С чистого листа

POV Мангл       После ухода Фокси, я, наспех сделав уроки, побросала ножики в доску для дарцев и легла в кровать, забыв почистить зубы. От нечего делать, залезла в телефон. Меня клонило в сон, однако я почему-то очень не хотела давать себе заснуть и, чтобы взбодриться, включила музыку. Это, впрочем, не увенчалось успехом, ибо ррослушав примерно две песни, я поняла, что не, Маня, от музыки хочется спать ещё больше. Ведомая непонятным интересом, я приподнялась на подушке и залезла на страничку Фокси, чуть не снеся приложение Фейсбук в процессе, и стала рассматривать его фотографии. Они были довольно посредственные, но тем не менее каждая из них свидетельствовала о том, что жилось Фокси, ну, так скажем, неплохо минимум последние четыре года. На каждой фотографии Пайрот стоял в окружении семьи, либо друзей. Вот он, широко улыбаясь, стоит на фоне руин какого-то старого города в обнимку с незнакомой мне женщиной, которая, по видимому, является его матерью. Вот он с мужчиной крупного телосложения радостно орёт, находясь в байдарке, быстро, судя по брызгам, несущийся по воде. Вот он, слегка повзрослев, обнимается на Бруклинском мосту с людьми, среди которых я узнала лишь Бонни. Ну нихера ж себе у него друзей… Вот он стоит у какой-то сцены, «размазав» себе по лицу сахарную вату, словно бороду. Вот он в эффектной позе летит на ледяном катке, на ногах — сверкающие алые коньки. Он умеет кататься на коньках… Стоп. А почему, собственно, меня это интересует? Я не знала, просто продолжала завороженно листать фотографии, постепенно перестав осознавать, что, собственно, изображено на фото. Так происходит довольно часто, когда наблюдаешь запечатлённые на камеру моменты из жизни чужих или более близких людей. На последнем фото, которое я помню, девятилетний лохматый Фокси с улыбкой до ушей и выбитым зубом стоит с цветами и кубком Каутон-Праймал по американскому футболу, а статус рядом с фото говорит: «Первая победа нашего капитана семи морей)))♥♥♥»…       А на следующий день я чуть не проспала. Проснувшись, я с трудом оторвала голову от подушки, глянула на будильник и поняла, что до начала занятий остаётся тридцать одна минута. Будильник, судя по всему, прозвенел уже несколько раз.       М-да…       Если честно, я очень крепко сплю. И чтобы разбудить меня, порой недостаточно пушечного выстрела, потому от будильника, в общем-то, толку немного. Я если и просыпаюсь, то сама, так что смысл его чинить уже третий раз — я не понимаю. Всё равно рано или поздно он будет вновь разбит моей ногой во время отработки приёмов карате, требующих дополнительных тренировок, или выброшен в окно в порыве гнева от непонимания задачи по геометрии.       Шустро одевшись и побросав учебники в сумку, я буквально вывалилась из своей комнаты, больно ударившись плечом об пол и скатившись по перилам на первый этаж, понеслась в прихожую.       — Ма-ам!       — А?       — Кинь мне что-нибудь съестного в сумку, я по дороге съем!       — …Не могла бы ты, кстати, перестать орать? Я, вообще, давно уже здесь, — и в коридоре действительно уже стояла мама, высунувшись из кухни и идя ко мне, протягивая ссобойку.       — Спасибо, — кивнула я, затем засунула еду в средний карман и, нацепив на ноги кроссовки, понеслась из дому, забыв завязать шнурки.       Практически добежав до остановки, я заметила жёлтый школьный автобус, судя по всему, как раз собиравшийся уезжать. Ускорившись, я нагнала уже тронувшийся с места транспорт, остановила его, протарабанив по блестящему жёлтому боку кулаками, и забежала внутрь.       День в школе поначалу прошёл как обычно: я сидела на уроках, пыталась слушать скучные темы, которые и так предварительно выучила за лето, но, в конце концов, сдалась и начала мечтать, параллельно метая в открытое на проветривание окно бумажные самолётики. Всё было как обычно, только пару раз я с удивлением заметила, что Черри Паттинсон, сегодня не поздоровавшаяся со мной, порой бросает на меня какие-то непривычно недобрые взгляды. После уроков я собралась спускаться вниз и уже было шла по одному из мелких коридоров, как вдруг дорогу резко преградила та самая Черри. Я удивилась, молча на неё воззрилась.       — Итак, — с натянутой улыбкой начала она.       — Э-э, что «Итак»? Тебе чего, Черри?       — Итак, — повторила Патинсон. — Значит, прохлаждаешься себе с Фокси? Мило гуляешь, так сказать?       — Чего? — вновь удивилась я.       — Не делай вид, что не понимаешь, о чём я говорю! — вдруг звизжала Черри, из её глаз брызнули слёзы, — Я видела вас вчера вдвоём в кинотеатре! Вы были вместе! — она изящным, но нервным жестом достала из сумочки телефон, передада его и мне и с яростным торжеством в слезящихся глазах показала мне фотографию на экране.       На фотографии в зале ожидания в кино сидели парень и девушка, в которых я узнала Фокси и меня.       — Что это? — гневно уперев дрожащие руки в боки, о спросила Черри.       — В смысле? — похоже, я и она не находим общий язык. — Смотри, вот я, вот Фокси, мы сидим в кинотеатре. Кинотеатр — это…       — Хватит придуриваться! — заплакала Черри, — Ты нарочно, да? Хочешь всё разрушить! Так вот, слушай, ты. Не смей приближаться к моему парню, а иначе!..       — Погоди, а я-то причём?       — Не перебивай! Ты, тварь, сдохни! — Черри неумело замахнулась, на что я на автомате отбила неопытную попытку удара и машинально выполнила приём.       Опомнилась я, заломав руку Черри и крепко её держа.       — Ой!.. — я тупо уставилась на результат своей "работы" и, осознав, что натворила, отпустила посиневшую руку девушки, молча уронившей лицо в лужицу из своих слёз.       — Мисс Уайт!       Я оглянулась. По коридору к нам стремительно приближалась завуч школы, миссис Кэмпбелл.       — Что вы… Что вы себе позволяете?!       — Уайт напала на меня, мисс! — всхлипнула Черри.       — В смысле?! — возмутилась я. — Миссис Кэмпбелл, я…       — Хватит, замолчали обе. Вы будете иметь дело с директором.       Я и Черри поплелись за завучем, шедшей прямой, строгой походкой.       — Это всё ты виновата... — тихо прошептала мне Черри, глядя в пол.       Я в ответ послала ей выразительный взгляд, говорящий всё, что я о ней думаю.       — Шикарно… Первое впечатление… — мрачно подумала я.       Зайдя на самый высокий этаж, мы остановились у кабинета, принадлежащего директору.       — Прошу, — завуч строгим кивком показала на дверь.       Я, будучи посмелее Черри, первой открыла дверь. Моему взору открылась просторная комната с широким столом посередине, чёрным офисным креслом и стареньким пузатым телеком в верхнем углу. На экране игрок Springbok очень настойчиво давил всей своей тушей одного из "орлов" Eagle, и тот, кто повернувшись спиной к двери сидел в стуле, явно был этим недоволен. То есть, понятно, кто.       Стул, вместе с обладателем повернулся, экран телека моментально погас и умолк. Директор был высоким, представительным и величественным мужчиной с тем не менее довольно неспокойными, бегающими глазами.       — Чем могу быть обязан? — доброжелательно улыбнулся он, явно ожидая увидеть кого-то из учителей.       Однако перед ним стояла я, уперев руки в боки.       — Ох, — удивился директор.       В комнату вошла мисс Кэмпбелл. За нею осторожно высунулась Черри.       — Миссис Кэмпбелл! — заулыбался директор. — Я рад вас видеть.       — Директор! — возмущённо начала она. — Это вопиюще! Просто ужас! Я, конечно, за время своей работы встречала и в разы более худшие случаи, но чтобы две великовозрастные девицы! Ужасно, ужасно!.. — выражала она своё недовольство.       — И всё же, — остановил словесный поток директор. — Что случилось?       — Вам лучше спросить этих юных леди, — сердито указала она на нас с Черри.       — Итак? — выжидательно сказал директор.       — Эта ненормальная на меня напала! — также начала возмущаться Черри. — Я шла с занятий, а она поймала меня и попыталась покалечить!       Я чуть не задохнулась от такой наглой лжи.       — Вот сейчас я бы действительно тебя покалечила! — разозлилась я. Брови директора поползли вверх, и я поправилась,— То есть, она лжёт. По окончании уроков я спускалась вниз по лестнице. В одном из коридоров до меня докопалась Черри с возмущениями и угрозами. Она попыталась меня ударить, да вот только я удар заблокировала, — я на одном дыхании, словно скороговорку доложила директору суть ситуации, под конец жадно вдохнув кислорода.       — Ложь, чистейшей воды брехня! Она пыталась сломать мне руку, вот, посмотрите!       — Не сломать, — автоматически поправила я. — А просто заломать, тем самым обезвредив противника.       Завуч, в немом восклике прижав чуть согнутый кулачок к груди, ошарашено посмотрела на меня. Казалось, от возмущения она сейчас закипит, как чайник. Директор слегка удивился моим словам, а потом улыбнулся.       — Кажется, всё понятно. Значит вы, мисс Уайт, утверждаете, что нападение совершила мисс Паттинсон, а вы лишь проявили акт самообороны?       Я кивнула.       — Ну что ж… — директор поправил очки. — Учитывая то, что вы имеете достаточно хорошую успеваемость и раньше подобных моментов не случалось, я не поставлю вас на учёт. Однако мне придётся на неделю отстранить от занятий вас с мисс Паттинсон. Вы понесёте наказание, дату которого мисс Кэмпбелл и ваш классный руководитель назначат позже.       Черри опешила от «несправедливости». Она-то, видать, ожидала, что её и пальцем не тронут, а меня отстранят от учёбы минимум на месяц, а то и на учёт поставят.       — Но директор!..       — Достаточно, — посерьёзнел мужчина. — Вам лучше вести себя подобающим образом, мисс Паттинсон, если не хотите, чтобы я поставил вас на учёт. Мисс Кэмпбелл, проводите девочек до шкафчиков.       Черри осеклась: по её виду воображалось ощущение, будто бы её ударили плетью по лицу. Мисс Кэмпбелл со строгим лицом вывела нас из кабинета и, как было приказано, следила за нами всю дорогу до локеров. Когда мы оделись, Черри злобно сказала мне:       — Это ещё не конец, тварь… Ты у меня попляшешь!..       — Береги дыхание, — презрительно бросила ей я.       На что снова получила злой взгляд. Резко развернувшись на высоченных каблуках, Черри зашагала к выходу, я же неторопливо отправилась в том же направлении. На выходе из здания школы я увидела, как Паттинсон садится в представительную чёрную машину, грустно что-то говоря отцу.       Доехала до дома я, как ни странно, в приподнятом настроении. Хотя, казалось бы, проблем и причин расстраиваться было предостаточно: первая встреча с недружелюбием в школе, порченое сближение с директором и завучем, а тут ещё придётся объяснять матери, каким образом я успела получить отстранение от занятий во второй же месяц учёбы. Но я не сказать чтобы сильно расстраивалась. В конце концов, не думала же я, что в новой школе все будут дружные и хорошие. У меня и так уже друзей, больше чем требовалось. А посидеть недельку дома и позависать в скейт-парке вне скучных уроков, темы которых я и так отлично знаю — это ж просто чудесно, пусть после этого и последует наказание в духе «написать фразу «я должен вести себя хорошо» двести раз»! А мама поймёт. Не такой она человек, чтобы укорять за подобную ерунду.       Окончательно улучшила я настроение, включив бодрый дабстеп, и стала с блаженной лыбой на лице любоваться высотками Манхэттена, сверкающими в лучах садящегося солнца…       Неужели я счастлива?.. End POV Мангл