Моё море

— Тук-тук-тук, доктора вызывали? — громко провозгласила Ханджи, стукнув для порядка по ламинированной поверхности костяшками пальцев, и схватилась за ручку. — Проваливай, — раздалось приглушённо в ответ, но её было уже не остановить. — Я вхожу! — предупредила она и толкнула от себя дверь, медленно делая первый шаг в комнату. Ханджи не была дурой. Ханджи готовилась стать военно-полевым врачом и детально изучала поведение людей и в стрессовых ситуациях, и в ситуациях, опасных для жизни, и в ситуациях, когда психологический и гормональный фон был крайне нестабилен. Она знала всю теорию назубок и старалась не делать резких движений, пока осторожно продвигалась вглубь комнаты. Это была не её территория. Это была территория альфы, находящегося в гоне и готового ревностно защитить своё. Ривай лежал на кровати, отвернувшись к стене и закутавшись в одеяло, как в кокон. Признаков жизни он не подавал, и если бы не едва заметно приподнимавшееся под тяжестью дыхания одеяло, то Ханджи испугалась бы не на шутку. — Пара укольчиков и, клянусь, тебе станет легче, — вполголоса пообещала она. — Мне ничего не нужно, — незамедлительно последовал хриплый ответ. — Ривай, прошу, я ведь хочу помочь, — она сделала ещё один шаг, достигнув изножья кровати. — А я хочу, чтобы ты убралась отсюда, очкастая, или, клянусь… — он не смог договорить. Ханджи замерла, глядя в воспалённые, совершенно дикие глаза, что резанули её лицо взглядом. Они были тёмными от расширенных зрачков, покрасневшими от полопавшихся капилляров и наполненными такой злобой, что становилось жутко. Но она стойко выдержала такое приветствие и только губы поджала на несколько секунд. — Или что? — спросила ровно, но с заметными нотами вызова. — Придумаешь мне ещё одно прозвище? Пригрозишь? Или, может быть, ударишь? Она видела, как моргнул альфа, словно прогоняя морок и наконец понимая, кто перед ним. Не ответив, он завалился обратно и снова натянул одеяло на голову. — Уходи, — донеслось глухо. — И не подумаю, — ответила Ханджи. Ривай что-то хотел ответить, но не смог. Его скрутила адская боль, почти ломая все кости, вытягивая сухожилия и выжигая вены. Это было видно невооружённым глазом, а то, как выглядит изматывающий во всех отношениях гон, она знала не понаслышке. — Что за детское упрямство, Ривай? — потеряв остатки терпения и желания изображать заботливую мамочку, повысила голос Ханджи. — Вы оба просто два упёртых эгоистичных, самовлюблённых ребёнка. Жизнь обошлась с вами несправедливо? — заводилась она, и градус накала её негодования возрастал с каждой секундой. — Так вот, открою тебе секрет — жизнь вообще несправедливая штука. И вот эта борьба, которую вы ведёте… с кем? С судьбой? С богами? С парадом планет, что оказались не в том месте и не в то время? Что ты пытаешься доказать и, главное, кому? — она почти кричала, пытаясь достучаться до замершего неподвижно куля из одеяла. — Он изводит себя там, ты здесь, но ради чего? Показать природе, как она ошиблась, создав вас такими? Очнись, всем плевать! Возвели свои страдания в культ и никак не можете… — Прекрати! — рыкнув, оборвал её Ривай и повернулся, откидывая одеяло прочь. — Ты ни черта в этом не понимаешь. — Ах, ну конечно! — всплеснула руками Ханджи, едва не отправив шприцы в свободный полёт. — Куда мне. Я же бессердечная кукла, бесчувственная машина, неспособная любить и привязываться. — Я не это имел в виду, — с досадой дёрнул подбородком Ривай. — Конечно, не это, — холодно отрезала та. Альфу начало понемногу отпускать. Пусть временно, но разум брал верх над животными инстинктами, и это стало отличным шансом вдолбить истину в поехавшую от гормонов голову. — Ривай, — она осторожно приблизилась к кровати и присела, заглядывая в прояснившиеся глаза, — я знаю, что мои чувства к Эрвину совсем не такие, как твои к Эрену. У нас нет такой связи, но это не значит, что наша любовь ненастоящая. Или меньше. Она просто иная. Мы друзья, партнёры, единомышленники, а уже после любовники и супруги, но меня ужасает даже мысль, что его вдруг не станет рядом. Я ведь и дня без него не протяну, понимаешь? — она шмыгнула носом, замечая, как он кивнул в ответ, и перехватила горячую ладонь альфы, слегка сжимая в пальцах. — Ты воспринимаешь свою любовь, как проклятье, как нечто запретное и греховное... а ведь это не так, слышишь? Это великий дар, Ривай, что позволил тебе испытать и светлое, и дурное, но... но всё равно светлое, понимаешь? Дай ему наполнить тебя. Прими себя таким, выдохни и позволь себе жить. А Эрен… — она замолчала на несколько секунд и покрепче сжала его пальцы, — отпусти его. Пусть и он вздохнёт свободно. — Ты невыносима, — хрипло проговорил в ответ Ривай. — Так и быть, придушу тебя в другой раз. — И я тебя люблю, упрямый коротышка, — она улыбнулась и, протянув руку, откинула с его глаз влажные волосы. — Позволишь привести тебя в норму? — Валяй, — сдался тот и задрал рукав тонкой кофты. Маленький квадратик дезинфицирующей салфетки появился у неё в ту же секунду. Она ловко разорвала упаковку и протёрла сгиб локтя. Ривай в ответ сморщил нос от резкого, сильно раздражающего сейчас запаха и почти не заметил, как игла вошла в вену, а кровь уже понесла лекарство по организму. — Это последнее поколение, эффект будет быстрым, — заверила Ханджи и сжала запястье альфы, сверяясь с часами. — Успокаиваешься, — отметила, сосчитав пульс. — И откуда ты только всё знаешь, — проговорил Ривай, но замечание его было риторическим и ответа не требовало. — Я замужем за альфой, — всё же отозвалась Ханджи, чуть улыбнувшись. Ривай отодвинулся к изголовью кровати, прислонился к нему спиной и, схватив со стола бутылку воды, жадно осушил сразу на треть одним махом. Он видел, что подруга хочет сказать ещё что-то и не стремится уйти с чувством выполненного долга, оставив его одного. Что ж, он готов был подождать, дать ей время собраться с мыслями, и лишь прикрыл глаза, прислушиваясь к себе и замечая, как гаснет буйство внутри, как утихают инстинкты и притупляется боль. Ханджи говорила правильные вещи. Болезненные, но правильные. И он помнил, как совсем недавно говорил столь же болезненную правду Эрену, ощущая рвущие его чувства, как собственные. И он пообещал себе, что обязательно примет это сложное решение, отпустит, как только инстинкты и гормоны успокоятся и вернут разуму контроль над чувствами. — Никто не говорит об этом вслух, — наконец начала Ханджи, и Ривай невольно вздрогнул, успев за своими мыслями позабыть, что не один. — Считается неприличным предавать подобное огласке. Хотя, конечно, никакая это не тайна, просто негласное правило. Природу альф и омег, их инстинкты и гормоны невозможно контролировать извне без медикаментов, но эти особенности их организмов принимаются как должное. С нами, женщинами, казалось бы, всё гораздо проще. Только вот есть одна загвоздка, если твой партнёр альфа. Прозвучит наигранно и драматично, но… мы просто не выдерживаем. Ривай открыл глаза, выжидающе рассматривая её профиль. Ханджи не обращала на него внимания, глядя лишь на свои сцепленные в замок ладони. — Омеги, и правда, удивительные создания. Такие хрупкие на вид, но настолько выносливые и сильные, что способны перенести самый затяжной гон своего альфы и выйти из него обновлёнными и энергичными настолько, что хватит на целую электростанцию. Эволюция действительно за вами, — она снова помолчала пару минут, а затем продолжила: — Это случилось незадолго до свадьбы. Мы были юными и глупыми. И самоуверенными, если говорить обо мне. Мама предупреждала меня, что в отношениях с женщиной альфы проводят гон в стационарах или дома, но под блокаторами и контролем врачей. Я не верила, считала, что справлюсь. Устроить трёхдневный секс-марафон в восемнадцать лет, что может быть круче? Я была такой идиоткой... — она усмехнулась как-то печально и совсем не по-доброму. — В итоге меня увезли на скорой, едва прошли сутки. Эрвин не покалечил меня, просто выжал до капли и всё равно провалялся ещё три дня под блокаторами... Извинялся потом очень трогательно, дотронуться боялся, трясся весь. Месяца два не могла его в постель затащить. Так забавно теперь вспоминать об этом... — Я не знал, — произнёс Ривай. — И никто не знал, — отозвалась Ханджи, — я надеюсь. Так что, видишь, у нас нет той любви, от которой мучаешься ты. Есть иная, и тоже сложная. — Но другая вам не нужна, — Ривай немного улыбнулся, ловя на себе её взгляд. — Ты правильно сказала, вы — единомышленники и друзья, а потом всё остальное... Я даже немного завидую. Ханджи улыбнулась в ответ, отбросив задумчивость, и просияла, вернув себе привычный вид. — Раз уж мы откровенничаем, — толкнула она его кулаком в колено, — открою тебе тайну. Мы приняли решение родить ребёнка. — Прямо сейчас? — Ривай думал, у него челюсть отвиснет от такой новости. Потому что, будем честны, образ примерной жены и матери никак не вязался с Ханджи. — Ну не прямо, — хохотнула та, — просто нужно постараться успеть, чтобы роды прошли между выпускными экзаменами и распределением на место службы. — И как ты собралась служить с младенцем на руках? — спросил он, всё ещё пытаясь уложить в голове эту новость. — Никак, — пожала плечами та, будто дала самый понятный ответ на самый глупый вопрос. Она снова ненадолго замолчала. А у Ривая вмиг возникли десятки вопросов, которые он, впрочем, и не собирался задавать, потому что не имел привычки лезть в чужое дело. — Помнишь, я говорила, что мать очень тоскует после того, как отец скончался два года назад? — продолжила Ханджи, и Ривай лишь кивнул. — Мы хотим забрать её к себе. Будет воспитывать внука, потому что, ну, согласись, какая из меня мать? — она улыбнулась шутливо. — Ты будешь прекрасной матерью, я уверен, — отмахнулся Ривай, — именно таких, как ты, чудаковатых, дети обожают. Ведь с ними не бывает скучно. А ты ещё и научить можешь нового человека всему на свете. — Э-эй, кажется, ты веришь в меня гораздо больше, чем я в себя, — она снова толкнула его в колено. — Мы много думали с Эрвином, правда. И обзавестись потомством нам стоит уже сейчас, потому что потом карьера и прочие заботы, а рожать в сорок я не готова. — Что бы вы ни решили — это прекрасная новость, и я рад за вас, — Ривай действительно был счастлив за друзей, давно заменивших собой семью. — Будешь крёстным отцом, — ошарашила его напоследок Ханджи и поднялась, собираясь уходить. — Это не обсуждается. И прости, что почти накричала на тебя и наговорила всякого. — Ты сказала правду, — пожал плечами Ривай. — Спасибо, что терпишь меня. — Разве может быть иначе? — удивилась Ханджи и направилась к двери. — Я зайду утром, проверю, как ты тут. Постарайся поспать и поесть, и не загружай голову дурными мыслями. Пока играют гормоны, ничего хорошего из этого не выйдет. — Доброй ночи, — пожелал в ответ Ривай, наблюдая, как закрывается дверь за этой потрясающей женщиной.

***

— Ну что ж, поздравляю! Нужный результат достигнут — вы беременны, — сообщил доктор Роу, двигая датчиком по скользкому от геля животу омеги. — Простите?.. — выдохнул Эрен вмиг побелевшими губами, чувствуя, как земля уходит из-под ног, хотя фактически лежал на кушетке. А началось всё до скуки прозаично. Приезд Райнера Эрен почувствовал, стоило автомобилю появиться на подъездной аллее и остановиться у массивного мраморного крыльца. Он не слышал ни шуршащих шин, ни хлопнувших дверей, ни голосов снизу, даже шагов по коридору — ничего. Так что это было скорее что-то подсознательное, интуитивное. Эрен как раз вышел из ванной, простояв под прохладным душем минут двадцать, чтоб хоть как-то взбодрить тело и сознание, вновь устроившие ему дневной сон в кресле. Он успел высушить волосы, собрать их в неаккуратный узел и натянуть трикотажный спортивный костюм. Даже почти дошёл до полюбившегося кресла, когда замер, не в силах сделать шаг. Он чуял приближение альфы инстинктивно, что-то внутри в одно мгновение натянулось струной, а потом резко сжалось в пружину. Две недели прошло с их последней встречи в городской квартире. Сначала не было совсем ничего, просто глухое отчаяние и пропасть пустоты. Потом, словно тысячи пчёл в улей, полезли мысли, создавая впечатление, что голову вот-вот разорвёт. Столько всего хотелось высказать, выкричать, вырыдать, что, пропуская это через себя снова, снова и снова, пришли лишь тишина и смирение, принятие случившегося и осознание неизбежного — жить придётся учиться заново. Ничего не будет как раньше. После короткого стука дверь медленно отворилась, и Эрен машинально повернул голову на звук. Сначала показалась рука, затем плечо, а после и весь альфа, уже не такой бледный, но всё ещё осунувшийся и заметно потерянный. Его не было жаль. Ни капли. Райнер не спрашивал разрешения войти, не здоровался, не бросал заискивающих взглядов, а просто прикрыл за собой дверь и привалился к ней спиной. Нет, он не хотел показать кто в доме хозяин, ничего подобного Эрен в его лице не увидел. Скорее, там читалось ожидание приговора, и до его оглашения с места двигаться альфа не собирался. Эрен равнодушно окинул его взглядом, на пару секунд задержавшись на небольшой коробке в руке Райнера, которую тот сжимал до побелевших костяшек. Только, пожалуй, это и выдавало напряжение мужа. О том, что именно лежит в коробке, даже гадать не пришлось. Хоть названия и не было видно, Эрен догадался, что это новый телефон, взамен тому, что утонул совсем недавно. Как всегда, заботлив и внимателен, подумалось безрадостно. И предсказуем. — Если бы ты пришёл неделей раньше, клянусь, разбил бы о твою голову пару ваз, — начал Эрен, удивляясь, насколько ровно звучит голос. Он передёрнул плечами и глубоко вздохнул, замечая, что сжатая пружина куда-то испарилась, а тело стало лёгким, почти невесомым. Эрен даже сделал шаг на пробу, а потом ещё один и ещё, пока не достиг окна. Посмотрев в даль пару минут, обернулся. — Я много думал о том, какой будет наша встреча. Представлял, что вот дверь откроется и ты войдёшь. Представлял, что будешь говорить и что скажу в ответ, — он смотрел прямо на мужа, но не видел, словно тот был прозрачным. — А сейчас ты здесь, и я понимаю, что мне нечего тебе сказать. Райнер, чей взгляд всё это время был устремлён куда-то в район лодыжек омеги, вдруг резко вскинул голову, отчаянно всматриваясь в любимое лицо. Его пальцы разжались и коробка глухо шлёпнулась на пол, а сам он в несколько широких шагов приблизился почти вплотную. У Эрена не дрогнул ни один мускул. Он продолжал стоять неподвижно, и его глаза почти ничего не выражали, разве что наблюдали за действиями альфы. Который замер, едва оказавшись рядом, а потом сделал то, что ни один альфа в здравом уме никогда бы себе не позволил. Он опустился на колени, нерешительно обхватил руками стройные бёдра и прижался лбом к животу. Эрен смотрел на него сверху слегка ошарашенно. — Разбей хоть тысячу ваз. Скажи всё, что думаешь обо мне. Круши, ломай, дерись, спали дотла хоть весь дом — я на всё готов, кроме твоего молчания, — на одном дыхании проговорил альфа. — Знал бы ты, как я сейчас тебя ненавижу, — холодно ответил Эрен. — Знаю, — выдохнул Райнер. Повисла пауза. Райнер явно ждал от омеги каких-то действий. И кажется, готов был к любому исходу. Эрен понимал это и совершенно не хотел затягивать эту нелепую и драматичную сцену. Ни моральных, ни физических сил на это не было. — Встань, Райнер, — подтолкнул он альфу, — твоё унижение ничего уже не изменит, — он проследил, как тот поднялся, но не отошёл, отступив буквально на полшага. — Я всегда считал, — продолжил Эрен, — что подготовленный родителями брак самое большое наказание в моей жизни, но ты пошёл ещё дальше. Показал мне жизнь без тебя. Дал ощутить, попробовать, насладиться, а потом... потом забрал, — равнодушно произнёс Эрен, невольно подмечая, как дёргаются мышцы на лице альфы от каждого слова, словно ему больно. По сути, так оно и было. — И я мог бы причинить тебе ответную боль, но ты уже сам себя наказал. На мне больше нет его следов и запаха, но, признайся, ты до сих пор их видишь. Тебе придётся жить с этим. — Эрен, я… — Не надо, — оборвал Эрен, — ни одно извинение, мольба или клятва, ни одно обещание не помогут нам забыть произошедшее. Смириться — да, отпустить, принять, оставить в прошлом — может быть. Забыть — никогда. Ты хотел меня вылечить — ты вылечил. Хотел, чтобы я принял альфу — я принял. И теперь приму тебя, столько раз, сколько потребуется. Но если ты думаешь, что получишь что-то, кроме моего тела, то будешь разочарован. Он видел, как глаза альфы метали молнии и как тот превозмогает себя, душит инстинкты, рвущиеся наружу и диктующие подчинить, показать омеге его место. И Эрен не был уверен, что, вырвись они наружу, смог бы выдержать подавляющую ауру мужа. Но остановиться уже не мог. — Я даже детей готов тебе родить. Столько, сколько захочешь. А знаешь почему? Потому что Леви сказал одну вещь, которая перевернула моё сознание. Ведь прежде всего, это будут мои дети. И мне не нужно любить тебя, чтобы полюбить их. Если бы я осознал это раньше, мы бы, возможно, не оказались в таком дерьме, как сейчас. — Прости, Эрен… Эрен видел, что Райнер хочет сказать ещё что-то и что его правая рука поднимается, возможно, желая прикоснуться или обнять, но сейчас даже думать о таком было дико. Тело само среагировало, оттолкнув альфу. И каково же было удивление, когда от лёгкого толчка тот болезненно скривился, хватаясь ладонью за бок. — Это ещё что такое? — удивлённо выдал Эрен, ловко задирая тонкий джемпер на муже и разглядывая внушительный бледнеющий синяк. Край сознания царапнула мысль, что, возможно, и Леви навестил Райнера в тот день, добавив к разбитому носу пару сломанных рёбер. — Микаса, — оборвал его размышления Райнер, — открыла мне глаза и выбила всю дурь. Он перехватил ладони омеги, слегка сжимая, но не пленяя. При желании, Эрен отнял бы их с лёгкостью. Но он позволил мужу эту маленькую блажь, так же как позволил говорить, видя, что слова разрывают альфу. Но слушать его он определённо не хотел. — Прости меня, Эрен, я страшно заблуждался. Смотрел на тебя сквозь призму своих желаний и был уверен, что ты обязательно примешь сценарий придуманного мною счастья. Теперь я знаю, что был неправ, и готов всё исправить. Давай начнём всё заново? — Райнер с затаённой надеждой всматривался в равнодушное лицо омеги. — Помню... помню, ты не хотел жить здесь? — он неопределённо кивнул головой куда-то назад. — Только одно твоё слово, и мы уедем из этого дома. Хочешь? И больше никаких слуг, я распущу их. И куплю любой дом, у озера, моря или в горах, просто выбери место. Или, хочешь, мы вернёмся в город, ближе к твоим родителям, друзьям, Микасе... От мысли, что нужно будет переселиться обратно в маленькую, по сравнению с особняком, квартиру, где не будет никого, кроме мужа, а вокруг лишь гудящий мегаполис, Эрен едва ли не вздрогнул, пальцы сжились и выскользнули из ладоней альфы. — Нет, — с заметной резкостью ответил он, делая шаг назад. — Мы останемся здесь, в этом доме с этими людьми. — Конечно, как скажешь, — слегка удивился Райнер, не пытаясь скрыть радости, что омега наконец-то дал согласие жить в особняке. — Только не думай, — поняв его мысли, продолжил Эрен, — что я готов разделить с тобой спальню и постель. На какое-то время это моя комната, и я не хочу тебя рядом. — Эрен… — Я понимаю, — вновь не дал договорить он, — но большее, на что меня сейчас хватит, это совместный ужин. — Но ведь скоро у тебя начнётся… как ты?.. — Ты про течку? — закончил за него Эрен, не нуждаясь в ответе. — Тогда я приду к тебе, а потом вернусь сюда. Мне нужно… — он помолчал несколько секунд, — переболеть. И ты должен дать мне это время. — Столько, сколько потребуется, — заверил его Райнер. — А сейчас оставь меня, мне нужно распорядиться об ужине. И позвонить сестре. Райнер хотел сказать ещё что-то, но лишь кивнул и направился к двери, по пути поднимая коробку с телефоном и оставляя её на журнальном столике. Едва за Райнером закрылась дверь, Эрен тут же выскочил на балкон, закашливаясь и набирая полные лёгкие свежего воздуха. Казалось, он не дышал целую вечность или старался это делать. Помогало, правда, скверно, всё равно в нос забился запах альфы. Даже комната за считаные минуты увязла в его феромонах, и Эрена едва не передёргивало. Запах мужа не был отвратителен, он просто отвык от него и, как и сказал, не хотел его рядом. В, казалось, пустую голову мысли лезли сотнями, несмотря на то, что разговор был окончен. Сказанного было вполне достаточно, а дальше пинать альфийскую гордость не хотелось. И Эрен понимал это слишком хорошо. Он покинул спальню, оставляя двери открытыми в надежде, что запах мужа выветрится за время его отсутствия. Спустился вниз по лестнице и прошёл на кухню, так как звать дворецкого и давать распоряжения всё ещё не вошло в привычку. Зачем лишний раз дёргать людей, если он в силах сказать и сделать сам, оставалось для него загадкой. Кухня встретила потрясающим ароматом куриного супа. Втягивая носом божественный запах, Эрен моментально представил, что перед ним стоит целая пиала прозрачного бульона с мелкими маслянистыми каплями на поверхности, с рублеными овощами на дне, длинной домашней лапшой и половинкой яйца. И свежей зеленью. Непременно. Память подкидывала откуда-то из недр обязательное наличие горячих гренок, но Эрен безжалостно отмёл от себя эти воспоминания. — Добрый день, Александр, ароматы просто чудо, — поздоровался он, обнаруживая себя. — Боже, мистер Браун, — вздрогнул омега, тут же поворачиваясь, — вы меня напугали! — Сколько ещё раз мне говорить, чтобы вы звали меня Эрен, — напомнил омега, присаживаясь на стул у кухонного острова. — Ещё раз точно, мистер Браун, — улыбнулся тот. — Вы что-то хотели? — Холодного чая с мятой, для начала, — вернул улыбку Эрен, — и нужно придумать что-то на ужин. Мой муж вернулся. — Конечно, всё, что прикажете, — отозвался Александр, заваривая свежий чай и доставая лёд. — Думаю, пара стейков и печёные овощи, для Райнера, а я… — замялся Эрен, — я бы с удовольствием отведал вашего супа. И пару брускетт с авокадо. Было бы отлично, — закончил он и понял, что отвык планировать меню за то время, пока они с Райнером были порознь. — О! Мистер Браун, — растерялся Александр, ставя перед ним высокий бокал чая с ярким листиком мяты, плавающим сверху, — ведь это обед для прислуги. — Неужели вы не найдёте для меня немного? — ответил Эрен, обезоруживая улыбкой, и, не дождавшись ответа, поспешил ретироваться, бросив короткое: — Спасибо за чай! Он знал, что Александру сложно принимать его полное равнодушие к изысканной еде, и старался приучать его к этой мысли постепенно, не разбивая сердце тому, кто хочет всячески угодить молодому господину. Первым звонком с нового телефона был звонок доктору Роу. Эрен не хотел вести с ним беседу и рассказывать о самочувствии. Поэтому постарался сделать разговор максимально коротким. — Мистер Браун, вы заставили меня изрядно поволноваться, — с ходу начал доктор. — Прошу прощения, — извинился Эрен, — я был слегка подавлен эти дни. Но сейчас всё хорошо. Я, собственно, вот зачем. Прошло уже две недели. Полагаю, естественная течка не заставит себя ждать? — Всё верно, — отозвался доктор, — обычно она наступает в промежутке от двух недель до месяца. Но ваша ситуация особенная, поэтому держите меня в курсе и обращайтесь по любому вопросу. — Конечно, доктор Роу, спасибо, — Эрену не терпелось закончить разговор, — всего доброго. Доктор едва успел попрощаться, а Эрен уже сбросил вызов. Думать о том, что в ближайшую неделю нужно будет провести течку с Райнером, было страшно. Когда Эрен спустился к ужину, Райнер уже ждал в столовой. Им привычно накрыли небольшой столик у окна, выходящего в раскинувшийся парк. Эрен присел на своё обычное место и кивком головы показал Константину, что его помощь больше не требуется. Райнер уселся напротив, нерешительный и скованный. На похудевшим лице чётко отражалась растерянность, хотя в глазах угадывалась надежда. — Паршиво выглядишь, — оценил его вид Эрен, накручивая длинную лапшу на вилку. Альфа вздрогнул, поднимая на него взгляд, но Эрен продолжал наслаждаться своей едой, которая оправдала все ожидания. — Ешь, Райнер, — добавил он спустя пару минут, — тебе не помешает восстановить силы. — Приятно знать, что ты по-прежнему заботишься обо мне, — ответил тот, прекратив сжимать приборы с такой силой, будто пытался согнуть их. — Оказалось, что от этой привычки не так просто избавиться, — с досадой выдохнул Эрен. Райнер не ответил, лишь слегка улыбнулся в ответ на такие слова в свой адрес. Как бы обидно они ни звучали, ему явно было приятно. К тому же совершенно очевидным было и желание Райнера поговорить, но слушать совершенно не хотелось. — Хочешь? Эрен вздрогнул от неожиданности и с удивлением понял, что таращится в тарелку мужа, где лежал сочный стейк. Аромат был невероятно притягательный, даже несмотря на то, что мясо никогда не привлекало омегу своим вкусом. Но сейчас Райнер совершенно верно расценил его взгляд. — Нет, — уверенно ответил Эрен. — Просто пахнет очень вкусно и на вид аппетитно, но пробовать не хочется совсем, — добавил он, переводя взгляд в даль за окно, где среди деревьев угадывались очертания небольших домиков. — Сколько у нас домиков для гостей? — спросил задумчиво. — У нас, — нарочито подчеркнув слово «нас», ответил Райнер и заметно расслабился, — три. А что ты хотел? — его непринуждённость как рукой сняло, и он мгновенно напрягся вновь. Даже слегка испугался. — Не то, что ты успел подумать, — бросив на него короткий взгляд, отозвался Эрен. — А насколько они пригодны для постоянного проживания? — Не знаю, я был там всего лишь раз, думаю, минимальный набор, — он сделал пару глотков сока, стараясь скрыть вновь охватившее волнение. — Нужно сделать так, чтобы там было всё необходимое. И ещё пристроить террасу к тому, что ближе всех. — Эрен, детка, неужели ты хочешь... — Нет, — опроверг его невысказанные домыслы Эрен. — Ещё у меня есть мысли о небольшом озере в восточном стиле, с красивыми рыбами. — Конечно, всё, что захочешь, — поспешил согласиться Райнер, готовый на всё, лишь бы угодить, — только скажи зачем. — Ты знал, что Константин и Александр собирались встретить старость где-нибудь недалеко от моря, в небольшом уютном доме? — Райнер, ожидаемо, отрицательно мотнул головой. — Тиль уговорил их отложить пенсию и присмотреть за нами. А мы оставили их одних в этом доме на два года. — Детка, но ведь ты сам настоял, чтобы мы жили в городе, — мягко напомнил Райнер, радуясь, что его ни разу не одёрнули. — Ты не должен был мне потакать, — упрекнул Эрен, прекрасно помня, как хотел бежать подальше от особняка, и теперь стыдясь этого желания. — Я всегда хотел лишь одного, угодить тебе, — Райнер вновь выглядел растерянно. — Да, это мы уже выяснили, — на секунду помрачнел Эрен, вспоминая, к чему всё это привело, — но сейчас это уже не важно. Сейчас я хочу переселить прислугу в эти домики и ограничить им рабочее время. Думаю про восемь вечера. — А если нам что-то понадобится позже? — Райнер выглядел крайне удивлённым. — Мне казалось, что за два года я сумел донести до тебя, что мы вовсе не немощные, — откладывая приборы, ответил Эрен. — Ну, если тебе так хочется, — не стал спорить Райнер, — я не против. — Займусь этим на днях, — закончил беседу Эрен, откладывая на стол салфетку и делая последний глоток воды. — Я пойду к себе. — Эрен, — Райнер протянул руку, пытаясь удержать, но ладонь ускользнула у него из-под пальцев, — прошу, побудь ещё минуту. — Минута ничего не изменит, я сказал тебе сегодня всё, что думаю. Из-за одного ужина ничего не изменилось. — Спасибо, что не игнорируешь меня. Эрен не ответил, молча проходя мимо, прочь из столовой. Он хотел сразу подняться к себе, но потом передумал и завернул в библиотеку. Сотни книг смотрели на него со всех сторон со своих беспыльных полок, и задержаться взглядом за что-то конкретное не представлялось возможным. Простояв в раздумьях пару минут, он просто вытащил первую, что не отличалась слишком заковыристым названием. Это оказалась биография одного мореплавателя и именно за её изучением он и скоротал вечер. Решив, что завтра обязательно осмотрит гостевые домики вместе с Константином, составит списки необходимых вещей, а послезавтра приступит к выполнению плана, Эрен уснул. Сестре в тот день он так и не позвонил. Планы заняться закупкой всего необходимого с самого утра рухнули, едва Эрен разлепил глаза. Списки остались лежать нетронутыми и лишь слегка колыхнулись, когда он пронёсся мимо них в ванную комнату, стягивая на ходу промокшую одежду. Такой подставы от своего организма он не ожидал и, главное, с чего бы. Он не мог простыть, не стоял вблизи работающих кондиционеров, не пил ничего слишком холодного, но тело реагировало так, будто он прилично подмёрз накануне. Каждую мышцу тянуло и выкручивало изнутри, кости ломило, голова раскалывалась и было так жарко, словно температура взлетела до небес. За несколько минут под прохладным душем стало легче. Эрен отыскал в ящиках градусник, который, тут же пикнув, нарисовал ему на панели цифры тридцать семь и один. — Охренеть просто, — выругался он себе под нос, заворачиваясь в халат и полотенце. Голову неумолимо тянуло к подушке и, рассмотрев, что времени всего лишь восемь утра, он завалился обратно, натягивая на себя одеяло и моментально проваливаясь в сон. Разбудил его осторожный стук в дверь и голос дворецкого. Часы показывали без четверти десять, однако по ощущениям прошло не более пары минут. Он с трудом заставил себя подняться и открыть дверь. У стоявшего на пороге Константина лицо приняло озабоченное выражение. — Что-то мне нездоровится, — озвучил его подозрения Эрен, приваливаясь плечом к двери, — придётся нам перенести планы. — Прикажете вызвать врача? — тут же поинтересовался Константин. — Нет, не стоит, — ответил Эрен, вымученно улыбнувшись, — попросите Александра принести мне чая. — Конечно, сию же минуту, сэр, — учтиво кивнув, дворецкий тут же поспешил прочь. А Эрен вернулся в кровать, мученически простонав от ломоты в теле. Попытка не отключиться снова едва не провалилась. Не то чтобы он никогда не болел. Редко, но всё же подхватывал простуду, лежал с температурой, но чтобы вот так, без явных причин — такое было впервые. Ещё и всё тело болело так, словно его долго и методично избивали. Он прислушивался к себе, искал причину, анализировал ощущения, но не находил ответов. Можно было списать это на начинающуюся течку или течку без альфы и лекарств. Он не очень отчётливо помнил, что чувствовал в тот день, когда Райнер нашёл его в квартире, в первую после свадьбы течку. Помнил лишь то, что было чертовски больно, а тело сгорало изнутри. Вероятно, что сейчас творилось нечто похожее, за единственной разницей — ощущения были приглушёнными, боль тупой, а пожар внутри и не пожаром вовсе, а прогорающими углями от силы. И он не тёк, уж в этом Эрен мог поклясться. Возможно, это первый звоночек, ведь доктор Роу предупреждал, что ждать осталось недолго. От этих мыслей охватывала паника, пальцы начинали дрожать, а по спине полз озноб. Конечно, Эрен принял решение, сказал о нём Райнеру и убегать не собирался. Просто это был новый, неизведанный мир и входить в него было страшновато. Да и не хотелось, не с Райнером, точно не с ним, когда в памяти ещё так свежи были воспоминания о Леви и тех днях, что они провели в квартире Микасы. Ещё он говорил Райнеру про детей и что готов их родить. Но сомнения рвали душу. Он знал, что сможет любить их самой сильной и чистой на свете любовью, но не мог избавиться от мысли, что не сможет простить себя. Ведь это просто подмена чувств. Спасение от одиночества и невозможности быть с тем, с кем жаждет сердце, разум и всё существо. Как хорошо, что слова доктора Роу были свежи в памяти. Эрен помнил, как тот говорил, что препараты, вызывающие искусственную течку, сделают его практически стерильным, причём настолько, что и в первую естественную течку волноваться не о чем. Угасание омеги привело репродуктивную функцию в такое состояние, что вряд ли организм смог бы создать здоровую, готовую к оплодотворению яйцеклетку. А вот после, если лечение даст положительную динамику, можно будет подобрать противозачаточные на ближайшие три-четыре цикла, а уж потом начать планировать беременность. Эти размышления грели душу, позволяя дать себе время, отстроить себя и свою жизнь заново. Но Эрен всё равно не мог выкинуть из головы мысли, которые именно сегодня лезли в голову, не давая переключиться на что-то другое. Спасением стал Александр, который открыл дверь в спальню едва стукнув. — Как вы себя чувствуете, мистер Браун? — с выражением родительской обеспокоенности поинтересовался он, едва поставив поднос на столик. — Давно замеряли температуру? Где градусник? Я принесу. — Паршиво, если честно, — ответил Эрен, — он на полке в ванной. — Одну минуту, — отозвался Александр, — только налью чай, чтобы он немного остыл. И ему действительно понадобилась едва ли минута, прежде чем он оказался рядом. Эрен почувствовал прикосновение ко лбу прохладных пальцев и улыбнулся. Ему очень нравился этот омега, нравилась его забота и казалось, что он нашёл себе нового, очень хорошего друга. — Тридцать шесть и девять, — озвучил Александр, — вас морозит? Может, мне принести покрывало или тёплые носки? Можно настроить кондиционер. — Спасибо, ничего не нужно, только ваш волшебный чай, — улыбнулся Эрен, приподнимаясь. Тело слушалось, но не перестало отзываться тупой болью, и это невольно отражалось на лице. — Всё шутите, мистер Браун, у меня ведь сердце не на месте, — мягко упрекнул омега, присаживаясь на край кровати и подавая Эрену чашку чая, стоящую на блюдечке. — Вас не тошнит? Живот не болит? А то я уже переживаю, что какие-то продукты для вчерашнего ужина могли быть плохого качества, хотя сам лично всё проверял. — Нет, ничего такого, и ужин был прекрасным, не нужно так волноваться, — поспешил успокоить Эрен. — И ещё, насчёт сегодня... Позаботьтесь о моём муже сами, я, кажется, не смогу. — Конечно, не волнуйтесь об этом. Может, вам тоже что-нибудь приготовить? — Эрен смотрел в его обеспокоенное лицо и не мог сдержать улыбки, тепло вместе с чаем наполняло тело. — Если только бульон с лапшой, но я не обещаю, что смогу его съесть. Сейчас мне хочется только спать, — ответил он, отдавая чашку. — Знаете, мне словно жарко и холодно одновременно, странные ощущения. Эрен сполз обратно, подтягивая одеяло на плечи и наблюдая, как Александр накрывает чайник, чтобы тот дольше сохранял тепло. — Если вам что-то понадобится, только скажите, — напомнил просьбу Александр, отходя к двери. — Спасибо, что заботитесь обо мне, — ответил Эрен, глядя, как улыбается в ответ омега. — Ну что вы, — сказал тот тихо, — мне только в радость. Эрен провалился в сон даже не услышав, как тихо закрылась дверь. Сколько раз за день он вот так просыпался и отключался снова, он даже не мог сосчитать. Стоило смежить веки, как мозг отключался от реальности, перенося его в какой-то дикий сюр. Это напоминало кадры кинофильма, в котором подопытного привязывают к креслу в тёмной комнате перед большим экраном, на котором с огромной скоростью сменяются картинки. И всё сопровождается громкими звуковыми эффектами, голосами, фразами, вспышками света. Он пытался это остановить, трижды стоял под прохладным душем и дважды под тёплым, менял одежду, выходил на балкон подышать и выпил почти весь чай. Но странная болезнь не сдавалась, и он снова укладывался в постель, моментально выпадая из реальности в дикий непрекращающийся кошмар. — Эрен, — разбудил его знакомый голос, но просыпаться не хотелось. Однако он продолжал звать, снова и снова, не давая сознанию отключиться. Эрен не хотел отзываться, ему казалось, что он не спал целую вечность и, когда получалось заснуть, его безжалостно будили. — Эрен, детка, как ты себя чувствуешь? Константин позвонил мне пару часов назад, я приехал, как только смог. Голос мужа. Эрен наконец-то узнал его. Но вместо успокоения внутри взметнулось лишь раздражение. Райнер стоял или сидел позади, Эрен лежал к нему спиной и поворачиваться не хотел. Он хотел тишины и покоя, просто поспать, и всё будет нормально. — Может, мне вызвать врача? — слишком навязчиво. — Уйди, — прохрипел Эрен в ответ, едва разлепив губы. — Детка, я хочу помочь, — прикосновение к волосам и плечу стало последней каплей. Он обернулся, приподнимаясь и кривясь от тупой боли в голове и теле, и открыл глаза. Солнце уже клонилось к закату и ушло за дом, оставляя спальню в лёгких сумерках. Лицо альфы напротив было взволнованным и выжидающим. Видеть его не хотелось совсем. — Что тебе нужно, чёрт возьми? — раздражённо бросил Эрен, не понимая, разве он просит слишком много. — Неужели сложно оставить меня в покое? — Вообще-то, я волнуюсь, — опешил Райнер, — и хочу помочь, — он определённо никогда не видел Эрена таким. — Ты чувствуешь, что я теку? — зло выплюнул тот. И дождавшись отрицательного ответа, добавил: — Тогда чем ты мне поможешь? Альфа пораженно молчал. Пару минут Эрен смотрел на него не отрываясь. — Просто оставь меня одного, я ужасно хочу спать, — выдохнул он наконец спокойно и рухнул обратно на подушку, закрывая глаза. Райнер ушёл почти бесшумно, лишь слегка шоркнула дверь. И Эрен смог вдохнуть полной грудью, но почувствовал не облегчение, а запах мужа. Запах альфы, его феромоны, моментально проникающие в тело и наполняющие его каким-то странным ощущением спокойствия. Эрен вдохнул ещё раз, ещё и ещё, пытаясь поймать остатки, что стремительно рассеивались в воздухе, наполненном свежестью из распахнутого балконного окна. Боль начала утихать, не исчезла совсем, но стала почти незаметна, и ей на смену пришли молчащие до этого омежьи инстинкты. Возможно, они и раньше посылали сигналы тревоги, но из-за боли услышать и разобрать было невозможно. Да и не хотел Эрен их слышать. Разбираться, что хочет донести ему внутренний омега, чего от него добивается, чего требует, было невыносимо. И он решил его игнорировать, желая лишь одного — провалиться обратно в сон. Удалось с трудом. Затянувшийся кошмар отступил, принеся за собой странное и ранее незнакомое чувство тревожности. Он чувствовал сквозь топкую дрёму, что должен что-то сделать, инстинкты бушевали, гнали его куда-то, не давали покоя. Часы показывали почти полночь, когда Эрен подскочил на кровати с чётким осознанием, что ему нужен альфа. Его присутствие, его покровительство и защита. Что только он даст тот покой, что нужен омеге, усмирит инстинкты, излечит тело. Разум отказывался идти на поводу, только тело не слушалось, двигаясь на голых инстинктах. Эрен достиг супружеской спальни в несколько секунд, вошёл, не скрываясь, но Райнер не услышал, он лежал спиной к двери и явно спал. Эрен быстро скинул с себя одежду, оставляя лишь бельё, и забрался под одеяло. Инстинкты говорили, что только кожей к коже он сможет почувствовать альфу, и никак иначе. — Э... Эрен? Что такое? — сразу проснулся Райнер, пытаясь повернуться. — Что-то случилось? — Не двигайся, лежи так, — тут же остановил Эрен. Он подобрался ближе, приникая грудью к широкой спине и переплетая лодыжки. — Детка… — шепнул Райнер. — Просто спи, — отозвался Эрен, обнимая его поперёк груди и утыкаясь носом в спину, втягивая запах альфы. Такой знакомый, тёплый и мягкий, он моментально наполнил лёгкие, успокаивая всё, что так долго бурлило внутри. И несмотря на то что альфа был чертовски напряжён и взволнован, омега ощущал его защиту и покровительство. Он сомневался, что сможет чувствовать себя комфортно рядом с мужем, что сможет уснуть и ни о чём не думать, но ошибся. Сон накрыл так внезапно, что не пришлось ждать и пяти минут. Столь же стремительным было пробуждение. В объятиях альфы было привычно, но жарко и душно, хотелось скорее выбраться и бежать прочь. Странная тревожность, что захватила накануне, исчезла, и пришло осознание. Эрен понял, что требовало от него тело, сообразил, о чём кричали инстинкты, и брызнувшие слёзы стали последней каплей. Он выбрался из горячих объятий без труда, спустил ноги с кровати и поднялся. И уже готов был сделать шаг, когда Райнер ухватил его за ладонь. — Пожалуйста, останься, — прошептал с надеждой. Эрен не смог обернуться, лишь отцепил от себя чужие пальцы и вышел прочь из спальни, направляясь в свою. Он закрыл за собой дверь, прошёл через комнату и вышел на террасу, вдыхая полной грудью прохладный предрассветный воздух. И только тогда отпустил себя. Горячие слёзы обожгли щёки, ком сдавил горло, и сколько бы он ни вытирал ладонью влажные дорожки на щеках, они всё текли и текли. Он наконец-то понял, что за хворь скрутила его вчерашним утром и не отпускала до самого вечера. Осознал, что чувствовал вовсе не свою боль, а боль своего истинного альфы, охваченного агонией гона. Так работала их связь, полной синхронизацией. Леви говорил ему об этом. Они всегда чувствовали друг друга. Ещё Леви говорил, что никогда не принимал блокаторы, не прибегал к медикаментозному облегчению агонии. Только не сказал почему. Но Эрену не нужны были слова. Он знал, что только так Леви мог чувствовать их связь. И то, что сам Эрен практически всегда проводил течку под действием лекарств, это едва ли облегчало боль его альфы. Сейчас течки не было. Но она должна была быть, Эрен проклинал своё лечение, которое, вероятно, сдвинуло цикл и рассинхронизировало его связь с Леви. Пусть они и простились навсегда, пусть альфа вновь от него отказался, Эрен не мог отказаться в ответ так же быстро. Не мог отпустить. Зато отпустил Леви. Эрен понял это в тот самый миг, когда игла вошла в тело альфы и лекарство остановило гон, заблокировало гормоны, притупило инстинкты и оборвало их связь. Было больно. Так, как не было, казалось, никогда. Слёзы не прекращали течь, и Эрен уже не пытался их остановить. Он знал, что оборванная связь в тот момент, когда они особо сильно чувствуют друг друга, не отменит их истинность, только вот легче не становилось. Леви отпустил его, поставив последнюю точку.

***

— Может, прогуляемся по саду? — предложил Райнер, едва они закончили ужин. Эрен отложил приборы, бросил короткий взгляд на альфу и уставился на свои пальцы, отмечая неровные срезы ногтевых пластин и явно запущенный маникюр. Вспомнил, что раньше не имел привычки грызть ногти, и сейчас не понял, откуда она взялась. — Подышим свежим воздухом, — добавил Райнер. — Тебе здесь воздуха мало? — удивился Эрен, бросив взгляд на распахнутые двери, ведущие в сад. Полупрозрачная органза едва заметно трепетала от лёгкого ветерка и совсем не препятствовала розовато-оранжевым лучам клонящегося к закату солнца. Тёплый вечер опускался на город. — Расскажешь мне об озере и рыбах, — нашёлся Райнер, замешкавшись лишь на несколько секунд. По лицу было заметно, что особо он ни на что не рассчитывал, но надежды на положительный ответ не терял. — Хорошо, — согласился Эрен, не глядя на него. Не хотел видеть даже мимолётную радость на лице мужа. Первые минут двадцать прошли в молчании. Они просто брели по саду, огибая его по периметру, начиная с противоположной от гостевых домиков стороны. Эрен часто останавливался у ухоженных пышных клумб. Любовался цветами, касался нежных лепестков, вдыхал густой аромат, висящий в воздухе душистым облаком. Райнер не торопил, просто наблюдая, хотя напряжение, исходившее от него, не могло остаться незамеченным. И его терпению нужно было отдать должное, держался он отлично. И Эрен понимал, чего тот хочет. Ночная выходка и утренний побег не могли пройти без последствий. Уйти от вопросов не было возможности, но и торопиться не хотелось. Придумывать оправдания Эрен не собирался ровно так же, как и говорить правду. — Не нужно! — слишком резко, почти вскрикнул Эрен, пытаясь остановить мужа, но не успел. — Ну зачем? — выдохнул расстроено. А Райнер всего-навсего протянул руку и сорвал ветку белой розы с крупным, практически распустившимся бутоном. И поднёс его к носу, вдыхая сладковатый аромат, а затем протянул Эрену. — Вкусно пахнет, — заметил, не понимая, из-за чего омега огорчился. — Это прощение, — задумчиво произнёс тот. — Что? — Райнер его явно не понял, продолжая стоять с цветком в протянутой руке, который никто не спешил принять. — Прощение — это аромат, который оставляет фиалка на сапоге, который её растоптал, — процитировал Эрен когда-то прочитанную фразу. — Ты ведь любишь цветы? — Райнер явно не понял его посыл. — Люблю, — подтвердил Эрен, забирая бутон, — но мне не нравится смотреть, как они медленно умирают, стоя в вазах. — Теперь я чувствую себя виноватым в смерти всех букетов, что подарил тебе, — ответил Райнер, удивившись новому открытию, которое только что сделал о своём муже. — Не стоит, не ты ведь их сорвал, — Эрен обошёл его и двинулся дальше по дорожке. Райнер зашагал следом. Дневной зной медленно уступал лёгкой вечерней прохладе. Тени деревьев всё больше наползали на сад и почти полностью захватили дорожки, когда они дошли до дальнего гостевого домика. — Хочешь войти? — поинтересовался Райнер. — Нет, — уверенно ответил Эрен, замирая. По обе стороны от входной двери разместились узкие клумбы, укутанные мягкими облаками незабудок. Сердце кольнуло далёкими воспоминаниями о беззаботном детстве, о сильных родных руках брата, о празднике на берегу озера и тайном признании, зашифрованном в кулонах на тонкой цепочке. Которая лежала теперь на дне шкатулки, совсем рядом, в гардеробной их супружеской, с Райнером, спальни. Эрен присел на корточки, провёл ладонью по мелким голубым цветочкам и повернулся к мужу. — Незабудки, мои любимые цветы, — сказал, не зная зачем, — а ещё белые пионы, мимозы и подсолнухи. Но и белые хризантемы, которые ты приносил, мне тоже очень нравятся. Нужно будет посадить их здесь. — Эрен, — Райнер сделал шаг ближе, будто собравшись с мыслями, — сегодня ночью... что это было? Эрен замер, сердце больно стукнуло о грудную клетку, скованное страхом, но ускорило ритм лишь на пару минут. Когда он поднялся и повернулся к мужу, спокойствие полностью вернулось. — Ты пришёл ко мне, — продолжил Райнер, так и не дождавшись ответа, — и обнял так, как никогда не обнимал. Эрен молчал, и тот продолжил: — Ты попросил не поворачиваться, но я не послушал и развернулся, едва ты уснул и… Боже, Эрен, ты прильнул к моей груди, вжался всем телом, прячась в моих руках, словно искал защиты от всех бед мира. Клянусь, я никогда не видел тебя таким. — Мне нужен был альфа, — ответил Эрен, отводя взгляд и понимая, что звучит это так, будто подошёл бы любой. — Мой омега нуждался в защите, не знаю… покровительстве. — Нашёл, что искал? — поинтересовался Райнер так же ровно, но не почувствовать, как его задевают эти слова, было невозможно. — Нашёл, — кивнул Эрен. — Я не смог взять верх над инстинктами, такого больше не повторится. Извини, — он отвернулся, собираясь уйти. — Постой, Эрен, за что ты извиняешься? — Райнер остановил его, перехватывая за запястье. — Это правильно, что ты пришёл ко мне. Ведь я твой альфа. Эрен не ответил, лишь недоумённо уставился на него, слегка приподняв бровь. Словно и не понимал, о чём, собственно, тот говорит. Но Райнер расценил его взгляд иначе, нашёл неуловимое в выражении лица. И не отпустил, а наоборот, схватил за плечи. Не резко и не грубо, а словно просто хотел удержать. — Нет, — сказал твёрдо. — Нет, — повторил настойчиво, — ты не произнесёшь эти слова второй раз, Эрен. Эрен кивнул, пытаясь слегка отстраниться, но не вырываясь. Он не преследовал цели унизить Райнера. Помнил, что тому пришлось переступить через всю имеющуюся гордость, чтобы проглотить такое оскорбление и загнать подальше всё то альфийское, что требовало подчинить омегу. Тогда Эрен был уверен, что устоит и не поддастся, совладает с инстинктами, желающими покориться. Сейчас он в этом сомневался, прекрасно понимая, что Райнер никогда не позволял альфе взять верх и подчинить омегу насильно. — Скажи мне правду, — настойчиво продолжил Райнер, — я приму её, какой бы она ни была, обещаю. Эрен смотрел в ответ спокойно. Широкие ладони, удерживающие его за плечи, были тёплыми и, как всегда, надёжными. Только заботы этих рук в последнее время не хотелось. Или хотелось? Эрен удивился, поймав себя на этой внезапной мысли. Он по-прежнему не желал оставаться в обществе мужа дольше, чем необходимо. Противился вновь испытать на себе его нежность, ухаживания и желание. Не хотел никаких физических контактов. Но вот омега... Омега вёл себя непривычно и странно. Казалось бы, всё, что диктовали инстинкты, развеялось на рассвете, когда стали ясны причины. Нужда в альфе пропала, но не исчезла совсем. Где-то глубоко Эрен продолжал слышать своего омегу и то, как он подаёт сигналы альфе, прося защиты и покровительства. Благо они были настолько слабыми, что навряд ли Райнер мог их уловить. Однако гарантии, что это не выйдет из-под контроля, не было никакой. Возникло ощущение, что именно сейчас Эрен узнавал своего омегу по-настоящему и учился слышать его желания. — Тебе не понравится правда, — выдохнул Эрен, хотя прекрасно понимал, что просто так отделаться от Райнера не удастся. — Прошу тебя, — подтвердил его подозрения тот. Эрен вздохнул и пожал плечами, будто говоря «как скажешь». — Когда-то я рассказывал тебе, — произнёс он, — что наша связь с Леви не просто слова. Что мы чувствуем друг друга, — Райнер кивнул, и Эрен продолжил. — Каждую мою течку он испытывает гон. Пропускал мою агонию через себя. Я этого не знал, потому что ты сострадательно давал мне блокаторы. — Это… — Я знаю, да, — перебил Эрен, — ты потакал моим желаниям. Сейчас не про это. А про то, что лекарства ослабляли нашу связь, но она никуда не девалась. Леви переживал всю тяжесть гона в одиночку. Каждый раз терпел невыносимую боль. Каждый, но не в этот. Райнер недоверчиво нахмурился. — Если тебе так интересно, — продолжил Эрен, — то, когда мы были вместе, искусственная течка не смогла пробудить гон его альфы. Он случился позже, и мой организм отреагировал. Омега услышал. Но препараты, вероятно, что-то изменили в цикле, и течка не пришла. Вот только омеге не объяснишь, я сам понял это, когда всё закончилось. Ощущал лишь физическую потребность находиться рядом с альфой, чувствовать его защиту. — Поэтому ты и пришёл ко мне ночью? — Было бы странно, если бы я пошёл к кому-то другому, — Эрен слегка усмехнулся. — Постой, — Райнер наконец-то отпустил его. — Всё закончилось слишком быстро. Гон не проходит за неполные сутки. — Блокаторы, — пожал плечами Эрен так спокойно, будто эти слова не рвали сердце в лоскуты, — он заглушил инстинкты препаратами. Отпустил меня. — А ты? — хрипло спросил Райнер. — А меня никто не спрашивал, — напомнил неоспоримый факт Эрен. — Меня никто никогда не спрашивает. Райнер шагнул ближе и, не встретив сопротивления, прижал его к себе, обнимая. — Эрен, детка, послушай, что я тебе сейчас скажу. Это очень важно, и я хочу, чтобы ты не просто услышал, а чтобы подумал над моими словами, — он говорил тихо, голос звучал над самым ухом, и Эрен не стал возражать. — Я понимаю, что эта ваша связь, эта... истинность... не оставила тебе выбора, кого любить и кого желать. Родители не дали тебе выбора, кому принадлежать. Я тоже не отличился умом и сообразительностью, принимая желаемое за действительное. Но сейчас хочу сказать о себе. У меня выбор был всегда. Например, когда я только узнал, кого сватают мне родители, и когда увидел ужас в твоих глазах. Или когда понял, что ты не хочешь принять меня, и когда правда о твоей любви к брату открылась. А ещё, когда забирал тебя из дома, текущего и покрытого его запахом, когда ты отверг меня в первую течку после свадьбы, — Райнер скрежетнул зубами. — Каждый раз я мог отказаться от тебя, но не отказывался. И это не потому, что во мне столько благородства, а потому что всегда я выбирал только тебя. Я любил тебя с первой минуты, даже когда не понимал, что это за чувство. Для меня ты не был удачной партией, породистой сучкой или каким-то выгодным приобретением. Ты был мечтой, к ногам которой я хотел положить весь мир. Налажал я в этом стремлении знатно, не спорю, но оно никуда не делось. Я многое успел переосмыслить, да и помогли мне глаза открыть, чего уж там... И теперь хочу лишь одного — приложить все усилия, чтобы ты был счастлив рядом со мной. Эрен повернул голову, укладывая её на плечо мужа. Хотелось ответить, сковырнуть корку и вскрыть кровоточащие раны, ещё и не думавшие заживать. Сказать, что никаких сил не хватит, чтобы он почувствовал себя счастливым. Что единственное его желание — быть с тем, кого дала природа и отобрала судьба, наградив и наказав одновременно. Сердце подсказывало сделать шаг назад. Но другое, невидимое, держало рядом с альфой, заставляя поверить и довериться. Эрен сцепил руки за спиной мужа, так ничего и не ответив. — Спасибо, — услышал в ответ и почувствовал, как виска коснулись тёплые сухие губы. В дом возвращались молча, под пение цикад и шелест листвы в высоких кронах деревьев. Райнер держал его за ладонь и не отпускал, пока они не достигли дверей гостевой спальни. — Спокойной ночи, Эрен, — пожелал Райнер и оставил у него на щеке невесомый поцелуй. — Спокойной, — ответил Эрен, отнимая ладонь и толкая перед собой дверь. Он всё ещё стоял на пороге, когда Райнер отвернулся и пошёл в их спальню. И пока его широкоплечая фигура не скрылась за тяжёлыми дверями, Эрен стоял и смотрел ему вслед, не понимая, почему не может отвести взгляда. На миг даже появилось желание пойти следом, но тут же исчезло, стоило войти в свою спальню. Обстановка была заучена до мелочей и уже настолько привычна, что всё, что было до, могло с лёгкостью показаться иллюзией. Распахнутое окно на террасу наполняло пространство свежестью, но Эрен чувствовал не её, а тёплый запах кедра, который муж оставил на его коже. И даже сходив в ванную, ополоснув лицо и руки, он не избавился от него. Феромоны альфы проникли глубоко в лёгкие. Эрен остановился у кровати и стянул покрывало. Для сна было ещё слишком рано и хотелось как-то скоротать вечер. На тумбе стоял незакрытый ноутбук с давно погаснувшим экраном, и Эрен определённо не помнил, что и когда смотрел. На журнальном столике лежала недочитанная книга, оказавшаяся не столь увлекательной, как ожидалось. Но прежде чем принять решение, хотелось выпить чаю. Ну и, в конце концов, он так и не позвонил сестре. Часы показывали девять, когда Эрен вышел из комнаты, собираясь спуститься вниз. Вот только проходя мимо их с Райнером спальни, он остановился. Дверь была приоткрыта, и в зазор можно было легко увидеть расправленную кровать, на краю которой, с его стороны, лежало несколько учебников. Самого альфу видно не было, но его присутствие ощущалось физически. По доносившемуся шуму воды можно было предположить, где тот находится. Неожиданно Эрен поймал себя на том, что бездумно смотрит в одну точку, и ущипнул себя, принуждая очнуться. Это напугало не на шутку. Что он собирался сделать? Войти в спальню альфы? А дальше? Скинуть одежду и встать рядом с ним под горячие струи хлещущей с потолка воды? Чьи это были желания? Эрена? Определённо нет. Омеги? Вероятно, да. Что-то невидимое и не поддающееся контролю внутри него приходило сейчас в движение, перерождалось и изменялось. Было ли это результатом оборванной связи с истинным или настойчивые просьбы Леви принять свою жизнь и альфу рядом, Эрен не понимал. Однако чувствовал, что ответы откроются ему очень скоро. Буквально на днях, нагрянув первой течкой, которую он проведёт с мужем. Он набрал номер, когда достиг середины лестницы. Гудки были длинными и звучали слишком долго. Так долго, что Эрен уже подумал сбросить звонок. Но трубку всё же сняли. — Эрен? — послышался на том конце тихий надломленный голос сестры. — Здравствуй, Микаса. Он пытался говорить непринуждённо, но воспоминания, подёрнутые, казалось, пеленой забытья, вновь всколыхнули в сознании самые волшебные дни жизни, которые он не мог не связывать с ней. — Прости меня, — Микаса всхлипнула едва слышно. — Это не твоя вина, — попытался успокоить её Эрен, придавая голосу уверенности, хотя внутри всё ходило ходуном. — Я… — её голос дрогнул и оборвался, и Эрен не стал ждать, когда она соберётся с мыслями. — Я соскучился, — ответил он. — Может, приедешь к нам завтра? Выпьем вина, поедим пиццы. Мне кажется, я с ума сойду, если не увижу родных лиц. — Я приеду! — поспешила заверить Микаса, явно не ожидавшая такого приглашения после всего. — Обязательно приеду! — Я слышал новости, — сказал Эрен, она молчала, — думаю, не мне одному нужно немного понимания и утешения. — Мне так жаль, Эрен, я просто невообразимая идиотка, — она всхлипнула ещё раз. Было сложно представить Микасу разбитой. Она всегда была эталоном строгости, спокойствия, усердия и твёрдости, всегда держала лицо и не выдавала лишних эмоций. И нынешнее её состояние не вязалось с привычным образом. — Я ни в чём не виню тебя, запомни это, ладно? И очень жду завтра, — поспешил закончить разговор Эрен, чувствуя, что сам вот-вот раскиснет. — До завтра, Эрен! — попрощалась Микаса. — Спокойной ночи, — ответил он и повесил трубку. После пары глубоких вдохов он всё же нашёл в себе силы откинуть тяжёлые мысли и прошёл в кухню. Там было пусто и почти темно, лишь два тусклых бра у двери в подсобные помещения слегка разгоняли мрак. Эрен поискал выключатели и зажёг свет. Он знал, где Александр хранит травы для чая, где стоят заварники и в каких пропорциях нужно всё смешать. Хозяйничать здесь ему ещё ни разу не приходилось, услужливый повар всегда оказывался неподалёку, готовый выполнить любую прихоть. Сейчас пришлось делать всё самому, и Эрен неожиданно понял, что очень соскучился по ведению ежедневного быта. Пока грелся чайник, он успел приготовить поднос с заварником и чашкой, насыпал сухих трав, добавил пару веточек свежей мяты и открыл холодильник, больше походивший на огромный шкаф. Чего там только не было! Глаза разбегались от разнообразия продуктов и, несмотря на то, что изначально есть совершенно не хотелось и Эрен собирался дополнить чай лёгким перекусом, от изобилия вариантов разыгрался аппетит. Эрен отыскал чиабатту, которую Александр ежедневно пёк к завтраку. Она, конечно, уже не была настолько же хрустящей, но тостер обещал исправить положение. На свет также был извлечён свежий салат, огурец и солёный творожный сыр, когда взгляд зацепился за разномастные мясные деликатесы, затянутые в вакуумную плёнку. Он даже достал один из них, вертя в пальцах, когда звук открывающейся двери отрезвил его. Эрен вздрогнул от неожиданности и закинул мясо обратно на полку, оборачиваясь и закрывая дверцы холодильника, словно пойманный с поличным преступник. — О, мистер Браун, не ожидал вас здесь увидеть в такой час, — Александр вошёл в кухню, тут же подхватывая успевший вскипеть чайник. — Почему не позвонили? — Не хотел вас беспокоить, — ответил Эрен, расслабляясь, — да и что я, не в силах сделать бутерброд и заварить чай? — Ну что вы, какое может быть беспокойство, — заверил тот, — присаживайтесь, я сейчас же всё приготовлю. Эрен вздохнул, но согласился и забрался на стул. — Завтра вечером приедет моя сестра, — заговорил, наблюдая за отдалёнными движениями, — и, возможно, ещё пара человек. Мысль о том, что неплохо бы позвать и Армина, возникла сама собой и показалась отличной. Они давно не виделись, давно не проводили вечера вместе. Жан, конечно, был не самым желанным гостем, но вполне мог забрать на себя внимание Райнера. Идея показалась столь гениальной, что Эрен тут же достал телефон и принялся писать сообщение. — Приготовите пиццу? — поинтересовался, дожидаясь ответа от друзей. — Конечно, мистер Браун, какие будут пожелания? — Во-первых, перестаньте называть меня мистером Брауном, — мягко напомнил Эрен уже неизвестно в какой раз. — Во-вторых, моя сестра ест начинку только из ветчины, сыра и томатов. Альфам, несомненно, что-то до невозможности мясное. И не жалейте перца, чтоб у них языки ещё три дня горели, — усмехнулся, подмигивая. — Ну а для нас с Армином... — продолжил после короткого взгляда на экран. — Морскую, — договорил за него Александр, — с кучей коктейльных креветок и кольцами кальмара. — А я хотел сказать мясную, — состроил разочарование Эрен, — с разнообразием мясных деликатесов, беконом и пастромой. — Вы ведь шутите? — недоверчиво смотрел на него в ответ Александр, ставя блюдце с бутербродами на поднос, на котором уже ароматно дымился чайник. — Большое спасибо, — поблагодарил Эрен, забирая поднос. — Конечно же, я шучу. Или нет? Он улыбнулся на прощание и покинул кухню, возвращаясь к себе. Но ни вкуснейшие бутерброды, ни великолепный чай не смогли перебить в нём желание положить на хлеб вместо сыра пастрому, буженину или салями. Наваждение было странным и совершенно незнакомым. Но, в конце концов, вкусы в какой-то момент менялись у всех. Начинают же люди неожиданно любить сухое вино, оливки и горький шоколад. С такой мыслью Эрен улёгся в постель, твёрдо решив стащить у Микасы кусок её пиццы с ветчиной. Жизнь потихоньку менялась и, кажется, налаживалась. — Райнер, ты должен позвонить доктору Роу, — Эрен вошёл в их супружескую спальню и огляделся. В комнате было пусто. Из открытой двери ванной тянуло влагой, на разобранной постели лежало полотенце, и сложно было не догадаться, чем занимался муж. У кровати, прямо на полу, валялось несколько книг и ноутбук, хотя раньше, и Эрен помнил это прекрасно, Райнер не имел привычки заниматься учёбой в постели, предпочитая кабинет. — Эрен? — донеслось удивлённо со стороны гардероба, и светловолосая голова появилась в дверном проёме, а следом и Райнер весь целиком. — Ожидал увидеть кого-то другого? — усмехнулся Эрен, оглядывая крепкую фигуру мужа. Райнер не успел одеться полностью, на нём было лишь бельё и не застёгнутые свободные светлые шорты. В руках он держал футболку, но явно не спешил её надевать. Эрен понял, что опять таращится, не имея сил отвести взгляд, в то время как внутри поднимается что-то неведомое. Нечто, чему он не мог найти объяснения. — Конечно, нет, — тоже усмехнулся Райнер, — просто не думал увидеть тебя в такую рань и тем более здесь, — он окинул комнату быстрым взглядом и вернул внимание Эрену. — Это всё ещё наша спальня, — напомнил Эрен, отводя глаза, и уставился на кровать. Стало не по себе. Память моментально подкинула воспоминания о множестве ночей, проведённых вместе с альфой. И все их объединяли страсть, нежность, желание и восторг обладания. Он помнил, какие чувства испытывал, и ненавидел себя за них. Тогда. Но сейчас всё менялось, и лгать было глупо. Ему было хорошо с мужем, тело реагировало, откликалось и дарило яркие ощущения от близости. Несравнимые с тем, что были с истинным, разумеется. Просто другие. — Несомненно, детка, — привлёк его внимание Райнер, касаясь пальцами подбородка и проводя большим по краю челюсти. — Не зови меня так, — попытался отпрянуть Эрен, но Райнер не позволил, удержал, положив ладонь ему на поясницу. — Как же мне звать тебя? — усмехнулся. — По имени, к примеру, — фыркнул Эрен, — и позвони уже доктору Роу, попроси принять нас сегодня. Сейчас, — добавил настойчиво. — Зачем? Мне кажется, что всё в порядке. Твой аромат вернулся и расцвёл очень ярко, даже стал насыщеннее, разве что чуть мягче... Но это и не удивительно в преддверии течки, — ответил Райнер, не переставая поглаживать поясницу. — Вчера ты был так близко, и мне показалось… — Слишком много всего тебе кажется, — попытался отстраниться Эрен, но не вышло, Райнер держал крепко. — А вот это неправда, — пресёк он его попытки, заглядывая в глаза. — Я слышу зов омеги, чувствую, как он тянется ко мне и твоё возбуждение. Ты можешь говорить что угодно, инстинкты не обманешь. Обличающий шёпот проникал в уши, тёплый знакомый аромат заполнил лёгкие и в нём начали угадываться нотки возбуждения. Завлекающие нотки. Эрен сам не заметил, как потерял контроль над телом, откликающимся на зов альфы, омега тянулся к нему, просил защиты, и Райнер слышал. — Мой милый, мой хороший... самый совершенный, самый любимый... желанный... мой омега, — голос завораживал. Эрен тянулся к нему, не имея сил сопротивляться, словно под действием чар. Он видел, как Райнер наклоняется, чувствовал, что поцелуй неизбежен и он станет лишь началом. Непреодолимо хотелось ответить, и Эрен потянулся навстречу. Оставалась разве что секунда, прежде чем губы встретятся. Но и её хватило. Откуда взялись силы, Эрен не понимал, но для него словно свет вспыхнул в кромешной тьме. И одним резким движением он вывернулся из объятий. — Позвони доктору, Райнер, сейчас, — повторил твёрдо. — Я подожду в машине, — добавил тихо и покинул спальню, слыша позади разочарованный рык альфы. Ждать пришлось минут двадцать. Эрен разместился на пассажирском сидении, закинул назад сумку и, достав телефон, ткнул в иконку известной социальной сети. И пока равнодушно листал новостную ленту, не смог не отметить, что забыл, когда последний раз выкладывал хотя бы фото. Поразительно, насколько неважным стало то, что когда-то казалось целой жизнью. Раньше он жить не мог без телефона, там был его мир — переписки с друзьями, бесконечные новости и события, музыка, в конце концов. Сейчас он почти не касался всего этого, даже звонков за неделю делал не больше десятка. Ведь после того, как пришлось оставить работу тренера, оказалось, что и звонить ему особо некому, да и незачем. Он так и продолжил бы листать ленту, если бы среди однотипной ряби не заметил записи сестры, выложенную буквально полчаса назад. Видимо, и ей не спалось ранним субботним утром. На фото была чашка кофе с пышной пенкой и увесистый учебник. Лаконично и строго. В тот день Микаса приехала чуть раньше назначенного времени, словно надеялась побыть с Эреном наедине. Он и сам хотел этого, желая поговорить с ней до приезда друзей, чтобы впоследствии не испытывать неловкости. Эрен караулил её на диванчике в малой гостиной, заранее предупредив дворецкого, куда её проводить. Нервозности не было, скорее, нетерпение. И Микаса не заставила себя долго ждать, лишь на пару секунд задержавшись на пороге, пока Константин докладывал о её прибытии. Эрен тут же поднялся ей навстречу. Без любимых шпилек сестра оказалась немного ниже, однако положением не пользовалась и глаза не прятала. Наоборот, уверенно шла навстречу и обняла сразу же, едва приблизившись. Так, как всегда обнимала — положив голову на плечо, а ладони на лопатки. — Мне никогда не искупить своей вины перед тобой, — сказала вместо приветствия, — но, если сможешь, прости. — Здравствуй, сестрёнка, — кивнул Эрен, обнимая в ответ. — Не хочу больше говорить об этом. Он сделал шаг назад, отступая, но не выпуская её из своих рук. И осмотрел, придирчиво и дотошно, даже голову немного приподнял за подбородок. — Ты похудела, — заметил с укором, — ты должна лучше заботиться о себе. — Кто бы говорил, — не растерялась та, ткнув его пальцем в ребро, — кожа да кости. — Александр заботится обо мне и усердно откармливает своими чудесными сырниками и омлетами на завтрак и супами на обед, — тут же оправдался Эрен. — Я заставил его изрядно поволноваться, пока сидел взаперти, — добавил с досадой, но тут же переключился. — Выпьем вина? — Разумеется, — улыбнулась Микаса, скидывая балетки и забираясь на диван. — Армин написал, что они уже едут. Дверца хлопнула, Эрен вздрогнул, очнувшись от воспоминаний, и посмотрел на мужа. Райнер молча сел в машину, молча пристегнул ремень и завёл двигатель. Так же молча нашёл на дисплее нужную радиостанцию, установил громкость и тронулся с места. Эрен не мог не заметить влажные волосы. Альфа явно принял душ ещё раз, и тонкий аромат парфюмированного геля это подтверждал. Ничего удивительного, учитывая то состояние, в котором Эрен его оставил. На какое-то мгновение он даже почувствовал свою вину и укол совести, но это быстро развеялось. Хоть Райнер и заслуживал извинений, Эрен извиняться не спешил. А между тем альфа злился. Это было заметно по тому, с какой силой он сжимал руль, будто собирался выдрать с корнем. Однако этого не произошло, он продолжал молча вести машину, а Эрен переключил внимание с его рук на проплывающий пейзаж за окном. Спустя пять минут они уже покинули пределы жилого комплекса и взяли направление на выезд из города. Коттеджные посёлки сменяли друг друга, пока не перетекли в бескрайние зелёные поля. Эрен вновь провалился в воспоминания о вечере. Удивительно, но несмотря на все сомнения удалось отключиться от самоедства и тяжёлых дум и насладиться компанией друзей. Армин трещал без умолку, перетягивая внимание на себя, рассказывая одну смешную историю за другой. Жан поддерживал его остроумными комментариями, почти не раздражал и несколько раз заставил хохотать до слёз даже Микасу. Эрен полагал, что и вино сыграло свою роль, расслабляя натянутые за последние недели нервы. Потому что другого объяснения найти не мог. Ведь когда Райнер, в конце концов пригласивший Жана поболтать по-мужски, вернулся незадолго до конца вечера и присел рядом, обнимая и переплетая пальцы, Эрен не захотел отстраниться. И это порядком сбивало с толку. Прямо как сейчас. Эрен даже не понял, что заставило вынырнуть из мыслей. Может, мимо на большой скорости пронеслась машина; может, колесо попало в небольшую выемку в асфальте; а может, навязчивый аромат альфы, что заполнил салон, проник и в лёгкие. Эрен обратил внимание, что бездумно крутит на запястье обручальный браслет, поглаживая подушечкой большого пальца чёткие грани драгоценных камней. — Ты опять это делаешь, — укор в твёрдом голосе альфы неприятно кольнул. Эрен вздрогнул, хлопнув глазами, будто не понимая, где и с кем находится, и вытер вмиг вспотевшие ладони об бриджи. — Что я делаю? — спросил без тени притворства. — Не делай вид, что не понимаешь, — тем же тоном ответил Райнер. — Да о чём ты, чёрт побери? — недоумённо уставился на него Эрен. Райнер сделал глубокий вдох, включил аварийку, и машина плавно съехала на обочину. Ему потребовалось не меньше пары минут, прежде чем он смог успокоиться и повернуться к омеге. — Ты меня провоцируешь, Эрен, — сказал ровно, но по вздувшимся на шее венам было понятно, что стоит это огромных усилий. — Да что я сделал-то? — поторопился возмутиться Эрен, но Райнер пригвоздил его к месту таким взглядом, что слова застряли в горле. — Давным-давно, на крыше академии, когда нам было по шестнадцать, я дал слово, — продолжил Райнер ровно, но твёрдо, — что никогда не трону тебя против воли. И я, чёрт возьми, сдержал обещание. Даже когда держал тебя течного в руках, когда поил, кормил, мыл и ставил бесконечные капельницы. Когда с ума сходил от желания, но не тронул тебя. Эрен молчал, лишь слушал и смотрел, как раздувались ноздри от глубокого дыхания, как желваки ходили ходуном на мощной челюсти, как бугрились вены на сильных руках. Он чувствовал, как тесный салон заполняет агрессивный настойчивый аромат альфы. — Сейчас ты попросил дать тебе время, и я готов, — заговорил Райнер после короткой паузы, — столько, сколько потребуется. Недели, месяцы, это не имеет значения. Даже если мы будем близки только во время твоих течек, я приму это. Ты всегда сможешь сказать мне нет. Всегда мог сказать, но не говорил… Эрен сам не заметил, как развернулся всем корпусом в сторону мужа и, не отводя взгляда, всматривался в него, будто видел впервые. Монолитный профиль со смотрящими в даль глазами, нос с небольшой горбинкой, чёткие бледные губы, жёсткая линия челюсти. Мощная шея, широкие плечи, мускулистые руки, обтянутые тонкой тканью футболки и напряжённые настолько, что, кажется, вот-вот затрещат нитки. — Ты никогда не говорил нет, Эрен, — он повернул голову, и взгляды их встретились, — потому что тебе было хорошо со мной. Нам было хорошо друг с другом. Ты можешь отрицать сколько угодно, но твоё тело не могло так искусно лгать, — ему не нужен был ответ, да и Эрен не торопился говорить, поэтому он продолжил. — И вот сейчас, когда я изо всех сил стараюсь держаться в стороне, ты меня провоцируешь. Я слышу твоего омегу, его желание, его зов. Это словно непрекращающийся звон в ушах. — Я… — попытался возразить Эрен, хотя сам не понимал, собирается он что-то сказать, отрицать, но ему не удалось. — Ты дёргаешь тигра за усы, Эрен, и это не может длиться вечно. И однажды у тебя появится новый повод меня ненавидеть, когда я не смогу сдержать альфу. — Так, может, и не нужно? — голос прозвучал словно откуда-то со стороны. Эрен сам не понял, когда внутри вновь поднялось то новое, что захватывало его тело и сознание всё чаще в последние дни. В тесноте автомобильного салона агрессивный запах альфы заполнил каждый уголок, вытесняя, казалось, даже кислород. Эти нотки были новыми, но отнюдь не пугали. Наоборот, омега внутри чувствовал исходящую силу и мощь и отчаянно рвался навстречу. Эрен протянул к мужу руку, коснулся пальцами щеки, и Райнер тут же наклонил голову, прижимая тёплую ладонь к плечу. Он потёрся об неё, словно выпрашивающий ласки кот, не переставая смотреть в глаза. Эрен подался вперёд, не отдавая отчёта своим движениям, будто его телом управлял кто-то со стороны. Противиться не хотелось, и Эрен поддался хлещущим откуда-то изнутри желаниям. Последнее, что помнил, это как коснулся губ мужа своими, а потом тьма. Когда пришёл в себя, обнаружил, что сидит у альфы на коленях, в поясницу болезненно упирается руль, а затылок периодически бьётся о крышу. — Что ж так тесно, — прошептал Эрен куда-то в непрерывно целующие губы и впервые заметил, как по телу блуждают жадные руки, явно дорвавшиеся до желанного. Альфа возбуждался, и происходило это очень быстро. — Чёрт… детка… — выдохнул тот, оглушённый слишком резким поворотом событий, чтобы успеть сориентироваться и удержать себя в руках. — Давай назад, — вместо ответа шепнул Эрен. — Остановись, прошу тебя, — отстранил его Райнер, удерживая за плечи, хоть это и стоило неимоверных усилий. Эрен смотрел в ответ растерянно и переводил взгляд с лица мужа на заднее сидение. Как вообще ему могло прийти такое в голову? С их ростом и габаритами они уместились бы там, только сложившись пополам. — Кажется, нам лучше поехать домой, — заговорил Райнер. — Я позвоню Роу, извинюсь и перенесу встречу. Ты явно не в себе. — Нет-нет, — засуетился Эрен, пытаясь выпутаться и вернуться на своё место, но обратный путь оказался намного затруднительнее. — Прости, я в порядке, правда. — Я не собираюсь тащить тебя в постель, как только мы вернёмся, — заверил Райнер. — Знаю, — ответил Эрен и открыл окно. Салон был до краёв наполнен возбуждённым альфийским запахом и не менее возбуждённым омежьим, и нужно было срочно от них избавиться. Хотя бы попытаться. Оставшийся путь прошёл в молчании и занял от силы минут десять. Только когда здание центра показалось неподалёку, Райнер позволил себе взять омегу за руку, слегка сжимая. То же самое он сделал, когда они вышли из машины — переплёл пальцы, уверенно шагая вперёд и ведя за собой. Лишь у крыльца он остановился, повернувшись к нему лицом. — Эрен, этот поцелуй ни к чему тебя не обязывает, — сказал тихо, — я по-прежнему ни на что не рассчитываю. — Спасибо, — ответил Эрен и первым вошёл в здание медицинского центра. Доктор Роу встретил их едва ли не на пороге, торопливо здороваясь и тревожно вглядываясь в лицо Эрена. Он избавил их от процедуры регистрации и любезно сопроводил до собственного кабинета. И стоило им разместиться на диванчике, доктор тут же прошёл за свой стол, доставая карту. — Всё прошло… нормально, — выдержав небольшую паузу, ответил Эрен на самый главный вопрос, который волновал доктора. Он бросил взгляд на мужа, но тот смотрел куда угодно, только не в их сторону. И по крепко сжатой челюсти было заметно, что слышать это ему не хочется. Только его желания омегу мало волновали. Волновал вопрос: когда ждать течку? Она уже должна была наступить, и плевать, что отмеренный срок не вышел. — Я осмотрю вас, — сказал доктор, — прилягте, пожалуйста, на кушетку. Райнер остался сидеть, но не сводил глаз с омеги. И Эрен смотрел в ответ. Собственных чувств он не понимал, но отрицать, что хочет поддержки альфы и его успокаивающего запаха рядом, не мог. Доктор надел перчатки, присел на круглый стул на колёсиках и подкатился к кушетке, попросив оголить низ живота. — Я сделаю осмотр и УЗИ, потом нужно будет сдать анализы, — доктор аккуратно нажимал на живот, не принося боли или дискомфорта. — Не хочу забегать вперёд, но, на мой взгляд, с вами всё хорошо. — Я должен течь, но не теку, — напомнил Эрен упрямо. — Поэтому хочу знать причину и срок, который нужно ждать. — Конечно-конечно, — заверил доктор с мягкой улыбкой и подкатил к себе аппарат. Эрен повернул голову в другую сторону, чуть сморщившись от холодного геля на коже, и уставился в стену. Он понимал, что выглядит крайне по-идиотски и доктор явно помнит его первый визит в этот кабинет. Тогда Эрен хотел, чтобы течки исчезли совсем, сейчас едва ли не требовал обратного. Рассчитывать, что после такого доктор будет воспринимать его всерьёз, было глупо. Эрен и сам себя всерьёз не воспринимал. — О! — внезапно удивился доктор, выдёргивая из мыслей и Эрена, и Райнера. — Что? — насторожился Эрен, успев за пару секунд подумать обо всех возможных опухолях и неизлечимых болезнях. — Ничего страшного, ровным счётом, — заверил доктор, разворачивая экран в его сторону и тыкая пальцем куда-то в серую рябь. — Хотя, конечно, это неожиданно. Райнер поднялся с дивана, на котором сидел, и сделал пару шагов. Роу бросил на него короткий взгляд и улыбнулся. — Поздравляю, мистер Браун, ваш омега беременный, — сообщил он, продолжая двигать датчиком. — Простите?.. — словно не расслышав, переспросил Эрен, чувствуя, как земля уходит из-под ног, хотя фактически лежал на кушетке. — Вы ждёте ребёнка, — повторил доктор, убирая аппарат и подавая Эрену салфетки. — Неожиданно, не спорю. — Неожиданно?! — голос Райнера прогремел как гром, казалось, стёкла задребезжали в книжных шкафах. — Вы уверяли нас, что искусственная течка на сто процентов стерильна, что даже после вероятности забеременеть нет! — Да что ж вы так волнуетесь-то? — благодушно усмехнулся Роу и покачал головой. — Да, доля вероятности всегда есть, но она настолько ничтожно мала, что её никто не учитывает, — добавил он. — А у вас вообще уникальный случай, я бы сказал, требующий изучения. И если вы, мистер Браун, позволите... — Не позволю, — без секундной заминки припечатал Райнер. Об Эрене, казалось, все забыли, но ему было не до этого. Он был оглушён, дезориентирован, растерян и напуган настолько, что задыхался. На негнущихся ногах он добрался до выхода из кабинета, не видя и не слыша ничего вокруг. В голове звенело от нехватки кислорода, грудь жгло огнём и хотелось разодрать кожу, лишь бы получить глоток воздуха. — Эрен? — опомнился альфа, хватая его за руку. — Не трогай меня, — вырвался Эрен, стремясь прочь. Он слышал позади шаги Райнера и голос доктора Роу, кричащего «мистер Браун, вернитесь!» Кому именно они адресованы, было плевать. Эрен не видел ничего, кроме белого коридора и виднеющейся в конце лестницы. Лифт он сейчас не вынес бы и секунды. Голос мужа долетал до слуха ещё несколько раз, но был приглушённым и далёким, будто уши забило ватой. Эрен не останавливался и даже не оборачивался. Он бежал вперёд, словно за ним гнались все черти ада. По длинному пустому коридору, по массивной мраморной лестнице вниз, вниз, пока не достиг её конца. Он едва не влетел в дверь и успел притормозить лишь затем, чтобы заметить табличку с надписью «Запасной выход». Толкнул, не раздумывая, и оказался позади центра, в раскинувшемся во все стороны парке. Не разбирая дороги, он нёсся, пока силы и дыхание не закончились. Каждый вдох теперь разрывал лёгкие, выворачивая внутренности, а сердце билось так, будто готово выскочить из груди. Он остановился, прижал ладони к абсолютно плоскому животу и тут же испуганно отдёрнул. Ноги не держали, и он сначала опустился на корточки, а потом и вовсе уселся на траву, смотря в одну точку перед собой. — Невозможно, — прошептал едва слышно, вцепившись пальцами в растрепавшиеся волосы, — невозможно-невозможно-невозможно... — слова бесконтрольно слетали с губ. — Эрен? — голос Райнера был твёрд, но пропитан страхом. Как он нашёл его, в этих лабиринтах парка? И сколько прошло времени? Кажется, целая вечность. Что ему было нужно? Эрен повернул голову. Губы растянулись в какую-то совершенно дикую, истеричную улыбку, пока глаза нестерпимо пекло болью непролитых слёз. — Эрен? По лицу мужа он видел, что тому тоже страшно. — Это ошибка, — сознание прояснилось в долю секунды, — глупое недоразумение. Эрен поднялся как ни в чём не бывало, отряхнул бриджи и развернулся, готовый идти назад. — Я пойду обратно и скажу, чтобы Роу сделал УЗИ снова, — он уже почти достиг Райнера, почти прошёл мимо, уверенный в своей правоте, и лишь подрагивающие пальцы говорили, что что-то не так. — Это не ошибка, Эрен, — с трудом выдавил альфа, не меняясь в лице, и перехватил его за локоть. — Нет-нет, — Эрен смотрел на него недоумённо, — нужно вернуться! Сделать тест, сдать анализы, что угодно… — он частил, не понимая, почему его не слышат. Хотелось достучаться, докричаться, даже разбить каменное лицо альфы, застывшего истуканом и не сводящего с него глаз. — Эрен, у тебя истерика, — позвал Райнер в очередной раз, слегка повышая голос. — Что за бред! — возмутился тот и замолчал, уставившись в упор. Словно пелену сдёрнули, и осознание навалилось огромной каменной плитой. Слёзы брызнули из глаз в то же мгновение. — Это.. это не может быть правдой... — прошептал с мольбой, — я не хочу... я этого не просил... Тело в ту же секунду обмякло, став чужим, неуправляемым. Если бы не Райнер, Эрен просто рухнул бы обратно на землю. Но Райнер не дал этому случиться. Он обхватил безвольного омегу и прижал к себе, пряча в объятиях сильных рук. И Эрен не упал, не потерял сознание, лишь вцепился в спину альфы, пряча лицо на его груди. Он отпустил себя, и глухие рыдания стали выходом накопившегося отчаяния. Он не знал, сколько прошло времени, будто сознание в какой-то момент просто отключилось, дав передышку агонизирующим чувствам. Возвращение было похоже на пробуждение, и Эрен не сразу понял, что так оно и было. Он задремал на коленях мужа, который теперь сидел на ближайшей лавке и, видимо, перенёс туда и омегу. — Отвези меня домой, — прошептал хрипло куда-то в изгиб мощной шеи, не имея сил пошевелиться. Райнер поднялся, аккуратно отпуская его, давая возможность крепко встать на ноги. Он хотел придерживать, готовый даже нести на руках, но Эрен не позволил. Вдохнул глубоко и зашагал прочь, не говоря ни слова. Тело двигалось на автомате и требовало усилий, но Эрен упрямо шёл вперёд. Он слышал позади шаги альфы, но ждать или, тем более, идти рядом, не хотел, хотя инстинкты отчаянно просили обратного. Дойдя до парковки, Эрен позволил Райнеру усадить себя в машину и пристегнуть ремнём безопасности. Автомобиль плавно снялся с места и повёз их в сторону дома. В салоне царила гробовая тишина, раскаляющая и так нешуточное напряжение. Эрен переводил взгляд с бескрайних полей и небольших рощиц вдалеке на руки альфы, сжимающие руль, и ощущал невыносимое желание отстраниться, но деваться было некуда. — Эрен, ты не можешь… — заговорил Райнер, и тот не узнал его голос, таким сухим и чёрствым он казался. Всё внутри заледенело в один миг, Эрен почувствовал, что цепенеет. — Замолчи, — ответил резко, не дав альфе договорить. — ...не можешь его оставить, — настойчиво закончил Райнер, скрипнув зубами. — Не смей говорить мне это, — прошипел Эрен, и голос его, словно плётка, рассёк воздух в тесном салоне. Он смотрел на мужа, но тот не отрывался от дороги, и нарастающая агрессивная аура заполняла всё вокруг. Было заметно невооружённым глазом, как Райнер изо всех сил сдерживает альфу. Омега же вёл себя ещё более странно, инстинктивно желая и подчиниться, и защититься, он словно боролся сам с собой. — Ты даёшь себе отчёт в том, что собираешься сделать? — голос Райнера был твёрд и глух. — С твоим убитым здоровьем, с почти уснувшим омегой… С кровосмешением, — добавил на выдохе самую болезненную причину. Эрен вздрогнул, вцепляясь пальцами в сидение. — Кого ты хочешь родить? Урода? Калеку?.. Не жалеешь себя, пожалей хотя бы его. Не заставляй платить за свои ошибки. — За мои ошибки?! — взорвался Эрен в ту же секунду, дёргая и отстёгивая ремень безопасности. — Мои ошибки?! Да как ты смеешь, чёртов альфа, обвинять меня в том, что сделал сам?! Это твоя вина! Я никогда этого не хотел! — Тогда почему не ушёл от него?! Не вернулся домой?! — рыкнул Райнер и бросил на него сверкающий злостью взгляд. Автомобиль опасно вильнул на дороге. — Останови машину, — процедил Эрен сквозь зубы. — Останови. Грёбаную. Машину! — повторил почти криком. Райнер щёлкнул поворотником, и автомобиль свернул на обочину, тормознув резче, чем обычно. Эрен дёрнул ручку двери. — Куда ты собрался? — Райнер схватил его за локоть. — Подальше от тебя, — огрызнулся в ответ Эрен, вырываясь и выскакивая наружу. Он успел сделать от силы три шага, когда альфа перехватил его, разворачивая к себе. — Я был в отчаянии, — заговорил он, глядя в лицо, — а ты? Ведь ты мог уйти! Вернуться домой! Но ты остался там… С ним. — А ты бы ушёл? Альфа молчал. — Тогда скажи, — продолжал Эрен. — После всего, что было, после стольких унижений и боли, что я принёс тебе, почему ты не ушёл? — Потому что не в силах отказаться от тебя, — выдохнул альфа. — Вот видишь, ты ответил на свой вопрос, — прошептал Эрен, глядя ему в глаза. — Дни рядом с ним были самыми счастливыми в моей жизни, но я о них не просил. Он видел, как муж стиснул зубы в попытке сдержать эмоции, и легко высвободился, делая несколько шагов прочь. Остановился у края поля и шагнул дальше. Слёзы текли нестерпимым потоком. Он едва сдерживался, пока смотрел в глаза Райнера. Что он пытался там найти? Раскаяние? Решение всех проблем? Но ничего из этого там не было. Только невыносимая боль, которой они вновь ранили друг друга. — Куда ты? — донеслось вслед. — Подальше от тебя, — ответил, не надеясь быть услышанным. — Вернись в машину! Голос Райнера был твёрд, он его почти не повышал, но Эрен чувствовал, что тот буквально гремит в ушах. И агрессивная аура, она никуда не делась, обволакивая, словно облако. — Иди к чёрту, — не сдавался Эрен, продолжая шагать, сам не зная куда. По дороге с шумом проносились машины, ревели мощные моторы, гремели тяжёлые большегрузы. Казалось, всё вокруг тонет в их непрекращающемся гуле. — Я сказал тебе вернуться в машину, Эрен. Райнер даже не перекрикивал шум оживлённой трассы. Его голос раздался будто изнутри, заставляя остановиться. Каждая мышца напряглась и стала чужой, Эрен терял контроль над телом. Он обернулся, альфа смотрел прямо на него. Не Райнер — альфа. Эрен словно видел его впервые, но не боялся. Наоборот, он хотел узнать его. Инстинкты, будто взбесившись, рвались навстречу, желая подчиниться, и Эрен не мог сопротивляться. Разум кричал обратное, но омега побеждал, он хотел к альфе, под его защиту и покровительство. Тело было чужим, оно двигалось, ноги ступали по земле, пока Эрен не оказался прямо перед мужем. Это было завораживающе. — Пожалуйста, — повторил тот тихо, — сядь в машину. И Эрен подчинился. Райнер тоже вернулся на своё место, но не торопился заводить двигатель. Просто молчал, но чувствовалось, как спадает оцепенение, и омега понимал, что тот пытается обуздать и успокоить альфу. — Я его не отдам, — спустя бесконечность тишины спокойно заговорил Эрен, глядя на напряжённый профиль. — Можешь подать на развод, вышвырнуть на улицу, опозорить и меня, и мою семью, но ты не заставишь меня от него избавиться. Я не позволю. Он умрёт только вместе со мной. Райнер повернулся, оглушённый таким заявлением. Он был готов к чему угодно, но явно не к этому. Эрен упрямо смотрел в ответ. Борющиеся внутри инстинкты, совсем недавно подчинившиеся альфе, теперь были готовы защищать жизнь внутри омеги. — Пообещай мне, — хрипло потребовал Райнер, — поклянись, что он никогда не узнает. Что никто не узнает. Здесь и сейчас поклянись мне, Эрен. Сыном поклянись. Рука скользнула на живот, инстинктивно закрывая от любой угрозы, а слёзы вновь обожгли щёки. Эрен кивнул.