С чистого листа

«Поворот на Вест-Стрит у здания школы. 16:00. Я тебя узнаю. Встретимся.» Мангл нахмурилась. Она думала. На Вест-Стрит всегда шумно, по узким тротуарам и обочинам проезжей части с красными пожарными гидрантами и хотдог-ларьками шагают полчища людей. И в час пик, и в два часа ночи там одинаково бурно кипит жизнь, поэтому, по идее, никакой педофил-убийца докопаться до Мангл не в состоянии. «Я тебя узнаю…». А она его узнает? Вот ублюдок… Уайт встала. Темнота распространит свою густую материю по городу ещё не очень скоро, а уроки делать девушка в любом случае не собиралась. Накинув поверх пижамы чёрную куртку, она бросила в карман телефон и зашагала к выходу, не одевая кроссовки по той причине, что она их не снимала. До поворота на Вест-Стрит ехать действительно как до школы, от одного пункта назначения до другого ходьба десять минут. Часы гласили 15:02, настойчиво уверяя Уайт в том, что она уже слегка опаздывала, но уделять этому факту какое-то особенное внимание девушка не собиралась, ибо на вежливость и такт по отношению к потенциальному извращенцу или собирающемуся поговорить по душам школьному педагогу ей было плевать. Мангл сошла с автобуса под ворчание на левые темы водителя, который в течении всей поездки был уверен, что ведёт с девушкой диалог, хотя та не произнесла ни слова. Словно выточенное из камня, лицо её устремлялось в никуда уставшими, измученными глазами, сводившими к нулю их собственную роскошь. Мангл не была в предвкушении встречи, она уже не просто слегка поддавалась безразличию, а прямо-таки его олицетворяла. Было всё равно, кого она там встретит, хотелось просто узнать, чего этот тип хотел и покончить с этим, вернувшись домой. «Помочь» ей сейчас никто не смог бы. Впитавшая в себя угрюмые мысли Уайт купила себе холодный хот-дог, с неохотой отдав сварливому продавцу двойную плату за якобы «эксклюзивный сорт кетчупа» (что это вообще может значить…). Если верить времени, высвеченному над аптекой, девушка ещё не особо опаздывала, но ей, опять-таки, было плевать. По дороге Мангл нечаянно сшиб Спрингтрап Афтон. Звонко выругавшись, Мангл кубарем скатилась на обочину. Потирая ушибленную голову, девушка машинально прошипела:       — Идиот… Смотри, куда прёшь, дегенерат!       — Сама виновата, шагаешь, как слон, — также машинально бросил Афтон. Он помог девушке подняться и стал на месте, как истукан, словно к этой обочине всё время и шёл.       — Ага, спасибо… Отцепись. Девушка стряхнула с себя придорожную пыль, поправила растрёпанные волосы и зашагала прочь. Спрингтрап растерянно посмотрел ей в след.       — Так ведь!.. — потерянно крикнул Афтон. — Уайт, твою мать! Мангл сжала губы и возмущённо обернулась.       — Сaerme la cabra, imbecil! * — крикнула она. Ей опять начали действовать на нервы, а орать сейчас не хотелось.       — Поворот на Вест-Стрит уже кончился! — громко бросил обиженный Афтон. Девушка застыла.       — …Какого хера?.. Спрингтрап подошёл к ней, тяжело сопя.       — Привет… — пропыхтел парень, пытаясь отдышаться.       — Ага… Понятно, — протянула Мангл, закатив глаза. — Дыхание побереги, — бросила она скрюченному парню. — Я пошла.       — Да стой ты, чёрт возьми! — раздражённо сказал Афтон. — Зря деньги на проезд потратить хочешь?       —Аргумент не впечатляет, — подумав секунд десять, ответила Мангл. — Послушай, я сейчас честно ничего не хочу, а ничего не хочет меня. Поэтому давай ты просто скажешь мне, чего хочешь ты сам, и я, ответив "нет", поеду обратно. И билет на проезд оплатишь ты. За трату моего времени.       — Пошли прогуляемся, — предложил Спрингтрап.

***

      — Куда мы идём?.. — безучастно спросила Уайт, грея руки в карманах куртки.       — Там круто, — ответил Афтон, поправив шапку-ушанку.       — Ты говоришь это так уверенно… — нахмурилась Мангл. Они шагали по старой улочке параллельно Вест-Стрит. Обстановка вокруг напомнила уроженице Калифорнии улицу из «Один дома», только посреди большого города. Больше деревьев и грязи, и трафик более оживлённый, несмотря на достаточно узкую проезжую часть. Они со Спрингом вели беседу уже минут пятнадцать, Афтон вёл себя довольно приятно, Мангл даже немного расслабилась, ибо парень казался своим человеком, но всё равно не понимала, что именно они делают, куда и зачем идут.       — Ну, это потому, что я знаю. Здесь недалеко уже.       — От твоего приюта, — приподняла уголки губ в слабой улыбке Мангл.       — …Ну, да, но туда я сегодня тебя водить не буду, — с лёгкой неприязнью мотнул головой Спринг.       — Тогда я сдаюсь, — хмыкнула девушка. Жёлтые глаза из-под тяжёлых век оглядели старое двухэтажное здание, перед которым остановились подростки. На верхнем левом углу дома над входом поморгала и загорелась жёлтая надпись: «JR's». По бокам надписи горели два лиловых силуэта бокалов. Очевидно, с алкоголем.       — JR's... Junior's, то бишь. Споить меня хочешь?.. — подняла брови девушка.       — Не сегодня, — повторил Спрингтрап. — Только если сама не захочешь… Ну, в смысле пропустить пару бокальчиков можно было бы, здесь охрана удостоверение личности не просит. Только мы здесь не за этим. Пошли. Они зашли в дверь, за которой было ещё две, обычная и из тёмного стекла. Спринг завёл Мангл в ту, что попроще. Она вела на маленькую лестничную площадку, а лестница в свою очередь вела в подвал, где вновь была дверь. Рядом с ней стоял угрюмый, сонный афроамериканец неопределённого возраста, а над дверью горела надпись «Рок-клуб Trashole».       — Пароль? — угрюмо проворчал детина.       — Ты идиот? — спросил Спрингтрап.       — Извини, Сал, вчера марафон Голливудских экшенов прошёл, — усмехнулся мужик. — Проходите. Они зашли в тёмное помещение с игровыми автоматами времён «Sega» и «GameBoy», чёрными столиками на одного и столом для бильярда. Стены были увешаны всяческими разноцветными постерами с 60-х, заканчивая ранними нулевыми. У дальней стены стоял деревянный полукруг сцены, рядом со сценой на стене были повешены коллекционные модели рок-гитар прошлого века. Из динамиков в верхних углах мерно лилась что-то от Нирваны. Кажется, что-то готовилось.       — Пошли сядем, здесь ничего заказывать не нужно. Они отошли в более тёмный угол и сели на пыльный малиновый диван. Рядом сидел какой-то занудноватого вида полный парень лет двадцати и, ковыряя старенькую мини модельку «Rolls Royce» 70-го года выпуска, листал старенький журнальчик с моделями 90-х годов в бикини.       — Привет, Рой. — помахал Спрингтрап. — Мы тут посидим, не возражаешь?       — Без проблем, Сал, — рассеянно пробормотал Рой, перелистывая страницу.       — Это Рой Бакет, — тихо объяснил Спрингтрап Мангл. — Классный парень, чудак правда немного. На басах ему почти нет равных. Он здесь часто зависает. «Бесценный Рой» поковырял в носу и направился к светло-красной гитаре на стене, что-то бормоча про «заедающую крайнюю левую».       — Оригинально… — протянула Мангл. — Не обижайся, но это место отст-… — девушка осеклась, увидев выражение лица Афтона. Парень с рассеянной улыбкой легонько цеплял пальцами красновато-чёрные струны на гитаре, вновь и вновь бросая взгляды на сцену. «А улыбка у него совершенно нормальная…» — пронеслась в голове девушки мысль. — «Даже казистая…» Обычно, когда Спринтрап улыбался, приподнимая верхнюю губу, над ней белел и чётко выступал кривой шрамик, делающий улыбку скорее похожей на крайне неприятный, кривой оскал, слово у голодной гиены, наблюдающей налитыми глазами за хромым и уже беспомощным львом, чьей жизни вскоре суждено будет оборваться, навсегда покинув сваленное цепкими челюстями на сухую землю тело. … Но сейчас улыбка Афтона преобразилась. А вместе с ней и преобразились его глаза. Они точно, точно были зелёные, желтовато-зелёные, а вовсе и не серые. И хотя Мангл никогда не нравились пафосные и слащавые присказки про то что глаза — это якобы «отражение души», и она никогда, вопреки стереотипам в аниме и книжках, не могла понять по глазам человека, что с ним происходит, сейчас она знала, видела по этим глазам и по этой лёгкой, правдивой улыбке, что этв осень, которую она провела в новой школе, она совершенно не знала Спрингтрапа Афтона. «У него очень красивая улыбка» — убедилась Уайт. Девушка вдруг почувствовала очень сильное, смутно знакомое желание подружиться. Несмотря на то, что она шла в новую школу с видимым настроем «у меня появятся новые друзья», в глубине души она в последний раз по настоящему так думала классе в третьем. А после того, как её одноклассницы дружелюбно «приняли в свой круг» и пригласили после уроков на задний двор школы «поболтать», где подкараулили вместе с группой парней и избили, Мангл, как ни притворялась, надежды обрести настоящих друзей более не чаяла. Из-за своего вздорного характера и убеждённости в том, что с ней «никогда никто не захочет дружить». То, что новые одноклассницы в лице Чики Никен, Мари Паппет и Ди-Ди Эйдриан действительно стали её подругами, стало для Уайт причиной облегчения и прироста в самооценке, но по-настоящему она так в свои способности найти друга не поверила. Она села поближе, заинтересовавшись, как и парень, сценой. А на сцене действительно что-то готовилось, и уже через пять-десять минут и трёх партий в «Пэкмэна» на одном из игровых автоматов, на сцену вышла группа бледных, но бодрых людей, одетых в небрежные чёрные майки и чёрные жилеты с красными воротниками. Та небольшая толпа людей, находящаяся в помещении, радостно завопила, люди в чёрном взялись за гитары, и на идеально отполированной поверхности чёрно-белой гитары Мангл успела разглядеть сверкнувшую надпись «Drawkill». Парень с бесцветной чёлкой и запавшими глазами подошёл к стойке с микрофоном и лениво бросил одно слово:       — Отшельник. И группа «Drawkill», несколько раз словно ударив по струнам гитар и вполне буквально — по барабанам, тарарахнула такой «Inciting hermittage»*, что Мангл чуть с кресла не свалилась (собственно, обратно садиться всё равно не пришлось, так как Спрингтрап слинял к сцене и уже затерялся в толпе, так что Уайт полезла туда же, его искать). Уж на что обстановка в клубе была достаточно скромной, ощущения были, словно хлещущая со сцены музыка ожила, и каждый удар по басам маленьким рзноцветным взрывам отдавался у Мангл как в ушах, так и в глазах. Толпа, уж на что небольшая, скакала до головокружения, сзади кто-то пролил на штанину Мангл немного колы из пластикового стаканчика. Девушка чуть не рухнула от «движа» вокруг наземь, но начала чувствовать, как в жилах начала оттаивать кровь. К ней с каждым ударом барабанщика «Drawkill» по инструменту начали возвращаться жизненные силы. « …Listen to your conscious but don't do what it says… Listen to your conscious but don't do what it says… » Вокалист вывел неким шипящим шёпотом последние строчки, и песня завершилась так же неожиданно как и началась. «Drawkill» пораскачивались немного под ор и рукоплескания толпы, кто-то даже разбил о стенку бутыль со спиртным. Рокеры оценили старания слушателей и рубанули что-то своё. Мангл никогда не подозревала в себе фанатку поздней рок музыки, как и рок музыки в целом, а быть может, подействовало вдохновение Спрингтрапа, но через двадцать минут она уже орала и танцевала во всеобщей толпе, пока группа «Drawkill» отбивала кавер на «Box of hammers»*. Мангл не повышала интонацию с момента падения колеса обозрения, и потому спустя четыре песни непрерывного ора голос девушка немного сорвала. Но оно того стоило. Она смеялась, она ожила. Она перестала чувствовать себя, как безвольное тело утопленника в омуте, Салли (а именно так она теперь называла своего нового друга) смог сделать с ней то, чего не смогли сделать десятки приторных, одинаковых бесед со школьными психологами, полицейскими офицерами и Мари Паппет. Она смотрела, улыбаясь, как по-детски смущённому, как всегда слегка помятому Салли гитарист «Drawkill» с бледно-сиреневыми волосами и барабанщица с соломенного цвета волосами подписывают футляр от гитары, и пыталась подавлять бесконечные приливы благодарности к парню. Хотя, казалось бы, Салли Афтон ничего не сделал. Надо сказать, Уайт была совершенно не заинтересована в Спрингтрапе с романтической точки зрения. Она просто поняла, что рядом с ней сидел человек, который жил. Который не крутился, в отличии от Фокси Пайрота, Черри Паттинсон, Тойбона Эннисона, Фредерика Остина и тысячи других серых, бездумных фигур школьников в этой подростковой кутерьме, состоящей из фальшивых интересов, одинаковых мыслей, избитых образов, по чьих подобиях девушками строились серые и не меняющиеся идеалы, которым слепо пытались соответствовать парни. Мангл действительно хотела стать другом вечно немытого, бомжевато одетого и, как оказалось, совершенно доселе неизвестного девушке Салли Афтона. Потому что она понимала, что в обществе, в котором она живёт, ей таких людей встречать не доводилось и вряд ли доведётся. Он просто умел жить уже в таком юном возрасте, имея то, чем искренне хотел заниматься, и это словно выдернуло Мангл из огромного, серого пузыря фальшивых мнений, интересов и занятий, в коем она отчаянно не хотела, а всё же пребывала последние лет шесть.

***

Вероятно, под шумок Афтон таки «влил» в Мангл рюмку-другую алкоголя, который девушка после инцидента с Фокси Пайротом пообещала сама себе никогда не употреблять. Поэтому, хотя Уайт и злилась на себя за столь скорое нарушение своего обета, в голове опять приятно и тихо шумело, и даже свежий, уже почти морозный поздне-ноябрьский ветер не смог выгнать из неё состояние лёгкого опьянения.       — Куда мы идём, Сал? — вопрос прозвучал совсем не так, как аналогичный ему час назад, когда они только шли к клубу. Мангл это позабавило, она про себя усмехнулась. Спринг по какой-то причине возбуждения из клуба всё ещё не потерял. Он шагал широко и уверенно, хоть и задумчиво, словно чего-то ожидая.       — Так… Кой-чего мелкое. Показать хочу. Представление ещё не окончено, — хмыкнул Салли. Они шли очень долго. Вдали среди всех прочих домов показалось широкое, тёмно-серое здание из обветренного, пыльного кирпича. Над очевидно недавно установленной парадной дверью с жёлтым стикером-кружочком по центру, Мангл издалека по мере приближения разглядела надпись «Приют Святого Бэхэма»*.        — Нет, — остановил Мангл Салли, прежде чем она успела задать вопрос. Он сказал, что сюда они действительно ходить не будут.       — А нахер? — лаконично пробурчал Спринг, ясными глазами показывая на мелкую тропинку, ведущую к низенькому, голому парку приюта. Отодвинув среди кустов перед входом маленькие ржавые ворота метр в высоту, парень и девушка вошли в парк на узкую аллею, устеленную по всей длине ковром из бордовой и тёмно-оранжевой листвы. Они шли по аллее минуту-другую завернули направо у старого, неработающего каменного фонтанчика-статуи ангелочка сироты. Миновав тропинку и завернув в кусты, они вышли на широкую, старую парковку с двумя низкими кирпичными квартирными домами и гаражами. Судя по всему, путь лежал к свалке. Мангл, осторожно озираясь по сторонам, шла за Спрингом, который с небывалым энтузиазмом тянул её за рукав. Вдалеке от них стоял полный, стрёмно и бедно одетый коротышка неопределённого возраста, держа в руках поломанный «GameBoy». Увидев их, коротышка осклабился и припустил прочь, хихикая, убегая куда-то в глубину гор мусора. Они последовали за ним. Спрингтрап уводил девушку с собой всё глубже в свалку, и она, завернув за огромную кучу мусора рядом с заброшенным гаражом, увидела старый, слегка ржавый трейлер с распахнутыми задними дверцами. Рядом с ним на маленькой горке из автомобильных шин стояло старое радио. И тут из-за мусора начали появляться люди. Мангл увидела здоровенного, одетого в старый тёмно-бордовый жилет и рваные шорты небритого бугая. Он играл в догонялки по кругу с инвалидом-бомжом лет тридцати на коляске, одетым в длинное и мешковатое болотно-бурое пальто с грязными полами. Рядом с трейлером и старым арбузным огрызком, опираясь на бок трейлера, стояла сурового вида широкоплечая девушка с обожженным лицом, крепко завязанными «гулькой» грязно-соломенными волосами с парой зелёных прядей, одетая в старую тёмно-зелёную толстовку. Недалеко от них стоял тот самый неприятно ухмыляющийся полный коротышка, увлечённый игрой на своём «Геймбое», который он зачем-то периодически бил по нескольку раз об колено. Вдалеке от трейлера нервно курила высокая, немного нескладная худая девушка с длинными чёрными волосами и грязным пиджачком. В темноте под трейлером Мангл также на секунду увидела промелькнувшую пару диких светящихся глаз. Все они, неприятно смотря на двоицу подростков, медленно к ним направлялись. «Засада…» — успела промелькнуть в голове Мангл отчаянная, обречённая мысль. Всё таки он её подставил. Происшествие, произошедшее в третьем классе, вновь повторялось. И Мангл возненавидела Спрингтрапа и себя, за то, что ему доверилась. «Сейчас будут бить» — поняла Мангл и со злобой, разочарованием и ненавистью, смотря на Афтона, сжала кулаки, готовая, что её сейчас разорвут на куски. На этот раз она не даст себя унизить. Она будет драться до последнего. За то, что Спрингтрап так безжалостно убил в девушке последнюю каплю доверия и надежды. И обманул. Она больше не даст кому-либо втереться к ней в доверие. И у неё больше никогда не будет друзей. Грязно-болотные типы приближались. Одноногий бомж привстал из коляски и пошёл, опираясь на костыли. Небритый здоровяк похрустывал кулаками. Девушка в тёмно-зелёной толстовке неприятно демонстрировала длинные, полосатые ожоги на лице. Коротышка с «Геймбоем» ещё сильнее оскалился, обнажая нечищенные зубы. Высокая девушка в чёрном отбросила недокуренную сигарету и не сводила с Уайт взгляда внимательных и пронзительных серых глаз. Мангл приготовилась бить. Но Спрингтрап вдруг настойчиво подёргал её за рукав худи и, толкнув в плечо, указал на трейлер. Девушка посмотрела внутрь. И неожиданно осознала, что видит там бережно сложенную, несколько потрёпанную, но аккуратную аппаратуру для рок-музыки. Рядом с радио на горке из автомобильных шин при внимательном рассмотрении обнаружилась стойка с микрофоном. И одежда у группы этих людей, наряду со Спрингом, была, если подумать, одинаковых тёмно-болотных тонов. На внутренней стороне дверцы трейлера и одном из барабанов блеснули таблички с названиями.       — Знакомься, — усмехнулся Спрингтрап. «Фантомы.»