Моё море

Едва вернувшись, Эрен сразу поднялся к себе. Он слышал, что Райнер остановился, беседуя о чём-то с дворецким, но вникать не было ни сил, ни желания. Лестница и без того казалась бесконечной, коридор длинным, а спальня недосягаемой. Но он справился. Добрался до своего укрытия и запер дверь, даже не понимая, от кого бежит. Хотелось спрятаться от самого себя. Остановить поток разрывающих голову мыслей или выключить сознание. Только он понимал, что сейчас не сможет этого сделать. Даже забыться сном не выйдет. Хотя… Эрен вспомнил, что в аптечке было снотворное, доктор Роу прописывал в самом начале лечения, и это казалось отличным выходом. Он даже сделал несколько шагов в сторону ванной, когда осенило — он не может. Не может пить снотворное или любые другие не согласованные с врачом лекарства, ведь они могут навредить ребёнку. Ещё и три выпитых накануне бокала вина всплыли в памяти, и Эрен невольно схватился за голову. Было страшно. Мало того что все озвученные Райнером отягчающие обстоятельства не придавали уверенности, так ещё и сам он, находясь в неведении, вредил малышу. — И почему же я всегда с вами спорю?.. — прошептал тихо, с надрывом. Он обращался к самому себе, к инстинктам, что бурлили внутри, инстинктам, которые кричали ему, но он отказывался слушать. А ведь его омега давно принял альфу рядом, привык, смирился. Боролся и отвергал во время первых течек, но не после. А за последнюю неделю так тянулся навстречу, будто и вовсе забыл о том, другом, истинном. Омега носил в себе дитя, омега нуждался в заботе, защите и безопасности, обеспечить которые мог только альфа. И сколько бы Эрен ни противился этому разумом и сердцем, инстинкты требовали и брали своё. Ему нужен был альфа. Тот самый, что всегда был рядом и оберегал, чьи руки дарили покой и надёжность. Эрен вновь вцепился в волосы, признавая этот неоспоримый факт. Боль слегка отрезвила, и он обнаружил себя стоящим в гардеробной у огромного зеркала. Не отрываясь, почти не моргая, таращился на свой плоский живот, скрытый тонким слоем ткани, и чувствовал лишь одно — страх. Даже прикоснуться было страшно и, вздрогнув, он выскочил прочь, обратно в спальню. Но и там не мог найти себе места, понимая, что мечется как зверь в клетке. Его вновь охватывала паника, подкидывая самые ужасные варианты развития маленькой жизни внутри. Инстинкты снова вопили, и Эрен наконец-то согласился — он не справится один. Он опомниться не успел, а ноги уже несли в супружескую спальню, туда, где находился альфа, способный закрыть собой от всех невзгод. Отчего-то Эрен был уверен в этом. Или омежьи инстинкты уже стали частью сознания. Он открыл дверь и вошёл в комнату. Видимо, не только Эрен нарезал круги по спальне, прежде чем покинуть её пределы — Райнер тоже не находил себе места, не мог привести мысли в порядок и хоть как-то успокоиться. Об этом буквально кричал яркий, немного тревожный и очень насыщенный запах альфы, в который омега почти окунулся, переступив порог. Из-за закрытой двери ванной едва уловимо доносился шум воды, но Эрен сомневался, что Райнер решил помыться в третий раз за утро. Открыв дверь, он замер. Прямо в одежде, тяжело опираясь руками о стену и опустив голову, альфа стоял под хлещущими сверху ледяными струями. Отчего-то внутри всё дрогнуло, а после сжалось, и к горлу подкатил судорожный ком, и набежавшие слёзы начали нестерпимо жечь глаза. Эрен чувствовал. Впервые за всё время, что они провели вместе, будто свою собственную он чувствовал боль альфы. И шагнул в его сторону, словно нечто невидимое тащило вперёд. Удивительно, что Райнер не отреагировал. Не услышал шагов, не почуял инстинктивно. А может, и почуял, но не было сил хоть как-то отреагировать. Эрен не медлил ни секунды, шагнул под льющийся с потолка поток воды и прижался всем телом к спине мужа, обхватывая руками мощные плечи. Одежда промокла в ту же секунду, ледяная вода обжигала кожу, но он стоял не шевелясь. Райнер вздрогнул, но Эрен лишь сильнее сжал его руками. И заговорил: — Когда Леви уехал в первый раз... я чувствовал себя одиноким. Когда он признал правду и сбежал, мне казалось, что жизнь кончилась. А когда пришла первая течка и мы познали свою связь, тут же её разрывая, я думал, что не научусь жить заново. Но научился. Когда же уходил из квартиры Микасы, оставляя его там… спящего... я был уверен, что внутри всё настолько опустело и вымерло, что из этой пропасти мне уже не выбраться, — его губы дрожали, тело пробивал озноб и мышцы сковало холодом, но он упрямо продолжал: — Но то, что я чувствую сейчас, несравнимо с тем, что было тогда... Мне страшно. Мне так страшно, Райнер... Горячие слёзы обожгли щёки, а занемевшие от холода руки уже больше не могли удерживать альфу. И тот мягко высвободился из судорожных объятий, отцепил от себя омегу, разворачиваясь и тут же переключая воду. Горячий поток сменил холодный и показался почти кипятком. Но Эрен не мог двинуться с места, позволяя Райнеру, который едва ли был теплее, согревать себя. — Боже, детка, что же ты творишь, — альфа растирал ладонями ледяное тело еле стоявшего на ногах омеги. — У тебя губы посинели, — тихо произнёс он, убирая с лица прилипшие пряди волос. Его пальцы нежно и аккуратно поглаживали щёки, скулы, подбородок. Касались шеи, ключиц. Не переставая всхлипывать, Эрен тянулся навстречу, подставляя лицо под упругие струи. — Хороший мой, — мягкие губы скользнули со лба на висок омеги, — любимый, — тёплое дыхание коснулось щеки. Эрен сам подался вперёд, вскидывая голову. Их губы встретились, и он ответил. Так отчаянно и так нежно, как никогда не отвечал. Райнер не напирал и не углублял поцелуй, в этой ласке не было ни капли страсти или похоти, только спокойствие. И отстранился он тоже первым. — Всё хорошо, Эрен, — шепнул на ухо, обнимая крепче, — я рядом. И давай выбираться отсюда, пока ты не простыл. Райнер первым вышел из душа, подавая руку. Помог стянуть промокшую одежду, завернул в тёплый халат и полотенце. Свою одежду бросил в ту же кучу, наскоро вытираясь и тоже надевая халат. Эрен успел отогреться, но озноб нет-нет да напоминал о себе. — Останешься? — спросил Райнер, когда они вышли в спальню. — Останусь, — ответил Эрен. Немного помедлив, он присел на кровать, а затем лёг, откатываясь от края. Райнер сделал то же самое, придвигаясь вплотную, обнимая и прижимая к себе. Сколько времени прошло в тишине, Эрен не знал. Инстинкты успокоились, чувствуя безопасность, но о том, чтобы забыться и уснуть не было и речи. — Я соскучился, — раздался позади голос Райнера. — Я тоже, — признался Эрен. — Я всё ещё очень злюсь, но ты был прав, мне было хорошо с тобой. И я скучаю по этому времени. — Начнём всё с чистого листа? — предложил Райнер. — Я не прошу тебя забывать, знаю, что не выйдет, но давай попытаемся оставить всё в прошлом. — Я причинил тебе столько боли, — прошептал Эрен, — как ты можешь продолжать любить меня? — Не знаю, — усмехнулся Райнер. — Вернее, знаю... Я восемь лет мечтал о тебе. Сначала хотел просто быть рядом, разговаривать. После вечера смотрин, где мы танцевали — помнишь? — хотел обнимать и держать за руку. А потом я повзрослел, и желания повзрослели тоже, и уже хотелось целовать, касаться кожи, вдыхать запах волос. Ты ведь такое совершенство... А когда ты стал меняться, когда проявилось то скрытое, омежье, я вообще с ума сходил от желания. — Дрочил на мой светлый образ? — ляпнул, не подумав, Эрен и прикусил язык. — Тысячу раз, — усмехнувшись, признался Райнер честно, — и даже не стыжусь этого... Так что, видишь, я столько лет мечтал о тебе, как я могу разлюбить? Это ведь не работает по щелчку. — Сейчас всё иначе, — возразил Эрен и тихо напомнил: — Я ношу ребёнка от другого. — Он твой, — твёрдо ответил Райнер, кладя ладонь ему на плечо, заставляя повернуться и заглядывая в глаза. — Он твой, а значит и мой. Он наш. Эрен молчал, не представляя, как реагировать. Ладонь альфы меж тем скользнула ниже, проникла под халат и легла на плоский тёплый живот. — Я буду любить его, обещаю. И никогда не вспомню, что он мне неродной, никогда не упрекну в этом. Обещаю. — Я тебе верю, — отозвался Эрен, сдаваясь под неподдельной искренностью мужа и накрывая ладонью его ладонь. — Мы назовём его Кай, как мальчика из сказки. Пускай он сложит для нас слово «счастье». — Вообще-то, мальчик из сказки складывал слово «вечность», — улыбнулся Эрен. — Вечностью для меня были дни без тебя, — ответил Райнер, — сплошная тоска, отчаяние и пустота. — Значит, будет Кай, — согласился Эрен, мягко выпутываясь из объятий. — Ты куда? — растерялся Райнер, не на шутку испугавшись, что омега собрался вернуться к себе. — Есть хочу, — ответил Эрен, скрываясь в гардеробной. — Просто умираю от голода, — он быстро нашёл нужные вещи и переоделся. Кинул полотенце и халат в корзину для белья и вернулся в спальню. — Составишь компанию? — спросил оставленного в кровати альфу. — Конечно, дай мне минуту, — мигом подскочил тот и скрылся из виду. — Кай, — шепнул под нос Эрен, понимая, что чувствует себя абсолютно спокойно и безмятежно. Эрен проснулся оттого, что почувствовал толчок. Часы показывали четверть десятого, в спальне царил полумрак и полная тишина. А толчок между тем повторился. — Привет, малыш, — прошептал Эрен и погладил ладонью живот, который уже успел заметно округлиться, — проголодался? Желудок, и правда, напомнил о себе, стоило открыть глаза, но было так лениво, что отказаться от пары минут бесцельного валяния оказалось совершенно невозможно. Эрен повернулся на другой бок, вытягивая затёкшие руки и ноги, и уткнулся лицом в соседнюю подушку. Вторая половина кровати давно была пуста и холодна, но на ней остался стойкий запах альфы. Райнер уехал на учёбу, как всегда, почти бесшумно, стараясь не потревожить спящего омегу. И сейчас Эрену его чертовски не хватало. Он дотянулся до телефона, отмахнулся от сообщений сестры и Армина и открыл диалог с мужем. Райнер уже успел прислать пару смешных картинок, вызывающих искреннюю улыбку, забавное видео с котятами и фото своего конспекта, на полях которого было нарисовано маленькое сердечко. Эрен фыркнул — детский сад, честное слово. Вот ему было что показать. Он откинул тонкое одеяло, включил фронтальную камеру и направил её на бёдра, на внутренней поверхности одного из которых виднелся свежий засос. «Нам кажется, что кто-то перестарался», — добавил он подпись и нажал на значок отправить. Сообщение было прочитано буквально тут же, и через пару секунд пришёл смайлик с отвисшей челюстью. А потом долго светилось оповещение, что печатается ответ. «Так тебе и надо», — написал Эрен, прочитав, что поступает нечестно и безжалостно, присылая подобные фото, и что сидеть на лекциях со стояком такое себе удовольствие. «Возвращайся скорее», — отправил он следом и тут же получил кучу смайликов и короткое: «Люблю вас». Он отложил телефон и поднялся, сразу направляясь к журнальному столику, на котором стоял стакан воды и таблетница, разделённая на семь отсеков, каждый из которых имел ещё несколько. Вытряхнув утреннюю порцию разноцветных капсул, Эрен закинул их в рот и запил водой. — Ну вот, пятнадцать минут, и можно завтракать, — сказал, обращаясь к животу, и положил на него ладонь, мягко поглаживая.

***

Прошло пять месяцев с того момента, как они узнали. Пять месяцев, кардинально изменивших их жизнь и отношения. Пять месяцев, каждый день из которых они боролись за маленькую жизнь, растущую внутри омеги. И Эрен помнил, словно это было вчера, тот день, когда он повторил визит к доктору Роу, едва вытерпев полтора дня неизвестности. Было раннее утро, водитель уже подал машину и Райнер в очередной раз уточнил, уверен ли Эрен, что хочет ехать один. И тот утвердительно кивнул, хотя всё внутри противилось этому решению. Альфа прекрасно это знал, только перечить не стал, а лишь коснулся губами лба в коротком поцелуе и отступил назад. Эрен поспешил сесть в автомобиль, пока не передумал, потому что оставаться одному было невыносимо. В этом он убедился за те полтора дня, которые провёл вместе с мужем. Сначала Эрен понял, что одна только мысль о возвращении в гостевую спальню вызывает панику. И Райнер, словно догадавшись, едва они закончили поздний завтрак, предложил ему отдохнуть, заверив, что будет рядом и не отойдёт ни на шаг. Он сдержал слово, расположившись на кровати с учебником в руках и с конспектами, будто и впрямь мог заниматься, когда лежащий рядом омега тянул его магнитом. Эрен и сам чувствовал нечто подобное. Сначала он лёг на приличном расстоянии, затем придвинулся ближе, а потом ещё и ещё. И только тогда, когда сдался и развернулся лицом к мужу, устраиваясь у него под боком, смог расслабиться и уснуть, наконец-то чувствуя себя в безопасности. Пробуждение было похоже на давно забытую привычку. Райнер обнимал его, держа в объятьях, переплетая ноги и уткнувшись носом в волосы. И среагировал на первое же копошение. Мягкие губы коснулись виска, руки сжали крепче, почти утягивая на грудь, и альфа шумно вдохнул, до предела лёгких, буквально впитывая в себя омежий запах. — Потрясающе пахнешь, — сонно раздалось в макушку, — так ярко и мягко, и так густо, что, кажется, ложкой могу есть твой аромат. — Ножом порезать и на хлеб намазать, — фыркнул Эрен куда-то в ключицы мужа, одновременно желая отстраниться и не желая этого совершенно. — Угу, — согласился Райнер. — Есть хочу, — завозился на его груди Эрен и тут же получил поцелуй в макушку. После ужина они снова были вместе. Почти не сговариваясь вышли прогуляться в сад. Долго бродили по дорожкам в полной тишине. Эрен не представлял, о чём можно говорить, а Райнер не беспокоил, понимая, что любая тема сейчас будет выглядеть нелепо. Страх Эрена никуда не делся, но омега запретил себе думать об этом. Рядом с альфой он чувствовал спокойствие и не желал с ним расставаться, поэтому вечер они провели вместе, почти не отходя друг от друга. И когда пришло время ложиться спать, в их общей спальне Эрен первым сбросил одежду и забрался в постель. Он не мог не заметить, как просияло лицо альфы. Да и усилившийся тёплый аромат вмиг затопил комнату, даря уют, заботу и умиротворение. Омега не заметил, как уснул. В воскресенье ничего не изменилось. Эрен ходил за мужем, как привязанный, не сопровождая его разве что в туалет. Так было спокойнее, так требовали инстинкты, да и Райнер не думал возражать, наслаждаясь его обществом. Тем для разговоров по-прежнему не было, кроме одной, нависшей грозовой тучей. Но Эрен запретил себе даже думать об этом до полного обследования и вердикта врача. И ждать оставалось недолго. После обеда Райнер, будто извиняясь, сказал, что ему просто необходимо подготовиться к одной из лекций, и Эрен согласно кивнул. Он только на минуту сунулся на кухню, чтобы подхватить пару стаканов лимонада и орешков, а потом расположился поудобнее на небольшой кушетке, уставившись в потолок. Хотелось отвлечься, но Эрен был уверен, что не выдержит и пяти минут листания соцсетей или просмотра фильма; о книгах и речи быть не могло. Так и лежал, разглядывая лепнину, слушая редкий шелест страниц, шорох ручки по бумаге, кликанье мышки и щелчки клавиш. Ему было уютно. — Потрясающе, — внезапно выдохнул Райнер вполголоса спустя пару часов упорного штудирования учебников и конспектов. — Что? — спросил Эрен, расслышав сразу, но сознанием был где-то далеко. — Твой омега, — ответил Райнер. — Он так открыт для меня, что я впервые слышу не только его отклик, а словно в голове появляется второй голос. — И мешает заниматься? — усмехнулся Эрен. — Что?.. Нет! Я не об этом, детка!.. Я просто хотел сказать, что... Хватит смеяться, Эрен! — Райнер тоже коротко рассмеялся. — Я просто хотел сказать, что это потрясающе. — Ты повторяешься, — отозвался Эрен, не меняя позы и улыбаясь потолку. Всё, о чём говорил альфа — правда, нет смысла отрицать. — Может, и не зря мы прошли через всё это, — уже другим тоном добавил Райнер немного погодя. — Ты ведь сейчас не серьёзно? — моментально напрягся Эрен, принимая сидячую позу и поворачиваясь к мужу. Тот оказался рядом за пару секунд, приседая у кушетки и обхватывая ладони омеги пальцами. — Детка, — заговорил он, глядя в глаза, — то, что сейчас между нами, так ново, будто есть только мы и нет никого третьего. — Так и есть, — согласился Эрен, отнимая ладони и обхватывая ноги. — Я не забуду... его... и никогда не перестану любить, но... теперь это не важно, — добавил уверенно. — Теперь важен только ребёнок, и не потому, что он его, а потому что он не виноват. И он должен стать расплатой за все неверные решения, что мы приняли. — Прости меня, — прошептал Райнер, усаживаясь на пол у ног омеги. — Микаса была права — взять тебя силой тогда было бы куда разумнее. — Не знал, что вы с моей сестрой нашли утешение друг в друге, — хмыкнул Эрен, не испытав особого восторга при мысли, что муж с кем-то делится их проблемами. — Утешение — нет, но это была познавательная беседа, — подтвердил Райнер. — Больше никогда, — перебил его Эрен, — никогда, слышишь? — не втягивай Микасу в наши отношения. Что бы ни произошло. — Клянусь, — тут же пообещал Райнер, — прости меня. — Прекрати, — Эрен вздёрнул голову, и голос его прозвучал сердито, — прекрати просить об этом снова и снова. Ты хочешь, чтобы мы взяли новую точку отсчёта, оставив всё позади, но с маниакальным упорством продолжаешь напоминать и тревожить рану. — Прос… — Райнер запнулся на полуслове и прижался лбом к коленям Эрена. — В мыслях сейчас такой кавардак... Но ты рядом, и я счастлив. Эрен вздохнул, но не ответил. Ему нахождение рядом с мужем счастья не доставляло, он испытывал другие чувства и не мог от них отказаться. Его влекло к альфе, его ауре, запаху; он постоянно чувствовал внутри себя лёгкое волнение, похожее на возбуждение. Воспоминания о том, как набросился на мужа в машине, были очень свежи и будоражили кровь. Райнер чувствовал это, по нему было видно, но никаких действий он не предпринимал. И Эрен был за это благодарен, потому что знал: если тот даст волю альфе, он сам не сможет противиться и сдерживать омегу. Пока думал об этом, даже не заметил, как положил ладонь мужу на затылок и запустил пальцы в волосы, и опомнился, когда уже перебирал заметно отросшие пряди. Вообще, Райнер рассеянностью не страдал и посещал своего мастера каждые пару недель, но за последний месяц даже не вспомнил об этом. Эрен не обращал особого внимания, но сейчас неожиданно обнаружил, что ему нравится. Отросшие волосы были непривычны, но в целом придавали обычно безупречному образу небольшую небрежность. Он даже хотел сказать об этом, попросить не возвращаться к прежней стрижке, но не успел. Райнер потёрся щекой о его колени и поднял голову, заглядывая в глаза. И Эрен не смог отвести взгляд от расширенных зрачков, от раздувающихся ноздрей, как не мог не почувствовать усилившийся тёплый запах. И не потянуться навстречу, чтобы ответить на поцелуй, тоже не мог. Это было словно во сне, словно не его тело стремилось к альфе, желая оказаться ближе, теснее. Он не заметил, как спустил ноги вниз и раздвинул их в стороны, чтобы Райнер мог прижать его ближе. Не заметил, как стянул с него футболку и как начал расстёгивать ширинку на шортах мужа. Он очнулся, только когда Райнер перехватил его руки и отстранился, разрывая поцелуй. — Эрен, прошу тебя, остановись, — прохрипел альфа возбуждённо, хотя всё его нутро рвалось к омеге. — Что? Зачем? — удивился тот, не желая останавливаться. — Вдруг мы навредим ребёнку, — пояснил свои действия Райнер. Эрен хлопнул глазами. — Не смотри на меня как на идиота, детка. Мы не знаем, насколько твой организм уязвим после всего, что было, после лечения. Давай подождём, что скажет доктор. Эрен неохотно кивнул, возбуждение понемногу отпускало, и разум брал верх над инстинктами. Он протянул Райнеру его футболку и тяжело поднялся, направляясь к двери. — Я есть хочу, — ответил на непрозвучавший вопрос. До медицинского центра доехали быстро, каким-то чудом минуя утренние пробки. Эрен даже накрутить себя не успел, ведь в отсутствии альфы неприятные мысли так и лезли в голову. Приём был назначен, и доктор его ждал, подвинув ради такого случая своё расписание и заранее предупредив, что потребуется много времени и сил. И не преувеличил ни разу. Эрен сдал бесчисленное количество пробирок крови, пописал в баночку и прошёл УЗИ всех органов, от щитовидной железы до печени. — Глобальный гормональный сбой требовал не менее глобального лечения, от такого не восстанавливаются за пару недель, мистер Браун, — сказал ему доктор Роу перед обследованием. — Я бы начал планировать вашу беременность не раньше, чем через полтора года, если бы вы не приготовили нам сюрприз. Эрен тогда промолчал, не представляя, что сможет ответить. Не представлял и после, когда, закончив процедуры, очутился в комнате отдыха и получил завтрак. Он был не против — анализы сдавались на пустой желудок, а чувство голода преследовало сейчас гораздо чаще и было гораздо сильнее. Вообще казалось, что он постоянно хочет есть. За всё время, что Эрен провёл в клинике, Райнер прислал три сообщения, но омега не стал отвечать. Он ещё изначально сказал, что они обсудят результаты дома, какими бы те ни оказались. А оказались они совершенно не воодушевляющими. — Присядьте, мистер Браун, — предложил доктор Роу, едва Эрен вошёл в кабинет, — беседа будет длинной... Я буду предельно честен, — начал он свой монолог, когда Эрен послушно опустился в кресло, — мы существенно недооценили ущерб, который вы успели причинить своему организму с момента первой течки и до того дня, когда вы пришли ко мне впервые, — он сделал короткую паузу и продолжил: — Даже в ситуациях менее плачевных я настоятельно рекомендую искусственное прерывание беременности, что уж говорить о вашей. У Эрена расширились глаза от ужаса. Казалось, он разучился дышать, потому что в груди всё болезненно сжалось, и отчаянные слёзы подступили к глазам. Он думал, что страшно было тогда, два дня назад, когда они с Райнером только узнали о беременности. Но по-настоящему страшно было сейчас. — Но интуиция подсказывает мне, что вы ни за что не согласитесь на аборт, даже при мизерном проценте успеха. В таком случае вы должны знать, что нас ждёт борьба, — голос доктора Роу звучал ровно и безапелляционно, и Эрен понимал, что заслужил такой тон. — Ежедневная борьба, мистер Браун. За сохранение маленькой жизни, что уже так отчаянно борется за существование. Это будет тяжёлый труд, гарантий успеха которого вам никто не даст. Вот такая непростая правда, и её нужно знать, — Роу выразительно поднял брови. — Но у вас есть время подумать и принять другое решение. Эрен отчаянно затряс головой. Ему не нужно время! Ни единой минуточки, ни бесконечности! Он уже всё решил и ни за что не лёг бы добровольно под нож, не дав ребёнку Леви и шанса. Он скорее умер бы. — То есть, всё-таки мы на войне? — уточнил Роу. Эрен кивнул, чувствуя, как от страха немеют пальцы. Но ему показалось, что лицо доктора смягчилось. — Ну что ж, тогда давайте повоюем, — согласился Роу. — Сегодня к вечеру я пришлю вам на почту план лечения, исполнять который нужно безукоризненно. Утром курьер привезёт лекарства, и вы сразу начнёте их принимать. Еженедельные анализы обязательны, с их помощью будем корректировать лечение. В остальном я настаиваю на полном спокойствии, никаких физических нагрузок, кроме прогулок. Больше отдыхайте, проводите время на открытом воздухе, полноценно питайтесь, соблюдайте все рекомендации и, главное, слушайте себя. Инстинкты сейчас очень важны. Ваш омега будет бороться за сохранение жизни, ваша задача помочь ему. Поэтому чаще будьте рядом с мужем, феромоны альфы помогут вам чувствовать себя в безопасности, помимо всего прочего. — Доктор, — голос оказался сдавленным, будто в горле что-то мешало говорить, но Эрен должен был, — я постоянно чувствую возбуждение, когда Райнер находится рядом, это может повредить ребёнку? — Как я уже сказал, слушайте свои инстинкты. Омега никогда не подпустит к себе альфу, если это может угрожать потомству, но в вашем случае увлекаться всё же не стоит, — ответил доктор Роу. — Сейчас мы не можем в точности предсказать, как поведёт себя ваш организм, не хотелось бы идти на крайние меры. — Крайние меры? — испуганно прошептал Эрен. — Больничная палата, постельный режим и круглосуточное наблюдение, — пояснил тот. — Надеюсь, до этого не дойдёт. Эрен кивнул и не без труда заставил себя встать. — Ждите от меня сообщение, а я буду ждать вас на следующей неделе. Думайте о хорошем, мистер Браун, — доктор Роу тоже поднялся и вышел из-за стола, чтобы проводить его до двери. — Всего доброго! — До свидания, — едва слышно попрощался Эрен и вышел из кабинета. Уже в машине он достал телефон из сумки и открыл диалог с Райнером. «Приезжай домой», — написал, игнорируя его вопросы, и откинулся на спинку сиденья, прикрывая глаза. Если судьба наказывала его за все эгоистичные поступки, то делала это весьма изощрённо. Но Эрен не собирался сдаваться. Отбрасывать плохие мысли, концентрируясь на хороших, оказалось не так просто. И пока он ехал до дома, пришёл к выводу, что научиться медитировать отличная идея. Райнер отписался, что едет, и, зная его, примчится за считаные минуты. И Эрен ждал. Это было дико, и умом он это понимал, но инстинкты требовали иного. Он больше не мог сопротивляться, а после разговора с доктором и не хотел. Если его омеге нужен этот альфа, его защита и покровительство, Эрен сделает это. Ради сохранения маленькой жизни можно не только наступить себе на горло, но и оставить прошлое позади. Он не солгал Райнеру вечером в библиотеке — Леви теперь не важен. Любовь не исчезла, не стала меньше, и тоска никуда не делась, но теперь есть кто-то важнее. Кто-то, ради кого можно оставить позади весь мир и побороться за него. Эрен поднялся в спальню, собираясь дождаться Райнера там. Быстро умылся прохладной водой, переоделся в более комфортную одежду и на пару секунд замер в гардеробной у ящика с бельём. Совсем недавно, а казалось, вечность назад, он спрятал тут футболку брата. И сейчас вытащил её, прислушиваясь, словно вор, к малейшему шороху, развернул пакет и приник носом к небольшому отверстию в нём, вдыхая запах, который так надеялся сохранить. Он ждал и боялся того наслаждения, что почувствует, или успокоения, что ещё хуже, но ощутил лишь дурноту. Его замутило, и пришлось спешно запихивать всё обратно и нестись в ванную. Райнер вошёл ровно в тот момент, когда Эрен, сгорбившись, застыл над раковиной. — Детка? Ты в порядке? — альфа обеспокоенно шагнул в ванную. — Затошнило, но, кажется, это была минутная слабость, всё в порядке, — ответил Эрен, выпрямляясь, и выключил воду. Райнер подошёл ближе, встревоженно всматриваясь в лицо омеги, и тот не удержался, обнял его крепко за шею, вдыхая тёплый аромат, что всегда действовал успокаивающе, и сейчас тоже не подвёл. Стало легче и спокойнее. — Расскажешь, что случилось? — спросил Райнер, обнимая в ответ. — Что сказал доктор? — Всё плохо, — прошептал Эрен ему в шею, — намного хуже, чем можно было предположить. Райнер отстранил его от себя, заглядывая в наполненные влагой глаза, и Эрену потребовались силы, чтобы поднять на него взгляд. Он дал увести себя в спальню и усадить на кровать. И несколько минут они просто сидели в тишине, один не говорил, а другой не спрашивал, давая время. — Вряд ли я смогу выносить этого ребёнка, — начал Эрен тихо. — Роу рекомендует прервать беременность, но я не могу. Не могу, понимаешь? — он вскинул голову и посмотрел Райнеру прямо в глаза. — Не могу отказаться, не дав ребёнку и шанса, даже если тот ничтожно мал. Я буду бороться за него. — Мы будем, — поправил Райнер и коснулся губами его лба, — бороться и верить, что этот малыш окажется таким же настырным и упрямым, как его папочка. — Спасибо, — прошептал Эрен. — Пожалуй, сегодня останусь дома, — ответил Райнер, обнимая крепче.

***

Четверть часа, отпущенные таблеткам, прошли. За это время Эрен сделал лёгкую зарядку, принял душ и немного подсушил волосы. Он снова остриг их в первый месяц беременности, возвращая себе почти позабытый мальчишеский образ. Райнер поджал губы в молчаливом вопросе, они ведь уже проходили это раньше, но у Эрена не было ответа. Он так чувствовал себя — обновлённым, начинающим всё заново. Угроза потерять ребёнка не исчезла совсем, но миновала в первый триместр, когда результаты анализов наконец-то удовлетворили доктора Роу. Конечно, это не стало поводом расслабляться, Эрен по-прежнему получал кучу рекомендаций по питанию и нагрузкам, пил горстями лекарства, но всё же немного расслабился, почти запретив себе думать о плохом. Закончив с утренними процедурами, он легко сбежал по лестнице вниз и отправился прямиком в кухню, усаживаясь на высокий стул у кухонного острова. — Я так голоден, что желудок, кажется, начал есть сам себя, — пожаловался Александру, вместо приветствия. — Покормите меня, умоляю. Он лучезарно улыбнулся повару, который за последние месяцы стал ему не просто добрым другом, а близким человеком, что относился к нему с родительской любовью и теплотой. — С превеликим удовольствием, — ответил ему Александр, расставляя тарелки. Тосты из цельнозернового хлеба с пастой из авокадо, яйца пашот и салат из свежих овощей. Дополняли их чашка ягод и стакан сока. Эрен подпёр ладонью щёку, глядя на когда-то любимый завтрак без воодушевления. И Александр расценил его взгляд правильно. — Я следую рекомендациям вашего доктора, мистер Браун, — напомнил повар немного строго. Эрен скривился, но в очередной раз просить звать по имени не стал, рассчитывая, что тот всё поймёт по выражению лица. Их игра в «переупрямь упрямца» длилась уже не один месяц. Он подцепил пальцами первый тост и откусил. Свежий поджаренный хлеб аппетитно захрустел, но Эрену было недостаточно. Он уверенно поднялся и открыл холодильник, сразу занырнув в многообразие продуктов, уже зная, что ищет. Контейнер с кусочками буженины манил его своим существованием, и слюнки текли от мысли, что тот есть. Быстро расправившись с крышкой, он вытянул один кусок и тут же закинул в рот. — Блаженство, — проговорил с наслаждением, — боже, почему это так вкусно? — Потому что запрещено, — напомнил Александр. — Давайте сюда, — он протянул руку за контейнером. — Ещё немного! — почти умоляюще попросил Эрен, состроив жалостливое лицо. — Ну разве я смею отказать, — улыбнулся ему Александр. Эрен, и правда, взял только один кусок, закрыл контейнер и, убрав подальше, вернулся за стол. Теперь, с раззадоренным аппетитом, предложенная еда казалась дико привлекательной. Александр присел напротив, пододвинув к себе чашку чая. Такие завтраки и обеды уже вошли у них в привычку. Эрен терпеть не мог есть в одиночестве. — Хочу куриный бульон с лапшой на обед, — едва покончив с половиной порции, попросил Эрен. Александр кивнул. — В вас говорит альфа, — заметил с улыбкой. Эрен замер, не донеся до рта очередную вилку, и поднял глаза, уставившись на омегу напротив. — Такие изменения во вкусовых предпочтениях могут означать только одно, — пояснил тот. — Мы решили не узнавать заранее, — ответил Эрен. Он не стал озвучивать, но пока ребёнок был бесполым эфемерным существом, обозначаемым безликим словом «плод», было не так страшно. Конечно, он называл его малыш, давно привык к выбранному имени и часто представлял, каким тот будет. Но пока не был известен пол, угроза казалась не такой настоящей. — Главное, чтобы он был здоров, а что касается пола, — Эрен слегка улыбнулся, положив руку на живот, — думаю, будет одинаково здорово. После завтрака он обычно выходил на прогулку в сад. Бродил по дорожкам, любовался цветами, а потом устраивался в шезлонге или гамаке у озера, которое они с Райнером таки обустроили, и наблюдал за «танцами» живущих в нём рыб. Иногда он дремал, чаще читал, порой болтал по телефону с сестрой или Армином, если у тех случались перерывы между занятиями. Сегодня же у всех были дела, и Эрен собирался дочитать лёгкое фэнтези, когда мобильный зажужжал в кармане. Дисплей высветил имя свёкра, и поводов не отвечать он не нашёл. — Эрен, дорогой, как твои дела? Как самочувствие? — зачастил тот вопросами, едва он ответил на звонок. — Всё прекрасно, Тиль, не волнуйтесь, — поспешил успокоить Эрен. — Ох, милый, ты носишь моего дорогого внука, я не могу не беспокоиться, — моментально ответил тот. Они совсем недавно рассказали родителям Райнера, что ждут ребёнка. Живот порядком округлился, и скрывать его уже не было возможности, хотя Эрен всеми силами старался оттянуть момент огласки. И сейчас слова Тиля бередили душу. Долгожданный внук должен был стать самым большим обманом в их жизни. Кроме известия о беременности, пришлось приоткрыть и завесу тайны, объясняя без подробности проблемы Эрена со здоровьем, которые вызывали опасения. Родители тактично не выясняли детали, предпочитая радоваться хорошим новостям. Но вот такие звонки от свёкра стали очень частым явлением, и Эрен скорее радовался им, чем раздражался. Поболтать ни о чём и обо всём, когда большую часть дня находишься в одиночестве, было приятно. — Так как чувствуют себя мой внук и его очаровательный папа? Эрен вздохнул, положив ладонь на живот, куда мягко толкался малыш. Это началось совсем недавно, и каждый раз он ждал этого момента и боялся не почувствовать снова. — У нас всё хорошо, — заверил Эрен свёкра, — толкается вовсю... А я ещё не привык, даже немного пугаюсь, хотя и жду с нетерпением каждого нового «приветствия» с той стороны. Потом они поговорили о готовности детской комнаты. И Тиль по-доброму ворчал, что молодёжь оставляет все важные приготовления на последний момент. А Эрен, правда, не торопился. Из комнаты по соседству с их Райнером спальней вынесли все вещи и мебель, освежили краску на стенах и заменили светильники на более подходящие. На этом работы закончились, и Эрен упорно отнекивался от выбора мебели, одежды и кучи других вещей. Райнер не настаивал, притаскивал время от времени каталоги разных магазинов, оставляя на видном месте, но о готовности Эрена что-то заказать или съездить посмотреть спрашивать перестал. — Чуть не забыл! — воскликнул Тиль так, что Эрену пришлось убрать телефон от уха. — Завтра вечером я привезу вам кандидатку в няни для малыша! Я едва ли не носом землю рыл, чтобы отыскать лучшую, у меня на такие дела чуйка, ты ведь знаешь. Эрен знал. Именно Тиль нашёл семью, что теперь заботилась о них с Райнером и стала неотъемлемой частью огромного дома. Даже подумал, что, если бы это были какие-то другие люди, то он никогда не смог бы смириться с жизнью здесь. Как подтверждение, на крыльце, ведущем в сад, появился Константин с подносом в руках и направился в его сторону. Александр всегда присылал свежий лимонад и фрукты, когда омега подолгу находился в саду. — Но я не собирался брать няню, — поспешил остановить свёкра Эрен, пока тот не рассказал послужной список кандидатки до времён мезозоя, — уверен, что сам справлюсь. — Конечно, справишься, никто не сомневается в тебе, милый, — тут же ответил Тиль, — но возможность поспать дольше полутора часов за раз очень быстро покажется тебе благословением небес. — И всё же... — постарался возразить Эрен. — Послушай, дорогой, — мягко перебил Тиль, — никто не отбирает у тебя право заниматься ребёнком самому. Но, поверь, иметь возможность спокойно поесть, помыться и отдохнуть в конце концов, не дёргаясь каждую минуту, можно только тогда, когда кто-то присматривает за малышом. Особенно в первый год жизни. — Мама как-то справлялась с нами тремя без нянек, — привёл Эрен пример. — Не иметь возможности и не пользоваться ей — не одно и то же, дорогой, — Тиль был настойчив. — Тем более, это только беседа, если мисс Лиманн тебе не понравится, я буду искать дальше, пока кандидат тебя не устроит. Ведь главное в выборе няни — доверие. Сделай это для меня, милый! Иначе мне придётся переехать к вам на какое-то время, — добавил со смехом. — Ну хорошо, — согласился Эрен и, поддавшись на веселье свёкра, улыбнулся. Константин как раз поставил рядом с ним поднос и после тихого «спасибо» удалился. На следующий день Тиль и мисс Лиманн явились точно в назначенное время. Райнер приехал немногим раньше, и Эрен распорядился подать чай в малую гостиную. Накануне вечером они обсудили между собой рвение папы приставить к ним ещё одну няньку, и Райнеру пришлось достаточно долго и крайне мягко уверять Эрена, что такая помощь им действительно будет необходима. Тот, конечно, пофыркал для порядка, но в объятиях сильных рук, когда шеи касались лёгкие поцелуи, очень быстро и легко сдался. Мисс Лиманн оказалась высокой, чуть полноватой дамой слегка за сорок, и Эрен немного терялся, не понимая, кажется она ему строгой или высокомерной. Первое впечатление его явно не порадовало. Но когда она начала рассказывать о себе, своём опыте, семьях в которых работала, и особенно о детях, которых вырастила, её голос стал таким мягким, а взгляд тёплым, будто каждого ребёнка она любила и продолжает любить, как своего собственного. Эрен оттаял и начал задавать вопросы, немного смущаясь того, что не имел ни малейшего представления, как нужно обращаться с детьми. А к концу встречи полностью уверился, что не согласится ни на кого другого. Вот только до родов было ещё почти четыре месяца, за которые её могли переманить в другую семью. — Ты должен сказать папе, что она нам нужна, — шепнул он Райнеру, пока они шли проводить гостей. — Мы же можем оплатить ей месяцы ожидания? — добавил, поворачивая голову и заглядывая мужу в глаза. — Всё, что пожелаешь, — ответил Райнер с улыбкой и коснулся губами виска в мягком поцелуе. Папе он позвонил позже, когда был уверен, что тот уже доехал до дома, и Тиль неподдельно обрадовался, что молодёжь так быстро согласилась на предложенную им кандидатуру. Эрен лежал на кушетке, пока Райнер говорил по телефону, да и многие минуты до и после. Это был их ежевечерний ритуал, за редкими исключениями — они проводили вечер в кабинете. Райнер занимался и готовился к лекциям, периодически изучал документы фирмы, а Эрен читал или смотрел видео на телефоне; ноутбук в последнее время на живот было не поставить. И ему нравилось такое времяпровождение. Альфа был рядом, а значит, омеге ничего не угрожало, он был под защитой. Шелест страниц, тихий скрип ручки и щёлканье клавиш расслабляли и были почти необходимым дополнением вечера. Он не замечал, как пролетали часы, пока Константин не появлялся в дверях с перекусом. Эрену даже просить об этом не приходилось. Его вечерние набеги на кухню очень быстро стали ежедневными, и Александр начал опережать их, готовя любимые сэндвичи и брускеты, но строго из списка разрешённых продуктов. Несмотря на то что опасность миновала, анализы почти пришли в норму, а организм хоть не полностью, но восстановился, доктор Роу настаивал соблюдать рекомендации по питанию. Эрен не перечил. Его по-прежнему тянуло периодически пожевать копчёного мяса или слопать стейк, но, даже давая себе слабину, он ограничивался парой маленьких кусочков. Райнер принял солидарную позицию и просил не готовить ему отдельно, питаясь теми же продуктами, хоть явно не был в восторге от паровых котлет из постного мяса. Эрен тоже восторга не испытывал, но понимал, что делает это не для себя. К концу вечера, когда время уже было поздним, а Эрен так глубоко провалился в чтение, что не уследил, он внезапно почувствовал, как необъяснимая дрожь охватывает тело и поднимается тёплой волной от живота к груди. Раньше он такого точно не испытывал. Это было ново, но вряд ли тревожило, скорее, наоборот. Он отложил книгу, прислушался к себе, а затем, ведомый внезапной догадкой, повернулся. И убедился, что прав — Райнер смотрел прямо на него не моргая. — Что ты делаешь? — спросил Эрен, принимая сидячее положение. — Зову тебя, — ответил тот, довольно улыбнувшись. — Зовёшь? — переспросил Эрен, вытягивая руки вверх и наклоняясь из стороны в сторону, чтобы немного размяться. — Зову, — ответил Райнер. — Это зов альфы. Раньше ты был глух к нему, и я перестал пытаться. А сейчас между нами что-то настолько новое, что я решил попробовать вновь. — И чего ты хочешь этим добиться? — поинтересовался Эрен, повернув к нему голову. Райнер улыбался. Он уже закрыл ноутбук, сложил тетради с учебниками стопкой и теперь смотрел на него с теплом и мягкостью во взгляде. — Ничего, — ответил честно, — просто чувствовать твоего омегу стало открытием для меня, я очень счастлив и хочу насладиться этим. — Мы спать сегодня пойдём? — спросил Эрен, сбивая его заигрывающий настрой, хотя тепло внутри мягко разливалось по венам, было хорошо и лениво, и от Райнера это явно не укрылось. — Конечно, — ответил он, поднимаясь и подходя к омеге. Эрен принял протянутую руку, опираясь на неё, и тут же попал в нежные объятия. Сухие губы мимолётно коснулись уголка рта, скользнули по краю челюсти и замерли у уха. Альфа шумно втянул в себя запах и довольно рыкнул, широкая ладонь легла на порядком округлившийся живот и погладила так трепетно, что Эрен задохнулся от нежности. Когда-то давно он слышал или читал, что альфа чувствует, если ребёнок не его, и испытывает неприязнь к изменившемуся запаху омеги, даже если прежде чувствовал сильную тягу. Райнер ничего подобного не проявлял, но Эрен всё равно временами тревожился, что такой момент может настать. — Пойдём? — позвал за собой Райнер, отступив на шаг, и протянул руку. Эрен с готовностью принял ладонь и позволил вести себя. Он смотрел в спину мужа, пока они выходили из кабинета, пересекали холл и малую гостиную, направляясь к лестнице. Райнер за всё это время бросил на него лишь один странный взгляд, который Эрену не понравился. — Что-то случилось? — спросил он, когда они были на середине лестницы. — Что? — переспросил Райнер, останавливаясь, но понял всё по взгляду в ответ. — Ничего такого, не волнуйся, просто я хотел кое о чём поговорить с тобой. — О чём же? — поинтересовался Эрен, заранее зная, что если Райнер не выболтал всё сразу, значит, тема не из приятных. — Это не срочно, давай позже, — он улыбнулся и притянул его ближе, оставляя поцелуй на лбу и кончике носа. — Сходим в душ? — добавил с хитрой улыбкой и увлёк омегу дальше, вверх по лестнице и по коридору. Они едва зашли в спальню, как Райнер тут же втянул Эрена в лёгкий поцелуй, уводя за собой в ванную, где тут же принялся стягивать с него одежду. И тот не сопротивлялся, включаясь в игру, больше похожую на очень долгую прелюдию, которая доходила до кульминации, но не шла к развязке. Эрен оказался обнажён в считаные секунды и помог раздеться мужу, что тут же затащил его под душ и включил воду, приятным, тёплым потоком хлынувшую сверху. Эрен с удовольствием подставил под неё лицо и ощутил блуждающие широкие ладони, тут же заскользившие по бёдрам. Они то появлялись, то исчезали, приятный запах геля заполнил пространство и забил ноздри так, что феромоны альфы стали совсем неразличимы. Но Эрен всё равно чувствовал его близость и возбуждение. В какой-то момент он сам развернулся и, подхватив мочалку, заскользил ею по крепким плечам и сильным рукам, беспрерывно глядя в голубые глаза напротив. Альфа выглядел так, будто готов наброситься и сожрать, но стоял неподвижно, лишь грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. И Эрен был не против. Внутри всё трепетало и наполнялось желанием, которое охватывало его все месяцы беременности и не утихало ни на йоту. Он подался вперёд, ближе к мужу, мочалка шлёпнулась на кафель где-то у ног, но широкие ладони остановили, обхватив живот. Всего на секунду он недовольно глянул вниз, собираясь возмутиться, и в этот же миг почувствовал толчок изнутри. Физиономия альфы озарилась широкой улыбкой. — Очень вовремя, — буркнул Эрен и вышел из-под душа. Он остановился у зеркала и принялся растираться полотенцем, заодно рассматривая в отражении изменившуюся фигуру. В весе он набрал совсем немного, по последним данным, около пяти килограмм, живот был миниатюрным, зато заметно округлились бёдра, что Эрен внезапно нашёл весьма привлекательным. И не только он, судя по тому, как Райнер смотрел, едва не пуская слюни. Смотрел. Это было настолько бесящим фактором, что омега иногда не на шутку злился. Потому что Райнер его не трогал. С тех самых пор, как он провёл течку с Леви. И даже несмотря на то, что они начали всё заново, отбросив прошлое и сосредоточившись на активно пихавшем омегу изнутри будущем. Эрен чувствовал возбуждение едва ли не постоянно, когда альфа находился рядом, и знал, что тот хочет не меньше. Ведь Райнер делал всё, чтобы удовлетворить его, кроме главного — не заходил до конца. Он выматывал Эрена губами, языком и пальцами, пока тот не засыпал изнеможённый, а сам спускал в кулак, выглядя при этом до дебильного довольным. Эрен по первости пытался выяснить причину, даже психовал, даже думал о худшем, но Райнер всегда остужал его одним и тем же ответом: «Мы ведь не хотим навредить малышу». И Эрен смирился, соглашаясь и довольствуясь тем, что есть. Сейчас Райнер подошёл незаметно и тихо, накидывая ему на плечи мягкий халат, почти закутывая, и обнял очень нежно, целуя шею и открытую часть плеча. Он улыбался, как сытый кот, и Эрен, чисто из вредности, решил подпортить настроение. — Так о чём ты хотел поговорить? — спросил он, наблюдая в зеркале, как улыбка сходит с пухлых губ и блеск в глазах заметно тускнеет. Райнер тяжело вздохнул, но ответил не сразу. Он помог Эрену надеть халат и надел свой, промокнул волосы полотенцем и демонстративно чистил зубы положенные три минуты, пока Эрен обошёлся одной и ушёл в спальню принять вечернюю порцию лекарств. — Это о твоих родителях, — наконец произнёс Райнер, когда появился в дверях спальни. Эрен сидел на краю кровати, скинув халат с плеч, и наносил густой крем на живот, бока и бёдра. Он замер с банкой в руках на несколько долгих секунд и только после поднял глаза на мужа. — Папа рассказал Карле, сразу, как узнал, и она засыпает меня звонками. Твой отец более сдержан, но это не отменяет факта, что они очень рады скорому появлению внука, — как на духу выдал Райнер. — Оу, — единственное, что смог ответить Эрен, возвращаясь к своему занятию. — Детка, — шагнул к нему Райнер, опускаясь на корточки и заглядывая в глаза, — сколько ещё тебе нужно времени, чтобы простить им меня? — Дело не в тебе, Рай. Дело во лжи, в которой меня держали целых шесть лет, — ответил Эрен спокойно. Воспоминания до сих пор бередили душу, но уже не рвали её на части, затаились. — Нельзя любить ребёнка и лгать, глядя ему в глаза. — Почти семь лет прошло, — напомнил Райнер, — это не может длиться вечно. Мы ведь не можем прятать от них внука. — Внука, — повторил за ним Эрен с лёгкой усмешкой. Ребёнок, который должен был стать самым большим обманом в истории двух семей, мягко толкнулся, напомнив о себе. Еженедельные приёмы и сдача анализов быстро вошли у Эрена в привычку. Поэтому во вторник, когда прозвенел будильник, не дав насладиться утренним сном после устроенной малышом активной ночи, он поднялся с кровати довольно быстро. Таблетки дожидались его на столике, и он закинул их в рот, тут же направляясь в душ. Быстро ополоснулся и высушил волосы, проходя в гардероб в чём мать родила. Утро выдалось дождливым, и Эрен слегка поёжился, бросая взгляд на серые тучи за окном. Он вытащил из ящика мягкий трикотажный спортивный костюм и быстро оделся. Стоило поспешить, ведь машина уже ждала его у крыльца, а Александр собрал ему с собой завтрак, и никакие уверения, что в медцентре прекрасное кафе, не переубеждали заботливого омегу. Разговор на повышенных тонах откуда-то снизу Эрен услышал, как только вышел за дверь спальни. Женский голос что-то громко доказывал и сильно удивил, ведь женщин среди прислуги не было. Не считая мисс Лиманн, но та ещё не переехала в особняк. Пройдя ближе к лестнице, Эрен понял, что одним из участников спора был дворецкий, что было вдвойне странно. Женщины же видно не было. — Что здесь происходит? — спросил Эрен, начиная спускаться вниз. — Простите, сэр, — моментально выпрямился Константин, поворачиваясь к нему лицом, — эта леди утверждает, что она ваша мать, и отказывается уходить. Он отступил немного в сторону, рукой показывая направление. Эрен сделал ещё несколько шагов вниз и наконец-то увидел Карлу. Он соврал бы, сказав, что она не изменилась — она очень изменилась. Когда-то красивая, моложавая женщина словно погасла изнутри. Всегда яркая и улыбчивая, сейчас она стала бледной копией себя. В груди кольнуло жалостью, но не более. Вместо когда-то огромной любви он чувствовал пустоту, что эхом отзывалась внутри. Недавний разговор с мужем моментально всплыл в памяти. Тогда Эрен ушёл от ответа, заканчивая вечерние процедуры и ложась спать. Возможно, он хотел бы объяснить Райнеру причины своего упрямства, но не желал тревожить старые раны. Тем более, когда у них наконец-то всё складывалось. Порой он думал об этом, как о чём-то нереальном, о чём-то, чему никогда не суждено было случиться. Но оно случилось, и сколько бы Эрен ни силился, не мог найти в себе прежнего отрицания их супружеских отношений. Он никогда не мог допустить, что Райнер станет самым близким и самым нужным, и отодвинет всё прошлое так далеко, что поверить в него станет невозможно. Леви стал не важен. Эрен не перестал любить, просто в какой-то момент ощутил в себе новое, настолько сильное чувство, что все предыдущие померкли в сравнении с ним. И частью этого чувства неожиданно стал Райнер, в чьей защите и покровительстве омега отчаянно нуждался и которые в итоге принял. Порой подкрадывались мысли, что это лишь временно и, когда угроза минует и ребёнок появится на свет, необходимость в альфе исчезнет, и всё вернётся на круги своя. Эрен гнал от себя эти мысли, но не всегда мог с ними сладить. Поэтому и встречи с родителями не желал категорически. Хотя очень удивился, что мать не явилась к нему тут же, как только узнала о беременности. Поразительно, но родители ни разу не были в их доме. Все званые обеды Тиль проводил в своём особняке, и если Эрен и присутствовал там, то общения с родственниками виртуозно избегал. Печальное лицо матери, что не сводила с него глаз, его не трогало. — Эрен?! — подала голос Карла, и звучавшие в нём надрывные ноты больно кольнули сердце. — Что ты делаешь здесь, мама? — его голос дрогнул на последнем слове, и он подумал о том, как же давно не произносил его. Оно звучало словно что-то чужое, незнакомое. — Эрен, почему... почему ты не сказал, что ждёшь ребёнка? — она смотрела на него во все глаза, отдавая особое внимание заметно увеличившемуся животу. Так и не спустившись с лестницы, Эрен посмотрел в ответ с удивлением. Они так долго не общались, что её вопрос был, по его мнению, неуместен. Даже несмотря на то, что Карла делала попытки достучаться до сына. — Я ведь твоя мать и люблю тебя. Ты самое дорогое, что у меня есть… — И ты задорого меня продала, решив мою судьбу одним росчерком пера, — закончил за неё Эрен. — Вот поэтому меня у тебя больше нет, — добавил, не собираясь щадить её чувства. — Не говори так, — слёзы скользнули по щекам Карлы, и она сделала шаг ближе. — А как мне сказать? — ответил вопросом Эрен, удивляясь, что внутри ничего не дрогнуло. — Что мне сделать, чтобы ты простил меня? Столько времени прошло, сколько ещё ты будешь нас наказывать? — её голос дрожал, из глаз текли слёзы, но она продолжала смотреть на него не отрываясь. — Вы наказали меня на всю жизнь, — ровно ответил Эрен. — А сейчас, извини, мне пора ехать. Константин, предложите миссис Йегер воды и вызовите такси. В таком состоянии лучше не садиться за руль. Он проговорил это так ровно и безэмоционально, что сам удивился. А потом просто прошёл мимо матери к двери и вышел на улицу. Машина уже дожидалась его у крыльца. — Эрен, постой, — Карла выскочила вслед за ним, — ты не можешь так поступить! — Ошибаешься, могу, — он обернулся к ней резче, чем рассчитывал, и она замерла на ступенях, боясь сделать шаг. — Эрен... — уже мягче повторила Карла. — Что, мама? Чего ты от меня хочешь? — пик раздражения настал, и давно успокоившиеся обиды всколыхнулись вновь. — Ты думаешь, мы сможем всё забыть? Или, может, сделаем вид, что ничего не было? Не было шести лет лжи, которые я прожил, не подозревая, что моя судьба давно решена. Не было той ночи, не было флигеля, не было сказанных нами слов. Ты думаешь, я могу вернуться в тот дом? Прекрати обманывать себя, мама! Он отвернулся и решительно прошёл к машине, хотя внутри всё клокотало. И уже открыв дверь, не оборачиваясь, добавил: — Я не лишу возможности видеть внука ни тебя, ни отца, но прежней дружной любящей семьёй мы никогда не станем. Он сел в салон и захлопнул дверь. Тонированное стекло скрыло его от матери, но он видел, как та тяжело осела на мокрые ступени лестницы, пряча лицо в ладонях, и как Константин спешит ей на помощь. — Извините, Кевин, мне жаль, что вам пришлось стать свидетелем этой сцены, — обратился к водителю и откинулся на сидение. Тот лишь кивнул, вряд ли у него имелись комментарии на этот счёт. А Эрен обхватил живот руками, чувствуя, как мягко возится малыш. С того момента, как они перешагнули порог семи месяцев, он стал очень активным, а сейчас словно чувствовал настроение папочки и по-своему возмущался. До желанной встречи оставалось совсем немного. — Вы уже узнали, кто? Вопрос прозвучал будто бы издалека, выводя Эрена из задумчивости. Хотя это, скорее, и не задумчивость была, а подвисание. Которое случалось слишком часто за последние месяцы. Это не происходило специально, просто в какой-то момент он выпадал из реальности, переставая воспринимать то, что происходило вокруг. Сейчас оно случилось снова, и Эрен даже не заметил. Если бы не зовущий голос, продолжал бы смотреть в одну точку ничего не видящим взглядом. Он моргнул пару раз, зрение сфокусировалось, и наконец-то появилась возможность разглядеть предмет, на который пялился уже несколько минут. Огромных размеров необъятный белый заяц смотрел в ответ из витрины магазина игрушек. И Эрен невольно подумал, кто вообще покупает такие вещи, как их перевозят и где размещают? Не то чтобы ему требовался ответ, но в последнее время случайные мысли возникали в голове всё чаще. — Прости? — он перевёл взгляд на собеседника. — Витаешь в облаках, — улыбнулся Армин, закрепляя на голове очки на манер ободка. — Я не намеренно, просто этот заяц, — он указал направление, и Армин обернулся посмотреть, — меня загипнотизировал. — Понравился? — тут же встрепенулся тот, с явным намерением вновь перевести тему в интересующее русло. — Скорее нет, чем да, — честно ответил Эрен, принимаясь за свой салат. Идея пройтись по торговому центру и пообедать пришла к нему на рассвете, о чём он тут же сообщил другу, не сомневаясь, что тот отодвинет все дела. Похвастаться частыми встречами в последнее время они не могли. И Армин не отказал, воодушевлённо болтая без остановки и развлекая Эрена всеми силами. Тому даже порой казалось, что так Армин извиняется за то, что поступил в университет и почти целиком ушёл в учёбу, в то время как сам Эрен такой возможности был лишён. — Я, вообще, удивляюсь, что ты от магазинов с детскими товарами бежишь как чёрт от ладана, — заметил Армин, вертя в пальцах коктейльную трубочку и делая пару глотков холодного чая. — Рано ещё, — отмахнулся Эрен, цепляя вилкой очередную порцию салата. — Странный ты, — заметил Армин таким тоном, будто озвучил мысль, давно его терзавшую. — Почему это? — удивился Эрен. Он не изменился в лице, даже позы не поменял, продолжая сидеть неподвижно. Только левая рука непроизвольно скользнула по округлившемуся животу, словно хотела придержать. — Ну, обычно беременные омеги практически живут в магазинах с товарами для детей, — пояснил Армин. — Они без устали трещат о своих ощущениях и планируют будущее ребёнка до колледжа, а ты молчишь, словно его и нет. Если бы не твои руки… — А что с ними? — удивился Эрен. — Ты постоянно закрываешь ими живот, словно хочешь спрятать или боишься, что его заберут, — честно поделился наблюдениями Армин. — Я не замечал, — признался Эрен. — А по поводу магазинов… Да рано ещё. В конце концов, я могу открыть каталог любого магазина, ткнуть в экран и всё нужное привезут в течение часа. — Эх, не понимаю я тебя... А как же походить, посмотреть, потрогать? — покачал головой Армин, принимаясь за обед. Эрен улыбнулся. — Вот решишь осчастливить своего Кирштайна, тогда обещаю и походить с тобой, и посмотреть, и потрогать, — ответил Эрен. Подкалывать друга по поводу так и не состоявшегося бракосочетания, отчего Жан томился ожиданиями, было любимым делом Эрена. Армин мгновенно залился румянцем, пряча взгляд в бокале с чаем, готовый вскипеть от такого смущения. — А по поводу пола, — добавил Эрен задумчиво, отодвигая тарелку и подхватывая бокал с банановым коктейлем, — я не хочу знать. В конце концов любой вариант меня устроит. — Ты говоришь про себя, а как же Райнер? — не удержался Армин, хотя скорбное выражение лица свидетельствовало о том, что ему некомфортно лезть в чужое дело с такими вопросами. — Он разделяет моё мнение, — пожал плечами Эрен, отставляя бокал, который осушил буквально за минуту. — Пройдёмся ещё? — Конечно, — засуетился Армин, довольный, что его расспросы настроения Эрена не испортили, — куда хочешь пойти? — Может, поднимемся на смотровую площадку, оттуда чудесный вид на парк? — предложил Эрен, вставая. Хоть от крыши их и отделял всего этаж, решено было воспользоваться лифтом. И то, что что-то не так, Эрен почувствовал, едва ступив из стеклянной кабины на залитую солнцем площадку. Он даже не сразу придал этому значение, заметив изменения не в своём самочувствии, а в лице Армина, который выходил первым, обернулся, и тревожность вмиг отразилась в тонких чертах. — С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил Армин. — Ты как-то побледнел. — Да, конечно, — ответил Эрен, в тот же миг ощущая ослепляющую вспышку. — Боже! У тебя отходят воды! — голос Армина бил децибелами по барабанным перепонкам. — Что за глупости, — хотел было отмахнуться Эрен. Сдержать карусель перед глазами не получалось, но он ещё пытался побороть себя. — Ещё два месяца ходить… Он чувствовал, как чьи-то руки хватают его, стараясь удержать. Их было много, не только Армина, кричащего кому-то, что нужно немедленно вызвать скорую помощь.

***

Сон был тревожным, заставляя бежать сквозь кромешную тьму бесконечно долго. Иногда она сменялась на длинный белый коридор, который Эрен не видел, а, скорее, догадывался. Перед глазами мелькал лишь потолок с яркими квадратами ламп. Было холодно и тихо, любой звук исчезал, так и не прозвучав, сколько бы омега ни пытался позвать на помощь. Пробуждение оказалось не менее тяжёлым. Царящую вокруг мертвецкую тишину периодически нарушали монотонные сигналы неведомых аппаратов. Эрен хотел пошевелить правой рукой, но не смог — её бережно удерживало что-то тёплое, а левая, чем-то опутанная, онемела. Веки были тяжёлыми, и пришлось сделать усилие, чтобы хоть немного приоткрыть их. Впрочем, Эрен сразу зажмурился от резко ударившего в глаза безжалостного света. Голова казалась не менее тяжёлой, а всё тело было охвачено чувством тупой приглушённой боли. — Где я? — с трудом разлепив пересохшие губы, прохрипел Эрен, чувствуя, как горло раздирает. — В больнице, — голос Райнера был тих, и правую руку, которую, как оказалось, держал именно он, сжало чуть сильнее. Эрен сделал глубокий вдох, зажмурился и постарался проморгаться, чтобы восстановить зрение. Не сразу, но помогло, стало легче, и он смог сфокусировать внимание на окружающем убранстве палаты. Ожидаемо люксовой, насколько позволяла клиника. И клиника явно не та, в которой Эрену предстояло рожать. Это осознание пронзило, словно с силой брошенное копьё, пробившее и грудину, и сердце. Эрен выдернул руку из ладоней мужа и схватился за живот, находя тот почти плоским. Приглушённая боль, что гудела во всём теле, усилилась, слёзы мгновенно застелили глаза, и вновь стало страшно. Так страшно, как не было с того момента, когда он только узнал о беременности. — Что с ним? — в ужасе прошептал Эрен вмиг побелевшими губами, поворачиваясь лицом к Райнеру. Тот был настолько спокоен, что показалось, муж просто окаменел, глядя в ответ совершенно пустым взглядом. Чувство страха, испытанное минуту назад, показалось несоизмеримо маленьким по сравнению с тем, какая волна накатывала сейчас. — С ним всё в порядке, — ответил Райнер, — теперь всё в порядке, — и добавил дрогнувшим голосом: — Я так за тебя испугался!.. Слёзы обожгли щёки, и Эрен всхлипнул, откидываясь на подушку и закрывая ладонями лицо. Всё тело пробивала крупная дрожь, болезненно сводящая мышцы. — Ты потерял сознание в торговом центре, и скорая помощь привезла тебя в ближайшую больницу, — начал объяснять Райнер. — Армин сообщил мне, когда вы были на полпути. Я сразу связался с доктором Роу, но он успел приехать только к концу операции. Тебе дали общий наркоз, и ты проспал почти шесть часов. — Шесть часов? — вскинулся Эрен, пытаясь подняться, но тут же падая обратно. — Как же больно, чёрт!.. — Не спеши, — в тот же миг всполошился Райнер. — Я хочу его увидеть, — с мольбой в глазах, схватил его за руку Эрен, — пожалуйста! — Увидишь, детка, обязательно увидишь... Просто не торопись, ладно? — Райнер настойчиво уложил его на подушки. — Позволь, я сначала позвоню родителям и скажу, что ты проснулся и чувствуешь себя нормально. — Они здесь? — удивился Эрен. — Ну конечно, и очень волнуются, — уверил его Райнер, — они сразу же приехали. Армин тоже здесь, и Микаса. И даже Кирштайн примчался, представляешь? — усмехнулся он. —Все переживают за тебя, детка. И он позвонил, только сначала вызвал медсестру, которая отцепила от Эрена капельницу и проверила, надёжно ли зафиксированы повязки. После чего подкатила кресло и помогла омеге встать, остановив Райнера, когда тот кинулся помочь. Эрен опустился в кресло, чувствуя себя донельзя беспомощным и слабым. Боли как таковой не было, и это была заслуга лекарств, но неприятное тянущее чувство в животе никуда не делось. Вот только Эрену было на него плевать. Необходимость увидеть ребёнка перекрывала любые неудобства. Райнер закончил разговор и отпустил сестру, сказав, что знает дорогу и сам справится. Та молча кивнула и скрылась за дверью, а следом он выкатил Эрена в коридор. — Ты должен постараться не волноваться, — заговорил Райнер, когда они свернули и до отделения с новорождёнными осталось рукой подать. — Глупостей не говори, — раздражённо отозвался Эрен, бросив на него взгляд через плечо. Даже думать о таком было дико, ведь именно он, Эрен, находился в неведении и успокоенный всего лишь неопределённым «всё в порядке». Он понимал, что за этим утешением могло скрываться всё что угодно, ведь ребёнок был недоношенным. Целых два месяца... Самые страшные кошмары грозились сбыться, и он зажмурился, пока Райнер не позвал его с нежностью в голосе: — Приехали, детка... Что, даже не посмотришь на него? И Эрен осознал, что сидит зажмурившись и до дрожи боится взглянуть на ребёнка. Хотя ещё несколько минут назад готов был идти к нему, превозмогая боль. Райнер коснулся его руки, аккуратно беря за ладонь, и Эрен решился. Он распахнул глаза, уставившись на крошечный кокон пелёнок, что находился за стеклянной перегородкой в прозрачном пластиковом коробе, к которому тянулись десятки проводов. — О боже!.. — простонал Эрен, делая рывок, чтобы подняться, но тут же вскрикнул от боли, едва не падая. Райнер вовремя подхватил его, прижимая к себе. С такой высоты Эрен видел всё. И он смотрел, и не мог наглядеться на крошечное безмятежное личико спящего младенца. — Карла сказала, что он твоя точная копия, — прошептал Райнер, боясь потревожить сакральность момента. — Она была здесь? — так же шёпотом спросил Эрен, не отрывая взгляд от сына. — Когда я говорил о родителях, то имел в виду не только своих, — ответил Райнер. — Может, ты присядешь? — Расскажи мне всё! — потребовал Эрен, на миг повернув к нему голову. — Что с ним? Почему он... там? — Доктор зайдёт к тебе позже и всё подробно объяснит, — попытался успокоить его Райнер. — Всё, что я могу тебе сказать, что у малыша лёгкие не до конца раскрылись, и в целом он ещё слишком мал... — заметив, как исказилось лицо омеги, он поспешно сжал его похолодевшие пальцы. — Тихо, тихо... угрозы нет, слышишь? Просто ему придётся какое-то время полежать в инкубаторе. — Это я виноват, — прошептал Эрен, едва шевеля побелевшими губами, пока слёзы катились из глаз. — Никогда себе не прощу. Райнер притянул его к себе, обнимая и прижимая ближе, коснулся губами виска, успокаивая. — Я люблю тебя, — прошептал тихо. — Мы обязательно со всем справимся, обещаю. — Ты должен ненавидеть меня, за всё, что я с собой сделал, — всхлипывал Эрен, пока слёзы катились из глаз. — И он... он тоже будет меня ненавидеть... — Ну что ты такое говоришь, — поглаживая его по голове, ответил Райнер. — Ты подарил мне сына! И я очень счастлив. А он... он обязательно будет любить тебя, вот увидишь, ведь ему достался лучший папочка. Эрен отстранился, заглядывая в светлые глаза мужа, и едва заметно улыбнулся. Хотелось верить словам Райнера больше всего на свете. А пока он повернулся обратно к стеклянной перегородке и прошептал: — Прости меня, малыш, я очень перед тобой виноват, но я всё исправлю, обещаю!.. Я так тебя люблю. — Он знает, будь уверен, — прошептал ему Райнер, аккуратно придерживая. — Кстати, это альфа! — добавил гордо. — Кайлин Браун, наш долгожданный мальчик. Совсем скоро ты сможешь взять его на руки, обнять и приложить к груди. Ты только потерпи, детка, хорошо? Эрен кивнул, не отрывая взгляда от ребёнка. Он был таким крошечным и таким красивым, что вечности не хватит наглядеться. И, словно услышав его мысли, малыш сморщил носик и открыл глазки, посмотрев на Эрена двумя бездонными голубыми океанами.