Хитрый лис и волчица шоубизнеса

       Так много разных людей в одном огромном зале. У каждого из них своя история, свои цели и, в конце концов, свои проблемы. Их сердца бешено колотятся, а тела переполняет энергия. Мне точно знакомы эти чувства, но почему же? Взрослые, подростки, дети. Они все в ожидании чего-то невероятного. Я понятия не имею, как оказалась в этой огромной толпе, но точно уверена, что знаю для чего все эти люди собрались здесь. Их всех объединяет одно — музыка. Ох уж эта музыка…        От одного только слова в моей груди щемит. Моё недавнее недоумение сменяется на гнев и я не совсем понимаю почему злюсь. Хочется исчезнуть отсюда, просто взять и испариться. Забыть и выжечь из своей памяти всё от начала и до самого конца, но что именно я должна забыть?        Люди в толпе меня словно не замечают, их взгляды устремлены на сцену. Сцена, она кажется мне такой знакомой, и у меня возникает чувство, что моё место там, в её центре. Я не решаюсь сдвинуться с места, но мою голову пронзает жуткая боль и я, схватившись за нее, на мгновение сгибаюсь, что-то пронзительно крича. Гул толпы затихает и я, отойдя от боли, вижу впереди мужчину. Он выделяется среди других людей. Кажется таким родным и знакомым, что у меня невольно наворачиваются слёзы и я срываюсь с места, пробираясь к мужчине через толпу. Но кое-что заставляет меня остановиться.                     — Каэде! Иди сюда! Ты всё равно таким образом ничего не увидишь! — Кричит мужчина русоволосой маленькой девочке. Та, показывая какому-то незнакомому мальчишке язык, бежит прямиком к отцу, который тут же сажает малышку к себе на плечи.        — Каэде, я думаю нашей маме не очень понравится, что ты снова дерешься с мальчишками, к тому же, скоро уже всё начнётся, а ты жуть какая чумазая, где ж ты успела так запачкаться? — Усмехнулся мужчина, наверняка зная, что дочь в это время закатывает глазки.        — Пап, а мы ведь маме ничего не скажем, правда? Ну-у-у, пожалуйста!        — Хм, ну, мы посмотрим…        — ПАПА!        — Ну, ладно, только обещай больше никаких драк.        — Если они сами не напросятся.        — КАЭДЕ!        Они начинают смеяться, и этот смех кажется мне таким знакомым и таким настоящим. Чувство, будто я давно лишена такой ласки и такого искреннего смеха. На душе моей так пусто, так тяжело, и я хочу протянуть к ним руку, но толпа начинает громко скандировать и я со всех ног бегу на сцену.        Прожекторы слепят глаза. В толпе все продолжают скандировать и голоса людей сливаются в унисон. Я начинаю вертеться в поисках кого-то, но на сцене только я и никого больше. Наконец беру в руку микрофон и вместо тех слов, которые всё крутились у меня в голове, дрожащим голосом произношу:        — Аяко, у нас получилось! Слышишь?        — О чём ты говоришь Каэде?        Микрофон тот час же вываливается из моих рук и, при падении, воспроизводит жутко противный звук, прокатываясь по полу и заставляя толпу затихнуть. Я всё-таки беру себя в руки и оборачиваюсь к той, кого назвала Аяко.        — Аяко, мы ведь на главной сцене Парижа, разве не об этом мы грезили с самого поступления? Стоять на этой сцене вместе, изменять мир музыкой и дарить улыбки. Так скажи хоть что-нибудь!        — Вместе? Изменять мир? Как по мне, так это было твоё эгоистичное желание, не так ли? Вот только добилась бы ты таких высот, не будь меня рядом. А? Накамура Каэде. Мой голос превосходит твой, но при этом все здесь говорят только о тебе. Мне это надоело и парижская сцена, уж поверь, последнее, что ты видишь, «подруга».        — Аяко, заткнись… — я с вызовом подняла глаза на ту, по чьей вине прошлое приносит мне такую боль, а музыка порой кажется просто невыносимой. Аяко протянула мне мой упавший микрофон и с улыбкой прошептала:        — Помнишь, что я сказала тебе, когда мы только познакомились? Вспомни, и ты меня поймёшь. А теперь, споём?        Я просыпаюсь в холодном поту. Настенные часы с Эйфелевой башней над кроватью тикают в такт моему дыханию. Беру подушку на колени и утыкаюсь в неё лицом. За окном уже рассвет и дверь в комнату тихонько открывается.        — Яичницу будешь? «В шоу-бизнесе и академии всё действует по принципу - не избавишься ты, избавятся от тебя, главное, не стой на пути», — Пробормотала я себе под нос.        — Чего? Недоумение брата мне вполне понятно,но я не настроена на серьёзные разговоры. Покрайне мере не сейчас, уж точно не после такого жуткого кошмара. Я обязана его спровадить.        — Да ничего! Ради бога закрой дверь!        В сердцах кинув в старшего братца Руи подушкой, я вскочила с кровати и закрыла перед его носом дверь на засов.        — Каэде, открой! Неужели снова кошмары? Каэде!        Я приехала назад в Токио всего неделю назад. С братом мы не виделись уже очень давно и, кажется, братишка воспринял опеку надо мной слишком серьезно, что меня жуть как раздражало, ведь в детстве нас сложно было назвать дружными братом и сестрой. Вечные драки и споры — вот какими были наши отношения, и меня не привлекал Руи, в роли моего второго отца.        Кстати говоря о родителях. Наша совместная фотография стоит у меня на прикроватной тумбе и не пройдёт и дня, чтобы я хоть раз не взглянула на это фото. Мои родители не умерли. Нет. Даже не думайте. Они просто археологи и, что ни день, так новое путешествие, и если бы я когда-то не пожелала учиться в музыкальной академии Парижа, возможно, мой брат был бы моим, так сказать, опекуном ещё начиная с 14 лет. Упаси меня дева Мария. Уж этого я бы не выдержала.        В моей комнате стоял жуткий бардак, но это не помешало мне найти вещи, чтобы переодеться. Мне не хотелось часами сидеть в своей комнате. Особенно после этого жуткого сна, детали которого постепенно начали забываться и, если бы я даже хотела вам его пересказать, получился бы более чем полностью выдуманный мною рассказ. Единственное, что крутилось в моей голове, это та фраза, которую я вспомнила проснувшись, это были слова, сказанные Аяко, когда мы познакомились на вступительных. Неужели уже тогда она словно знала что будет ?        — Поем в фастфудной забегаловке, понял? И не начинай о вреде жирной пищи, сама знаю.        Никаких сил нет думать про Аяко, поэтому я просто открыла дверь и вышла из комнаты, не давая брату и рта раскрыть, но он всё-таки решил окончательно меня достать, пока я завязывала шнурки в коридоре.        — Каэде, я рад что ты дома, но может пора уже развеяться, завести новых друзей что ли, пойти куда-нибудь поучиться… Каждый раз одна и та же песня. Я не нуждаюсь в помощи. Со мной всё вполном порядке.        — Мы вроде это обсуждали, они-сан, ты мне не отец, а я не твоя дочь, так что позволь мне самой решать свои проблемы. Точка.        Окинув брата укоризненным взглядом, я вышла на улицу, и не спеша побрела в сторону торговых центров. Долгожданная свобода, жди меня.        Я не собиралась идти за покупками, мне просто хотелось прогуляться и посмотреть на людей со стороны, ведь раньше для этого не было возможности, а теперь времени у меня хоть отбавляй.        На самом деле Руи прав, мне пора брать себя в руки. Вот только мне отчего-то не хочется. Кажется, начни я всё сначала, и в конечном итоге мне снова обрежут мои воображаемые крылья и пырнут ножом в спину. Мне этого не хотелось. Купив себе мороженого, я решила поразмышлять о чём-нибудь другом и мне вспомнилось, что у брата скоро день рождения и это хороший повод купить ему подарок и занять свои мысли сегодняшним днём, а не прошлым, которое осталось там, в Париже.        Я уже говорила, что не выношу магазины? Одежды. Да, именно одежды. А вот магазины музыкальных товаров — мой конёк. Мама вечно дарит брату футболки и пусть продолжает дарить, а я, в свою очередь, решила потратить свои карманные деньги Руи на гитару, ведь прошлую у него украли. Хотелось бы мне сейчас сказать что это стечение обстоятельств, но у Руи это хронические попадания в неприятности.        Я давно не была в родном городе, а потому по пути пришлось поспрашивать, где я могу найти ближайший магазинчик. Он оказался на одной из знакомых улиц и я была счастлива, что сегодня посетителей было мало. Продавца я не застала, а потому пошла осматриваться. Выбор, конечно, был огромный, но меня приковала к себе гитара, лежащая на прилавке. Тихонько проведя по её струнам, я прямо-таки загорелась желанием её купить. Это была судьба, раз я сразу же обратила на неё внимание. С моим-то характером, это — большая редкость. Я уже была готова на всё ради этой прелести, но нас пожелали разлучить.        — Эй ты! Руки убери! — Услышала я грозный голос и ко мне подошёл симпатичный парень лет эдак двадцати двух. На мгновение я замерла, осматривая красавца с разным цветом глаз, который стоял и орал на меня. Я тоже не заставила себя ждать.        — Это на каком таком основании я должна убрать руки? На прилавке лежало — моим стало!        — С чего бы это вдруг? Я вообще-то её сюда менять струны принёс! Что за чёрт?! Фанатки — они на то и фанатки, но не до такой же степени. Раздражаете… — Парень никак не ожидал, что я отвечу и от того немного опешил, но после своих слов не переставал прожигать меня взглядом. Меня же позабавило сравнение с фанаткой. Он симпатичный, но чтоб прям до фанатизма. Да кем он себя возомнил?        — Ранмару, прекрати! Девушка, наверное, не знала, что у нас сегодня закрыто.        Из кладовой выбежал продавец и тут же замер, будто совершил оплошность.        — Ах, так тебя Ранмару зовут? Так вот, Ран-ран. Я не ведаю кто ты и почему разговариваешь, будто я тебе не ровня, но раз это твоя гитара, так бы сразу и сказал, только спокойней. Прошу прощения, а теперь, мне пора.        Я выскочила из магазина, желая поскорее уйти отсюда куда подальше, как меня схватили за запястье и развернули к себе.        — Я разве не сказала, что мне не нужна гитара?        — Завались ты уже. Ты что, действительно не знаешь, кто я?        — Хм, наверное, я знаю, ты же тот парень из рекламы дезодоранта? Простите, не узнала. Мне уже начинать визжать? Или эе мне стоит написать поэму в твою честь?        Я не знаю, показалось ли мне на мгновение, что парень пытался сдержать смешок, но вот он уже снова смотрел на меня как-то слишком серьезно.        — Значит всё-таки не знаешь. Ты хотела купить гитару. Уж извини, но свою я никому не позволяю трогать. Тот продавец — мой знакомый, я попросил его подобрать тебе что-нибудь, так что держи.        Я была удивлена когда мне протянули футляр с гитарой. Открыв футляр я присвистнула. Это, конечно, не его гитара, но что-то подобное и очень даже классное.        — Ого, не хиленько, и сколько я за нее должна? Эй, ты куда?!        — Это - подарок! И не заставляй меня повторять, девчонка!        — Я Каэде!        Не знаю слышал ли он, но к тому моменту, как я крикнула это, он подошёл к дверям магазина. Этот Ранмару был первым в Токио, кто заставил меня позабыть обо всём на свете. Кажется, что за страшным кошмаром, меня ждал прекрасный день. Ну, или мне так казалось… Ведь когда я пришла домой, в почтовом ящике меня ждало письмо. «Адресат: Академия Саотомэ. Получатель: Накамура Каэде.».