С чистого листа

      — Не, нихера. Мари, кажется, слегка смутилась. Она подняла бровь и, кажется, собиралась что-то сказать, но, видимо, передумала и, вздохнув, закрыла глаза ладонью.       — Послушай, — Мангл поднялась со стула и устало поглядела на подругу, — я понимаю, то, что случилось, не должно было случиться, нам… блять, плохо, Ди-Ди умерла, и… Но мне, честно, пофиг на то, «как всё это случилось». Мне самого факта… достаточно, понятно? Пока, Мари. Мангл ещё раз подняла свою сумку и ушла. Хотелось спать. И китайской еды. В двух кварталах от школы был хороший китайский ресторан… Маринетт осталась неподвижно стоять в кабинете, смотря, в целом, куда-то в никуда. Девушка стояла, обняв себя руками. Было прохладно. Задумчивый взор цеплялся за слегка подсвеченные прячущимся солнцем тучи на небе, а в зрачках Аномальной, словно крутящиеся песочные часы, циркулировали зелёные огоньки. Транс. Какой-то транс. Вновь и вновь поглощающий разум, что уж говорить о здравом смысле и насущных вещах. Слишком очевидно вредящий голове практически любого смертного, даже почти всем тем отъявленным хикканам, для которых это состояние как щит, единственное и богатое отражение их мира, доказательство, что он существует, слышите?!.. Мари это не волнует. Мари сильная, даже если её друзья к этой силе не готовы. Они не знают, что для них лучше. Так говорит отец Мари, она ему верит. Негромко зазвонил телефон в кармане Мари, и она, не глядя подняла трубку, и без того зная, кто тот единственный, кто ей сейчас мог позвонить. Она заговорила, спокойно продолжая наблюдать за тучами на небе за окном, несмотря на развязанный узелок разума продолжая всё и всех контролировать.       — Да, папа, я скоро уже буду. Прости, что заставляю ждать. Всё хорошо. А ведь она врёт. Врёт, ибо никак не получается ввязать Мангл Уайт, эту странную, хорошую девушку. Врёт, и отец об этом наверняка знает. Знает, но молчит. Всё же Мари, наверное, ещё совсем девочка, ведь его она, например, сейчас понять не может. Но это необязательно, он знает, как лучше.

***

Чика сидела на лавочке около магазинчика её родителей и плакала. Плакала обстоятельно, как положено — фонтанчиками. Рядом сидела обеспокоенная общая подруга Чики и Черри — Синди Кэт— и осторожно потирала покрасневшие от слёз щёки Никен шёлковым платочком.       — Ну Чи-ика, ну милая, это же всего лишь сериал! Ну не расстраивайся, Чи-ика, ну ты же всё равно говорила, что тебе не нравится Блейз! Ну не плачь!..       — Ты не понима-аешь, Синди!.. — всхлипывала Чика. — Он был таким хра-абры-ым! Он… Он даже с Дженнифер один раз поцелова-ался! А они уби-или его!..       — Ну… ну чего же ты… — растерянно говорила Кэт. Ей не нравилось, что происходило с Чикой. Девочка расстраивалась до слёз буквально из-за всего, что вокруг происходило, и малейшая мелочь, типа «разлила чай на пол» или «шнурки не завязываются» моментально заставляла Никен начинать плакать. Чем думала Кэт, когда согласилась сегодня устроить «вечер кино», она до сих пор не понимала. И вот сейчас они сидели около магазина мистера и миссис Никен, Чика плакала, заставляя прохожих недоумённо на неё оборачиваться и что-то шептать друг другу, Синди сидела и не знала, что делать. Неожиданно Чика перестала плакать и быстренько полезла к себе в сумочку, шморгнув носом.       — Сейчас будет кушать, — подумала про себя Кэт, подперев подбородок ладонью. Чика, как и ожидалось, достала пакетик печенек, но после этого опять зарылась в сумочку, достала какой-то блокнотик с карандашиком и начала рисовать овечек. Овечки были милые, но Синди всё равно ничего не поняла.       — Мама сказала, что психолог сказал, что надо рисовать зайчиков, — увлечённо проговорила Чика, осторожно заканчивая круг шерсти. — Я ришовала, но уши кхывые палушаютша, и я плакатшь нашынаю. Паэтаму… Тьфу, поэтому, — Чика наконец достала изо рта карандаш, — я стала рисовать овечек. О, смотри, какая ровная получилась!       — Дети, — из окошка первого этажа, рядом со скамейкой, высунулась голова миссис Никен, — мы с Питером уезжаем, вам что-нибудь достать, пока мы не уехали?       — Нет, спасибо, миссис Никен, — помотала розововолосой головой Синди, повертев в руках браслетик, который всегда носила на своей руке.       — А ты, солнышко? — мягко улыбнулась миссис Никен, поглядев на дочь.       — Достань мне "лунного сыра", он вкусный, — попросила Чика, мотнув головой.       — Конечно, солнышко, — тяжело вздохнув, кивнула миссис Никен. Бедная девочка. Бедное молодое солнышко, которое угасло, не выдержав подобного чувства в столь юном мечтательном возрасте. Первого сильного стресса. И столь травматичного. Этим первым чувством должна была быть первая любовь, первый стресс при сдаче выпускных экзаменов, первая ссора с подругой— всё что угодно. Но не это. Родители уехали. Уже было спрятавшееся солнце вновь выглянуло, но не грело. Осень заканчивалась.

***

Мангл щёлкнула палочками и приподняла один вонтон¹. Очаровательный мистер Линь подошёл к девушке и, вежливо улыбнувшись, поставил перед ней тарелку.       — Се се… — тихо сказала Мангл. Уровень её китайского, в принципе, только на этой фразе и ограничивался, и смысл выпендриваться, если мистер Линь и так неплохо владеет английским. Хочется отвлечься, что ли?       — Всегда пожалуйста, мисс Уайт. Приятной вам трапезы. Да, английский он знает. Мужчина ушёл, а Мангл, поплотнее зарывшись в байку, запустила в рот ещё один вонтон. Холодно не было только здесь, в ресторанчике добродушного китайца мистера Линя, где буквально на полу можно было лежать с довольной лыбой, как кот, и греться. На улице уже похолодало, надо было прятаться в куртку. Только Мангл дура. Куртки у неё не было. Скоро, наверное, будет звонить мама… На улице всё шло к вечеру… Уже конец ноября, темнеет. Холодно… Мангл плевать.

***

      — Давай лезь на крышу, — посоветовал Фокси, увлечённо кликая кнопки на джойстике.       — Зачем?.. — отстранённо спросил Бонни.       — Там лут с аптечкой валяется. Снайпера грохнули. Бонни вяло повёл персонажа к другому концу чуть порушенного этажа в строящемся здании. Фокси, напряженно высунув язык, раздавал новые, не особо лицеприятные имена надоедливым «Тим-Вэшкам», бегающим во дворе перед зданием, и прикрывал Бонни спину, время от времени вращая ключом на джойстике. Эннисон вышел на балкон заднего двора и полез на крышу, попутно чуть не свалившись куда-то в текстурки. Парень вздохнул и поднялся на крышу, обойдя маленькую будку, и пошёл в направлении очерченного баллончиком красного круга, предназначенного снайперу, если команда в бегстве спрячется в этом здании. Он перепрыгнул через высокую кучу растянутых пыльных мешков с цементом и завернул к кругу. Солдат «Тим-Вэшек» уже ждал его там, стоя рядом с телом убитого снайпера, и с готовностью направив на Бонни пушку. Бонни принял свою судьбу и безразлично смотрел, как его персонаж, получив в голову полную обойму «Йохансона», падает на пыльную поверхность крыши. Фокси ругнулся.       — Чёрт меня дери! Сдули мы, короче. Ты чего джойстик насилуешь? Пайрот отобрал гаджет у Бонни, бездумно нажимавшего одну и ту же кнопку, и почесал в затылке.       — Слышь… — Фокси нахмурился. — Ты… Это? Того?..       — Того… — кивнул Бонни. Игра и её результат, честно говоря, сегодня не интересовали совершенно.       — Блин,— тихо сказал Фокси, виновато смотря в пол. — Сорян, брат. Ну его к чёрту, вот что. Пойдём лучше вниз. Мама наггетсы сделала, то что надо. Тебе понравится.       — Надо навестить Чику, — решил про себя Бонни, спускаясь с Фокси по лестнице. Наггетсы действительно были «то что надо», Бонни даже заулыбался. По некой традиции, отец Фокси, мистер Пайрот, всегда за ужином сидящий в кресле с боку от камина, попросил Бонни наиграть мелодию на гитаре, стоящую у Пайротов в гостиной. Бонни наиграл. Ближайшие сорок минут, как обычно, провёл с мистером Пайротом, крайне заинтересованном в игре на гитаре, немножко обучая того основам. Мистер Пайрот, опять-таки как обычно, ничегошеньки не понял, но всё равно был в восторге, улыбаясь до вспотевших от напряжения ушей. Фокси и его мать было предложили остаться заночевать, но Бонни вежливо отказался.       — Надо навестить Чику, — объяснил он Пайроту. Доходчиво… Парень зашагал по тёмнеющей улице к остановке, попутно пожёвывая наггетсы, несколько штук которых миссис Пайрот всё же затолкала Эннисону в пакетик.       — Обязательно надо навестить Чику, — думал он.

***

На следующее утро Мангл приплелась в школу и первым же делом послала Черри Паттинсон к чёрту, ибо та по приходу Уайт сразу было начала доставать. С какой целью — ей традиционно непонятно, а сама Мангл накануне чуть не вдолбалась на скейте в стену старого, сырого и холодного, но уже успевшего стать таким родным, скейт-парка на Пир 62, поэтому настроение и без Черри было никакое. Как же, блин, великолепно. Привычно стараясь не смотреть на рожи одноклассников, девушка свалилась на своё место, моментально заткнув уши музыкой. Маринетт сегодня в школе не было. Пофиг, в принципе, хоть вчера девушка и чувствовала себя нормально. Может, какие-нибудь «Аномальные месячные» начались, Мари вроде говорила, что у Аномальных организм совсем по другому работает… Пофиг, опять же. У Мангл совсем другие проблемы. Совсем другие мысли. Дома планы поспать в пледике перед бракованным электрокамином из Китая были нарушены несколькими прерывчатыми вибрациями телефона, трезвонящими о новых сообщениях и задалбывающими уже самим своим существованием. Мангл разблокировала телефон, испустила тихий стон, получив по неосвоившимся глазам ярким светом (блин, надо яркость понизить), и посмотрела в горящий экран. Какая тварь вздумала ей написать? На экране оповещений висело штук шесть сообщений от некого Сэлвейджа, все копипастовые. «Поворот на Вест Стрит 15 за зданием школы. 16:00. Я тебя узнаю. Встретимся»