С чистого листа

Отходили от празднования тяжело. Приближались Первосеместровые Обобщающие Тестирования — в сокращении ПОТ. Школа, будучи одной из самых выпендрёжных в Мэнхэттене, стремилась демонстрировать свою строгость и высокую успеваемость учеников. Если верить старшеклассникам, на экзамене присутствует темы, которых даже не проходят подробно в школьной программе. Поэтому даже Мангл, ещё летом прошерстившей всю школьную программу за год, пришлось с головой зарыться в книги. На уроках она сидела и пыталась слушать учителя, монотонно и без остановок говорящего что-то про комбинаторику и математические теории. Но слушать не получалось, мысли всё время ускользали в совсем другое русло. И в конечном счёте она просто сидела и размышляла об одном — о словах, сказанных ей Фокси тогда, на празднике. «Просто она думает, что я в тебя влюбился». Мангл наморщила лоб. Казалось, все мысли вот-вот сложатся в один простой пазл. Но каждый раз, когда девушка силилась всё понять, у неё появлялось ощущение, что чего-то не хватает.       — Вариант, что Фокси действительно в меня втюрился, слишком неправдоподобен, — размышляла девушка. — Он парень смелый, сразу же сам бы признался. Так ведь?.. Конечно, Черри, будучи дурой, могла просто ошибиться, но ведь я явно не первая, с кем Фокси тесно общается. Так почему же именно я? Почему не Чика? Мари? Да и в параллели хорошие девчонки есть. Вариант, что такую истерику Черри устраивает из-за каждой подруги Фокси, Мангл закрыла сразу. Тогда темпераментный Фокси уж точно порвал бы с ней, он и сейчас еле выдерживает. И вообще, Бонни говорил, что раньше Черри до такой степени не раскрикивалась. А может-       — Мисс Уайт! Как я понимаю, всякие подростковые мысли, что блуждают в вашей голове, гораздо интереснее математических теорий?       — Нет, мистер Аддерли.       — Тогда в чём же дело? Быть может, вам не нравится, как я веду урок?       — Нет, мистер Аддерли.       — Отлично. Тогда будьте добры, напрягите уши, да слушайте внимательнее! Мангл вздохнула и зарылась руками в волосы, устало положив голову на парту. Уроки в голову не лезли совершенно. Хотелось лечь на кровать и тихо сдохнуть. Или что-то разбить. А лучше всего уехать куда-нибудь далеко-далеко, отгородиться от всего света и надуматься вволю. Чтобы не помереть от скуки, девушка принялась рассматривать одноклассников и их занятия. Вот Фокси сидит рядом с ней и дрыхнет. С этим всё понятно. Вот Фредерик на задней парте с умным видом слушает учителя и отчаянно пытается делать вид, что хоть что-то понимает. Или действительно понимает... Вот Чика рядом с ним, открыто мечтает и пялится в окно на мокрые коричневые, рыжие листья в школьном саду, слетающие со своих деревьев. Сразу видно, свой человек… Вот девушка с персиковыми волосами и в жёлтой шапочке в розовую полосочку — Диана Эйдриан, для друзей — Ди-Ди, строит баррикады из линеек и ручек. Эта девушка пришла в их класс совсем недавно, в начале ноября. В их старшей школе были очень маленькие классы в связи с тем, что добиться места в этой школе было невероятно трудно. Чтобы в неё попасть, нужно было либо заплатить кучу денег, либо быть каким-нибудь одарённым вундеркиндом или спортсменом. Как мама Мангл сумела отвоевать дочке место, девушка, кстати, до сих пор не понимала… В ответ на расспросы матерь лишь отмахивались и загадочно улыбалась. Вот Фредди на передней парте сидит и сосредоточенно записывает за учителем материал, аки на лекции в колледже. Бонни рядом с Фазбером мечтательно и рассеяно копается в каком-то крохотном механизме, время от времени шевеля ухом в сторону учителя или быстро заглядывая в конспекты Фредди, делая затем несколько быстрых штрихов в тетради и продолжая копаться в механизме. Вот Тойбон на первой парте среднего ряда тихо что-то листает в смартфоне под партой. Как подозревала Мангл, то были фотки Черри, к которой Тойбон явно неровно дышит. Сидел Тойбон один, ведь Фокси от него опять отсадили ко мне ввиду того, что Тойбона Пайрот постоянно дразнит «ботаном» и иногда даже от нечего делать несильно бьёт. Вот чёрнокожий паренёк Бенни Орвилл Джуниор (ещё один новичок, пришедший с Ди) сидящий опять-таки один на второй парте, ловко крутит на пальцах замызганный и затёртый ластик и тоже зависает в смартфоне. Его отец, старик мистер Оврвил, по кличке Слон, был терпеливо ждущим пенсии преподавателем биологии. На последней парте того же ряда сидит Мари и, как обычно, чудесным образом умудряется заниматься несколькими вещами сразу: слушает учителя, записывая основу темы, и вручную шьёт крохотную куколку для рюкзака. На первой парте третьего ряда, как всегда, никого нет. Там находится компьютер учителя, предназначенный для всяких презентаций и социальных роликов, которые мисс Айлбер раз в неделю запускает на стене. На второй парте Черри Паттинсон сосредоточенно надувает пузырь из жвачки и что-то пишет, чуть презрительно морща носик в сторону хмурого, как всегда с виду немытого, Спрингтрапа. Тот в свою очередь сидит в слегка побитом телефоне и почему-то листает фотки электрогитар. Вот Голден на задней парте, сидящий один, тихонько рисует какие-то смешные детские каракули в блокнотике. Скукота. Мангл вытянула шею к Фредди на переднюю парту, чтобы посмотреть время (телефон сдох) на золотых наручных часах, которые Фазбер вечно носит на запястье левой руки. До звонка ещё сидеть и сидеть. Но вот, спустя примерно пятнадцать минут (а по ощущению несколько часов) протяжно зазвенел долгожданный звонок, эхом раздавшийся в ушах разомлевшей от тоски Мангл. Не веря ушам, Уайт наспех побросала книжки в свою джинсовую сумку и пулей вылетела из классной комнаты. Впереди урок истории в 476-м с "Фантаймами" (как называли "Ф" класс в параллели), но перед ним двадцать минут перемены. Девушка помчалась к локерам, по пути роясь в сумке в поисках ключа. Затем, добежав до пункта назначения, распахнула зелёную дверцу своего шкафчика. Скинув с себя байку и кинув в локер, Мангл осталась в одной лишь белой футболке с коротким рукавом и с наслаждением потянулась. На улице ноябрь, но Мангл в своей тонкой байке на уроках всё равно жарко и душно. Девушка запрыгнула на подоконник, привычно наплевав на школьные правила и позволив голове расслабиться. Из головы тут же потекли мысли. Слава богу, впереди почти двадцать минут блаженства и есть хоть немного времени подумать. Но сейчас в опухшей от уроков голове решение проблемы упорно не желало продвигаться.       — А может, накидать этой Паттинсон по лицу, и всё закончится… — словно пьяная, вяло подумала Мангл. О том, что за такие проделки её на сей раз точно исключат из школы, Мангл как-то не подумала. Её уже и так почти на учёт поставили из-за случая в конце Хэллоуинской вечеринки. Слава богу, друзья в последний момент прикрыли спину девушке, сказав, что Черри врёт. … Разбудила Мангл Ди-Ди. Требовательно подёргав соню за рукав, она сказала девушке, что та заснула, и что осталась минута до начала урока.       — Мань, вставай. Минута осталась.       — Ась?.. Минута? О, ясно… Ушастый же меня выпрет! Я опять к нему опоздаю       — Ну, я как раз об этом подумала, вот и решила тебя разбудить, — хмыкнула девушка.       — Ладно, бежим… Блин, каким дебилами в министерстве вздумалось давать нам мок-экзамены за первый семестр?! Мы все с этим ПОТом уже нормально так всПОТели от учёбы!       — И угораздило же меня попасть к вам в школу прямо перед этим ужасом… — согласно вздохнула Ди-Ди. Когда подруги уже подбегали к аудитории, прозвенел звонок. Получили выговор за опоздание от Ушастого. Историк Алекзандер Уоррен получил прозвище «Ушастый» за, как не трудно догадаться, большие уши. Он знал об этом не вполне лестном просвище, но, надо отдать ему должное, ученикам за него не мстил. На уроках истории все сидели где хотели, произвольно, поэтому Мангл отсела на заднюю парту среднего ряда. История девушке давалась легко, ей даже не обязательно было изучать её летом, чтобы получать хорошие отметки, однако сам предмет Уайт не интересовал совершенно. Интересно было иногда подумать про всяких торговцев и основателей, про их жизнь. А также было интересно следить за непрошибаемой тупостью всяких политиков и церкви. Но скучные и бесконечные даты, как всегда, всё портили. А сейчас Мангл было лень думать даже про основателей США. У неё до такой степени опухла голова, что она даже на минуту забыла на каком уроке находится. Кажется, на истории… Учителя зовут Ушастый… Нет, зовут Алекзандер, а Ушастый это прозвище… Вот он слегка повысил голос… Кажется, прозвучало её, Мангл, имя… Кажется, кого-то к доске вызывают…       — Мангл! Эй, пс-с… Эй, ты спишь? Ну ты чего, а? Тебя вызывают… То была Чика, как попугай, повторяющая «Спишь? Спишь? Ты спишь?» и самозабвенно тыкающая в Уайт карандашиком, нахмурив светлые бровки. Мангл подняла глаза. На неё смотрела вся аудитория, а историк Уоррен навязчиво и выразительно постукивал указкой по своему столу.       — Итак, как Вы, разумеется, слышали, мисс Уайт, я рассказывал о посредничестве императора Александра І, положившего конец войне Англии и США путём примирения, именуемого так называемым миром Генте. Разумеется, так как Вы не удосужились уделить моему рассказу хотя бы минутку, Вам несомненно известно о мире Генте гораздо больше. Логично? Это было ни на грамм не логично, но тем не менее, Мангл, не имея выбора, вынуждена была идти отвечать, поэтому она вяло поплелась к доске, устало глядя в пол. Подступив к доске, она вперилась взглядом в учителя. Что рассказать, она не имела понятия совершенно.       — Ну-с?.. — саркастично поторопил девушку учитель.       — Война Англии и США началась в 1775 году… — начала вяло и монотонно говорить Мангл — по другому её ещё часто называют Американской революцией. Причиной её начала стало… Э-э-э… Желание американских эмигрантов получить независимость от английских колоний-       — Это всё чрезвычайно интересно, мисс Уайт, но боюсь, Вы немного попутали берега. Я попросил рассказывать об окончании войны, а не её начале. За Ваш ответ, неудовлетворительное поведение, и заданный на дом ещё на прошлой неделе проект, который вы никак не можете мне донести, я ставлю вам F. Ваше счастье, что Вы хоть что-то знаете, и обычно отвечаете гораздо лучше, иначе влепил бы U… И только попробуйте получить ниже восьмидесяти процентов на моём тестировании во время ПОТ, мне придётся просить директора поговорить с вашей матерью. Проследив глазами за рукой учителя, шустро кликающей по клавишам компа, Мангл взяла его и равнодушно зашагала обратно к своей парте.       — Ну ты даёшь… — жалостливо погладила девушку по руке Чика. На следующем перерыве к Уайт, к полной её неожиданности, подошла Мари, и, не сказав никакого приветствия, бесцеремонно дала ей леща.       — Какого… — ошарашенно проговорила Мангл, потирая щёку и наблюдая за бесстрастным лицом Маринетт.       — Протрезвела? — спокойно осведомилась девушка. — Вот и отлично. А теперь возьми себя в руки и работай, если не хочешь завалить ПОТ. И, не дав Мангл ничего сказать, Мари подала ей ручку, которую Уайт уронила, и пошла по направлению к своей парте.       — Хрена… — потирая затылок, подумала Мангл. Затем она нерешительно взяла ручку, и посмотрела на учительский стол. За ним спокойно сидела мисс Айлбер и читала книжку.       — Литература… Или английский… — подумала Мангл, но тут же вспомнила оплеуху Мари, и сама полезла в сумку за расписанием. Последующие дни проходили в работе. Первые дни Мангл держалась молодцом, хоть и с трудом. В четверг Мангл весь день после школы писала один за другим тесты по французскому, забыв поесть. В пятницу Мангл нагрузила себя здоровенной контрольной по алгебре, которая отняла у девушки два с половиной часа. В выходные Мангл впервые за два года не смогла покататься в скейт-парке. Она все два дня занималась геометрией и историей США, делая перерывы только чтобы поесть или сходить в туалет, и, ложась в кровать, мгновенно отрубаясь, только коснувшись головой подушки. В понедельник у Мангл начало дёргаться веко. Она пыталась учиться, постоянно ловя себя на том, что бессмысленно пялится в стенку, деревянной и дрожащей рукой переписывая одну формулу по алгебре за другой. Во вторник Мангл взвыла. Она сидела на уроке и пыталась что-то делать, трепетными руками перелистывая страницы учебника английского и нервно наблюдая за остальными. Работали всё, даже Спрингтрап. Такие титаны в учёбе, как Фредди и Мари, кропотливо вдалбливают учебники, срываясь на каждого, кто заговаривал с ними или даже просто проходил мимо. Изящная чёлка Мари растрепалась, Фредди наточил карандаш до такой степени, что им, кажется, можно было кого-то убить. Что уж говорить об остальных, которые отличниками не были и погибали смертью храбрых ещё до середины уроков. Бонни, хоть и учился хорошо, на уроках от напряжения больше ничего не слышал. От ушей Тойбона, казалось, можно было прикуривать. Тени под глазами Голдена сделались ещё больше, чем обычно. Черри постоянно проверяла накрашенные ногти на трясущихся руках и пыталась отвлечься, поминутно залезая в смартфон. Фредерик вспотел до такой степени, что весь его столик был мокрый, а рубашка и волосы приклеились к коже. Спрингтрап искусал губы до крови, и всеми силами пытался изобразить равнодушие к грядущим тестам. Бенни Орвилл изжевал всю бумагу, что имелась в его тетрадках. Ди-Ди, истерично подёргивая губой, записывала важные даты по истории, не замечая, что пишет в тетрадке по физике. Чика нервно грызла засохший кекс, пыталась слушать учителя. Фокси снимал и одевал свой дурацкий пиратский крюк столько раз, что миссис Айлбер не выдержала и конфисковала его. В среду у Мангл пропал аппетит. Она лежала в горе тетрадок и учебников, положив голову и руки на стол.       — Я завалю ПОТ…— тихо простонала она. В следующий четверг девушка, как и все, весь день провела дома, ибо ученикам дали день, чтобы подготовиться перед псведоэкзаменом. Сейчас учиться она не могла. Понимала, что должна, понимала, что тесты уже завтра, понимала, что все одноклассники сейчас сидят дома и усиленно корпят над книгами. Но не могла. И за пару часов до ночи она, сама не зная зачем, набрала номер Фокси. Тот ответил моментально. Выслушал проблему.       — Приходи ко мне, — вынес вердикт парень. — К пяти. В пять Мангл была у места встречи. Юный Пайрот стоял там и ждал её. Девушка последовала за ним, и он привёл её к оранжевого цвета двухэтажному частному дому с красивым кирпичным забором. Подростки вошли, внутри не было ни души. Они прошли по светлому холлу, уставленному фотографиями Фокси и членов его семьи, а затем поднялись наверх по лестнице и вошли в просторную комнату, всю застланную в постерах баскетбольных команд и «Пиратов Карибского моря», мячах для регби, медалях по плаванию и бегу на длинные дистанции. На одной из стен висел телевизор, а под ним — тумбочка с какой-то консолью и джойстиками. Фокси нагнулся, и достал из-под широкой постели пакет с чем-то глухо звенящим и булькающим. Он извлёк из пакета стеклянную бутылку с какой-то тёмной жидкостью внутри.       — Родаки на день к тёще смотались, — объяснил парень Мангл. Он откупорил крышку бутыли и налил понемногу в два пластиковых стаканчика. Он протянул девушке один, и та нерешительно хлебнула. Жидкость была противная и отдавала чем-то горьким. Однако в голове сразу стало пусто и спокойно. В ней приятно зашумело, и Мангл прикрыла глаза, впервые за несколько дней улыбнувшись. Она отхлебнула ещё раз, и ещё, и совсем перестала что-либо соображать. Последнее, что она помнила, это тоже подвыпивший Фокси, который приобнял её за плечи и повалил на кровать…