Хитрый лис и волчица шоубизнеса

       Был вечер. Примерно 9 часов, если я не ошибаюсь. Закрыв дверь на ключ и повесив табличку «не входить», я решила огородиться от расспросов брата до утра. Хотя это было не так то просто.        Когда, после прогулки, я вошла в дом, моё лицо отражало лишь панику, злость и негодование. Письмо, которое я получила, было крепко сжато в моей руке. Сняв кроссовки в коридоре, я, не задумываясь, ринулась к себе в комнату. Руи не должен был меня видеть в таком состоянии, ни за что.       Я не умею скрывать своих эмоций. Злюсь, радуюсь, грущу — без разницы. На моём лице будет написано всё, что я ощущаю, вне зависимости от ситуации.        Это, конечно, не самое лучшее моё качество, но по-другому никак. Я успела забежать в комнату и припрятать футляр с гитарой в кладовую, но заботливая мамочка Руи уже спешил к моей двери. Порой, мне даже начинает казаться, что у брата не просто хорошо развито боковое зрение, а это какая-то супер способность и, пока я была в Париже, брат учился в академии супергероев, а не работал модельером.        — Каэде! Почему ты опять заперлась? Ты в порядке? Мы можем об этом поговорить? — я откладываю злосчастное письмо на кровать и, с вызовом смотря на дверь, твёрдо отвечаю:        — Всё впорядке! Просто дай мне побыть одной!        — Каэде, просто знай, что если что-то происходит в твоей жизни, ты всегда можешь на меня положиться. Я… — его голос звучит обеспокоенно и мне становится немного стыдно за своё поведение, но несмотря на нашу родственную связь, мы находимся по разные стороны баррикад. Я не знаю, что у Руи происходит или как идут дела с моделированием, как и он знает лишь малую часть того, почему я сейчас в Токио. Он хочет сказать что-то ещё, но почему-то молчит. Нам обоим явно надо подумать.        Когда он уходит, так и не закончив свою мысль, я, измученная, оседаю у кровати и беру письмо в руки, при этом внимательно разглядывая написанный чёрной ручкой адрес. Да, это всё-таки не ошибка. Письмо официальное и датировано оно вчерашним днём.        Во мне родились противоречащие друг другу чувства. С одной стороны хотелось порвать письмо в клочья, с другой, жуть как было интересно, по какой причине самая знаменитая академия в моей стране решила прислать мне это. Учитывая, что уезжая из Парижа я осталась ни с чем, так ещё и во всех интервью сказала, что отказываюсь от шоу-бизнеса навсегда.        И я ведь действительно это сделала. После того, что произошло, я не хотела иметь ничего общего с музыкой, которая на протяжении многих лет наполняла мою жизнь. Любопытство взяло надо мной верх и я таки распечатала письмо. Затаив дыхание, я начала читать содержимое: «Уважаемая Накамура Каэде, мы получили известие о вашем возвращении в Японию. Нам известно о Вашем решении покинуть музыкальную индустрию, но на это письмо мы ожидаем только положительный ответ. Мы также в курсе той ситуации, что произошла с Вами во Франции, а потому думаем, что вас заинтересует наше предложение. Академия Саотоме — одна из лучших академий мира. У нас учится множество талантов, но, в последнее время, мы теряем ценных для нас абитуриентов и академия на грани закрытия. Каэде Накамура, мы настоятельно просим Вас о помощи. В чём и как вы сможете помочь, вы узнаете при встрече с директором академии. Просим Вас придти к нам на кафедру в любой удобный для вас день. Мы также послали письмо вашим родителям, но ответа пока не получили.»        После прочтения я начала перечитывать строки ещё раз, и ещё раз, пока до меня не начал доходить их смысл. Стало жутко смешно и я даже засмеялась каким-то неестественным для себя смехом. По моим щекам текли слёзы и я, смяв письмо, с отвращением и яростью закинула его в урну. Там не было ничего такого, но мне казалось будто меня используют. Не дают спокойно залечить раны и забыть прошлое. Я отказалась от этого всего. Да и какая может быть помощь тем, кого в своё время люто ненавидел? Две академии. Французская и Японская, вечно конкурирующие между собой. Почёт и престиж, вот что было для них на первом месте. Дух конкуренции и жажда победы, вот чему учили каждого студента в моей академии.        Хотя дело тут даже не в этом, моя нелюбовь к Академии блистательного заключатся не только в этом, но вторую причину я пока не готова назвать… Заскрипела дверь кладовой и из неё вывалился футляр. Похоже, я очень плохо закрыла его, когда прятала подарок для брата. Подойдя к футляру, я было хотела убрать его обратно, но меня охватило желание открыть его. Утерев слёзы, я достала гитару и бережно уложила перед собой. К струнам была прикреплена карточка, которую я тут же вытащила и прочла следующее: «Надеюсь, ты больше не будешь трогать чужое? Не удивлюсь, если такими темпами придётся тебя из полицейского участка забирать. Гитару береги. Будет неловко, если я подарил эту дорогостоящую красавицу какой-то неумёхе. Р.К.»        — Ранмару… вот же ж, даже в записке умудрился съязвить.        Имя парня, с которым я познакомилась в магазине мгновенно всплыло в моей голове. То ли оно так хорошо врезалось мне в память, то ли помогли инициалы написанные на карточке.        Благодаря этой записке я немного успокоилась и твёрдо решила забыть о письме, просто проигнорировав их предложение. Мне это было не нужно, и даже если родители получат подобное им будет точно не до этого. Прижав карточку к груди, я отчего-то не смогла выкинуть её. Она была оставлена лежать рядом с семейными фотографиями, на главной тумбочке моей комнаты. Схватив гитару я на цыпочках пошла в спальню. Брат сидел на диване и делал какие-то зарисовки и было ясно, что что-то у него не выходит.        — Ничего не выходит! Похоже я полный неудачник! Как же всё… Ка-Каэде?! — брат был вне себя. Руи отбросил свой блокнот куда-то в сторону и был крайне удивлен, когда я вошла с гитарой в руках и подобрала его зарисовки.        — Если ты неудачник, то я ещё большая неудачница, — присаживаясь на диван и отдавая брату блокнот, я с пониманием посмотрела на него. Улыбаясь Руи присел рядом.        — Вот оно как. Слушай, у меня нет никаких сил допрашивать тебя и у тебя наверное тоже не желания отвечать, можешь просто сыграть?        Я кивнула и, немного задумавшись, начала играть. Сначала мои руки дрожали, ведь я ещё с самого приезда не играла и даже не слушала музыку, но сейчас, рядом с братом, понимая, что он также как и я переживает и несёт тяжёлое бремя. Мне хотелось хоть что-то сделать для нас обоих и забыть вражду.        Так проносилась неделя за неделей. В мой дом всё ещё приходили письма от академии и, если поначалу это доводило меня, то теперь я равнодушно рвала бумагу и собирала её с другой макулатурой. Брату я всё же рассказала о письме, всё также не объяснив причину своего отказа, но ему это было не нужно и он просто помогал мне уничтожать эти надоедающие нам письма.        Карточка от парня по имени Ранмару каждый день радовала мой глаз и я уже не помню точно, с какого момента этот наглец стал героем моих грёз. Я знала, что не встречу его больше и поэтому желала найти хоть какие-то зацепки, связанные с ним. Так я узнала, что гитара, которую он мне подарил стоила пятьдесят тысяч Йен, и что с моими карманными фиг бы с ним расплатилась, если бы он потребовал плату. Я также пыталась посетить тот магазинчик ещё раз, но продавец уехал в отпуск. Тогда я даже не подозревала, что надо было просто включить телевизор, который я по правде говоря вообще не смотрела. И вот, под конец мая месяца, я позабыла о письмах, которые наконец-то перестали приходить и хоть немного перестала думать о том Ранмару.        И вот, однажды, идя домой после подработки, а подрабатывала я в цветочном магазине, я наткнулась на кошелёк. Оглянувшись по сторонам я заметила в стороне женщину.Она была на взводе и вечно чертыхалась. На свою голову я решила подбежать к ней.        — Простите, это не вы потеряли кошелёк? Если да, то возьмите, а-то я очень спешу домой, эй, вы чего?! — получив увесистой сумкой по плечу я аж отпрыгнула.        — МИЛЫЙ! ТЫ ПОСМОТРИ НА ЭТУ АФЕРИСТКУ! МИЛЫЙ! ВЫТАЩИЛА ВСЕ ДЕНЬГИ И КОШЕЛЁК ВОЗВРАЩАЕТ!        — Аферистку? Вы что несёте?!        — ПОЛИЦИЯ! МИЛЫЙ! — закричала эта умалишенная и вновь замахнулась сумкой, но, отбившись, я-таки вышла из себя.        — НЕ ТРОГАЛА Я ВАШИ ДЕНЬГИ! ЦИРК ТУТ НЕ РАЗВОДИТЕ!        — ТЫ КАК СО СТАРШИМИ РАЗГОВАРИВАЕШЬ?!

***

       Сижу на стуле, мои руки закованы в наручники, на щеке ссадина и вокруг ходит множество людей. Уже догадались, где я нахожусь? Всё верно, это районная префектура полиции Токио. Я честно не понимаю, как так вышло, но после того как та женщина вывела меня из себя… Мы подрались как кошка с собакой и меня повязали. Ссадина щипала, но я не подавала вида и терпеливо ждала участкового, чтобы разъяснить сложившуюся ситуацию спокойно. Вот только спокойно не вышло.        — Как это вы меня не выпустите?!        — Накамура Каэде! Умерьте свой пыл! Объясняю ещё раз. Ранее допрашиваемая гражданка подала на вас жалобу. Так как вы совершили аферу.        — НО ЭТО НЕ ТАК! Я ЖЕ ОБЪЯСНЯЛА!        — Да не кричите вы! Я вас понял, поэтому давайте просто позвоним вашему опекуну или знакомому и, если он внесёт залог, вы будете освобождены, но разбирательство всё равно будет. Я согласилась и начала звонить брату, но у того разрядился аккумулятор.        — Он не берёт, что же мне делать?        — У вас есть знакомые? Друзья?        И тут мне стало неловко, ведь таковых у меня не было, а звонить начальнице по подработке было бы неправильно. Я опустила голову, ожидая, что придётся провести ночь у них. Как вдруг я заметила знакомые ботинки и снова подняла свой взгляд.        — РАНМАРУ! — парень нервно поднял голову. Стоило ему увидеть меня, как он стал направляться в сторону дверей на выход, предварительно надев очки и капюшон.        — Вы, наверное, обознались.        — Вот именно, что нет. Только попробуй уйди! РАНМАРУ! РАНМАРУ КУРО…        Через несколько минут мы уже стояли на улице и парень смотрел на меня далеко не дружелюбно.        — Когда я писал в записке про полицию, ч это не на полном серьёзе, дурья ты башка. И как тебя вообще угораздило?        — Да ты тоже супер, ничего не скажешь. Девушку хотят на ночь в участке оставить, он при зове о помощи сразу убегать.        — Это не ответ на мой вопрос, и что у тебя за привычка пререкаться со мной?        К этому вопросу мы уже ехали в его машине и я с одной стороны радовалась, что встретила его, с другой хотелось ему очень сильно врезать.        — Я не стану отвечать. Раз ты что-то скрываешь, то и я буду.        — И что же я могу скрывать?        — Ну, извини, капюшон и очки ты не от уродства напялил.        Возникла неловкая тишина. Ранмару пробурчал что-то себе под нос и завернул на мою улицу. До моего дома мы доехали молча. Я лишь рукой указывала дорогу.        — Выходи и впредь не кричи моё имя направо и налево.        — Спасибо…        — Чего?        — То, что слышал, повторять не стану. Кстати, гитара шикарная… Хотела подарить её брату, но так и не смогла.        — Это радует, — после моих слов парень впервые за дорогу усмехнулся и я прямо-таки зависла, смотря на него, но он быстро привёл меня в чувство.        — Иди уже! Мне ехать надо!        — Мажор и нахал, — пробурчала я, хлопая дверью и, кажется, он это услышал.        — В смысле нахал? В смысле мажор? А ну объяснись, девчонка!        — Я Каэде! — но он снова не услышал меня, ибо дал газу и поехал вперёд. Что-то явно заставило его поторопиться. Усталая, я побрела домой.        — Я дома! — крикнула я, разуваясь, и прошла в гостиную.        — Ты не поверишь, что со мной произошло…        — Да? Интересно будет послушать.        Я застыла на пороге. На нашем гостином диване сидел очень странный мужчина и смотрел на меня явно насмешливо. В кресле сидел Руи, и его взгляд отражал извинения.        — Накамура Каэде. Я так долго вас ждал! Я Саотоме ~ Директор академии Саотоме ~