности. Отвечал в основном Райнер, не выпуская руки омеги из своих ладоней. Эрен почти не вслушивался, изучая взглядом врача, который очень удивился тому, что последнюю течку омега не только не чувствовал, но и не чувствовал альфу рядом. — Любопытно, — заметил доктор Роу, делая пометку на краю страницы. — Скажите, эта татуировка у вас на шее, случаем, не метка? — перебив врача, спросил Эрен, не замечая, что задаёт бестактные вопросы. — Вы ведь иностранец? — Вы правы, — ни капли не смутился Роу, внешность и без того выдавала его корни. Смуглая кожа, миндалевидные глаза, высокие скулы и чёрные, будто смоль, волосы, заплетённые в длинную косу. И как Эрен ни силился, не смог разглядеть в них ни единой серебряной нити. — Однажды мы встречали выходца из вашей страны, нам было по двенадцать, и это был вечер смотрин. Ты помнишь? — он на секунду повернулся к мужу и тут же вновь обернулся к доктору. — Тогда мы впервые узнали про обычай, когда альфа кусает омегу, чтобы подтвердить взаимный выбор. — Традиции нашей страны крайне отличаются от ваших, но я не думаю, что это стоит обсуждать сейчас, — мягко улыбнулся врач, возвращая разговор в чисто деловое русло. Ещё минут пятнадцать они беседовали, и Эрену пришлось описывать свои ощущения за последний месяц едва ли не по часам. А затем доктор нажал несколько кнопок на клавиатуре, пару раз щёлкнул мышкой, и принтер резво выкинул из своей пасти стопку направлений на анализы. Спустя ещё минуту дверь отворилась, и медбрат попросил Эрена следовать за ним. — Обследования займут порядка полутора часов, результаты каждого будут поступать мне на компьютер немедленно. А пока мы с вами побеседуем, мистер Браун, и я хочу, чтобы вы были предельно откровенны. — Конечно, — тут же кивнул Райнер, даже не представляя, какие вопросы его ждут. — Ваш муж поздний омега, это видно невооружённым взглядом, и для подобного развития совершенно несвойственны проблемы с циклом, а тем более с зачатием. Очень часто проблема носит скорее психологический характер, и чтобы это выяснить, нам нужно во всём разобраться. Вы не были первым у мужа, я прав? Райнер подавился воздухом. — Мы помолвлены с десяти лет, обручены с шестнадцати и поженились, едва Эрену исполнилось восемнадцать, — выдавил альфа, с силой стискивая зубы. — Но свою первую течку он провёл не с вами. Почему? — поинтересовался доктор, ничуть не смущаясь яростных взглядов альфы. — Всё произошло неожиданно, и он оказался рядом, а я нет! И Эрен… он не смог противиться… — Он хотел того альфу, — подытожил доктор то, что не мог признать Райнер. — Где он сейчас? — Далеко. Эрен не видел его с того дня. — Но не отпустил. Почему? — доктор колол альфу без капли жалости, словно не замечал, что гордость инстинктивно вскипает и старается прикрыть собственный стыд. Говорить страшную правду было слишком больно. — Он считает, — помолчав некоторое время, через силу ответил Райнер, — что они истинные. Но это полнейший бред! И я знаю, — опережая очередной вопрос, кинул следом, — что в вашей стране это всё принимается и признаётся, и странные обряды, и мифическая связь, но в случае Эрена это просто невозможно. — Вы должны понимать, что любой упущенный нюанс может стать крахом всего будущего лечения. Если хотите, чтобы я помог, вы должны быть совершенно откровенны и помнить, что ни единое сказанное слово не покинет пределы этого кабинета, — заверил врач, не сводя с него выжидательного взгляда. — Они родные братья, — на одном дыхании ответил Райнер. — И я точно знаю, что кровные родственники не испытывают влечения друг к другу. — Тут вы правы, — не стал отрицать Роу, поправив очки. — Я за свою практику встречался с браками, заключёнными между родственниками, но это была такая седьмая вода, что не грозила кровосмешением. Но также я встречался и с сотнями истинных пар и могу утверждать, что это не миф. — Плевать я на них хотел! — не выдержал Райнер. — Меня волнует только Эрен и та хрень, что творится с его организмом. Я хочу помочь ему, понимаете? Но он словно закрывается с каждым днём всё больше и больше. Доктор пристально посмотрел ему в глаза и приказал рассказать всё от первой течки до последней. И Райнер рассказал, вперив глаза в пол и не замечая хмурящихся бровей омеги. О первой течке, когда Ривай уехал, а он забрал Эрена к себе, и что на вторые сутки все симптомы пропали полностью. О скачках цикла и о том, что омегу словно подменяют в эти дни. Как он впадает в панику от присутствия мужа, как закрывается и не подпускает, что только блокаторы позволяют немного облегчить его страдания. И что в перерывах между, ничего подобного не происходит, и он никогда не отказывает альфе, отзываясь каждый раз. Рассказал о том, что бил тревогу уже в первый раз, но муж был упрям и всячески избегал этой темы. И про последнюю течку, которую омега не чувствовал, зато чувствовал Райнер, и что после начал замечать, что запах Эрена словно истончается. Говорил, как любит и надеется на то, что всё у них со временем образуется, но не может игнорировать то, что Эрен эмоционально закрывается, словно знает о том, о чём альфа не догадывается. Хотя совсем недавно он чувствовал обратное. — Сейчас я скажу вам то, чего не должен говорить, — выслушав долгий монолог, ответил доктор. — Считается, что истинные пары чувствуют друг друга на расстоянии, и если они познали своё единство, то разлучить их — всё равно что убить. Они не живут раздельно, они существуют. Могут заводить семьи и даже детей, но эмоционально навсегда будут связаны. И омегам в таких ситуациях тяжелее во много раз, они умирают не умирая. Ведь память не сотрёшь, не вырежешь, она губит и истощает… Я работал с омегами, разлучёнными с истинными, и их гормональный фон в тридцать выглядел на семьдесят, хотя с истинными всё с точностью наоборот. Это природа, мистер Браун, верите вы в неё или нет. — Но Эрен знает, что они никогда не будут вместе, — упрямо повторил Райнер. — Ривай оставил его, потому что тоже понимает это. Мы оба желаем Эрену счастья, но проигрываем. Роу молчал, внимательно вглядываясь в экран компьютера, и лишь изредка бросал на альфу нечитаемые взгляды. — Результаты неутешительны, — наконец произнёс он немного погодя, — но обратимы. То, что я вижу сейчас — засыпающий омега, я говорил вам, что это значит. Его гормональные показатели и фертильность настолько низки, что даже при течке вероятность забеременеть будет нулевой. — Вы сказали, что процесс обратим, — слушая слова доктора, будто приговор, хрипло ответил Райнер. — Я составлю курс лечения, рассчитанный на три месяца. При положительной динамике впоследствии будет искусственно вызвана течка с вероятностью беременности одна тысячная процента, так как препараты сделают его временно стерильным. Дальше будем смотреть, как всё пройдёт, то есть, примет ли он альфу, — словно намеренно игнорируя говорить о конкретном альфе, о муже, дополнил доктор. — Но вы должны помнить, что его проблема больше психологического характера. Головой он вас принимает, сердцем нет. Омежья сущность закрыта от вас в эти периоды. Вам придётся преодолеть барьер, достучаться. Говорите с ним, будьте рядом. Подумайте, может, у кого-то ещё получится вразумить его? У кого-то, кто посвящён в эту тайну и близок Эрену, тот, кому он доверяет и прислушается. Его нужно образумить, иначе будет жить на препаратах всю жизнь. Райнер поднялся, обошёл диван и остановился у окна, вглядываясь в залитую солнцем даль. Доктор говорил о таких вещах, которые он и сам понимал, пусть некоторые игнорировал, заталкивая в глубину сознания, но отрицать не смел. — На составление лечения мне потребуется пара дней, — отвлёк его от мыслей доктор, — а пока пропишу препарат, который предотвратит обмороки, отсутствие аппетита и бессонницу. Вы слушаете меня, мистер Браун? — Конечно, доктор Роу, — обернулся тот и подошёл ближе, забирая рецепт из его рук. — Вы ещё очень молоды, и сейчас вам кажется, что впереди целая жизнь и времени бесконечно много. Это не так. И вы должны поговорить об этом с мужем. То, что он отвергает сейчас, может стать недосягаемым потом. Омеги хрупки, мистер Браун, помните об этом. — Но есть ведь и другие варианты, — неожиданно, будто вспомнив, заговорил Райнер. — Суррогатное вынашивание. Цена не имеет значения. Эрену не придётся загонять своего омегу в угол и заставлять подчиняться, а ребёнок… Наш ребёнок, он может всё изменить и посмотреть на жизнь иначе, — словно утопающий за спасательный круг ухватился Райнер за эту мысль. — Такой вариант можно будет рассматривать только в том случае, если гормональный фон, фертильность и цикл полностью восстановятся. Если клетки не желают существовать внутри организма, они не станут и вне его. И подобные операции проводятся только с согласия омеги, так что… Всё в ваших руках. Первая течка станет показателем. — Я сделаю всё, что от меня зависит, — пообещал Райнер. — Вам обоим придётся постараться, мистер Браун, — прищурился доктор Роу и, увидев какую-то запись на мониторе, кивнул сам себе. — Мне сообщают, что ваш муж дожидается в холле. А я жду вас послезавтра. Всего доброго, мистер Браун. — Да, спасибо, — всё ещё поглощённый своими мыслями, кивнул тот и направился к выходу из кабинета. — Мистер Браун, — омега окликнул его, когда Райнер уже взялся за ручку двери, — подумайте, на что вы готовы пойти ради сохранения здоровья своего мужа. — До свидания, — вместо ответа произнёс Райнер, на ходу доставая телефон и скользя пальцами по экрану. — Я слушаю, — раздалось на другом конце, спустя несколько гудков. — Микаса, — начал он, игнорируя приветствие, — мне нужна твоя помощь.

***

— Ри-ива-ай! — нараспев растягивая гласные и грохнув дверью с такой силой, что та едва не срикошетила назад, чудом не прибив горе-визитёршу, Ханджи возникла на пороге, перехватывая деревянную преграду, явно намеренную разбить ей нос. Ривай даже бровью не повёл, продолжая копаться в груде конспектов, что высилась рядом на столе. Сам он сидел на кровати, перебирая страницы, и в сторону двери смотреть не собирался. — Стучать, очкастая, — бросил равнодушно, не отрываясь от своего занятия. — Да ладно, — отмахнулась та, — мы же родные люди. — Упаси бог от таких родственничков, — буркнул под нос Ривай. — О! — едва не завопила Ханджи, спустя секунду. — О! — повторила тут же, ещё более восторженно и выразительно. — Ты не один, — добавила с придыханием, понизив голос почти до шёпота. — Какая наблюдательность. Ривай едва успел закончить фразу, а Ханджи уже переместилась от входа до его кровати и плюхнулась рядом, врезавшись ему в плечо. Вот только вряд ли она обратила на это хоть малейшее внимание, её взор был полностью сосредоточен на… Гостье? Ривай знал и ненавидел это взгляд «я вижу тебя насквозь, дружочек». В такие моменты она превращалась в рентген-машину, просвечивающую, сканирующую и анализирующую в одном лице. Она считывала эмоции, движения и взгляды с такой точностью, делала выводы с такой скоростью, что даже Риваю, с его умением держать каменное лицо, обмануть этот взгляд не удавалось. Он почти слышал, как у неё в мозгу скрипят шестерёнки и счётчик отсчитывает: три, два, один… — Приве-ет, — протянула Ханджи, соскакивая и вставая перед девушкой, сидящей на стуле напротив кровати и выглядящей так, будто ей очень неуютно под столь пристальным взглядом. Не удивительно. — Это Ханджи, жена моего друга Эрвина Смита, я тебе говорил, — не отрываясь от конспектов, прояснил Ривай. — А-а, Ханджи, — повторила девушка таким тоном, будто это всё объясняло. — Уверена, этот коротышка наплёл обо мне всяких небылиц, — ничуть не смутилась Ханджи и, схватив ладонь девушки, усердно её затрясла. — Надеюсь, я не очень вам помешала? — добавила, выразительно играя бровями. Риваю даже лица её не нужно было видеть, чтобы понимать, какие намёки и вопросы та выражает сейчас живой мимикой. — Не прикидывайся, что тебя это волнует, и убери свою задницу, — он протянул руку, чтоб сдвинуть подругу чуть в сторону, но не вышло. — Эй, у меня отличная задница, — наигранно возмутилась Ханджи, обернувшись на секунду, но тут же спохватилась и вернула внимание девушке. — Как тебя зовут? С какого факультета, курса? Давно вы встречаетесь? У вас серьёзно? За пулемётной очередью вопросов уследить было сложно. Девушка растерялась, но всё же смогла взять себя в руки. — Кэйт. Меня зовут Кэйт, и мы не… — Первый курс, факультет связи! — вдруг перебила Ханджи с таким победным возгласом, словно откопала у себя в памяти очень важную информацию. — Так давно вы встречаетесь? — Я же говорю, мы не… — Да ладно, мне ты можешь сказать правду, — не слушая и игнорируя звучавшие позади слова Ривая о том, что пора бы уже заткнуться и свалить, продолжала гнуть свою линию Ханджи. — Когда познакомились, при каких обстоятельствах? Хочу всё знать! — В первый учебный день я заблудилась в переходах, а Ривай мне помог, ничего особенного, — словно извиняясь, ответила девушка, кинув на Ривая взгляд из серии «может, я зайду в другой раз?» — И между нами ничего нет. В смысле, я хотела сказать… — Ой, это всё отговорки, — отмахнулась Ханджи, полностью уверенная в своей теории. — Ты ведь сейчас здесь, а я никогда не видела в его комнате ни девушек, ни омег, хотя мы знакомы с семи лет. — Я попросила поделиться конспектами, — постаралась оправдаться Кэйт, впрочем, как-то неуверенно. — Ты вообще зачем пришла? — устав слушать фонтанирующий бред подруги, поинтересовался Ривай. Ему всё же удалось дотянуться до Ханджи, зацепить пальцами пояс её брюк и оттащить в сторону и назад. — Да какая теперь разница, — отмахнулась та, явно готовая задать ещё сотню вопросов, выдвинуть десяток теорий и спланировать будущее «молодых» до правнуков. Ривай к такому раскладу готов не был, да и лицо девушки напротив выражало крайнее недоумение вперемешку с чем-то ещё. Возможно, это был шок, но почему-то мерещился странный интерес к нему, Риваю. И если именно разговоры Ханджи произвели такой эффект, нужно было его немедленно устранить. Поселять в голове Кэйт ненужные мысли он не хотел. — Знаешь, что, миссис Смит, я думаю, тебе уже пора, — схватил он её пальцами за воротник рубашки и потащил в сторону двери, по пути понимая, что они это уже проходили. — Тем более, что у тебя нет ко мне никаких дел. — Подожди, Ривай, — попыталась вывернуться та, но силу хватки преодолеть не смогла. — Ещё увидимся, Кэти, — протянула по слогам, обернувшись. — Непременно, — фыркнул Ривай, готовый открыть дверь, но не успел. Его отвлёк телефонный звонок. Смартфон вибрировал и пиликал в правом кармане, и пришлось исхитриться, чтобы достать его левой рукой, не выпустив при этом Ханджи. — О! — многозначно выдала та, успев заметить цепким взглядом имя на дисплее. — Извини, — коротко бросил Ривай Кэйт и повернулся к подруге. — Проваливай уже, Ханджи, — с этими словами он вытолкал её за дверь и только теперь ответил на звонок: — Здравствуй, Микаса…